СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

             Кайден основательно подготовился. Он знал, что, чем больше знаешь о своем враге, тем бдительнее будешь к бою. А если уж судить непредвзято, врагами были все вокруг, даже Орловский, к которому, несмотря на намеренно вызываемые презрение и осуждение, Аленко даже начал испытывать некоторую долю симпатии.              Экстранет был завален информацией о торгах на аренах, там, где цензура и законы НГА не успела коснуться её. Да и волус предоставил довольно обширную информацию о том, что же это такое.              Главная Арена на Горизонте представляла собой одно-единственно выжившее на территории Траверса место, где продать и купить можно было все что угодно. Существовала она по типу аукциона, смешанного с колоритом некогда гладиаторских боев на Земле, турианских боев на выживание и кроганских боев на смерть. Но презренной «смертью» здесь считалось отступить, пойти на попятную и не надбавить цену, чтобы выиграть то, зачем ты вообще ввязался в этот «бой».              Арена Торгов — общее название, объединяющее не только саму Арену и прилегающие к неё территории в виде кафе, ресторанов, сомнительных заведений вроде казино и борделей, а также множества, огромного множества букмекерских контор, где не участвующие в главных «боях» индивидуумы попроще могли сделать ставку на то, кто победит в том или ином лоте! Арена признавалась всеми бандами, группировками и криминальными авторитетами нейтральной территорий, и, будучи некогда созданным Тройкой, правило нейтралитета здесь строго лелеялось и соблюдалось.              Тройка – так в простонародье прозвали три главные конкурентные силы в системах Терминуса: Арию Т’Лоак с её «псами», Черепа с его (её? тут никто не знал) «черепами» и вездесущего «Нового Посредника» — Режиссера, который, хоть и не имел собственную банду, но обладал ресурсами покруче: информацией, кредитами, да еще и обосновался не где-нибудь, а на самой Реновацио, почти под крылом у Совета и Альянса. Лидеры Тройки сотрудничали тогда, когда это было им выгодно, поддерживая видимость хрупкого мира. И арены, особенно Главная Арена, были призваны это продемонстрировать.              Главной действующей силой на Арене считался здешний Распорядитель. Лидеры Тройки выбирали его каждые три года, предоставляя ему максимум полномочий на территориях всех арен, но при этом оставляя за собой право снять его с должности или попросту прикончить, если он им больше не нравится. У Распорядителя главной была задача поддерживать, преумножать и развивать торги, любыми способами, которые не нарушали принятые Тройкой Правила.              А Правил было немного. Очевидно, наемники не обладали особым умением придумывать правила, так что ознакомиться с ними не заняло у Кайдена слишком много времени. Звучали они так:              — «В торгах мог участвовать любой желающий. Имена, расовая принадлежность и цели участия не важны».       Всем было плевать. Роль имели только кредиты.              — «Никакого оружия».       Хорошее, по мнению Аленко, правило. Как и «никаких войн», «стычек» и «никаких государств и сторон». Нейтральная территория должна была избегать всего вышеперечисленного, и, пусть участники давились злобной слюной при виде друг друга, такие правила позволяли сохранять мир. Оружием могли владеть только «аренщики» — специально нанятая охрана Арены.              — «Участники должны были заплатить взнос за участие».       А поскольку взнос был немаленьким, то и участвовали только те, кто мог себе это позволить. Остальные могли делать ставки. Взнос варьировался где-то от десяти до двухсот тысяч кредитов, в зависимости от важности очередного торга, и, судя по тому, что взнос на нынешний лот был поднят с пятидесяти до ста тысяч за ночь, торг предстоял довольно значительный.              — Тот, кто подавал объявление на торги, предлагая что-то купить, мог стать очень богатым. Но в то же время одно из Правил запрещало «отзывать объявление, если набралось на данный торг более трех участников». Отзыв можно было выкупить за сумму всех уплаченных уже взносов, но поскольку суммы набирались весомые, а торги были очень популярны и более трех участников регистрировались довольно быстро, то и окно для осуществления Отзыва было очень, очень кратковременным. Неявка же объявившего торг каралась вечным запретом на последующее участие, но, как прочитал Кайден, за сорванные торги карали избиениями и в худшем случае смертью.              — Так же каралось мошенничество. А им признавалась «неспособность оплатить уже выигранный лот в течение трех часов с момента завершения торгов». И тут уже никаких поблажек в виде избиений – просто смерть.              Последним же пунктом Правил было то, что вызывало у Кайдена и понимание, и в то же время острое недоверие:              — «Торг не признает рабство». Любой вид купли-продажи рабов считался омерзительным преступлением и карался отсечением двух рук или конечностей, заменяющих руки.              С одной стороны, это было так похвально для мира криминала. С другой – мир криминала сумел обойти это правило, придумав ДСК. Добровольное служение по контракту. Официально это не считалось рабством, поскольку так называемые данники сами подписывали договор на служение и ставили условия принятия контракта.              Например, какая-нибудь шлюха могла выставить себя на торги, предлагая договор «данничества» с удовлетворяющими её условиями: полное обеспечение, оказание интимных услуг любого вида и трехлетнее служение любому, кто выиграет торг. Заработанные от торга кредиты она могла потратить на что угодно в течение какого угодно времени, но отработать свой контракт была обязана, даже если бы её «выкупил отвратительный ворка с эрекцией, как у «Коммандера Шепарда», как было написано на одном ресурсе Экстранета.              Или неспособный заработать кредиты на обучение детей отец семейства мог выставить себя в качестве данника на любой срок, поставив в условие полную оплату обучения детей в каком-нибудь заведении. Или же бывший ветеран мог выставить услуги охраны или любовника за оплату полного комплекта последнего вида имплантатов. Ну и самые разные специалисты в совершенно разных областях могли найти себе работодателя на торгах по особым условиям: оплатить лечение больной матушки, убить противного соседа, расплатиться с кредитами.              Рабство сменилось очень удобным видом ущемления одними других, при этом раб добровольно сдавался на милость «господину», думая, что это его выбор. На самом деле становиться данниками вынуждала либо нищета, либо какие-то очень тяжелые условия, либо попросту лень и наивное желание быстрого обогащения с надеждой на легкие последствия.              Каждый данник носил голографический ошейник. Еще один атрибут рабства. Кайдену было противно рабство в любом проявлении, но он мог лишь, сцепив челюсти, наблюдать за происходящим и ждать.              А наблюдать было за чем: Арена, несмотря ни на что, оказалась восхитительна. Восхитительно живая.              После тщательного досмотра на оружие и опасные вещества, проверки идентификаторов, их с Орловским пропустили внутрь, и у Аленко сразу же зарябило в глазах от голографического изобилия. Реклама спонсоров и просто проплаченная реклама, представление некоторых участников, давших на это согласие, таблицы со ставками и коэффициентами, повсюду слышалось: «Делайте ставки, кто сегодня выиграет главный лот!», «Скоро кроганские Игры Крог’Бэнга!! У нас можно сделать ставку! Ставьте на Пятнадцатого! У нас будет прямая трансляция!», «Кого сегодня купит прекрасная Лорем?! Может, ты хочешь продать свою невинность для неё?!», «Найдут ли пропавшего пилота Альвера Пирруса?! Делаем ставки на финал этой истории! 2:1 на его смерть, 8:1 на чудесное спасение!», «Хочешь поучаствовать в виртуальных поисках?! Заходи в игру «В поисках пропавшего мажора»! Купи себе роль кровожадного монстра и сожри бедолагу!» и прочее. Все это мигало, светилось, высвечивалось и переливалось всеми возможными оттенками.              Сама Арена представляла собой огромное помещение, очень похожее на гладиаторские арены или в крайнем случае на земные цирковые, где в центре располагалась точка схождения всего внимания, а её окружали сидячие места вперемешку с красивыми богатыми ложами для вип-персон.              Толпа была такая же разношерстная, как и в доках, но одета намного красивее и богаче. Выпивку щедро разносили официанты, дроны и данники. Вверху над «куполом», как сказал бы Аленко, будучи в цирке, извивались эквилибристы, делая невероятные вещи. Но не только они скрашивали ожидание прибывших: между рядами соблазнительно покачивали достоинствами азари и земные девушки, на большом голопроекционном экране транслировались где-то фильмы, где-то музыка, а где-то и вовсе политические передачи – видимо, кто-что заказал, а на самой сцене, пока не занятой главным событием, двое кроганов колошматили друг друга под веселый свист и крики. Но делали они это без крови и особой жестокости, просто в качестве разминки перед основным «боем».              — Вон наши места, — указал Орловский и последовал туда.              Сегодня он был более собран, чем вчера, но вместе с тем и чем-то удручен. Утром он получил какие-то известия, которые заставили его помрачнеть. На вопрос, что же такое случилось, он ответил «Не важно», хотя по его лицу было видно, что очень это и важно. Примечательно, что до этих известий он совсем не говорил про торги, как будто и вовсе хотел исключить это событие, а после – начал собираться и готовиться. Кайден мысленно гадал, что же произошло, но потом перестал, так как данных не хватало, а попросту терзаться вопросами не хотелось.              Тем более в таком месте!              Протискиваясь между посетителями и рядами, они вышли к небольшой ложе, ярко-розового цвета. Орловский намеревался пройти её в поисках нужных мест, но датчик эколайта пиликнул, оповещая, что они уже на месте.              — Чертов волус… — процедил он сквозь зубы. – Убью его.              С этими словами, зафиксировав прибытие через датчик, отчего маленькие розовые воротца ложи открылись, крипт взошел на небольшой пьедестал и сел с недовольным лицом на место.              Аленко, окинув взглядом ложу, глубоко вздохнул. Кажется, волус не просто ошибся, разместив их в «интересном» отеле. Сейчас он попросту издевался! Потому что ложа была как раз закреплена за отелем и называлась «Рай влюбленных». Если в отеле это еще можно было, сцепив зубы, но стерпеть, но здесь, на глазах у публики, это явно издевательски лишало крипта очень важной составляющей – серьезности как покупателя не только в глазах Распорядителя, но и всех остальных!              Поэтому Орловский был зол, несмотря на усилия скрыть малейшие неугодные эмоции на лице. Ему не хотелось нелепо выглядеть, и Аленко понимал почему. Предстоял серьезный торг, а торговаться с ложи «Рая влюбленных» с серьезным лицом значило выглядеть крайне по-идиотски и рассчитывать только на усмешки, ведь с таких мест в основном покупали данников для интимных утех.               Взгляд Аленко упал на воркующую людскую парочку, сидящую на обычных местах неподалёку. Он под подозрительный взгляд крипта прошел к ним и спросил:              — Извините, господа. Не желаете ли себе места получше?              — Получше? – спросил парень. – Какие это?              — А вон та розовая ложа, она бы вам очень подошла. А мы с моим боссом займем ваши обычные. Произошла досадная ошибка, и наш слуга-волус ошибся в выборе мест. Но мы с удовольствием предоставим вам свою ложу.              — О, здорово! – восхитилась девушка, обращаясь к возлюбленному. – Давай поменяемся, а??              Парню ничего не оставалось, кроме как согласиться. Аленко жестом руки подозвал к себе Орловского. Тот, сообразив, что к чему, быстро расстался с розовым раем и занял места попроще. Даже через фильтр шлема Аленко уловил тонкий аромат каких-то душистых смесей, которые с собой захватил крипт, просидев там всего-то пару минут.              Кайден по-прежнему скрывал лицо шлемом, от долгого нахождения в бронекостюме тело немного ломило, кое-где чесалось, но это были уже привычные проблемы: во время продолжительных боев иногда приходилось носить броню по несколько дней и, несмотря на усилия производителей облегчить эту ношу всяческими штучками, вроде возможности съема некоторых частей и пластин, вентиляции шлема и магнитных заклепок, тело все равно скоро уставало. Но это была привычная усталость.              Орловскому в этом плане повезло чуть больше: его броня была дороже, все-таки «босс», а значит и лучше вентилировалась. Тем более шлем он не носил, заменив его визором и странным головным убором, вроде чалмы, которую, как успел заметить Аленко при наблюдении за посетителями, носили многие.               Это был последний писк моды, дошедший сюда с территорий НГА, где чалму чуть больше недели назад впервые нацепил Сантьянолла на выступлении на Торжестве Памяти, намотал поверх волуского скафандра. Этот старый головной убор так пригляделся публике, что сразу же стал хитом. Теперь чалму носили все кому не лень, и в этом даже был свой плюс: по количеству драгоценных камней или украшений можно было судить о статусе обладателя. Торговцы или бизнесмены носили вполне обычные, с одним-двумя камнями, такая чалма была и у Орловского. Кайден склонялся к мысли, что вряд ли крипт нацепил её по велению моды. Скорее, чтоб не выделяться из толпы. И чалма делала свое дело: в связке с бронекостюмом такого же цвета выглядела уместно, сдержанно и действительно придавала крипту вид бизнесмена средней руки.              Те, кто побогаче или поглупее, увешивались драгоценностями на этом головном уборе по самое не хочу. Аленко увидел на отдельном, очень изысканном ложе какую-то даму в окружении прекраснейших азари, и чалма на распущенных волосах дамы была усеяна россыпью ярко слепящих и блистающих камней, определенно, бриллиантов.              Сама дама тоже была крайне занимательна: ей было на вид не больше сорока, но, судя по поводкам и обилию вертящихся вокруг слуг-данников, вполне возможно, что и больше. Дамы с большим кошельком могли долго продлевать красоту. Дама была высока, крайне бледна и одета в какое-то длинное, развевающееся белое платье то ли из шелка, то ли из шифона – отсюда и не разглядеть. Но сквозь длинные прорези юбки и выреза на груди проскальзывали очень соблазнительные оголенные части тела…              — Это госпожа Ипсум, — вдруг раздался голос крипта рядом.              — Что? – не понял Аленко, на миг залюбовавшись прелестями дамы.              — Госпожа Лорем Ипсум, — повторил крипт с усмешкой. – Очаровательна, действительно. А еще тщеславна, злобна и мстительна. А о её сладострастии ходят легенды, одна невероятнее другой.              — И кто же она? – усмирив любопытство в голосе, спросил Аленко. – Выглядит… богато.              — Очень богато. Это жена одного крупного бизнесмена из Гильдии Свободных Торговцев, кажется, с Терра Новы, но она не гнушается и такими местами, как это. Точнее, она здесь завсегдатай, скупает всех красивых данников, каких находит, чтобы… хм, остается догадываться, что она с ними делает в своем огромнейшем доме на Нове. Ясно, что не в шахматы играет.                     — Терра Нова территория Альянса, — негромко напомнил Аленко. – А в Альянсе нет рабов.              — А они и не рабы, — пожал плечами крипт, чуть повысив голос, так как посетителей и участников становилось все больше, и гам усиливался. – Наверняка все оформлены как рабочие. Всем исправно платится зарплата. По бумагам. По факту же все отрабатывают контракт, заключенный в сомнительном месте Траверса, на Арене.              — И куда же смотрят надзорные органы?              — Это ты у меня спрашиваешь, Калино? – удивился крипт. – Это ты должен спросить у тех, кто настолько коррумпирован и погряз в бюрократии, чтоб закрыть глаза на блажь какой-то дамы, если её муж поставляет крупные взносы «на лапу» — почти что обыденность, – Орловский добавил чуть тише: — То есть у своих.              — В Альянсе есть несовершенства, и их много, — не стал спорить Кайден. – Но «мои» прошли испытание огнем и мечом, когда наступила война. А что насчет твоих? Смогли бы они выдержать? Это и неизвестно.              — Смогли бы, — уверенно ответил тот. – Даже больше скажу: мы бы не стали тратить время на распри и лежание на боку, а сразу бы взялись за дело. И жертв было бы намного меньше.              — Сейчас легко судить об этом, — усмехнулся Аленко. – Я уже не раз замечаю, что «твои» имеют много амбиций, но пока делают мало. Вот и торговлю рабами прошляпили на своей территории.              Что Аленко понравилось – Орловский не ответил, потому что отвечать было нечего. Аргументов не имелось. Это действительно была торговля рабами на территории, которую крипты официально объявили своей. Сколько бы они ни придумывали причин, факт оставался фактом.              — Все же спасибо, — вдруг сказал крипт после продолжительного молчания, в течение которого Кайден оглядывал толпу и наблюдал за стараниями развлекательных программ.              — За что?               — За то, что поменял места.              — Твой информатор – идиот.              — Напротив, он проявлял себя как очень умный, — Орловский прищурил глаза. – Если он вдруг ни с того ни с сего решил вот так по-идиотски потешиться надо мной, зная, кого я представляю, это приводит меня к одному выводу: он нас не боится. Значит, он затеял что-то подлое, возможно, продался кому подороже. Это заставляет меня предупредить тебя, Калино: выиграю я торги или нет, я активирую план C.              — Захват базы? – Кайден приглушил голос.              — Да. У меня готовы несколько групп. Они начнут операцию, как только получат приказ. Но многие наемники не привыкли сдаваться, так что здесь будет жарко. Советую не уходить никуда далеко от меня, если не хочешь попасть под чужую пулю.              — Но как же все эти посетители? – нахмурился Аленко, указав и на даму в белом.              — Эти работорговцы, ты хочешь сказать? – поправил Орловский жестко. – Тот, кто выживет, будет осужден.              — Быть может, предложить сначала им сдаться добровольно? В цивилизованных обществах так и поступают – сначала говорят.              Орловский задумчиво глядел на него, слегка прищурив глаза, как будто увидал впервые. Потом все же кивнул.              — Ты прав. Если я выиграю торг и некуда будет торопиться, так и поступим. Но если нет…              — Надеюсь, лот будет наш, — резюмировал Аленко, невольно увлекшись самим событием и не заметив, как сказал «наш», признав тем самым, что имеет собственные интересы здесь и не прочь предоставить Альянсу такую крупную наживу, как база наемников в Траверсе вкупе с Ареной.              Её можно будет прикрыть или изменить характер существования, обернув уже имеющееся на пользу будущему – например, осуществлять торговлю ресурсами, специалистами и разработками независимых компаний. Так называемое «добровольное служение по контракту» конечно, нужно будет упразднить. К тому же, у наемников здесь находятся транспорт, припасы, резервы и прочее – все это будет отличным подспорьем для армии Альянса. Вот только немного смущал вопрос: а для чего все это криптам? Для чего они будут рисковать жизнью ради базы, которую, по словам Орловского, собираются преподнести НГА и Альянсу в дар ради упрочнения мира?              Этот жест, безусловно, хоть и не сделает их друзьями, но по крайней мере мир перестанет быть иллюзорной фантазией на бумаге, граждане увидят реальную пользу от подписания договора. Но все же… Что они задумали?              Аленко вспомнились слова Орловского про волуса: «Если он вдруг ни с того ни с сего решил вот так по-идиотски потешиться надо мной, зная, кого я представляю, это приводит меня к одному выводу: он нас не боится. Значит, он затеял что-то подлое». Что, если эти же слова можно отнести и к криптам? Что, если Шепард прав и они прячут где-то целую армию боеготовых гетов? Да и вся эта катавасия с торгами выглядела странной.              Кайден, активировав эколайт, еще раз прочитал объявление о торгах и данном лоте:              «Капитан Джесси Джеймс, пират, головорез и охотник за головами. Человек, который уверяет, что знает, где спрятано Сокровище!» Далее следовало хвалебное описание в размытых тонах на этого капитана, вроде «переловил тысячу преступников» или «отрезал головы тысячам хаскам», но ничего конкретного. Однако у каждого лота, объявленного к торгам, был выставлен уровень полезности. У самозванца Джесси Джеймса полезность была почти приравнена к ста, что случалось, насколько Кайден уже знал, довольно редко и вообще означала крайнюю степень важности. Быть может, всего лишь так называемая «замануха»? Но Кайден понял, котов в мешке тут не продают – себе дороже, ведь разочарованные клиенты-победители могут очень, очень расстроиться, а это много что означало: от избиения до смерти.              Итак, что такого мог знать этот загадочный человек, из-за чего случился весь сыр-бор? И что, если Орловский преследует другие цели, а его история про месть за друга – всего лишь выдумка?..              — Начинается, — проговорил крипт, чуть поддавшись вперед, чтобы лучше видеть. Аленко же перестал задаваться вопросами, решив пока плыть по течению, а там дальше и разбираться, куда заплыл. Командование было вообще не в восторге от его участия в операции с криптами, тем более в такой секретности, когда ему все же предоставили связь. С большим скрипом одобрили участие в «неизвестной операции», лишь бы не дать повод криптами похихикать в сторонке. Что есть, то есть. С Шепардом связаться не удалось, да и Аленко не сильно старался, зная, что канал прослушивают.              В мгновение ока на круглой арене внизу исчезли все артисты, дроны и служащие. Она погрузилась в темноту, а потом озарилась ярко-фиолетовым цветом, в центре которого вдруг разверзлась… пасть? Кайдену плохо удавались сравнения, но именно так это и выглядело.               Задействовав встроенный бинокль в шлеме, он смог разглядеть, что же там происходило: оказалось, это всего лишь открывались створки какого-то огромного люка, с зазубринами, похожими на клыки. Наверняка это было сделано намеренно, чтобы у тех, кто оказался здесь впервые, как Кайден, в голову пришла столь банальная мысль о пасти и клыках. Люк открывался медленно, но уже вскоре стало понятно, что оттуда поднимается вверх нечто, похожее на небольшой пьедестал со ступеньками, стекающими вниз. Точнее, казалось, что они стекают – на них падал мягкий мерцающий свет, подражая течению вод.              В самом центре пьедестала стоял, раскинув руки в приветствии, какой-то странного вида человек. У него были абсолютно черные волосы, сложенные в какую-то изысканную, но довольно помпезную прическу, в ярко-светящемся костюме и с большой, увенчанной черепом тростью, которой он демонстративно обвел зал и снова вскинул руки, прося аплодисменты.              Их, кстати, было немало. Но аплодировали больше трибуны с обычными зрителями, туристами, зеваками, поклонниками и посетителями. Вип-ложи вели себя куда сдержаннее.              Конечно, появление этого человека нельзя было сравнить с недавним явлением клона Шепарда народу, но размах данного мероприятия ощущался. А если учесть, что это все происходило на планете наемников, то тогда Альянс получал серьезную оплеуху, поскольку наемники знали толк в пафосе не хуже!              Человек сделал жест, чтобы успокоить зал. А потом эмоционально заговорил, и его веселый, немного издевательский голос стал разноситься по залу микрофоном:              — Приветствую всех и каждого на новом поле битвы, 845-ых торгах по счету от рождества шепардова!              Зал снова зааплодировал, хотя шутка была так себе, если не сказать плохая.              — Как раньше земные гладиаторы, азарийские воительницы и турианские воины сражались на аренах за жизнь или ценные призы, так и сейчас, сотни лет спустя, мы с вами столкнемся лбами, чтобы выяснить, кто из нас всегда получает то, что хочет! Но вместо мечей у нас оружие куда страшнее и острее – кредиты! И тот, у кого счет в банке увесистее и содержит больше цифр, и окажется победителем! Да настанут новые торги!!              Проорав это, человек на какое-то время скрылся в темноте. Вместо него вниманием аудитории снова завладели артисты, которые начали бесноваться на арене, наверху и между трибун. Огни, шары, прожекторы, гул и шум – зрители, что попроще и заплатили только за входной билет, были в восторге. Те, что посложнее, просто наслаждались какофонией звуков и цвета, как неотступной частью разогрева интереса к событию.              На самой арене было темно, но там что-то происходило. ВИ бронекостюма услужливо подкинул идею активировать тепловизор, и Аленко согласился. Теперь происходящее на арене стало чуть понятнее, но все же все тепловые фигуры смешались. Вот человек – а это, как понял Аленко, прочитав ранее информацию – был так называемый Распорядитель торгов сильно жестикулировал, несколько фигур, людские и турианские, очевидно, охрана, сопровождала к пьедесталу какую-то азари.              — Где твой человек? – Кайден активировал внутреннюю связь шлема, чтобы не орать во все горло, так как шум стоял первосортный.              — Еще не вывели, — ответил Орловский, с каменным лицом глядя на происходящее, словно внутри него сжалась пружина, которая вот-вот готова была подпрыгнуть. – Первые лоты не основные, должны лишь продлить удовольствие зрителям поорать.              Кайден кивнул. Он читал программу 845-ого Торга и вспомнил, что перед основным лотом – ДСК «самого опасного и хитроумного капитана Джесси Джеймса» — было еще два. О них он не читал, теперь глядел и слушал, как верещал Распорядитель, снова возникнувший на пьедестале рядом с красивой, высокой и стройной азари, облаченной в какие-то одежды старых мотивов, с нескрываемым любопытством. А тот старался на славу и, надо заметить, искренне наслаждался ролью конферансье:              — Прежде чем приступить к Торгу, надо поприветствовать наших постоянных участников! Наших постоянных «бойцов», которые, кусаясь и сражаясь, словно самые опасные хищники, вырывают особо ценные добычи из зубов друг друга! Сегодня к нам пожаловал сам Квил’Да’Окана, очень известный торговец из Траверса!              С места поднялся какой-то важный кварианец, кивнул и сел обратно. Толпа его негромко поприветствовала.              — А это Дар Матешта, официальный представитель Гильдии Свободной Торговли на Арене! – указал Распорядитель куда-то в сторону, и незнакомый, но очень богато одетый человек в чалме поднял руку. Толпа поприветствовала его намного охотнее, видимо, покупал что-то чаще.              Распорядитель представлял еще каких-то участников, но Кайден мало обращал на это внимание. Куда большим его вниманием завладела какая-то человеческая женщина, облаченная в темную одежду и скрытая капюшоном, которая на фоне кричащих и пышущих азартом зрителей ненадолго выделилась, проскользнув между переходами, а потом исчезла среди зрителей.              — …мадам Лорем Ипсум! – услышал Аленко уже знакомое имя и повернулся в сторону, где была расположена вип-ложа. Там, словно царица, сидела дама в белом, в то время как вокруг неё крутились её слуги.              — Наша прекраснейшая мадам Лорем Ипсум! – продолжал восхвалять её Распорядитель, широко улыбаясь и подмигивая. – Все уже сделали ставки на то, кого купит сегодня наша муза торгов?              Лорем Ипсум, очаровательно и кокетливо улыбнувшись в ответ, послала ему воздушный поцелуй. Но Кайдену показалось, что улыбка и взгляд её были холодны, как лед, и она с таким же успехом могла бы послать его куда подальше. — Ну а теперь… — переключился Распорядитель. — Первый лот! Внимание!!       На пьедестал поднялась красивая, статная азари, облаченная, к удивлению Кайдена, не в одежду, как сначала он подумал, а в голографическую мантию, изображающую азарийское платье с мотивами и полностью скрывающее тело за искусственной рябью! Аленко задался вопросом, почему нельзя было надеть настоящее платье вместо того, чтобы придумывать эту голографическую обертку, но, возможно, так «товар» смотрелся красивее и привлекательнее? Под рябью угадывалась белая, совсем уж скудная одежонка, вроде трусов, скрывающая причинные места.               Когда Распорядитель начал рекламировать её, словно какую-то статуэтку, выставленную за стеклянной витриной, азари гордо вскинула голову.              — Глядите! У вас есть уникальная возможность заключить контракт с этой прелестнейшей представительницей расы азари! Некогда она была частью армии Республики, но нарушила приказ, защищая свою честь, и, несправедливо обвиненная, прошла все ужасы азарийской тюрьмы! Однако судьба дала ей шанс убежать из заключения в результате войны со Жнецами, и она снова стала сражаться, уже за свою жизнь! Смелая и решительная, она сможет защитить вашу персону от опасности и скрасить вам часы одиночества! Она разбирается в военном деле, экономике, религиях галактики, знает историю своего народа и сможет много рассказать вам! Или показать, если рассказы навевают вам скуку, — хитро прищурился Распорядитель, явно намекая на интимную сферу. Аленко при этих словах скорчил лицо – так отвратительно ему было это слушать.              Но сама азари, похоже, была готова ко всему и не испытывала смущения. Она стояла, не шелохнувшись и глядя на зал с наглым вызовом.              — Она будет для вас прекрасным помощником, телохранителем или же разносчицей напитков! — обратился с последним Распорядитель к даме в белом, мадам Ипсум, делая акцент на том, что её окружали исключительно азари, которые разносили ей напитки, поправляли волосы и массировали ноги – прислуживали, кто как мог. – Однако наша прекраснейшая азари поставила довольно жесткие условия своего контракта, которые указаны в её объявлении! Прошу вас ознакомиться с ними, чтобы избежать потом недоразумений!              Распорядитель сделал паузу, давая возможность заглянуть в программу торгов и понять, что он имел в виду под «жесткими условиями». Многие активировали эколайты, Кайден же ради любопытства открыл чип с брошюрками, лежащий у каждого места, где по страницам сейчас услужливо бегала информация о «лоте». Условий действительно было много: здесь была и полная оплата проживания её семьи по пунктам, куча каких-то бонусов в виде ежемесячных курсов по повышению собственной квалификации с возможностью совершать необходимые поездки, рента и даже оплата за специальные услуги интимного характера. Да, азари знала себе цену, но в то же время объявленный Распорядителем торг начался довольно вяло, безынтересно к лоту и закончился весьма быстро. Азари заключила контракт «вслепую» с каким-то торговцем.              Далее на пьедестал вышла человеческая женщина. Вполне красивая, стройная и соблазнительная, учитывая её откровенный и почти отсутствующий голографический «наряд», и Аленко испытал досаду за то, что представительницы его расы вообще ввязывались в это шоу рабов. Здесь все было просто: минимум условий, лишь ежемесячная рента на содержание, максимум возможностей, причем исключительно интимного характера.              Говоря просто, женщина продавала свое тело и хотела продать подороже. Она явно знала, как это сделать: крутила прелестями, стреляла глазами и посылала воздушные поцелуи каждому, кто вступал в торг, предлагая более высокую цену. На более «простой товар» и покупатель шел отзывчивее, а торг выходил более бодрым и даже веселым. Распорядитель шутил, кривлялся, расхваливал формы женщины и её способности «воплотить ваши самые смелые мечты в реальность», и цена с заявленных трех тысяч кредитов быстро выросла до пятнадцати, что явно приводило объект торга в восторг, так как на красивом, но бездуховном лице расплывалась все более широкая улыбка, а движения формами становились все более вызывающими.              — П-ф-ф… — раздался сбоку какой-то звук, наполненный осуждением и презрением. Повернувшись, Кайден понял, что звук принадлежал Орловскому. Тот вообще сплел руки на груди, ожидая концовки этого действия. На немой вопрос крипт прокомментировал, как если бы отвечал собственным мыслям:              — Жалкое зрелище. Удивительно, как представительницы слабого пола человечества могут так разительно отличаться: от таких низов, вызывающих отвращение, до самых вершин, вызывающих восхищение.              Кайден не стал вникать в наверняка особый смысл этих слов для Орловского, но в чем-то был с ним согласен. На улицах Лондона сейчас встречалось много проституток, куда больше борделей на любой вкус и желания, и он не мог винить оставшихся без средств к существованию женщин за такой образ жизни. Гораздо противнее, когда такой образ жизни многим нравился. Он представил, с каким отвращением отозвалась бы о «таких женщинах», к примеру, Ирма, но Ирма выросла, обласканная кредитами, вниманием и другими благами богатой жизни, ей повезло больше. Кому-то везло меньше, а кто-то и вовсе каждый день сражался с нищетой, насилием и разными обстоятельствами, как Хестром, к примеру, но Кайдену все же сложно было представить, что Хейс вот так же с наслаждением и откровенной похабностью продавала бы себя на аукционе рабов…              С другой стороны, Хестром некогда была убийцей, диверсантом и, если надо и если приказывал Призрак, учитывая события на «Нормандии» десятилетней давности, ради своей и «Цербера» цели… короче, тоже не в шахматы играла со своими «объектами внедрения»! Но нравилось ли это ей? Заставляла ли она себя или принимала ли правила игры вот с такой же готовностью к вожделению?              Прошлое есть прошлое! А ты тут не о Хестром думать пришел, идиот! Тем более что теперь их дорожки навсегда разошлись, у него семья, к которой он вернется, когда с базой наемников будет покончено, и он обещал себе об этом не думать и не вспоминать, поскольку все это лишено смысла…              Контракт выкупил какой-то саларианец среднего пошиба, что, кажется, несколько разочаровало женщину на пьедестале. Слишком усиленно она посылала воздушные поцелуи и взгляды в сторону Лорем Ипсум, но та оставалась холодна и равнодушна, отвернувшись в другую сторону и занятая разговор с помощницей.              Торги затягивались. Главные гости начали скучать и, почувствовав эту смену настроения, Распорядитель совсем уж быстро сбагрил какого-то саларианца, выставившего свои услуги в строительстве техники, первому же покупателю из «среднего звена», так толком даже не попытавшись повысить цену. По кислой физиономии саларианца Кайден понял, что специалистов здесь не жаловали и что того просто пустили «на рабство» по довольно низкой цене контракта из-за заскучавших вип гостей. Бедняга! Аленко даже стало жаль саларианца, который пытался что-то кричать о «проекте», но никто его не слушал. Его товар был слишком сложен, да он и не умел так формами крутить, как предыдущий лот!              Наконец, подобрались к главному. Крипт сразу же оживился.              — Поехали.              — Дамы и господа! – заорал Распорядитель, чтобы привлечь больше внимания. – А сейчас у нас особый лот, из-за которого многие из вас тут и собрались! Прошу вашего внимания! Раз, два, три!..