СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

      Джефф был слегка обеспокоен. И сильно обижен. Тем, как Шепард попросту выставил его вчера вон из каюты, оставшись шушукаться со всеми остальными. Нет, тут все было ясно: этих сообщников объединяла какая-то тайна, возможно, Криз была беременна, и они все вместе решили выбрать имя будущему ребенка, чтобы не лохануться так же, как родители самой Криз.              Желчь внутри от обиды так и кипела, бурлила и выплескивалась маленькими гейзерами, стоило Риордан, второму пилоту и еще совсем юной девчонке, совершить какую-нибудь оплошность.               Сначала она не так проложила курс, делая это по занудным правилам из учебки и занудным требованиям нового штурмана. Точнее, делала-то она все правильно, но очень долго, нерасторопно, дотошно, боясь допустить ошибку, и Джеффа это слегка раздражало. Он терпел как мог, ерзая в кресле, и вспоминая, как это быстро, чертовски быстро делала СУЗИ!              Если уж быть честным, он сам никогда так не делал: ни быстро, как СУЗИ (что было вполне объяснимо, раз уж она была… была ИИ), ни дотошно и аж до скрипа правильно, как это делала Риордан. Сам Джокер вносил необходимые данные, проверял, еще раз проверял, и на этом все. ВИ, а потом уже СУЗИ перепроверяли и согласовывали. На все уходило не больше двадцати минут.              Риордан только двадцать минут вбивала данные. Джеффу хотелось с воем постоянно подгонять её, но он сдерживался, вспоминая себя в первый год после учебки. Понимал он так же и то, что выливать свое раздражение от обиды, нанесенной ему другими, на Мию было бы слишком… несправедливо. Ну, сука, этот мир несправедлив!              — Риордан, ну сколько можно уже, а? – простонал он, не вытерпев. Сняв с боковой приборной панели ноги, куда закинул их от безделья и томительного ожидания, Джокер аккуратно привстал, чтобы размять колено. Синдром Вролика хоть и не мешал ему служить, хотя чего таить – очень часто мешал, так еще и от затекания конечности стало особенно сильно колоть и ломить.              — Простите, лейтенант, — сбивчиво проговорила Риордан, нахмурив брови и почти прильнув к голографической панели расчета перед носом. – Я… уже почти все.              — Ну давай, давай, — подтолкнул её Джефф словами. – Если бы я так долго высчитывал маршрут, когда мы охотились на гетов, а потом и на Коллекционеров, мы бы все уже давно сдохли.              — Но у вас же была СУЗИ, сэр, — напомнила с осторожностью Риордан. – А ранее был штурман Пресли, в чьи обязанности это и входило. А сейчас есть штурман Бохеради, и он уже рассчитал курс, так что я не понимаю, зачем вы приказали мне повторить его расчеты снова…              — Отставить балабольство! — прервал Джефф, снова усевшись. Очень хотелось вновь приложиться к любимой фляге, но при Риордан он перестал это делать. К тому же, делать это часто означало вызвать не только подозрения, но и ненужные догадки! – Что было, то прошло. Сейчас же тебе надо научиться быстро — я повторю, Риордан: быстро! – вносить данные, чтобы ВИ их проверил и рассчитал верный курс. Представь, что «Нормандии» грозит уничтожение от Властелина! Вон он там, уже маячит на носу! – Джефф театрально указал на обзорный иллюминатор. – А ты все еще копаешься в цифрах, настройках и мыслях! Вся ответственность на тебе, а ты тормозишь нехило!.. Пять, четыре, три, два…              — Ой-ой, я так не могу быстро, — почти простонала Мия, всполошившись.              — Один, ноль!! – отчитал громко Джокер и, войдя в роль, изобразил вспышку от взрыва руками, а голосом попытался передать шум от взрыва: — Ба-ба-ба-бах!!! Мы все мертвы. Аминь.              На несколько мгновений повисла угнетающая тишина, как будто они и вправду попали в некое Чистилище, где ему придется веками наблюдать за черепашьими стараниями Риордан, мечтать отпить из фляги и сдерживать внутри постоянно цепляющееся к мыслям раздражение на коммандера Шепарда и всю его шайку сообщников.              Взглянув на Мию, он понял, что переборщил. Она побледнела, поджала губы и старательно, очень старательно пыталась не заплакать, хотя глаза уже были полны слез. Какого черта она вообще тут делает? На «Нормандии»? Коммандер Шепард совсем тронулся умом, если решил взять в пилоты девчонку, которая еще не объездила даже гражданский челнок??              Несмотря на попытки оставаться беспристрастным, Джефф ощутил, что злость уходит. Ему стало очень жаль Риордан, по-человечески. Она все чаще и чаще напоминала ему Хилари, когда в детстве она в который раз проигрывала в монополию, и это сравнение Джеффу не очень нравилось. Задевало слишком глубоким и ранимые струны, ведь он предпочел забыть о боли, какую некогда испытал, узнав о гибели сестры. Точнее, о том, что скорее всего, она мертва. Пропала без вести в районе Типтри, и с тех пор от неё ни слуху ни духу, а ведь уже столько лет прошло.              Он даже оформлял заявку в эту дурацкой системе «Кладезь» по поиску пропавших, но это было много лет назад. С тех пор его анкета на Хилари так и висела. Это означало лишь одно. Сестра была мертва.              А Риордан очень её напоминала. Такая же наивная и глупая. Столь же талантливая и способная. Если её подтолкнуть в правильном направлении, из неё мог бы получиться просто первоклассный пилот. Если только она не попадется ужасному наставнику, который отобьет в ней всякое желание летать и убедит её, что она бездарна, ведь Мия помимо прочего была еще и мнительной особой, как и все новички.              — Не волнуйся, — исправился он уже более мягким тоном. – Все получится, Колючка. Только тренируйся чаще… Давай, делай, а я пока пойду прогуляюсь.              Очень хотелось выпить.              Джефф покинул пилотную рубку, забрав с собой летную куртку, в кармане которой пряталась фляга. Закрыв дверь, он сразу же достал флягу и отпил немного. Сразу появилось ощущение, что мир меняется на глазах: цветет и пляшет, сразу становилось легче.              Спрятав флягу, он накинул куртку и направился в столовую.              Там недолго переговорил с коком. Тот травил очередную байку про Шепарда молодняку, пару раз скверно пошутил, пару раз выругался. А Джефф сел пить крепкий кофе, должный его здорово взбодрить. Так и случилось. Кофе всегда помогал. Помнится, СУЗИ как-то сказала, что кофе для человека, как масло для механизма: вовремя не смазать — все загубить. Очень верные слова!              На самом деле Джефф не просто пил кофе. Он наблюдал. Это был его пункт наблюдения под предлогом распития кофе. За последние четыре дня распитие кофе с одной кружки в день превратилось в настоящую традицию пить при каждом удобном случае, иногда по раз пять в день. Потому что хотелось лишний раз понаблюдать за медотсеком и тем, кто туда ходит, кто выходит и что делает.              Что-то затевалось – Джокер это нутром чувствовал. Всегда, когда что-то затевалось, у него в животе появлялись нехорошие щекотания, нервишки шалили, подозрения вились. И сейчас он мог бы поклясться, что что-то затевалось, хотя ничего особенного и не происходило.              Но он заметил, что в медотсек со вчерашнего дня стала часто наведываться Криз. А там, где Криз, всегда неприятности. Или тайны. Или перестрелка – тут на выбор.              Криз стала часто появляться в компании с саларианцем Киррахе, тем, что был специалистом по кибербезопасности и IT технологиям, занимался обслуживанием систем «Нормандии» и вообще, кажется, был неплохим парнем. Без наглости, ужимок, выпендрежа – как говорится, «свой в доску».              Новая команда, если на то пошло, Джокеру нравилась. Космопехи были неплохими ребятами, несмотря на свои «фанатские» настроения. Инженеры, механики, кок – отличные ребята, без выкрутасов. Доннели стал малообщительным, да Джефф и не пытался найти с ним общие темы для разговоров. Если еще на второй «Нормандии» они были просто коллегами, то сейчас, спустя столько лет и перевернувшийся с ног на голову мир и подавно они друзьями не станут.              С Киррахе же было общаться легче. Немного наивный, немного растерянный, он вполне соответствовал всем стереотипам о том, как должен вести себя крайне талантливый киберспециалист-техник по всяким там «штукам» и «примочкам». А поскольку и Джефф, пусть и не обладая специальными знаниями, но обладая главным – простотой в общении, тоже не прочь был поболтать о том о сем, особенно в последние три дня, Киррахе стал проявлять к нему некоторую степень доверия.              Вот и сейчас, завершив какой-то разговор с Криз, что было видно через широкие стекла медотсека, саларианец направился в столовую, а Хестром, бросив на Джеффа задумчивый взгляд – куда её занесет. Уж не догадывается ли она, что Джефф о чем-то догадывается?              Криз была проницательна и опасна. А еще хитра, и, если бы Джефф спросил у неё напрямую, что же происходит, непременно ответила бы так, как нужно было ей, а не так как было на самом деле. Поэтому Джефф решил, что намного проще сойтись с Киррахе. Тем более тот очень любил саларианскую какаву, а Джефф знал особый рецепт её приготовления…                     

***

                    Кеду Киррахе был крайне озабочен возложенной на него миссией. Это было крайней степенью доверия к нему не кого-нибудь, а самого Коммандера Шепарда, настоящей легенды!               Он надеялся, что, если его родные, которые отреклись от него, узнают о его членстве в экипаже главного корабля галактики, то пожалеют о пренебрежении и презрении в его сторону. А если уж какая-нибудь любезная птичка донесет им, что Киррахе стал доверенным лицом Шепарда, то они лопнут от зависти, как какой-нибудь жмут, объевшийся кептов!              Сегодня вообще был отличный день. Все складывалось по плану. Он поспал целый час! А это для него было достаточно, чтобы чувствовать себя прекрасно. Это людям нужно было аж несколько часов, чтобы выспаться. Но не саларианцам! Терять столько времени на сон они считали бессмысленным!       Предоставленный Криз код вируса был сложен, даже очень, но Кеду все же в нем разобрался. Был восхищен, поражен, заинтригован.              Это же надо было так написать настолько прекрасную вещь! Сама Криз мало что понимала в характеристиках и конструкции, что было ей простительно. Она знала только базовые алгоритмы управления, алгоритм контроля и основные команды. Но то, что она способна была без ошибок воспроизвести столько непростой для человека информации, Киррахе понравилось!              Не восхитило. Саларианцы ведь и сами имели фотографическую память. Понравилось именно то, что эта женщина без воплей, истерик и прочих проявлений, присущих, как слышал Киррахе, женской половине человечества, довольно быстро воспроизводила по памяти любую страницу кода вируса, чтобы сверить с уже написанным кодом – и Киррахе так понимал, что ошибки исключены. Код был представлен в первозданном виде, так, как некогда и создал разработчик.              Им, по секрету от неё, оказался её погибший друг, некто Стэо Бол. Кажется, Кеду что-то слышал о нем, но было это давно, а он сам был еще слишком мал. Хотя Криз тут же усомнилась, что это детище только Бола, и выдвинула предположение, что её другой друг, какой-то там «Хок» тоже приложил руку к созданию вируса. Найти в Экстранете информацию ни об одном, ни о другом человеке не удалось – и это был верный признак того, что Кеду имел дело с вирусом настоящего профессионала! Разве это не замечательно?!              — Разве не замечательно? – вдруг озвучил его последнюю мысль, по чистому совпадению, конечно, пилот по имени или позывному Джокер. – То, что в нашем скромном баре на «Нормандии» есть специальные добавки, чтобы сварганить настоящий саларианский шейк-какаву?              — Ух ты, — обрадовался Киррахе, приняв из рук нового друга большой стакан с мутной желтовато-зеленой смесью. – Вы меня балуете, лейтенант… С чего бы это?              — Называй меня Джокер, мы ж почти друзья, — разрешил с легкостью пилот, махнув рукой и поставив перед Кеду стеклянный стакан. Киррахе не сказал бы, что они стали друзьями, друзей у него было много и в то же время, настоящих, тех, что не бросят, крайне мало, если вообще имелись. Но такое положение дел было неплохим. Пилот Джефф Моро был тоже не последним человеком на «Нормандии», его многие знали, и вообще он был простым и легким в общении человеком. Кеду внимательно пригляделся к своему новому «другу», который, сделав жест рукой и приглашая отведать напиток, как-то странно улыбнулся и уставился на него в ответ.              Киррахе поддался этому приглашению и отведал напиток. Он был замечательным! Поэтому Кеду выпил весь, даже как-то быстро.              — Ну вот, я знал, что тебе понравится, — одобрил Джокер, сначала потерев подбородок, потом, почему-то скорчив лицо, потянулся к головному убору, который сегодня нацепил. Люди носили эти странные «кепки», защищая глаза от света, но Кеду не понимал, зачем её носит пилот, если свет на борту был все равно тускловатый и мягкий и уж точно не мог слепить глаза.              — Такие парни, как мы, должны держаться вместе, — продолжал говорить пилот. – Ты и я, я и ты, простые и без претензий. Я всего лишь пилот, «хрустальный», как некоторые выражались. Ты всего лишь айтишник, но, говорят, довольно неплохой.              — Кто говорит?              — Да все, — пожал плечами тот. – Криз, например, о тебе очень высокого мнения.              — Да? – удивился Кеду, мысленно задумавшись, когда же эта земная женщина, с которой ему пришлось тесно работать последние дни, то копируя её один вирус, то создавая другой, могла уже выразить свое о нем мнение пилоту Моро. Но Киррахе видел раньше, что эти двое общались, причем, по-свойски, значит, тоже были друзьями. К тому же, эта женщина имела определенное влияние на Коммандера Шепарда, пусть она и не была его Шьягур, как оказалось, но это тоже могло помочь Кеду остаться тут надолго. Сухая и сдержанная с ним, возможно, Криз была чуть откровеннее с лейтенантом?              — Я смотрю, тебе разрешили в Ядре обитать, — улыбнулся Джефф. – Каютку там устроил?              — Это уже не Ядро ИИ, — поправил Кеду. – Серверная. Сердце всех систем корабля.              – Да-да, без ИИ там не может быть Ядра ИИ, — кивнул лейтенант. — Помнится, там случались веселые истории. Например, там я передал СУЗИ полный доступ к системам «Нормандии» и…              — Да-да, я знаю! – прервал слегка взволнованно Кеду. – Читал об этом в архивах! Это, наверное, было очень опасно! Но все же… — он замялся, отпив последние остатки какавы и раздумывая, нужно ли дать событию из прошлого какую-то свою оценку, о которой никто и не спрашивал. Не хотелось обижать этого человека, приготовившего такой вкусный шейк.              — Что? – нахмурился с интересом лейтенант. – Ты что-то хотел сказать?              — Только то, что я… хм… — Кеду откашлялся. – Не стал бы доверять ИИ в полной мере. Честно говоря, я им вообще не доверяю, и считаю, что хороший ИИ – тот, который можно вовремя отрубить.              Он не понял, почему лицо лейтенанта вдруг из приветливого стало… темным и каким-то злым, застывшим. Воцарившееся молчание заставило Киррахе сглотнуть от напряжения и снова раскаяться в том, что у него такой неуместный и неосторожный язык! Окаменевшее лицо пилота Джокера на несколько мгновений как будто покраснело, побледнело и снова покраснело, создавалось ощущение, что сейчас произойдет взрыв. Киррахе уже метал глазками по сторонам, мысленно призывая, чтобы кто-нибудь подошел и прервал их разговор. Но поблизости никого не было.              Внезапно лейтенант сцепил зубы и…залился долгим, каким-то не очень веселым сначала, но потом вполне беззаботным смехом. Киррахе снова пожалел о своих словах, поскольку он слышал, что люди плачут, когда им плохо, а лейтенант вдруг начал, несмотря на смех, вытирать выступившие на глазах слезы! Кеду совсем растерялся, не понимая, то ли сморозил глупость, то ли оскорбил пилота, то ли расстроил – в общем, общаться с людьми было ему довольно сложно. То он не улавливал приказов коммандера, то не понимал, о чем его просила Криз, а теперь это.              — Ну ты даешь… — успокоившись наконец, Джокер поднялся и сел рядом, как-то по-простецки совсем ударив его по плечу. – Слушай, а ты с толком. Шаришь. Когда на «Нормандии» появилась СУЗИ, я сначала тоже так думал, терпеть её не мог!              — А потом?              — Потом просто привык, подумаешь, железка, — отмахнулся, кашлянув, Джефф. – Короче, ты обитаешь в Ядре?              — Это не Ядро ИИ уже…              — Ядро Систем, так пойдет?              — Ага.              — Тут такое дело… я заметил, что вы там с Криз частенько встречаетесь. А эту ночь проторчали там вместе. Слушай, я к тебе с советом, просто по-пацански: если у тебя с этой женщиной что-то есть, ну там… в романтическом плане, то я бы посоветовал тебе остановиться…              — Да вы что, лейтенант… Да я и не… Да мы просто… — вдруг начал заикаться Кеду, сообразив, на что намекает пилот и будучи крайне этим шокированный.              — Да можешь не оправдываться, я-то никому не скажу, — заботливо ответил Джокер, снова хлопнув его по плечу. – Но просто бывало время, когда коммандер за Криз мог хребет кому-нибудь переломать, так что я бы не советовал…              — Да мы вообще не этим занимаемся! – Киррахе ощутил, как густо позеленел от смущения. – Мы просто работаем вместе! Я и не подумал бы!.. Она просто дает мне данные, а я создаю этот вирус!..              — Какой вирус? – ухватился лейтенант, нахмурившись. – Что именно вы там делаете?..              Кеду сглотнул. Выпитая какава как будто застряла в горле и готова была подняться обратно. Он понял, что только что нарушил строгий приказ капитана и снова проговорился – ну как это так! А ведь обещал себе в прошлый раз, что будет сначала думать, а потом говорить!              — Я… я… мне пора идти, спасибо за напиток! – быстро вскочив, словно ошпарился кипятком, Киррахе отдал честь лейтенанту и поспешил скрыться. В серверную он влетел так быстро, что даже не успел ответить приветствием на приветствие доктора Чаквас.                     

***

             Бац!              Это была всего лишь дверца медицинского шкафчика, которая захлопнулась с таким громким звуком, что Лиара невольно вздрогнула и вскрикнула. Заметив такую болезненную реакцию, доктор Чаквас смущенно поджала губы.              — Прости, дорогая.              — Все… нормально, — выдохнула Лиара, прогоняя внутренний страх. Доктор Чаквас, собрав приборы, занялась их стерилизацией, делая вид, что полностью погружена в это дело, но изредка бросая на Лиару взволнованные взгляды.              Да, доктор волновалась. Переживала за некогда такую стойкую и сильную Лиару, которую ныне пугал хлопок от дверцы шкафчика.              Но Лиара не могла ничего с собой поделать, она ощущала себя опустошенной и слабой. Полгода в плену и наркотической зависимости не могли пройти даром, она сама это понимала, но, несмотря на осознание также того, что ей нужно дать себе немного времени, она хотела стать сильной уже сейчас. Она хотела быть как раньше, волевой, независимой, боеспособной. Потому что неизвестно, что будет через полгода или неделю, возможно, уже тогда Явик…              А возможно он уже и сейчас мертв, и все её терзания бесполезны.              О Богиня, зачем ты посылаешь такие мысли? Лиара прогоняла их прочь. Они совсем лишали мотивации стараться жить дальше.              — Извините, — послышался тонкий голосок у входа, когда тяжелые створки дверей по воле чьей-то руки раскрылись. – Могу я… поговорить с вами?              Посмотрев на незваного гостя, Лиара озадаченно нахмурилась. Это была невысокая хрупкая человеческая девушка, совсем юная. Такие у азари считались еще малышами, которые даже не имели права голос подать при старших, а у людей это был вполне осознанный возраст согласия и вступления во взрослую жизнь. На вид ей было лет семнадцать, но, если она служила во флоте Альянса, значит, по факту гораздо больше, поскольку у людей, как помнила Лиара, восемнадцать лет считалось возрастом взросления.              — Да?              — Я… Извините, что отвлекаю вас, но я хотела бы поговорить с вами лично, — смутилась девушка, покосившись на доктора Чаквас. Та среагировала мгновенно.              — Конечно, а мне пора прогуляться по своим делам, — она взяла свою трость и медленно зашагала к выходу. Девушка смутилась еще больше.              — Нет, что вы, я не имела в виду, что…              — Успокойся, милая, — миролюбиво и заботливо ответила Чаквас, погладив девушку по руке, когда поравнялась с ней. – Я как раз хотела отдохнуть. Ну и поговорить с нашим коком, обсудить, что он умеет готовить кроме как макарон по-флотски.              С этими словами она удалилась, и двери за ней автоматически закрылись. Девушка, распахнув большие, почти детские глаза, посмотрела на Лиару.              — Садись, — пригласила та, сама заняв сидячее место у небольшого столика. – Ты что-то хотела обсудить? Меня зовут Лиара.              — Да, я знаю, — улыбнулась та, поправив волосы, выбивающиеся из строгого пучка, и приняла приглашение, усевшись напротив. – Я читала о вас, когда мне было еще девять. Мечтала стать похожей, копировала вашу… хм… прическу.              — Прическу? – улыбнулась Лиара, поскольку не поняла, какие у азари могут еще быть прически.              Девушка подняла руки и показала на голову.              — Сворачивала волосы в крепкие жгуты и присоединяла их сзади… — смущенно призналась она. – Мне тогда было шесть, а про вас и коммандера Шепарда, после победы над Властелином, говорили по всем головизорам…              — Это мило, — Лиара вдруг ощутила себя если не старой, то очень уж взрослой, хотя по меркам азари она была еще молода. – Как тебя зовут? Ты что-то хотела от меня?       — Меня зовут Мия Риордан, я второй пилот, — с легкой гордостью представилась она, увидев, как удивилась Лиара. – Всегда мечтала летать, и даже предположить не могла, что после летной школы меня возьмут сюда, на легендарную «Нормандию»! Когда увидела запрос о переводе, чуть не упала со стула! Я, конечно, летаю хорошо, но… – щеки девушки вдруг покраснели. – Простите, я не должна хвастаться.              — Нет, все нормально.              — Я ведь пришла не за этим… — Мия, кажется, хотела поговорить о чем-то очень серьезном для неё, отчего щеки из румяных вдруг стали бледными. Она шумно сглотнула. – Мне нужен ваш совет, если позволите, доктор Т’Сони.              — Совет? – Лиара удивилась еще сильнее. Уж у кого, а у неё не стоит спрашивать советы! Она наделала столько ошибок! Принесла столько проблем в свое время! Стольких подвела! Из-за её глупой охоты на призрака, пусть она и была права насчет клона, попался и, возможно, погиб Явик! Что она могла посоветовать? Как попасть впросак или наделать кучу глупостей?              — Но если вы заняты… — увидев, как изменилось её лицо, девушка пошла на попятную. Лиара улыбнулась.              — Нет, все в порядке. Какой совет ты хотела бы получить?              — Это насчет…кхм… — она откашлялась. – Это насчет первого пилота, лейтенанта Джеффа Моро. Я знаю, что он ваш и коммандера друг, что он легенда, такая же, как и вы…              Легенда? Лиара нахмурилась. Но второго пилота было уже не остановить:              — И я знаю, что вы вместе были на Эринле, потом вернулись, и если бы я могла поговорить с кем-то другим, то поговорила бы, но не знаю, могу ли…              — Мия, все в порядке. Что тебя так беспокоит?              — Сначала я хотела обратиться к старпому Картер или напрямую к коммандеру, но я… немного их побаиваюсь, если честно. Ту женщину, миз Криз, которая вроде бы дружит с лейтенантом, я не знаю, а про вас так много читала! И подумала, что вы не откажете в совете.              — Не откажу, если только буду знать, что тебе нужно, — мягко подтолкнула Лиара, которой этот разговор был крайне приятен – отвлекал от ненужных, навязчивых мыслей. К тому же, было приятно ощутить, что кто-то нуждался в её советах, хотя она сама полагала, что далека от идеального советчика.              — Да-да, конечно, — замялась Мия, подходя к главному. – В общем… я кое-что заметила. Нехорошее, как мне кажется. Может, это ничего не значит, но все же…              — Мия.              — Лейтенант очень часто прикладывается к своей фляге, — выпалила смущенная девушка, снова покраснев. – Может, это ерунда. Хотя нет: не ерунда, он же пилот. От него зависят жизни! Но у него на лице… есть признаки затяжного пьянства. Я это вижу, так как мой отец пил большую часть своей жизни, когда его отстранили от пилотирования! Для него это было трагедией, ведь он считался ветераном и героем, когда-то пилотировал знаменитым «Азенкуром»! Наверное, поэтому коммандер и взял меня на «Нормандию», и я не должна подвести его! Это ужасно, то, что я сказала про лейтенанта, я знаю, и я долго не могла решиться, чтобы прийти сюда! Потому что я могу ошибаться! Или вдруг мне показалось? Вдруг там просто… ну не знаю, отвар из ромашки или шалфея… Боже, но отвары не заливают во флягу! Простите, — совсем сникла Мия, понурив голову и опустив плечи, как маленькая девочка, — я знаю, что должна доложить по форме старшему офицеру, но… но это же лейтенант Моро! Легендарный, неуловимый, потрясающий! Я не хочу быть крысой, которая на первом же летном рейде сдала своего офицера! Но в то же время… если я права, нетрезвый пилот может погубить всех нас! За свою жизнь я не боюсь, даже не думайте, но за жизни остальных я очень переживаю! И что мне делать, подскажите?              Лиара, чтобы успокоить её, положила руку на её плечо. Против воли она ощутила, как от девушки исходят волны беспокойства и какое-то тепло, доброе, отзывчивое. Несомненно, эта девушка была кладезем самых хороших людских качеств, пока юна. С возрастом многие качества вроде наивности, веры в лучшее и веры в других постепенно улетучивались. Каждая шишка на лбу учила пригибать голову, а каждая царапина – опасаться встречных веток.              — Ты молодец, Мия, что пришла ко мне, — Лиара постаралась сделать голос более уверенным. – На такое нельзя закрывать глаза. Обещаю, что мы разберемся со всем. Не волнуйся и иди спокойно.              — Точно? – неуверенно протянула та. – Я не хотела бы, чтобы лейтенанту сделали выговор или того хуже… Может, если вы поговорите с ним, он все поймет и исправит ситуацию сам? Только, пожалуйста, можно не упоминать обо мне? Не хотелось бы, чтобы он посчитал меня ябедой.              Ябеда. Лиара даже не знала значения этого слова, но общий смысл уловила.              — Конечно, — пообещала она и, улыбнувшись напоследок, отправила девушку обратно. Та смущенно помахала ей рукой.              Усевшись на стул, Лиара вдруг поняла, что хоть и немного обеспокоена вставшей перед ней проблемой, но в то же время ей было приятно. Приятно думать о ком-то, кроме себя и своей боли, ломки, самочувствия. С тех пор, как она попала на «Нормандию» и избавилась от действия наркотика, она стала ощущать внутри такую пустоту, что подчас не знала, как от неё избавиться, как направить мысли в другое русло, как не замечать эту саднящую и еще свежую рану в душе. Так она ощущала себя только несколько раз за все сто двадцать лет: когда погибла её мать и когда погиб Шепард, причем последнее два раза. А еще когда Жнецы захватили Тессию. Тогда она совсем пала духом. А вот теперь это чувство утраты и пустоты не понятно по кому – то ли по себе самой, то ли по Явику, то ли по их дружбе с Шепардом, ведь она даже выйти из медотсека опасалась! Не хотела наткнуться на него и снова сделать ему больно тем, что не сможет скрыть страх в глазах от его внешнего вида!              Помочь ей могло только время, но ждать не терпелось. Поэтому то, чем её озадачила Мия, было даже приятным: чужие проблемы могли ненадолго отвлечь её от своих.              Весь день Лиара посвятила тому, что наблюдала за Джеффом, когда он в столовой. Он тоже изменился с тех пор, как они расстались после возвращения с Эринле. Тогда он много пил, был раздражительным, озлобленным, циничным, и эта его боль от утраты СУЗИ, которую он похоронил вопреки всей логике в земле, как человека, выплескивалась токсичным ядом в его общении. Сейчас он выглядел спокойнее и уравновешеннее, пусть и слегка расплылся в фигуре, но все же не производил дурного впечатления. Движения оставались немного дерганными, но, не считая внешних изменений, ничего подозрительного Лиара не увидела.              Он увлеченно о чем-то беседовал с маленьким саларианцем, имя которому Т’Сони не знала, поскольку так и не познакомилась еще с командой, к своему стыду. Но этот саларианец что-то делал в бывшем Ядре ИИ, расположился там, часто проходил мимо медотсека и всегда вежливо здоровался, говоря какую-то странную фразу: «Да проклюнутся все ваши яйца!»              Потом, когда саларианец почему-то поспешно скрылся, Джефф пошел по делам. Вернулся чуть позже и очень, очень долго пил свой кофе. Лиара подметила, что Джефф пристально следил за перемещениями саларианского друга, а еще за Криз. Та тоже посещала Ядро или серверную, как сейчас говорил саларианец, всю ночь провела там, но в отличие от саларианца, просто кивала доктору Чаквас, а у Лиары спрашивала о самочувствии или делах, набирала код доступа и скрывалась внутри.              Когда Лиара впервые увидела это, то ощутила какой-то вселенский диссонанс. Богиня, а ведь было время, когда Криз вскрывала двери в Ядро вручную, а потом баррикадировала их, чтобы загрузить свой вирус! Что она там делала сейчас? И что там делал саларианец?              Прошлая Лиара непременно спросила бы об этом у Джона Шепарда. Она была бы в курсе всего, что творится на «Нормандии» — некогда она входила в круг посвященных, и Джон часто спрашивал её совета. Но Лиара из настоящего стала другой. Раз её не посвятили в суть этих дел, значит, так тому и быть. К тому же, она была еще не готова окунуться с головой в жаровню судьбоносных дел, в которых всегда вертелся Шепард. Она даже Шепарда боялась встретить случайно!              Наблюдение за Джокером принесло плоды. Она увидела, как, допив кофе и украдкой оглянувшись, Джефф незаметно, как ему показалось, вытащил из-под стола небольшую флягу с серебристым отливом и налил себе в остатки кофе. Быстро спрятал, чтоб его не застукали, и, размешав образовавшуюся смесь ложкой, выпил все залпом. Потом, посидев еще немного, быстро ушел.              Увиденное здорово огорчило Лиару, ведь подтверждало опасения Мии. Получается, их первый пилот действительно употреблял алкоголь, запрещенный на борту! И ладно бы дело касалось какого-нибудь техника-стажера, не отвечающего ни за что серьезное, хотя и здесь употребление спиртного во время службы каралось, как знала Лиара, суровым выговором, но Джефф! Первый пилот военного фрегата! Очень странного и легендарного фрегата, на котором творилось иногда Атаме весть что, но причины, побудившие Мию прийти сюда, были непростыми, ведь от действия пилота напрямую зависели жизни всей команды!              И вот что теперь с этим делать? Богиня, чужие проблемы тоже нелегки!              Разумеется, нужно сказать Шепарду. Но, честно говоря, Лиаре очень не хотелось этого делать. Она была еще не готова к тому, чтобы больше не ощущать этот дикий страх, который вызывал в ней клон. И не хотела причинять Шепарду боль, напоминая об этом. Но было и то, что напугало ее и озадачило сильнее: та самая странная аура чего-то чужеродного подле него, чего-то… непонятного.              Так с кем же поговорить?              С Криз? Лиара не была уверена, что Криз поступит надлежащим образом с новой информацией. Возможно, тогда она использует её в своих, неведомых Лиаре целях, или еще что… Т’Сони вообще не была уверена, кто такая сейчас Криз. Она тоже изменилась, но что она из себя сейчас представляла?              Гаррус?              Гаррус был наиболее подходящим вариантом, он был предан и честен. Тогда. Но после Эринле все могло измениться. Что, если Гаррус сделает что-то не так? Расскажет обо всем Джеффу, и Джокер возненавидит Лиару за такой шпионаж?..              Перебрав в уме еще и Вегу, и Кортеза и отказавшись от их кандидатур, Лиара вдруг с ужасом осознала, что, кажется, страдает не только посттравматическим стрессом после пережитого, но и паранойей. А ведь это так на неё не похоже!              Тут она увидела, как по палубе прошлась широким шагом какая-то женщина. Её лицо было Лиаре знакомо, оно прочно врезалось в память, когда эта волевая незнакомка вступила на борт «Нормандии» близ Лесусса. А Шепард, несмотря на всю патовость ситуации тогда, испытывал к этой женщине то, что сейчас внутренне убедило Лиару выбрать из всех кандидатов именно её – уважение.              К тому же, Картер была назначена им старпомом не без причины. Она была единственной из всех возможных вариантов, кто могла оценить проблему объективно, без привязки к прошлой дружбе с Джеффом.              И все же Лиара немного сомневалась. Она тоже не хотела быть… как там Мия сказала? Яидой? Нет. Ябедой. Поэтому немного подумав, Лиара все же приняла правильное, на её взгляд, решение: поговорить с Джеффом напрямую. Самой. Попробовать объяснить, что так нельзя. А уже потом, если он вдруг не послушает…              Хотя должен послушать! А она должна подобрать нужные слова! И выйти наконец из этого медотсека, чтобы вернуть себя, прошлую! Лиару, которая ничего не боялась! Лиару, которая была смелой и решительной!              Глубоко выдохнув, Т’Сони поднялась и, сжав кулаки, вышла из своего заточения. А потом сначала осторожным, но потом все более твердым шагом направилась в рубку пилота.                     

***

                    Турианский коханис, приготовленный вчера самим Вакарианом из инверсированных продуктов, которые могли употреблять как люди, так и турианцы, был так себе. Возможно, как раз из-за этих вот продуктов. Если бы Гаррус готовил из обычных, получилось бы в сто крат лучше, но тогда он не смог бы поделиться этим блюдом ни с Шепардом, ни с Картер.              А этот прилипал к зубам и был слегка пересоленным. Наверное, поэтому и Шепард, и Картер съели так немного, уверив его, что блюдо получилось отличным, но от добавки отказавшись. Как говорили люди или, точнее, как Гаррус слышал, что люди говорили: друзья познаются в еде. Или в беде?              Что-то он забыл. Ну да ладно, у него были проблемы поважнее, чем вспоминать людские поговорки.              Одна из них сейчас висела прямо перед глазами. Голографическое отображение конструкции главного левого орудия со всеми характеристиками, списками запчастей, показателями состояния. ВИ уверял, что все было в порядке, да и сами показатели успокаивали. Вакариан знал, что орудие работоспособно и надежно.              Но оно не было идеально отлажено – в этом и пытался разобраться Вакариан, но ему не хватало практического опыта и знаний. Раньше ему помогали в этом Легион и СУЗИ, да и раньше это не было его зоной ответственности, а так, приятное хобби – улучшать показатели, и без того отличные. Но сейчас Шепард переложил на него эту обязанность, заявив, что «команда и так большая, я не хочу еще и артиллеристов брать, когда есть ты, Вакариан. Ты справишься».              Гаррус и справлялся. Но поскольку он был в этом плане перфекционистом, он хотел сделать так, чтобы показатели были идеальны, а у левого орудия, несмотря на допустимость погрешностей, они были чуть хуже, чем у правого. Все в пределах нормы, но «чуть хуже» означало, что правый был «чуть лучше», а значит левому было куда стремиться!              Поэтому Гаррус ломал над этим голову уже четвертые сутки полета, пропустив почти все самое важное, что случилось на «Нормандии» за это время: Криз поймала за руку малыша-криптыша; Шепард проводил допрос, выяснив что-то о гетах, а поскольку Вакариан опоздал, услышал все только из уст Картер; «Нормандия» пока дрейфовала в Кроганской ДМЗ, где-то на окраинах; кроганы «подождут»; Бейтс приготовил на обед макароны «по-флотски», забыв добавить главный ингредиент этого блюда, и получилось, судя по недовольным отзывам команды, не то чтобы вкусно. Гаррус мог только догадываться о степени «невкусности», так как не успел съесть свою порцию. Поэтому позже он порыскал в холодильной камере, чтобы найти себе пропитание до ужина. Такового не оказалось, так что пришлось вытащить замороженные вчера остатки коханиса и теперь делать вид, что они съедобные, лишь бы забить желудок и не отвлекаться от решения проблемы.              Проблема была в том, что Гаррус уже перепробовал множество процедур и техник для улучшения показателей, откалибровал все, что только смог, но идеала так и не достиг. Он даже запросил у Т’Афари помощника себе из инженеров, но они что-то запаздывали, так как прошло уже три часа, а от азари ни слуху ни духу.              — А что, если так… — Гаррус запустил программу диагностики снова, подкорректировав некоторые данные. Ждал около трех минут, и вот ВИ ему выдал издевательское: «Система орудий в норме. Орудия готовы на 99 и 85 сотых процента. Повторная диагностика не требуется. За предыдущие двенадцать раз показатели не изменились. Пожалуйста, прекратите процедуру».              — Сто! – нетерпеливо и в раздражении пробормотал Гаррус и даже пнул слегка терминал. – Мне нужны все сто!              Двери за его спиной зашипели, но он не обернулся. Наверняка Шепард. Только он мог зайти сюда без разрешения, да и только ему это было бы надо.              — Ну что, пришел узнать, не остался ли еще мой вкуснейший коханис? – спросил Вакариан.              За спиной откашлялись тихо. Потом чей-то голос произнес:              — А он есть? Я бы не отказалась, я люблю коханис.              От удивления Гаррус даже растерялся. А когда повернулся и увидел неожиданного гостя, то издал в придачу еще и какой-то непонятный нечленораздельный звук, что-то вроде «крх-мрх». Точно, он ведь забыл заблокировать двери!              Девушка, которую он видел перед отбытием «Нормандии» в доке, быстро протянула ему руку:              — Блэр Маккэнуэй, связист первой категории. Простите за вторжение. И за то, что не представилась тогда, в доке.              Гаррус ответил на рукопожатие. Ладонь связистки была непривычно теплой и сухой, мягкой на ощупь, как турианская разновидность цветка демаэли, которую выращивала его мать некогда на Палавене. Еще в то время, когда планета не превратилась в дырчатый кусок сыра от кратеров, полученных после войны со Жнецами.              Гаррус однажды видел. И кусок сыра, что-таки забыл Бейтс положить в свое коронное блюдо, о чем непременно сообщил потом; и поверхность Палавена, едва он вернулся из изоляции на Эринле. Турианская иерархия была вынуждена по новому соглашению с Альянсом, который не стыдился диктовать свои условия после войны, вливать почти тридцать процентов своего бюджета на восстановление Земли и людских городов. Турианцам надо было где-то жить, а война и изоляция почти разрушили как все экономики, так и шансы турианского народа вернуться к себе на родину и восстанавливать планету. А люди за это время смогли настолько укрепиться в Совете, почти возглавив его, что теперь они стали указывать, куда вкладывать деньги. Справедливости духам, Палавен все-таки восстанавливался. Но не так быстро, как Земля.              — Да, а я Гаррус, — ляпнул Вакариан, чтобы сгладить неловкое молчание, но лучше бы, наверное, молчал! Или нет, потому что Маккэнуэй вдруг улыбнулась, уловив его смущение.              — Я знаю.              — Вам что-то нужно? – спросил Вакариан, откашлявшись и скрывая глупое выражение лица.              Она удивилась.              — Я думала, это вам нужно. Меня прислала координатор Т’Афари.              — Зачем?              — Но вы же сами вроде просили помощи, — пожала плечами Блэр, поджав губы.              Жестом левой руки она убрала непослушные рыжие пряди волос, которые падали ей на лицо. Несмотря на то, что у людей, как слышал Вакариан, такая длина волос – до плеч – считалась короткой, ему показалось, что ничего в жизни нелепее и бесполезнее, чем людские волосы, он не видел. Даже морщины на физиономии у элкора имели функциональное значение, прикрывая рот этого существа и не позволяя собеседникам отравиться от ужасного запаха изо рта.              У людей же эта странная растительность на голове не имела никакого смысла, хотя, помнится, Вакариан где-то слышал, что это согревает им голову. Но объяснение было нелепее самой причины: как эта негустая растительность может вообще что-нибудь согреть? К тому же, мужчины делали короткие стрижки, так делали и многие женщины, например, та же Картер, так что о каком функциональном обогреве шла речь? Но несмотря на нелепость этой человеческой особенности, Вакариану она нравилась, а у Маккэнуэй волосы были блестящими и похожими на мягкую шерстку какого-то милого зверька!              — Может, уже хватит? – вдруг спросила она, усмехнувшись.              — Что «хватит»? – не понял Гаррус, очнувшись от этих пространственных размышлений о волосяных покровах.              — Таращиться на мою макушку, — продолжила она несерьезным тоном. – Я пришла сюда по делу.              — Да-да, — Вакариан взял себя в руки и повернулся к голографической схеме левого орудия. Потом с разочарованным выдохом сказал, предпочтя не оборачиваться:              — Простите, Маккэнуэй, но не думаю, что вы сможете мне помочь. Координатор Т’Афари, наверное, не так поняла. Вы наверняка хороший связист, но вряд ли вашей компетенции хватит, чтобы помочь мне в моем деле. Надеюсь, вы не обижаетесь?              — Вовсе нет, — пожала она плечами и подошла ближе, почти вплотную коснувшись руками его новой турианской формы с отметками «Нормандии», но глядя при этом на схему с интересом и каким-то особым вниманием. – Может, я всего лишь связист, но на схеме левого орудия я вижу, что компенсаторы импульсов не синхронизированы с гасителями отдачи, погрешность в несколько сотых процентов.              Вакариан, услышав подобное, нахмурился. Прежде чем засмеяться ей в лицо, поскольку такого не могло быть, он все же еще раз взглянул на схему и… о духи, а ведь она была права!              — Как? – удивился он, выдохнув. – Как я мог не заметить?              — Это у нас называется «глаз замылился», — охотно объяснила она, довольная произведенным эффектом и поэтому улыбаясь. – Я сразу заметила, поскольку показания вот тут не соответствуют показаниям вот тут, — она протянула руку и пальцем отметила нужные области. – Показатели импульсов всегда должны быть обратно пропорциональны показателям гасителей, это знает даже абсолютный профан в этом деле.              — Но не всякий связист! – абсолютно искренне изумился Гаррус, по-новому взглянув на собеседницу. Внешне она не изменилась: все та же аккуратная и довольно милая представительница человеческой расы, но вот в его глазах изменилась значительно, сумев разгадать причину его проблемы, которая мучила его почти несколько суток, и даже приобрести невидимый нимб великого Спасителя, помощнее, чем у самого Шепарда!              — Откуда, духи, позволь узнать, ты вообще знаешь о таких характеристиках? – спросил он. Она вдруг немного побледнела, на миг замешкавшись, а потом пожала плечами.              — Мой отец был механиком-любителем, — призналась она с грустным выдохом. – Такими схемами у него был увешан весь его гараж дома, а мне не с кем было оставаться, когда работала мать. Поэтому приходилось целыми днями торчать в окружении его схем и слушать его причитания о том, почему «показатели импульсов всегда должны быть обратно пропорциональны показателям гасителей отдачи». Поэтому, когда я услышала, что координатор ищет кого-то вам в помощь, а наш борт-механик занят с инженерами, поэтому никого больше нет, то и вызвалась.              — Здорово, — усмехнулся Вакариан. – А я был так самонадеян.              — Все нормально, — отмахнулась она. – Я была рада помочь.              — Если рада, то почему бы вам, Маккэнуэй, не задержаться? – Вакариан быстро развернул еще несколько схем. – У меня есть еще больные места, имею в виду, на схемах, и мне не помешала бы чья-то помощь.              — Почему бы и нет, — улыбнулась она. – Я сегодня совершенно свободна, координатор дала мне отгул, поскольку я дежурила с ней в БИЦе последние две ночи. И пожалуйста, называйте меня Блэр.              — Отлично! Тогда, может, взглянешь вот на эти схемы? – Вакариан быстро развернул схему уже застарелой – целых двое суток полета – проблемы, где теплоносители орудий на основе нулевого элемента сбоили в сохранении и направлении потоков энергии. – Давно хотел с кем-нибудь поделиться своими трудностями с калибровкой орудия! Но все слишком заняты, а Доннели и Кнедлик даже не могли выделить мне помощника из сестер Браун, так что мне приходилось рассчитывать все самому, так как у меня нет соответствующих алгоритмов и инженерных ВИ…              — Да, конечно, — согласно кивнула она, полностью сосредоточившись на новой задаче. – Но сразу предупреждаю, что я все же не специалист. Просто выросла на схемах отца. И если ничем не помогу больше, то заранее извиняюсь.              — Не волнуйся об этом. Если, как ты сказала, мой глаз «замылился», то, возможно, ты сможешь что-то увидеть.              Блэр какое-то время изучала схемы. Потом заметила задумчиво:              — Я думала, что вы с коммандером хорошие друзья и всем делитесь с ним, а он с вами. Неужели вы не можете попросить его, чтобы он выделил вам помощников поумнее, чем я?              — Шепарду некогда заниматься подобными мелочами, — скорчил Вакариан физиономию. – Он то галактику спасает, то с диверсантами из «Цербера» мается.              — Но «Цербера» же уже давно нет.              — Я образно, — исправился Гаррус, вспомнив, что мало кто знал о прошлом Криз. Потом откашлялся: — Вот. Что вы думаете на счет этой схемы, Маккэнуэй? То есть… — снова исправился Вакариан, ощущая себя как-то неловко, но в то же время получая от этого удовольствие. — …Блэр?              Она долго вглядывалась в схему. Потом её лицо просветлело.              — Ну, если думать, что поглотители излучения должны быть направлены вот так, а не наоборот, то вполне понятно, почему здесь сбоит, – выдала она немного нерешительно, но вскоре, когда она увидела, как просветлела физиономия Вакариана – он сам ощущал, как расплывается в довольной ухмылке – голос её окреп. – И я бы просто перевернула их.              — Восхитительно, — поразился Вакариан, испытывая это чувство совершенно искренне. – В последний раз, когда кто-то хоть сколько-то разбирался в устройстве орудий и с кем я об этом говорил, была Тали. И я даже не надеялся, что кому-то… кхм, вроде тебя, Блэр, это еще интересно! Только не обижайся, но земные женщины, как я понял, не очень-то любят подобные вещи.              Она вдруг недовольно сплела руки на груди, а брови её нахмурились. Вакариан понял, что снова сказал глупость. Духи, ну не умеет он общаться с дамами! Хотя… сейчас это его мало волновало, поскольку ему очень уж не терпелось показать следующую схему.              — Это что, была проверка? – недовольно протянула Блэр, на её тонкие губы легла змейка раздражения.              — Да, но я больше не буду, — пообещал Гаррус, сделав рукой примирительный жест. Потом врубил новую схему. – А вот тут я действительно не знаю, что делать… Поможешь?