20. В МОМЕНТ ПОСЛЕДНЕГО ИСКУШЕНИЯ И ИСПЫТАНИЯ
25 марта 2022 г., 22:16
У Ботом были все основания жалеть себя. Она попала в передрягу, к которой не имела никакого отношения, кроме того, что капитан по неизвестной причине решил спасти и её тоже из тонущего корабля. Но сейчас это спасение было готово обернуться колоссальными мучениями, и кто знает, может было лучше просто умереть со всем экипажем?
Боль в животе слегка унялась. Мотыга, несмотря на свой недалекий ум, по части мужской силы был не обделен. Сделал все грубо, быстро и не заботясь о том, что чувствовала Ботом, поэтому ей было чертовски больно. Но это было лучше, чем умереть.
Капитан в этот раз приходил в себя куда медленнее. Наверняка, сказывался возраст. Хотя Свеми и не знала точно, сколько ему лет, на вид ему было лет двести. Свеми предпочла бы, чтоб он был чуть моложе, чтобы их шансы на спасение увеличились, но даже то, что она не одна, уже было благодатью.
— Капитан? Вы в порядке? – спросила она, забившись в свой угол.
— Да… хм… — приходил он в себя. Сев на пол, огляделся.
— Почему, почему вы не согласились на его предложение? – задала Ботом вопрос, который терзал её последний час, пока капитан был в отключке.
— Ты дура, швабра, — как всегда, капитан не стал церемониться с высказываниями. – Как только он узнает координаты, сразу же прибьет и меня, и тебя тем более.
— Он меня изнасиловал! – с укором выплеснула она. – Вы могли бы это остановить!
Тот, смерив её недружелюбным взглядом одного настоящего и другого искусственного глаза, хмыкнул.
— Всего лишь дырку твою использовал. Лучше отдать свою дырку в пользование, чем заиметь новую в башке.
Ботом со злости прорычала, но противопоставить такой житейской философии было нечего. Она, хоть и злилась, думала точно так же. Было бы хуже, если б избили или убили.
— Что он собирается с нами делать?
— Он хочет выставить информацию на торги, — со знанием прохрипел капитан, поднявшись и исследуя камеру. Он прощупал стены и двери, но потайного секретного чудо-выхода не обнаружил.
— Какую информацию?
— Ну ты и тупая, — нагрубил он. – Координаты, куда направились мои грузоходы. Все мои грузоходы своровали, команду наверняка перебили, чтобы скрыть месторасположение… чего-то, что стоит всех этих трепыханий.
— И что же там? – с не угасшим любопытством спросила Ботом.
Капитан пожал плечами.
— Если бы я знал! Хотя кое-какие догадки у меня есть. Черт… а ведь стрелочник предупреждал меня, что это подозрительный заказ. Вот сука! Надо было ему поверить! Но я и говорить с ним не могу, чтобы не хотеть ему врезать по этой самодовольной роже!..
— Кто предупреждал?..
Но их снова прервали. Дверь разблокировалась, и вошло уже трое: Мотыга, кроган и какой-то странного вида господин. У него были абсолютно черные волосы, зализанные назад, и хищный взгляд острых, имплантированных глаз. При этом кожа имела какой-то мертвецки серый, неприятный оттенок.
Держался этот странный человек так, словно все вокруг принадлежало ему. Должно быть, так и было, поскольку даже Мотыга рядом с ним вел себя по-другому, уже не так нагло.
— И для чего ты привел меня сюда? – строго спросил незнакомец, внимательно оценивая капитана и Ботом.
— Я это… как бы хотел сказать, — вдруг залебезил Мотыга. – Мне еще время нужно. Хотя бы дня два до торгов.
— Зачем?
— Чтобы расколоть эту падлу, — указал на капитана Мотыга. – Информацию знает только он, но, сука, не говорит. Я думал, будет легко расколоть его, но, возможно, потребуется еще время.
— У тебя времени только до завтра, идиот! – с угрозой проговорил незнакомец. – Я уже назначил время и место торгов, уже заявлено больше ста участников! Думаешь, если я перенесу торги, они не захотят меня вздернуть на Арене? Парень, не делай глупостей: ты обратился ко мне с тем, чтобы я устроил торги. Я их и устроил, и я хочу свою долю. Но если ты не предоставишь заявленную информацию, и у тебя, и у меня начнутся серьезные неприятности. Потому что за безликими именами участников торгов скрываются очень могущественные имена! И если ты не дашь им то, на что они рассчитывают, сначала они вздернут тебя, а потом уже и меня!
— Да-да, я понял, — Мотыга выглядел немного растерянным. – До завтра я его точно обработаю!
Тут вдруг раздался какой-то звук: это капитан, слушая их диалог, заржал с ликующими нотками.
— Чего ты ржешь?! – вспыхнул Мотыга, задетый за живое, да еще и при незнакомце.
— Над твоей тупостью, кретин! — сквозь злобный, хриплый смех процедил капитан. – Решил продать какой-то секрет, назначив торги, но даже понятия не имеешь, как из меня этот секрет вытащить, и есть ли он вообще! Разве это не забавно? Особенно если учесть, что я скорее сдохну и вытерплю все, что угодно, до завтра, лишь бы тебя вздернули за мошенничество на торгах!..
— Заткнись! Я знаю, что ты запомнил координаты, старик! И если нужно будет, я тебе яйца отрежу и заставлю их жрать, но ты замолишь о пощаде и расскажешь обо всем, как миленький!
— Неа, сосунок, — хмыкнул капитан довольно. – На то, чтобы меня обработать, тебе времени не хватит. А теперь, зная, чем мое молчание обернется для тебя, я буду молчать еще с большим удовольствием, вафля!
— Это мы еще посмотрим!.. – начал Мотыга, но его схватил за локоть незнакомец.
— Заткнись.
— Но, Распорядитель…
— Заткнись, Мотыга, — повторил он сдержанно, а потом его глазки хитро прищурились. – У меня появилась другая идея. Мы просто немного изменим лот, но торги останутся в силе.
— О чем вы?
Распорядитель, ухмыльнувшись, показал на капитана.
— Зачем нам утруждать себя пытками? Пусть судьбу этого человека решит тот, кто его выиграет.
— Я не понимаю…
— Он говорит о ДСК, тупой ты дебил, — прервал хрипло капитан, но с таким же отчаянным самодовольством. – Но это тоже дурацкая идея, Распорядитель. Потому что данники обязаны подписывать контракт на продажу… А я ни за что не подпишу его.
Распорядитель нисколько не смутился. Лишь растянулся в еще большей ухмылке и тут взглянул на Ботом. Та, наблюдая за всем происходящим с мышиной молчаливостью, притянула к себе колени, еще сильнее вжавшись в угол.
— Говоришь, он эту сучку спас? – задумчиво спросил Распорядитель. – А потом с собой таскал?
— Да, но ему на неё плевать, — пожал плечами Мотыга. – Я уже трахнул её, но старик даже не пикнул.
— Потому что он знает старую пиратскую присказку.
— Да мне плевать на неё, — равнодушно и насмешливо отозвался капитан. – Хоть во все дырки ей запихайте. Дура такая, увязалась за мной, как побитая собачонка.
— А что ты скажешь, капитан Джеймс, если мы перережем ей горло? – спросил хитро Распорядитель. — А до этого все, что Мотыга собирался сделать с тобой, сделаем, только с ней?
— Да делайте что хотите, — отозвался тот. – Я сам хотел пристрелить её, если б кислорода в капсуле не хватило.
— Капитан! – жалобно подала голос Ботом. – Пожалуйста!..
— Заткнись, мартышлюшка, ты меня всегда бесила, — зло прошипел капитан. – Лучше б сдохла на корабле! Кажись, девка тупая втюрилась в меня, вот и привязалась…
— Что? – Ботом, чувствуя, как к горлу подступают слезы, все же не сдержалась и зарыдала. – Но я никогда… Почему вы так…
— Тупая пробка, я ж говорю, — грубо оборвал её капитан. – Можешь приступать, Мотыга, но только язык ей отрежь сперва, а то от её болтовни уже тошнить начинает!
— Видишь, Распорядитель, ему плевать, — пожал плечами парень, но незнакомец с черными волосами покачал головой.
— Капитан Джеймс прав: ты тупица, Мотыга, — протянул он. – Эй, Вартес! Неси мой датапад!
В камеру вбежал какой-то щуплый саларианец с голографическим ошейником, услужливо протянув прибор своему хозяину. Ботом разрыдалась сильнее.
За что капитан так с ней? Разве она сделала что-то плохое? Как ей быть?..
Распорядитель нашел какой-то файл на датападе и протянул капитану.
— Вот. Договор служения по контракту. Подпиши, соблюдай правила торга завтра – и мы не тронем эту сучку.
— Да пошел ты, Распорядитель, — нагло отказался капитан. – Интересно, Тройка знает о твоих проделках? О том, что ты насильно заставляешь подписывать договоры?
— Им плевать, — пожал плечами тот. – Арии уж точно. Тройка мне не указ, здесь моя территория.
— Но это они дали тебе власть…
— И я выполняю свою часть сделки! Я торгую. А как и чем, они не интересуются.
Капитан вдруг ухмыльнулся.
— Поверь, сука, когда я выберусь, я обязательно сообщу им о твоих делишках. Может, Арии и плевать, но вот Черепу… он ненавидит рабство.
— А это и не рабство, капитан, — довольно усмехнулся Распорядитель. – А ДСК, и ты добровольно подпишешь его.
— Черта с два! Да я скорее твою мамашку трахну!..
— Тебе не понравится, она страшная, — хохотнул Распорядитель. – Ну так что? Подписываешь? Или твоей девке не поздоровится.
— Иди ты в жопу!
— Мотыга, а ну покажи девке, кто тут главный.
Услышав это, Ботом испугалась еще сильнее. Она попыталась убежать, но бежать было некуда, да ей и не дали: Мотыга схватил её за волосы и, ударив по лицу, бросил на пол. Свеми поползла, но сильная рука схватила её снова и, оттянув за волосы, резко ударила головой об поверхность пола.
Перед глазами все поплыло, сильная боль в носу и в голове почти оглушала. Ботом закричала что было сил, пытаясь вырваться, но её снова ударили, а потом резко перевернули, и Мотыга принялся доставать свои причиндалы из бронекостюма, отстегивая пластину.
— Нет!! – завопила Ботом, лишь отдаленно слыша, как говорит Распорядитель:
— Ну что, капитан? Нравится зрелище? Подпишите или нет?
— Чтоб ты сдох, тварь!! – капитан, кажется, попытался наброситься на Распорядителя, но кроган и охрана, стоявшая у дверей, быстро его скрутили и заставили смотреть, как Мотыга насилует Ботом.
Та стонала, но уже не сопротивлялась. Сил не было, да и голова кружилась от боли. Она лишь молилась, чтоб побыстрее все закончилось.
Но вездесущий Бог, в которого так верила её мать, в это время занимался чем-то другим. Поэтому несколько минут насилия длились, как несколько часов. Закончив, Мотыга застегнул бронепластину, а потом схватил Ботом и посадил, как куклу, поскольку она не могла уже сопротивляться, была обессилена, унижена и слаба.
— Ну что, понравилось, сучка? – самодовольно прохрипел он, взяв её руку за запястье. – А, капитан? Доставляет такое зрелище, а?
— Я тебе башку сверну, ублюдок, — прошипел капитан, не в силах даже пошевелиться, так как его держали кроган и еще двое охранников.
— А что скажешь на это? – с этими словами Мотыга активировал функцию эколайта, и тот превратился в резотрон. Мотыга резко замахнулся и отрубил ничего не подозревающей Ботом палец.
Она заорала что было сил, схватившись за отсеченную конечность.
— Нет!! – рыдала она навзрыд. – Пожалуйста, не надо!!
— Это зависит не от меня, крошка, — Мотыга с силой сжал уже её другую руку. – Попроси капитана, может, ему станет тебя жалко?
— Капитан, пожалуйста! – заскулила Ботом, не в силах выдержать это кошмар. – Помогите мне! У меня сын! Я хочу к нему вернуться! Не позволяйте ему этого делать!!
— Ну что скажешь, капитан, а? – с адским запалом адреналина и наслаждения прокричал Мотыга. – Себя тебе не жалко, а что насчет нее? Сколько пальцев ей отрубить, прежде чем ты согласишься, а?
— Пошел ты, — прошептал капитан, и, услышав его ответ, Ботом еще сильнее заныла. Почти заорала от ужаса, когда Мотыга снова замахнулся резотроном. Удар – и она лишилась другого пальца.
Боль ненадолго заставила её отключиться. На какие-то мгновения. Когда же Ботом пришла в сознание, Мотыга прицелился уже к третьему пальцу. Взмах и…
— Хватит!
Резотрон остановился в воздухе.
— Ты что-то сказал, старик?
— Я сказал: хватит! – почти выплюнул капитан со злости. – Больше не трогай её, сукин ты сын! Она здесь не при чем!
— Я тоже так подумал, но ты сам меня вынудил, — быстро согласился Мотыга, уже и забыв про Ботом. Она же упала на пол и сжалась от боли, страха и унижения. Только лишь слышала голоса, но ничего не видела – глаза застилали слезы.
— Тогда подписывай!
Быстро вытерев слезы целой рукой, Ботом увидела, как Распорядитель тыкает капитану в лицо датападом. Ослабив хватку, кроган позволил пленнику взять предложенный датапад в руки, а потом и приставить большой палец к сканеру, чтобы подтвердить согласие на торги отпечатком пальца. Сделав это, капитан с каменным злым лицом подписал и специальным голографическим карандашом документ.
— Дело сделано! – обрадовался Распорядитель и взглянул на часы. – Заняло чуть больше времени, но теперь торги состоятся! И помни, данник, — обратился он к капитану, — веди себя смирно, ведь, если начнешь умничать, твою сучку поимеет этот кроган, а потом прибьет. Ты все понял?
Капитану потребовалось сцепить челюсти так, что, казалось, он откусит самому себе язык, но все же, после короткого молчания, он процедил:
— Понял.
— Ну вот и договорились, — проговорил Распорядитель и улыбнулся, довольный сделкой. – Мотыга, готовься тратить кредиты: скоро у нас их будет очень много! Твоя задача сейчас обращаться с данником хорошо. Вызови для сучки врача. Покорми их. Нам же не нужно локальное Анхурское восстание, да?
Когда все ушли, Ботом оставалось лишь молча постанывать от боли и плакать. Капитан же с каменным лицом уселся на пол и даже не взглянул в её сторону. Но она все равно была ему безгранично благодарна и, честно, даже не знала, чем заслужила это.
***
Позже в камеру пришел какой-то доктор. Он вколол Ботом дозу панацелина и перевязал её руку. К тому времени Ботом уже смирилась с потерей двух пальцев. Слава богу, она еще жива. Пилотировать, если она выберется, можно будет и так. Ближе к ночи им в камеру принесли еду. Какую-то похлебку с кусочками мяса неизвестного происхождения. Ботом совсем не хотела есть, но заставила себя, почти залив содержимое в горло. Ей нужны были силы, она очень хотела выжить и вернуться к сыну. Капитан отказался есть, проигнорировав все её уговоры и просьбы. Он вообще не хотел с ней говорить, наверняка виня её в том, что она не сдохла раньше, и себя в том, что не смог наблюдать, как её пытают. Чуть позже в камеру зашел щуплый саларианец-прислужник Распорядителя, чтобы забрать тарелки. Ни вилок, ни ложек им, разумеется не дали, только тарелки. Выплеснув нетронутое содержимое капитанской похлебки на пол и забрав пустую тарелку, саларианец направился в угол к Ботом, чтобы забрать и её прибор. При этом он как-то странно наклонился и, забирая тарелку, что-то обронил, совсем маленькое. Не обратив на это ни малейшего внимания, он поднялся с тарелкой и направился к выходу. Свеми боялась даже пошевелиться. Она долго сидела, сжавшись от страха, прежде чем решилась посмотреть, что же это упало. Оказалось, это очень тонкая то ли спица, то ли жердь, заострённый с одного края. К нему была привязана небольшая бумажная записка и Ботом потребовалось еще какое-то время, чтобы преодолеть жуткий страх и осмелиться развернуть и прочитать записку. Для этого она притянула жердь и бумагу к ногам и, спрятав их, все же прочла. «Скрытая камера направлена на капитана, не на тебя. Сегодня ночью его придут убивать. Не допусти этого». Ботом несколько раз нервно сглотнула и стала осторожно оглядываться. Следовало догадаться, что здесь где-то спрятана камера. А что, если это ловушка? Что, если это проверка? Но на что? Вдруг она последует приказу с таинственной бумажки, и её за это накажут? С другой стороны, какая уже разница? Её уже насиловали и пытали, хуже только смерть, а если в записке правда и капитана без предупреждения убьют, то убьют и её за ненадобностью! Пока капитан жив и выполняет их требования, её обещали не трогать. Придя к такому умозаключению, Ботом, засунув жердь подмышку и расположив вдоль руки, чтоб на камере было не видно, тихо подползла к капитану. Он спал. Или делал вид? Хотя нет, спал. Потому что, ощутив каким-то инстинктом приближение другого человека, резко дернулся и проснулся. — Тише! – прошептала она слабо. Из-за ран она ощущала себя скверно. Пока ей дали панацелин. А дальше… она даже думать боялась, что будет дальше, но сейчас надо было решать проблему дожить хотя бы до торгов. — Чего тебе еще надо, шаболда? – выругался капитан. – Я и так за твою жопу подписался на рабство! Свеми, почти дрожа от страха, сказала: — Хочу вас обнять за это. — Чего?? — Капитан, — предостерегающе произнесла она, быстро обнимая его и передавая ему в руки жердь и записку. – Спасибо, спасибо! Он с удивлением принял переданное и, сразу сообразив, спрятал за спиной. Записку прочитал поразительно быстро и спрятал, но уже в ботинок. — Иди ты в жопу, — в своем стиле оттолкнул он её, как сделал бы, не получив ничего по секрету. – Пошла вон! Ботом быстро отползла подальше. Какое-то время они молчали, но Свеми все же мучал один вопрос. Она задала его наконец: — Капитан… почему вы? — Заткнись, — прошептал он. – Нас ведь и прослушивать могут. — Но это уже ничего не изменит, — всхлипнула Ботом. – Я не хочу умирать, спасибо, что подписали! Но я… не понимаю, зачем вы это сделали. Вы ведь ненавидите меня! — С чего ты взяла это? – удивился он, нахмурившись. — Вы всегда обзывали меня и продолжаете обзывать. Обращаетесь очень грубо. Орете, пинаете, один раз даже дали мне подзатыльник. У меня три дня синяк был. — Швабра, я тебя не ненавижу, дура ты этакая, — проговорил хрипло капитан, и от его голоса Ботом теперь не поежилась, как всегда. Ей даже понравился этот страшный, скрипящий тембр. – Да я со всеми бабами так обращаюсь. Почти со всеми, которые тупые. С умными держу ухо востро. Но в основном большая часть тупые, и это хорошо. С умными опасно вести дела. Умных умно остерегаться. А тупых можно и поругать. Но это не значит, что я тебя ненавижу! — Тогда я все равно не понимаю… — пропищала Свеми. – Сначала спасли меня с корабля… — Да я был готов башку тебе прострелить, если б кислород стал заканчиваться, а Мотыга не подоспел вовремя, — хмыкнул капитан. – Какое уж тут на хрен спасение? — И все же… Потом вы таскали меня за собой на этой базе… — Чтоб ты не растрепала, что случилось, тупица, — недовольно возразил он, и Ботом вдруг поняла: вся эта грубость и спесь были частично наиграны. Она покачала головой. — Но подписывать документы ничто вас не заставляло. Кроме как желания, чтобы меня не убивали… — она шмыгнула носом. Он был забит ссохшейся кровью, нос сломали, так что Свеми старалась дышать ртом и оттого говорила слегка с шипением. – Но вы все же подписали. И обрекли себя на рабство. Если завтра вас купит кто-то… — Буду надеяться, что купит меня стрелочник, хотя я и обещал его пристрелить при встрече. — Кто? — Не важно. — Капитан… — Ботом вдруг озарило. – Вы что… вы что, влюбились в меня? Она не могла сказать точно, когда эта идея подкралась ей в голову и как. Но вывод был однозначно один. Теперь, когда она его огласила, стало даже как-то легче. У неё давно уже не было мужчины, который защищал бы её так рьяно, да, в таком ужасно грубом, с пинками, стиле, но все же… После того, как её и сына бросил муж, улетев куда-то в какую-то экспедицию в неизведанные галактики в поисках новой жизни, но, как подозревала Ботом, для бегства от жизни старой, в её личной жизни не было мужчин. Капитан, конечно, ужасно стар, некрасив, груб и омерзителен порой в манерах, но при всем этом он рискнул своей свободой, чтобы остановить головорезов! Кто еще для неё делал хотя бы половину из этого? И если они выберутся, то со временем можно и привыкнуть к этому старому, испещренному морщинами, шрамами и шероховатостью лицу, к этому давно вставленному имплантату глаза, вгоняющему в неприятную дрожь, и, возможно, если капитан еще «в силе», то у них будет долгая счастливая жизнь… Безбрежные мечтания прервал смех. Громкий, хриплый, издевательский. Капитан долго хохотал – такой смех бывает у тех, кто понял, что обречен на эшафоте и вдруг услышал смешную шутку про палача. — Ботом… ха-ха-ха, — выговорил капитан. – Ты… ха-ха… такая дура! Свеми округлила глаза. Она не понимала, что такого глупого сказала. Ведь если не это, то что тогда?! — То есть… вы не поэтому за меня вступились? – слабо спросила она, поскольку это в миг разрушило её иллюзию на счастливое будущее и спасение. Она всхлипнула. – А что же тогда?! Капитан успокоился и, сплюнув на пол, покачал головой. — Какие же бабы дуры… Только и думаете, что в вас кто-то втюрился и будет бегать за вами, как кобель! Нет, конечно, идиотка! Я в тебя не влюблен! На хрен ты мне такая сдалась, кожа да кости! У меня в постели бывали девки пофигуристее, да и азари я поимел не счесть, а одна была, куда поопытнее и поумнее, чем ты! Ты ей даже в подметки не годишься! Знал же я, что бабы тупые, как пробки, да вот подзабыл что-то… — он снова хихикнул. – Хотя нет, не все тупые. Знавал я парочку довольно умных. Одна была, как мужик, мощная, могла бы и меня с одного удара впечатать в стену… Другая, с глазищами, была хитрая, как проклятая лиса, такие еще опаснее! Короче, не влюбился я в тебя, тупица! — Но… но я тогда не понимаю… — А нечего тут понимать! Нас прослушивают, швабра! Так что заткнись! – гаркнул он рассерженно и, заняв позу на боку, скрючившись, так как в камере заметно похолодало к ночи, вздумал спать. Ботом какое-то время все же пыталась бороться с утомленностью и сном, удивляясь, как капитан мог быть так спокоен, ведь его, если верить записке, придут скоро убивать! Но как бы она ни старалась не заснуть, чтобы вовремя предупредить капитана об опасности, организм все же требовал отдыха и беспамятства после таких тяжелых мучений, да и сама она была еще слаба из-за двух потерянных пальцев. Кровь уже остановилась под коркой панацелина, запеклась, но голова по-прежнему кружилась. Так что Ботом, к своему стыду, все же уснула. Проснулась она чуть позже, с уже более свежей головой, а ей почудилось, что проспала она всего минут пять! Проснулась от тихого легкого шума, как будто в камеру проник кто-то. Так и было: один из охранников, которого она уже видела ранее с Мотыгой, негромко вошел и, убедившись, что не разбудил капитана, подошел ближе к нему. Это был человек, так как он не надел шлем, а вот тело было заковано в бронекостюм с какими-то метками. Кажется, это были метки Арены. Вот оно! Ботом хотела закричать, громко-громко, чтобы капитан проснулся, но крик буквально застрял у неё в горле от страха! Охранник, почуяв шевеление в стороне, повернулся в её сторону, взглянул на неё зло и приложил палец к губам, приказывая молчать. Потом же жестоко ухмыльнулся и начертил этим же пальцем линию на своем горле, показывая, что её ждет, если она издаст хоть писк. Все желание закричать как-то сразу пропало, и Ботом даже растерялась от своей трусости. Положение у неё было незавидное: что, если этот охранник убьет и её тоже или убьет её сперва? А если она не предупредит капитана и его убьют, отпустят ли её или тоже прикончат за ненадобностью? — Кап… — пропищала она, услышав, как изо рта вырвался какой-то совсем уж жалобный писк. Этот писк отвлек охранника. А уже в следующее мгновение капитан, который вовсе и не спал, сделал какой-то резкий для его лет рывок и вонзил жердь прямо в незащищенное шлемом ухо охранника, да так глубоко, что тот, издав удивленный и недоверчивый звук, пошатнулся и, схватив жердь, даже не попытался его инстинктивно вынуть – просто замертво упал, содрогаясь в конвульсиях. — А-а-а-а!! – завопила Ботом, так как труп упал так, что каменеющее в гримасе ужаса лицо охранника было обращено к ней. — Т-с-с-с! Заткнись, дура! – прохрипел капитан сбивчиво, указав на незапертую дверь. Но прежде чем Свеми успела сообразить, что это их шанс на побег, в камеру забежали другие охранники и, ударив капитана по голове, отчего он упал, быстро проверили, жил ли их коллега. Распорядитель появился чуть позже. Оглядев труп, он широко улыбнулся: — Замечательно! Это ли не доказательство, что ты – ценная сволочь, а, капитан Джеймс? Потом обратился к другому охраннику: — Если он не доживет до торгов, считай, что ты тоже труп, понял?!***
Советник Виктус задумчиво просматривал отчеты от шпионов на личном терминале. Ничего нового они не сулили, никакой полезной информации, и Виктус даже призадумался, а правильно ли вообще делает, что платит им. Быть может, слишком много? Результат в отчетах его совершенно не устраивал. Или наоборот, слишком мало, и у его агентов нет особой мотивации рыскать по углам и вынюхивать что-то стоящее? Вся эта политическая игра, к которой он уже давно привык, все же ему была не по душе. Но с тех пор как он стал Советником и вообще попал в политику, приходилось играть по здешним правилам. Нет информации – нет преимуществ. Духи не давали ничего даром, нужно было бороться за все. В его кабинет скромно постучались. Это, определенно, был Пакстон, человек, работающий в турианском посольстве вот уже три года. Только люди имели привычки стучаться в двери, на которой и так было обозначено, что входить можно. Но это были правила их приличий, вскормленные с молоком матери, отчего даже общепринятые дверные обозначения, позволяющие входить свободно, вынуждали их тактично стучать. Чтобы что? Не застать Советника за переодеванием, трапезой или без штанов? Для того, чтобы избежать нежелательной ситуации Виктусу было достаточно просто приказать ВИ голосом или кнопкой сменить зеленый режим на блокировку – и тут все было понятно. Но нет. Пакстон всегда стучал. — Входи, — разрешил Советник, и его помощник, вежливо поздоровавшись, прошел внутрь. Это был самый обычный человек в костюме, с самым обычным лицом, «гололицым». Виктус даже не сразу запомнил это лицо, поскольку множество людей были похожи друг на друга, как две капли воды. Только самые исключительные обладали такой внешностью, что она сразу же запомнилась турианцам и другим расам. Например, высокомерный взгляд Риос невозможно было ни с чем спутать. Или каменную физиономию Шепарда. Или еще несколько лиц. В основной же своей массе люди были безлики, и даже Пакстон, которого Виктус уже знал достаточно хорошо, на внешность был совершенно неинтересен. — Советник, — Пакстон присел в кресло, когда получил разрешение. – Вы просили узнать, куда уехала Советница Риос. — И? — Об этом нет никаких данных, — сказал помощник. – Утром она просто улетела на шаттле. В её официальном расписании нет никаких встреч или мероприятий. Все стерто, кроме единственного упоминания о том, что Советница на очень важной встрече. — Это я и без тебя знал, — проворчал Виктус, отодвигая рукой все прочие дела и датапады. – Что еще ты выяснил? — Немного, — лаконично ответил тот. Эта его неразговорчивость от обычно болтливых людей Виктусу всегда импонировала. – Я пробовал найти пилотов шаттла, но все, кто участвовал в перелете Риос, были сразу же отправлены на Землю. Охрана и дежурные дока не знали пункт назначения, эта информация была от них скрыта. Наш агент в охране Риос сказал, что она сильно торопилась, но никому ничего не сообщила, даже своей помощнице Кассандре. — Интересно, — проговорил Виктус. – Куда же она так спешила? — Возможно, она прячется. — Поясни. Пакстон пожал плечами. Еще один жест людей, который переняли в галактике все, кому не лень. Виктус не любил этот жест, так как он означал в разных ситуация разные эмоции, в основном, конечно, незнание, но у Пакстона сейчас было задумчивое предположение. — Создается такое впечатление, что Советница очень хотела не оставить никаких следов о том, куда она отправилась, — сказал помощник. – Даже пилоты, которых я все же нашел на Земле через свои каналы, признались, что не знали до последнего пункт назначения. Они высадили её на Земле, в городе Нью-Йорке, а потом она пересела на другой шаттл. Уже не Альянса. Отследить его я не смог, как и вообще найти имена пилотов или пассажиров, даже какой-нибудь номер. Подозреваю, это был специально нанятый транспорт, именно что без опознавательных знаков и номеров. Значит, Советница очень не хотела, чтобы её кто-нибудь нашел. Её помощница Кассандра, с которой я говорил утром, сообщила, что все еще получает приказы от Риос с личным кодом, но сама она не знает, куда та запропастилась. — Очень интересно, — снова резюмировал Виктус, поднимаясь. – Значит, нам надо срочно это узнать. Проработай все варианты. Подкупи всех, кого сможешь. Не нравится мне все это. — А что другие Советники? Они ничего не знают? Виктус недовольно всполошил свои жвалы. — Эти бездари только кивать могут, когда Риос просит! – кисло проговорил он. – Я сам не заметил, как из галактического Совета мы превратились в галактический Совет Риос! Советницы Нарра и Дюпон только и могут, что поддакивать тому, кто имеет больший политический вес, и, к моему сожалению, это уже не я. Прошли те времена, когда люди были новичками. Теперь они хозяева положения, и очень не хотят ослаблять свое влияние в Совете. Какое-то время Советник наблюдал в окно, как в озере Президиума, прямо у мемориала Шепарда, несколько охранных дронов пытались оттащить от воды трех маленьких человеческих детишек. Те, не желая слушаться, отталкивали дронов, снова заходили в воду, но дроны снова и снова, хватая их за шкирки, оттаскивали прочь. Купаться там было нельзя, но людям… Людям всегда было плевать на правила! Такие уж они по натуре своей. Это было хорошо. И ужасно одновременно. — Прощупай помощницу Риос еще раз, — приказал Виктус. – Возможно, она что-то скрывает. — Хорошо. Советник, — Пакстон, кивнув, взял свой датапад и ушел. Виктус проводил его хмурым взглядом. Опасно было держать под боком в посольстве представителя человечества. Так ему все говорили. Но Виктус хотел и всегда судил только по поступкам. К Пакстону все сначала относились с крайним подозрением, поскольку он был единственным человеческим сотрудником посольства. Но после того, как Альянс принял множество ньюкомеров на свою планету, они потребовали хотя бы ответных частичных мер, чтобы, как было заявлено официально, «избежать проблем с расовой дискриминацией». Совет пошел на уступки и провел закон, обязывающий каждого работодателя включать в список сотрудников не менее десяти процентов других рас. Посольств это касалось напрямую. Так азари получили места у людей, люди – у азари и турианцев, саларианцы у волусов, и все перемешалось вконец. Для кого-то это была отличная возможность проявить себя, для кого-то – прекрасная возможность внедрить своего шпиона в стан если не врага, то просто в чужой стан. Закон, к слову, соблюдался плохо, все посольства предпочитали исполнять его только «на бумаге», но кое-кто все же пролезал. Пакстона проверяли почти год. За это время начальник безопасности пристально следил за каждым его действием, но в конце концов сделал вывод, что «этот человек работает на турианское посольство и все». Еще год потребовался, чтобы Пакстона зауважали. И третий год – чтобы Виктус позволил ему быть своим помощником, о чем ни разу не пожалел. Пока. Но как бы Виктус не старался, избавиться от легкого, почти незаметного недоверия не удавалось. Как говорили духи, в последнем искушении и испытании каждый действует только по зову крови. «Бумажная» работа никогда не нравилась бывшему военному Виктусу. Он помнил тот роковой момент, когда встретил Шепарда на Менае. «Вы должны стать следующим Примархом», — эта фраза полностью изменила его жизнь. Если в начале он полагал, что будет Примархом лишь на время войны, а потом, после неминуемой победы, в которую он старался верить всей душой, он передаст эти полномочия кому-нибудь подходящему, кто лучше него разбирался в политике – так вот, он ошибся. Политика затянула его слишком сильно, а никого более подходящего, чем он сам, не оказалось. Галактика, погрязшая в хаосе и изоляции после Луча, нуждалась в лидере. Его народ, внезапно запертый в чужой системе, где всем правили люди, нуждался в лидере. Пришлось взвалить на себя огромные, просто колоссальные проблемы, приняв должность Советника, и навсегда позабыть про военную службу. Духи дали ему сил привыкнуть к этому. Теперь же обратного пути не было, политика все же была теперь понятна, но неприятна одновременно. Он провел в офисе еще несколько часов, читая бесконечные отчеты, обрабатывая запросы и вчитываясь в законопроекты, которые постоянно предлагали те или иные посольства. Каждый хотел протолкнуть что-то, выгодное для своей расы. Некоторые забывали, что выгода должна быть для всех. Но дела пока шли сносно. Духи не то чтобы благоволили, но хотя бы не путали карты. Тали’Зора отправилась в путь. Информатор на «Нормандии» присылал сводки. Шпион, отправленный на Арену на завтрашние торги, должен был выкупить лот, любой ценой. Виктус отклонил несколько запросов, а потом глубоко, устало вздохнул. В этот момент с ним связался Пакстон. — Советник, я сделал, как вы просили, — сказал он. – Снова поговорил с помощницей Кассандрой. По зашифрованному каналу, и она назначила мне и вам встречу. Кажется, у неё есть какие-то важные сведения, но она была так напугана, что почти заикалась. Помните, я упоминал странный случай в апартаментах Советницы Риос? Мне удалось надавить на начальника СБР Инвиктуса, и он признался, что позавчера в комнате охраны Риос была какая-то бойня. Все следы пришлось скрыть, но Советница была раздражена и казалась слегка… напуганной. Возможно, это объясняет её поспешный отъезд. — Назначь ей встречу, — приказал Виктус. – Как можно быстрее…. и усиль охрану. — Встречу в «Медузе»? – уточнил помощник. — Нет. После встречи Тали’Зоры и кварианского посла это место может быть уже скомпрометировано. Не будем рисковать. Найди другое из тех, что имеются. — Хорошо, Советник. Виктус взволнованно нахмурил надбровные пластины. Помощница Риос, Кассандра Перк, всегда казалась ему уравновешенной и ответственной человеческой женщиной, преданно служившей своей расе. Но вместе с тем её могло так напугать, что угодно: от прямых угроз до пыжака, прыгнувшего ей на голову, поэтому он всерьез сомневался, сможет ли она предоставить какие-то важные сведения. С другой стороны, Кассандра была предана или казалась преданной Риос, и только что-то действительно стоящее могло заставить её принять предложение «дружбы» Пакстона и согласиться на встречу. Клуб, где назначил встречу Пакстон, уже много лет прикрывал неофициальные встречи Советника с теми, с кем нужно было встретиться лично, без прессы, избежать прослушки или слежки. Таких мест у Виктуса было несколько, включая и «Жалящую Медузу», где, помимо встреч, Виктус покупал и информацию у небезызвестного Режиссера. Это было взаимовыгодное сотрудничество, однако после встречи Тали’Зоры с послом устраивать новую встречу там было временно нельзя. Так что Пакстон выбрал другое место. Не такое стильное, как бар Бласто, но тоже клуб. Только там в последнюю очередь кто-то мог ожидать встретиться с важной персоной. За это прикрытие Виктусу приходилось прощать хозяину клуба, некоему волусу, который когда-то еще держал «Сверхновую» на Цитадели, множество мелких грешков, от незаконной торговли определенными видами спиртного до уклонения от уплаты налогов. Виктусу больше пришлось бы по душе, если б волус понес заслуженное наказание, а его заведение было прикрыто, но сделка есть сделка. Та самая политика, царящая не только в чистых офисах Президиума, но и больше – в таких вот загашниках. Предупредив секретаря, что его какое-то время не будет, Виктус с двумя верными охранниками-турианцами направился через Президиум во вполне конкретное место. Он кивал и приветствовал тех, кто замечал его, но постарался как можно быстрее преодолеть эти помещения, чтобы избавиться наконец от пристального внимания приглашенных гостей, послов, так и норовящих с ним переговорить, и прочих посетителей Башни. Зайдя в специальное помещение, куда не мог проникнуть посторонний, Виктус добрался до отдельного кабинета, быстро переоделся в гражданское и, натянув капюшон на голову и проверив скрытый генератор щитов, приказал охране открывать секретный выход из Президиума. Его охранники, не произнеся ни слова и уже тоже переоблачившись из спецформы Президиума в обычную гражданскую одежду, спрятав оружие, открыли двери и вывели его в коридор. В конце коридора был припаркован аэрокар, записанный на обычного гражданина Реновацио. Не только Риос умела заметать следы. Виктусу тоже приходилось это делать, теперь уже постоянно. Лучше бы Шепард никогда не появлялся на Менае! Скорее всего, Виктус погиб бы там, рядом со своими солдатами. Но тогда что случилось бы с галактикой? Смог бы Шепард без его помощи наладить союзы? Был бы жив Тарквин? Так что Виктусу, погрязшему в политике, приходилось платить за принятое давным-давно решение, успокаивая себя тем, что такой путь указали ему духи. Сев внутрь вместе с одним охранником, другому, занявшему водительское место, Виктус приказал направляться в клуб. Со стороны могло показаться, если б кто-то вообще его узнал, что Советник решил просто поразвлечься, но у Виктуса никогда не было таких намерений. Все его время и мысли занимала работа, а когда выдавалась все же минутка отдохнуть, он предпочитал проводить время на стрельбище. Военное прошлое не желало отставать, и он был за это несказанно благодарен духам. Путь до клуба составил не больше четверти часа, хотя приходилось ехать по обычным шоссе, а не специально выделенным для сотрудников Президиума, соблюдая инкогнито. У клуба аэрокар приземлился тихо, со стороны запасного входа. Там, проверив обстановку, охранники позволили Виктусу зайти. Волус уже встречал его. — Ссссоветник… — просвистел маленький волус. – Рад вассс видеть. — Я ненадолго. Моя комната готова? — Да-ссс… — волус нажал что-то на инструментроне, который в адаптированном для его маленькой ручки виде выглядел почти забавно. – Я никого туда не впуссскаю, там вссссегда заперто. Проходите. Виктус, прекрасно зная дорогу, все же позволил волусу проводить его. Охранники, не сговариваясь, а уже по привычке, проверили все помещение и дали разрешение войти. Это была небольшая, довольно комфортная комната для ожидания, оформленная в стиле других комнат, где развлекались гости, глядя, как стриптизерши крутят своими формами на специальных подиумах. Отличие же этой комнаты было в другом: она была полностью переоборудована по заказу Виктуса, повсюду стояли глушилки, сканеры жучков и незаконных записывающих устройств, — и только тут Виктус мог быть уверен, что никто не записывает то, что он говорил или делал. Ждать вестей от Пакстона пришлось долго. Но Виктус занялся работой прямо здесь, так как захватил рабочий датапад, не обращая внимания на охрану, бдительно стоявшую неподалеку. Пакстон какое-то время не отвечал, но вот сообщил, что скоро появится. «Скоро» наступило еще через полчаса, и Советник уже к этому времени слегка был раздражен от ожидания. Виктусу не терпелось узнать, какие сведения ему хочет сообщить помощница Риос. Многие, кто сидел напротив него здесь, сообщали важные сведения. Вскоре, чтобы не допустить утечки, придется найти себе и обустроить новые тайные места для переговоров. Приходилось так делать примерно раз в полгода, чтобы о местах никто не узнал. Мог ли он подумать когда-то, в пылу войны, что через какой-то десяток лет будет размышлять, а не менять ли ему такие вот убежища чаще, чем раз в полгода? Духи знатно пошутили над ним! — Простите за опоздание, Советник, — Пакстон, покрывшись испариной на лбу, что у людей означало крайнее волнение и физическую активность и, по мнению Советника, было досадным проявлением чувств, которые лучше бы скрыть, все-таки вошел. Охранник его быстро проверил. Виктус поднялся и нахмурился. — А где помощница Кассандра? — Простите, Советник, но в последнюю минуту она почему-то отказалась от встречи! – вытерев пот от спешки, растерялся Пакстон. – Я пытался её уговорить, но она ни в какую не хотела! — Ты её видел по голосвязи? — Нет. Мы общались только голосовым каналом, — не понял тот. – А что не так, Советник? Виктусу сразу стало неуютно. Это все ему не нравилось. — Но она оставила вам сообщение, — проговорил быстро Пакстон. – Я не смог его прослушать, оно зашифровано и требует только вашего голосового отпечатка. Возможно, это что-то крайне важное! — Перешли мне, — приказал Виктус, и Пакстон, все еще тяжело дыша, так как явно сильно спешил, тут же подчинился и отправил сообщение, которое Советник тут же активировал, произнесся стандартную фразу. Голосовой отпечаток был распознан, и по комнате раздался незнакомый голос, совсем не похожий на голос Кассандры: «Приветствую вас, Советник. Мой голос вы не узнаете, но я знаю вас. Меня зовут Колум Росс. Запомните это имя. Ведь я крайне рад, что на Палавене наконец горят водопады, а на Менае замерзли горы. Удачи». — Что за бред духов, — проговорил непонимающе Виктус. — Я тоже не понял, — признался Пакстон, и Виктус вдруг ощутил, как по его хребту и гребню проскользнуло опасное дуновение, всегда предупреждавшее его заранее, что опасность близка. — Уходим! — приказал он быстро, поддавшись этому дуновению, однако опасность пришла оттуда, откуда он и предположить не мог. — Советник!! – вдруг раздалось рядом, щиты Виктуса опасно звякнули, полностью разбившись от очень мощного выстрела, и вдруг Пакстон буквально повалил его на пол, да так сильно, что для небольшой комплекции человека это было почти подвигом. В эту же секунду последовал второй выстрел, от которого Пакстон как-то странно всхлипнул. Потом еще один, и наконец послышались звуки посторонней борьбы. Виктус, увидев, что Пакстон ранен, а из его рта хлынула кровь, быстро стащил его с себя и, позволив многолетним инстинктам и рефлексам взять над политиком верх, быстро укрылся за диваном. Потом выглянул, чтобы оценить ситуацию. Два его охранника-турианца вцепились в ближнем бою. Один пытался вырвать у другого оружие, но стрелявший оказался сильнее. Времени ждать помощи не было, да Виктус и не собирался. Ловко уходя от возможной линии огня, он бросился на сражавшихся как раз в тот момент, когда стрелявший развернул резотрон и всадил его лезвие в горло бывшему коллеге. Воспользовавшись тем, что лезвие киллера было еще занято чужим горлом, а тело полумертвого охранника прикрывало обзор для стрельбы, Виктус быстро заскочил нападавшему за спину и попытался его обездвижить, выбив при этом пистолет. Охранник был прекрасно натренирован, так что, отбросив убитого, тут же зашагал назад, чтобы сбросить с себя Виктуса. Потом выполнил прием, и Советник ощутил, как летит через плечо нападавшего на пол. Но сориентировался он молниеносно, увернулся от удара резотрона и сделал выпад, чтобы выбить пистолет из уже готового повернуть к нему свое лицо и руку охранника. Оружие отлетело, и Виктус, вспоминая былые времена, выполнил несколько приемов, намереваясь повалить противника на пол. Однако эти приемы знал не только он! Его охранник тоже учился у лучших турианских специалистов, так что на каждый удар контратаковал, причем так умело и быстро, что Виктусу приходилось просто обороняться. Он был старше, давно не практиковал такой вид боя, так что сам понимал, что проигрывает! Противнику удалось ударить его в грудь так сильно, что Советник отлетел назад, и это стало роковой ошибкой. Турианец тут же запрыгнул сверху, и, молниеносно развернув лезвие резотрона, попытался проткнуть Советнику грудь. Виктус перехватил его руки, уже буквально ощутив, как лезвие прорезает его одежду, но сил не хватало, да и его охранник оказался куда мощнее его физически – сам же выбирал… В эту секунду громкий выстрел поменял расклад. Произведенный с самого близкого расстояния, выстрел сразу же обошел щиты охранника и продырявил ему голову. Виктус ощутил, как лезвие, с напором опускавшееся в его грудь, тут же ослабело и отвел его в сторону. Труп охранника тут же привалил его весом, но Советник быстро высвободился. Тяжело дыша и все еще не понимая, что только что произошло, он повернулся в ту сторону, где должен был стоять стрелявший. И увидел упавшего на спину волуса. В его руках была очень мощная винтовка, которую он еле удерживал. От отдачи волуса, кажется, откинуло назад и он ушибся. Виктус быстро поднялся на ноги и подобрал чужой пистолет. Убедившись, что больше опасности нет, он помог волусу подняться, тот брыкал ножками, как огромный жук, придавленный винтовкой, словно веткой. Виктус проверил, жив ли его второй охранник. Тот был уже мертв. А вот Пакстон, кто загородил его собой и поймал пулю в живот, был еще жив. — Скорее, вызывай СБР и врача!! – приказал Виктус, склоняясь над помощником и пытаясь остановить кровь. – Тащи панацелин!! Волус затеребил ножками, быстро убегая. Стал кричать сотрудников, чтоб вызывали помощь. Но глядя на мучения Пакстона, изо рта которого выливалась темно-красная кровь, Виктус сразу понял, что панацелин здесь не поможет, а врача он не успеет дождаться. Он взял помощника за руку, понимая, что может лишь проводить его к духам. Человек силился ему что-то сказать, но кровь мешала. Он мучился еще какое-то время, глядя почти растерянными глазами на склонившегося Виктуса, но вскоре скончался. — Пусть духи примут твою душу, — проговорил Виктус, закрыв тому глаза. Так, как он уже знал, делали люди. Когда Пакстон умер, Виктус поднялся и подошел к телу убитого турианца-предателя. Он знал его имя, знал его семью и сам выбрал себе в охрану. А теперь едва не погиб от его предательства. Духи ошибались. В момент последнего искушения и испытания каждый действовал по зову не крови, а совести. Его пытался убить сородич, а защитил человек, когда все ожидали, что может произойти обратное. Виктус, глядя на убитого, активировал инструментрон и запустил еще раз сообщение. Снова прослушал его, потом еще раз. Это явно был шифр. Только предназначался он не для их ушей, а для ушей вполне конкретного субъекта – его охранника. Это была зашифрованная команда убить Советника, и, судя по тому, что у его охранника было миллиард возможностей сделать это раньше, тот, кто заказал Виктуса, лишь недавно принял решение, что пора активировать эту команду. Колум Росс. Виктус пару раз слышал это имя. Какая-то личность, связанная с криминалом. Но кто именно? И зачем ему убивать не кого-нибудь, а целого Советника? У Виктуса были предположения, кто бы мог желать ему смерти. Тот, кто оказался достаточно богат и влиятелен, чтобы перекупить преданность его охраны, иметь данные на неё, а также знать про эти места, чтобы Виктусу некуда было деваться и чтобы СБР в Президиуме не смогли его защитить. Некто, кто был достаточно умен, чтобы заманить его в ловушку, использовав Пакстона. Некто, кто терпеливо ждал своего часа и, возможно, очаровательно улыбался ему не так давно. Некто, кто оказался достаточно самоуверен, решившись на этот шаг, но недостаточно осторожен, не предположив, что Виктус может выжить. И кто-то очень самолюбив, раз отправил ему это послание, почти прощальную насмешку. «Запомните это имя». Но этот кто-то был слишком самонадеян, не рассчитав, что у Виктуса была слишком хорошая память. Потому что эту фразу из турианской сказки: «На Палавене горят водопады, а на Менае замерзли горы», — много лет назад, Виктус сам проговорил одному человеку. Всего лишь фраза, которая могла сказать слишком многое. Или это всего лишь необоснованные подозрения? Виктус тут же связался с Башней, со своим секретарем. — Найди мне адрес одного человека. Отставного адмирала Стивена Хакета. Быстрее.
