СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

      Вирус был готов.              Об этом сообщил Киррахе коммандеру, а тот соизволил сообщить Хестром, еще раз дав понять, что, если что-то пойдет не так – вина полностью будет висеть на ней.              Ну да, разумеется. Криз не испытывала иллюзий и знала, что сможет вынести и это бремя – быть виноватой в том, что не оправдала ожиданий великого героя всея галактики.              Она была раздражена, когда шла к себе в каюту ближе к ночи. Главным образом потому, что чувствовала себя опустошенной и уставшей. Всю ночь и весь день, не жалея себя, она помогала Киррахе писать вирус. Точнее, вирус был написан, но проклятый саларианец постоянно заставлял её перепроверять код, потому что «не может быть такого!» Он перепроверял едва ли каждую страницу кода, постоянно чему-то удивлялся, шарахался, причитал и вел себя крайне пугливо, как будто имел дело не с обычным набором данных, а с чертовой бомбой!              Хейс уже через пару часов хотела убить его от двух фраз, которые он постоянно повторял. Первая: «Да проклюнутся все ваши яйца!», — что у саларианцев было высшей формой благословения и дружелюбия. Вторая: «О Шьягур!.. Я же нарушаю Конвенцию Цитадели, создавая этот адский вирус! Вторая группа… или Первая?.. Вторая или Первая?»              Первые два часа Хейс старалась молчать. Потом мысленно стала спрашивать себя, а как лучше убить саларианца: стилетом в глаз или сразу в глотку?              В глаз или в глотку? Глотка или глаз? Но, конечно, не предпринимала никаких действий, просто вспоминая код и давая Киррахе такой же. Не ошиблась ни разу, но несмотря на это, совершенно не впечатленный её памятью саларианец, обладая такой же, постоянно требовал перепроверять снова и снова.       Тем не менее Киррахе был доволен её усердием и молчанием. Он увлеченно работал, сначала молча — целых пять минут. Потом это был фонтан болтливости, брызжущий словами во все стороны.              Сейчас Хейс уже знала малейшие подробности его жизни: от того, какие саларианские детские игры он любил и в какие было разрешено играть, до самой главной трагедии его жизни, и это была крайне печальная история. Услышанная пять раз. Каждый раз с новыми подробностями.              Как Криз знала изначально и как услышала от саларианца, все саларианские яйца с детенышами должны были вылупляться только в присутствии далатрессы. Так, увидев её впервые, саларианские дети пропитывались преданностью и любовью к своей «царице». Поэтому, дальше рассказал Киррахе, все благородные семьи, кто жил достаточно далеко от покоев далатрессы или же родины саларианцев, отправляли все яйца на кораблях в столицу, чтобы детеныши прошли процесс вылупления, как полагается.              Но однажды случилась престранная история! Кладка с яйцом, в котором находился Кеду, как и вся его сотня родственников в яйцах, была захвачена кроганскими пиратами. Их предводительницей была красивая волевая кроганка, «чудесней её на свете нет». При бое с экипажем яйцо Кеду было расшатано, и он «решил» вылупиться раньше, чем все остальные. При этом процессе присутствовала кроганка, и первое, что он увидел, «как это прекраснейшее создание вырывало какому-то охраннику глаза, а потом затоптало его на месте».              Все яйца позже были выкуплены вместе с вылупившимся Кеду его семьей. Но когда он подрос, он стал понимать, что отличается от других! Он терпеть не мог далатрессу, что считалось едва ли не страшнейшим преступлением в его роду! При этом образ очаровательной кроганки настолько прочно впился ему в память, что он, повзрослев и «возмужав», отправился искать «свою любовь», несмотря на родительский запрет.              «Тут, должен заметить, — уточнил Киррахе, хотя никто не просил ни в первый, ни в пятый раз, — что любви как таковой у саларианцев нет. Только соитие ради потомства. Нам не знакомы чувства, как, например, у людей. Похоть, страсть, увлечение, одержимость эмоциями – этого нет. Но со мной явно что-то было не так… Я так любил мою шьягур!»              Как оказалось, он нашел свою кроганку на какой-то планете наемников. Упал к её ногам и влюбленно заявил, что проживет с ней всю жизнь. Возможно, даже целых сорок три года, как его дед-долгожитель!              Не в меру хитрая и непривычно коварная кроганка, похоже, настолько его окрутила, что выведала у него все пароли к семейным банковским счетам и, разумеется, обчистила его семью по полной. Потом исчезла.               За это Киррахе был изгнан. Ну и за то, что назвал далатрессу мерзкой. Хейс после этой истории даже стало жаль бедолагу с его историей несчастливой любви. В первый раз. Последующее прослушивание этой истории уже не вызвало в ней жалости, кроме раздражения и задумчивости: глотка или глаз?        И все же Кеду Киррахе такого не заслужил. Ведь он-то думал, что они «шьягур и акра».              Да уж, дерьмо элкора, такого болтуна еще поискать надо! Эта адская смесь очень талантливого специалиста, знающего главный код от спрятанного яйца с иголкой, но в то же время настолько беспечного, что тут надежнее ему язык отрезать, Криз удивляла, но тревожила одновременно.              Пообщавшись так плотно с саларианцем, она поняла три вещи.              Киррахе мил и безобиден, но при этом может разболтать все твои секреты, так что проще заклеить ему рот – это раз.              Киррахе явно не шпион Альянса, поскольку даже при самой талантливой игре в растяпу за такой срок общения случились бы проколы, а Хестром их не обнаружила – это два.              У саларианских детей очень трудное детство, а обычаи в их семьях просто ужасны – это три. Чего стоил только рассказ о том, что в наказание за излишнюю забывчивость, при том, что проводимый тест был совсем не сродни людским, которые проводят у детей – например, запомнить больше трехсот математических формул за одну стандартную минуту – было довольно суровым, по меркам тех же людских законов: детей лишали пищи, садили за учебники и заклеивали один глаз, «чтоб не отвлекался».              Если бы кто-то так поступил с Линой, Криз бы прибила. Она до сих пор не могла простить себя за отрезанный когда-то Кай Ленгом мизинец дочери. Но у саларианцев, как оказалось, это считалось нормальным подходом к обучению, да и вообще у них всем могла распоряжаться далатресса. Захочет твоего ребенка привязать к дереву, чтобы его склевали вороны – пожалуйста, у неё было такое право. А еще говорят цивилизация!              Хестром много чего наслушалась, чему втайне была даже рада. Это отвлекало её от других горестных мыслей, сводящихся к настолько примитивной фразе, что даже бесило.              Шепард её избегает и игнорирует.              Тут точка. Никаких «но», «если бы», «иногда» или «а вот тут он та-а-ак посмотрел…» Нет. Просто избегает девяноста процентов времени, а если они случайно где-то пересеклись за прошедшие сутки, просто делает вид, что её нет. Может, сказать спасибо хоть за то, что, когда она посмела задать вопрос, случайно с ним столкнувшись в БИЦе: «А где Лиара?», — он злобно-равнодушно оглядел её, как будто впервые увидел, и нехотя пробурчал: «Не имею ни малейшего понятия».              Вспомнив об этом, Хейс даже заскрипела зубами. Шепард злился теперь от того, что она посмела пронести на его корабль «Чертов вирус. Снова». Ну да ладно. Ей не привыкать!       После работы с Киррахе она чувствовала себя уставшей, опустошенной и раздраженной. Поэтому, когда вошла в каюту и встретила как-то криво улыбнувшуюся Блэр, которая ходила в одной майке и штанах и с полотенцем на шее, Криз просто кивнула и рухнула на постель. Маккэнуэй готовилась ко сну, завтра, видимо, дежурство, так как формально на «Нормандии» наступила «ночь», только что пришла из душа, с мокрыми волосами, взволнованная, отчего-то смущенная, но с подозрительно глупой мечтательной улыбкой в уголках губ. При этом постоянно как-то переминалась с ноги на ногу, словно её одолевал ужасный зуд в промежности – наверное, какие-то проблемы, так как она за полчаса, что Хейс пыталась уснуть, два раза бегала в туалет.              Хейс какое-то время раздумывала, что с ней, но потом ей надоело. Постель была необычайно жесткой. Место, где сейчас стояла койка, было тем самым, где десять лет назад находилась наспех оборудованная зона гауптвахты, куда Вега приковал её кинетическими наручниками после её раскрытия с самым обвиняющим выражением лица. И даже без язвительной шутки.              Если бы она подняла голову и посмотрела на каюту, могла бы пальцами указать: тут Джек её почти убила, а тут стоял стул Шепарда, когда он её допрашивал. За столько времени изменилось очень многое, не только каюты, и Хейс даже испытывала странную ностальгическую печаль.              Десять лет назад Шепард хотя бы её ненавидел. Сейчас он просто не замечает, что она существует. Можно было бы рассчитывать хотя бы на каплю ненависти, если б знать, что это он приказал разместить Криз именно на этой койке, мол, знай свое место! Даже тогда было бы легче, зная, что он испытывает хотя бы какую-то эмоцию в отношении неё. Но нет, капитан такой ерундой не занимается, как размещением экипажа, и за злую иронию судьбы спасибо всего лишь неприветливой сучке азари, которая координатор, который ходит везде, который пристально смотрит, который постоянно смотрит на тебя, которую это бесит….              Хестром начала засыпать.              Вдруг краем сознания, еще не успевшего насытиться описанием всего, что с ней происходило со словом «который», Криз услышала легкое шипение двери каюты. Подумала, что это наверняка к Блэр, ведь с «нежелательной гостьей» особо никто не общался, кроме теперь лучшего друга Киррахе.              Но через пару секунд она ощутила настойчивый толчок по колену.              — Криз, просыпайся.              Её воображение сразу же нарисовало образ Шепарда из прошлого, когда он похожим образом разбудил её в смотровой и сказал: «Ты идешь со мной. Веселья не будет, не надейся». Но дымка коммандера в спортивном костюме моментально рассеялась, стоило открыть глаза.              Это был всего лишь Джокер. Прогнав досаду, Криз уже через секунду ощутила, как по спине пробежал неприятный холодок: это был Моро, и у него явно были какие-то проблемы, потому что он держал направленный на неё пистолет!              Сон прошел за одно мгновение. Она хотела быстро вскочить, но Моро, прижав палец свободной руки к губам, тихо приказал:              — Не-а, не думай, — он шевельнул пистолетом. – Вставай тихо. Мы с тобой прогуляемся.              Хестром посмотрела на пистолет. Стандартный, небольшой. И кажется, Джефф не шутит: предохранитель был снят.              — Что такое, Джефф? – нахмурилась она, стараясь говорить спокойно. Она не сильно волновалась, что на неё направлен пистолет – привыкла, но вот то, что его сжимал слегка трясущимися руками Джокер, её крайне взволновало! Моро вообще, помнится, не особо любил оружие, пользовался им редко и плохо. Должна была случиться какая-то очень, очень веская причина, почему он вдруг пришел угрожать ей! Ведь еще пару дней назад, несмотря на хрустальные кости, ринулся защищать от нападок фанатиков Шепарда, пусть она и не нуждалась в защите. А теперь что, пришел убить её? Не верилось.              Но все же она слегка подняла руки, демонстрируя мирные намерения, и стала медленно подниматься.              Джефф сразу же не очень аккуратно поддался назад, как-то дёргано. Он что, пьян?              — Тихо-тихо, — сглотнул он взволнованно. По его лбу стекали капельки пота. – Без резких движений! Знаю, что можешь скрутить меня, так что не подходи ко мне больше, чем на полтора метра!              — Хорошо, Джефф, — сказала она и, поднявшись, замерла в ожидании дальнейших инструкций.              Они не заставили себя ждать.              — Повернись и руки за спину, — голос Джеффа немного дрожал, но все же звучал решительно. – Сцепи их этим.              Вытащив одной рукой из кармана пилотных брюк обыкновенную кинетическую стяжку, Джефф бросил её на койку. Хейс недовольно нахмурилась.              — Это что, шутка такая?              — Нет, Криз. Сцепи руки за спиной, потом повернись и покажи. Мне сейчас не до шуток!              Она перевела дыхание. Взяла сцепку и воспользовалась ей, обездвижив руки за спиной. Потом повернулась и показала.              Джефф подготовился. Взял сцепку, зная, что Хейс может его уложить на раз-два. Но в то же время он был очень взволнован и уже допустил кучу ошибок, что бы он там ни задумывал! Пьяным он не казался. По крайней мере, Хестром не заметила в нем признаки ни опьянения, ни одурманивания, ни чьего-либо постороннего вмешательства. Она быстро оценила его внешность, как привыкла.              Цел. Никто не бил. Никакой электроники, кроме эколайта. Тот не активирован, значит, не поступало приказов напрямую. Пот на лбу. Волновался. Глаза чистые, но под ними круги. Не высыпался. Руки дрожат, но выстрелить он в силах – палец на спусковом крючке лежал ровно. Отвлечь внимание — резко приблизиться – уйти в бок – скрутить противника – точка.              Но это же не противник! Это, черт и хаск его побери, Джефф!              К тому же, Джефф хоть и был профаном в бою, будучи талантливейшим пилотом, все же обучался в Альянсе, а там даже простофилю учили стрелять без промаха. Но все же пуля дура, а Хестром не хотела быть пораженной какой-то случайно вылетевшей дурой.               — Теперь подойди к двери лицом и замри, — приказал он.              — Может, сначала поговорим? Это что, какая-то экзекуция? Шепарду совсем некого было отправить, чтоб тайно меня убить что ли? – невесело усмехнулась она, решив немного заболтать его. Несмотря на то, что Хейс не верила в такую возможность, она могла бы её допустить. Прошлый Шепард не стал бы тайно и руками не кого-нибудь, а Джеффа, убивать её! Убил бы сам, если б захотел. Но настоящего Шепарда она опасалась и не могла быть уверенной, что у него мозги не спеклись совсем. – Джефф, у тебя какие-то проблемы? Я могла бы помочь в них разобраться.              — Хестром, я не хочу причинять тебе вред, но мне надо, чтобы ты пошла со мной, — слегка сдав в решительности, проговорил он с легким дрожанием. – Я прекрасно знаю, на что ты способна, так что не делай резких движений! Не хочу убивать тебя.              — Тогда для начала перестань тыкать в меня пистолетом.              — Тогда ты не пойдешь со мной.              — Куда?              — Я… не могу объяснить. Долго. А у меня мало времени осталось.              — До чего? Что-то случилось?              — Криз, — выдохнул он. – Сделай, как я прошу. И тогда никто не пострадает.              Она поняла, что настроен он все же решительнее некуда. Разговорами тут не отделаться. А еще он взволнован, расстроен, немного злится, чуть-чуть психует. Недалеко и от срыва. Что с ним такое?       — Хорошо, Джефф.              Криз подошла к двери, встав к ней лицом. Она слегка потянула связанные сцепкой руки за спиной в разные стороны, чтобы продемонстрировать, что все сделала как надо и не собирается никого обманывать.              Злая ирония судьбы: Хестром снова берут в заложники в этом месте! Но уж лучше Джокер, чем Джек. С первым еще можно было договориться, вторая просто приходила убивать. Криз надеялась, что не обманывается на счет Моро.              Джефф за её спиной шумно сглотнул. Потом вдруг приблизился и уткнул пистолет ей в спину, а сам, держась позади, почти обнял свободной рукой, лишая её, как он полагал, маневра к действиям и одновременно, как подсчитала она мысленно и навскидку, предоставляя её как минимум свыше десятка возможных вариантов освобождения и перехвата инициативы при определенных факторах.              Рука Джеффа, легшая ей на живот в обхвате, была холодной и мокрой. От самого него пахло потом, но не спиртным.              — Пошли, — сказал он и немного поддался вперед. Вот и первая возможность. Если резко уйти вниз, с её-то скоростью, он просто не успеет среагировать и нажать на спусковой крючок. Но Хестром почему-то не предприняла никаких действий.              А просто подчинилась. Она не боялась – лишь немного взволновалась. Потому что так или иначе, Джефф все равно потерпит фиаско. От неё или случайно встречного члена экипажа. Или хотя бы от ожидающей подходящего момента Блэр, которая, умная девчонка, оценив ситуацию, затаилась за перегородкой каюты без единого звука.              Для неё подходящий момент наступил, когда Моро и Криз вышли из каюты. В отличие от Криз, Блэр должна была этим моментом воспользоваться и сразу же доложить о ситуации наверх, так что времени действительно было мало. У Джокера – чтобы осуществить задуманное. У Криз – чтобы разобраться, что он задумал.              Кажется, она заразилась нездоровым самоубийственным любопытством от Кэннона, будь он неладен.              — Вперед, Криз. К лифту.              Она смирно послушалась.                     

***

                    — Мы прибыли по месту назначения, капитан, — с этим докладом Картер вошла в каюту. Джон сухо кивнул, бортовой ВИ уже доложил ему об этом, но все же Алекс предпочитала докладывать о таких вещах сама.              Она вообще была идеальным старпомом. Начиная от всегда подтянутого и строгого внешнего вида в военной форме Альянса, заканчивая самыми мелкими пунктами управления «Нормандией», которые она решала вместе с другими офицерами, не затрагивая и не беспокоя капитана. При этом он никогда не замечал в ней тошнотворной дотошности или надоедливого прагматизма, как у нового штурмана – все только по делу, четко, проработано, так, как он сам бы и не сделал.              Когда-то она сама признавалась, а он был свидетелем, что в роли капитана на борту своего судна она предпочитала доверительную и почти родственную атмосферу. Но здесь, на службе на «Нормандии», она ввела свои правила, строгие, но справедливые, и тому было, пожалуй, две причины: она не чувствовала себя «дома», и служба есть служба, а приказы надо выполнять. Поскольку Шепард приказал ей навести порядок, она так и делала.              Механик Сато, оказавшийся мастером на все руки, включая и столярное дело, закончил работу и, проверив результат и отсалютовав, покинул каюту.              — Можешь уже не сэркать мне, — проговорил Джон, скорчившись в досаде, когда решил так же проверить результат работы механика. Скрип на второй ступеньке, напоминавший о прошлом, исчез. Этот скрип ему вообще не мешал, даже, наоборот, нравился, но Картер, пару раз услышав его, запомнила и проявила чрезмерную заботу, велев Сато устранить этот дефект.              Шепард не стал возражать. Но неприятный осадок остался. Хорошо, что она еще не видела, как он намеренно сломал модельки некоторых судов на стеллаже, не то решила бы, что у него все-таки есть чувства. Хотя бы ностальгии.              — Ушей на «Нормандии» предостаточно, а я не хочу, чтобы по углам шептались, что я обращаюсь к тебе не по форме, — сказала Алекс, спускаясь в жилую зону.              — И правильно, — подтвердил он, поскольку тоже так считал. Он откинулся на спинку дивана, вытянув при этом ноги. Они гудели.              Он почти больше восемнадцати часов был на ногах, и теперь чувствовал сильную усталость. Когда-то «Цербер» напичкал его тело имплантатами, собрав из ничего вполне боеспособную версию коммандера Шепарда, и эти имплантаты здорово облегчали жизнь и давали отличные преимущества в бою – но вот справляться с усталостью с каждым годом становилось труднее, и Шепард догадывался, что не с физическим её воплощением имеет дело.              — К операции все готово?              — Да. Как только применим магию этого вируса, если он подействует как надо, конечно. С моей стороны все готово. Киррахе доложил о завершении работы. На всякий случая я велела инженерам проверить системы и Ядро, а также боеготовность орудий. Пять минут назад Вакариан сказал, что все в порядке. Не хотелось бы применять их, но кто знает, каких гостей мы ожидаем.              — Маскировочная система?              — В полном порядке, — отчиталась она, тоже присев напротив. — Запустим режим бесшумного хода, как только наш зонд зафиксирует появление противника в этом секторе, чтобы не жечь понапрасну ресурсы и не перегружать систему охлаждения.              Шепарду нравилось, когда она говорила так четко и собранно. В чем-чем, а вот в некомпетентности Картер никогда нельзя было обвинить. В сухости, непонимании тонких материй, необщительности – это пожалуйста. Но не в некомпетентности.              — Думаешь, кроганы нам не попадутся? ДМЗ за последний десяток лет стала очень, очень густонаселенной, — усмехнулась она. – И все благодаря одному доброму коммандеру.              — Это было, возможно, не самое лучшее мое решение, — горько фыркнул он. – Только, когда прилетим на Тучанку, не говори об этом Рексу.              Алекс тихо засмеялась. В такие моменты она сбрасывала с себя маску холодной и непогрешимой воительницы. Эти моменты случались редко, но он все же был их свидетелем, чему некогда послужила их незапланированная и спонтанная близость. Но сейчас все это в прошлом.              Она глубоко вздохнула, прищурив зеленые глаза.              — На самом деле, у нас есть проблема посерьезнее, нежели потенциально разъяренный твоим высказыванием кроган.              — О чем ты?              — Два часа назад со мной говорила Лиара, — призналась Картер. – О твоем пилоте, Джокере, как вы его называете. И высказала опасения, что он употребляет алкоголь на службе. У него при себе фляга, достаточно маленькая, чтобы прятать в карман брюк или куртки, но вместительная, чтобы отпивать из неё несколько раз в сутки… Но ты уже в курсе, так? – нахмурилась она, увидев его выражение лица.              Джон скривился.              — Да, в курсе.              — И? – она подняла брови. – Как давно? Не собираешься с этим ничего делать? Это же прямое нарушение устава, он подвергает всех опасности…              — Я знаю, что это нарушение и риск, Линкс, — оборвал он лишь с легким раздражением, потом тоже вздохнул. – Я догадывался о чем-то подобном, а вчера увидел своими глазами. Мне сразу не понравилась идея Вакариана вернуть Моро в строй, ведь Гаррус упоминал о чем-то подобном. Однако комиссии все одобрили… Но это же Джокер. Тот самый парень, ради которого я жизнь отдал один раз.              Тут Джон мысленно вынужден был себя поправить, снова вспомнив слова клона перед смертью. Его подарок, оставленный напоследок, изрядно прогрызал мозг, нагло откусывая с каждым днем все большие куски.               — Тот самый Джокер, который постоянно был рядом, тогда, раньше, — продолжил Джон. – Тот самый парень, до которого мне не было дела, с тех пор как я… — он осекся, понимая, что даже Алекс не может сказать всю правду. Она уловила эту паузу и осторожность, слегка откашлялась.              — Я все понимаю, Джон, — сказала она. – Но моя задача, та задача, которую ты мне поручил – заботиться о твоем корабле и команде. И с Моро нужно что-то делать.              — Я поговорю с ним.              — Это поможет?              — Нет. Но я хотя бы попытаюсь.              — Хорошо. Попробуй. Но если не получится, я отстраню его от пилотирования «Нормандией», по твоему приказу. И передам факел Риордан.              — Она еще слишком молода.              — Ей уже 20. Это чуть меньше, чем было тебе при Блице.              — Со мной нельзя сравнивать, — усмехнулся он. – Уже тогда я был редким засранцем. А эта девочка, как божий одуванчик.              — Божьему одуванчику придется попотеть, чтобы доказать свою компетентность, — пожала она плечами, а потом обеспокоенно пробежалась по нему взглядом. — Кстати… почему Лиара пришла ко мне, а не к тебе? Странно это как-то.              Джон ощутил, как по его губам пробежала угрюмая усмешка.              — Потому что она боится меня до чертиков.              — Боится? С чего бы это?              — А ты сравни мою рожу с рожей того, кто пытал её в последние полгода, — от этой неприятной мысли засосало под ложечкой. Джон поднялся, чтобы развеять это чувство. За свою яркую на сражения жизнь он видел, как бойцов разрывает на части, а ошметки их тел отшвыривает ему в лицо – но при этом куда больше смятения в нем сейчас вызывало то, что его давний друг боялся даже подойти к нему и всячески его избегал.              — Хм, — издала Картер какой-то неопределенный звук, сделав для себя открытие, но больше не став заострять на этом внимания.              Тем временем Шепард добрался до терминала, забрал свой датапад, на котором были красноречиво открыты сообщения от его друга Курта. Перечень уже имеющихся оружия и запасов, информация о каких-то торгах на Арене, а также отчет о проводимой слежке за одним субъектом. Этот субъект мог быть полезен. Шепард быстро закрыл сообщения, чтобы его старпом не увидела того, что не предназначалось для её глаз. Немного раньше он пытался связаться и с Аленко по личному каналу, но Кайден был недоступен. Это вызывало опасения. За жизнь Аленко. Опасения вызывало и самочувствие Лиары.       Джон быстро вернулся и снова сел, проклиная себя за эту новую брешь внутри.              Надо было послушаться внутреннего голоса: он сразу заявил, что возвращаться в свою прежнюю шкуру – очень, очень плохая идея. Именно поэтому он так сторонился Криз и всего, что некогда пробивало бреши в доспехах коммандера Шепарда, но, очевидно, полностью оградить себя от ахиллесовых пят не удастся. Значит, теперь нужно занять оборону и отбиваться, пока он не достигнет точки невозврата. И все же, как ей это удалось, хаск её дери?              — Ты расположила ящики? – уточнил он, хотя знал, что она все сделает правильно. В отличие от другой. – Так, как я велел?              — Да, — откашлялась она немного. – Экипаж очень заинтересован и испытывает долю опасений насчет них, поскольку я приклеила к каждому знак радиационной опасности. Это ограждает их от любых действий и заставляет обходить стороной. Но в то же время нервирует, особенно возле жилой зоны. У меня уже накопилось свыше десяти обращений по поводу них. Может, стоит все-таки убрать их с третьей палубы? Чтобы не волновать экипаж.              — Нет, — четко отказал он. Здесь он не испытывал сомнений. – На каждой палубе, в той последовательности, в какой я представил это на схемах. Пусть это нервирует мой экипаж, так даже лучше. Если уж прошло с твоим… — он вовремя осекся, выбрав завершающую интонацию вместо того обидного слова, пришедшего на ум и которое непременно заденет её чувства, — с твоим, то уж и мой выдержит.              Она все равно уловила эту паузу.              — С моим… сбродом, ты хотел сказать? – с подозрением протянула она, пронзив его недовольным взглядом. Зубы сцепились, спина резко вытянулась, а поза стала напряженной. – Ты это слово подыскивал?              — Нет, Алекс, — мягко возразил он, чтобы не развязать ссору, так как ему уже и так хватило от Криз и вообще не хотелось в данную минуту препираться, поскольку он устал. Хотя, хаск побери, именно это слово и пришло ему на ум! Все же он понимал, что у него нет никакого права не то чтобы так говорить, даже мысленно произносить: экипаж «Сибири» положил головы, чтобы дать ему то, что он хотел, не будучи обязанным ему ни за что.              Хотя нет. Ему все обязаны. Стоило напоминать себе об этом почаще.              Он спас шкуру даже самого отъявленного и мерзкого негодяя в этой галактике. Как тот же киборг, который теперь где-то убивает, насилует, возможно, вытягивает кому-нибудь кишки или выскабливает мозги с помощью ложки. И с этим уже ничего не поделать. Так что да: ему был обязан экипаж и «Сибири», и можно рассматривать их смерти как возвращение долга за лишние подаренные десять лет их жизни. Хотя вряд ли Картер с этим согласится. Делать подобные выводы – привилегия только такого засранца, каким он как раз и был.              — Я не имел в виду этого слова, — все же примирительно сказал он. Захотелось вдруг выпить, напиться и послать все к черту. Но что это за капитан, который будет сам поглощать спиртное на борту и шпынять на этой почве свой экипаж? – Но ты сама знаешь: с дисциплиной у тебя было туговато, как и с субординацией.              — Это не помешало тебе использовать нас, когда тебе это было нужно, — процедила она сквозь зубы. – И следить за нами. Думаешь, я не знаю, что ты порылся в системах «Сибири»? Именно так ты узнал, что я установила скрытые жучки в инструментроны команды, да? Именно это помогло нам выследить Фину в той пустыне, когда её похитил киборг. А я все гадала, откуда ты был в курсе. Это Киррахе постарался? Ты уже тогда шпионил за всеми?              — Я всегда так делал, — и не подумал оправдываться Шепард, пожав плечами.       — И используешь до сих пор. «Сибирь» покинула Ренову сразу после нас и направилась к указанной точке.              — Я всегда так делал, — повторил он устало. – Использовал все ресурсы, которые у меня были. Как некогда с «Цербером». Как некогда с Альянсом и Жнецами. Ты бы предпочла, чтобы во главе Альянса стоял клон?              — Нет, конечно…              — Тогда разговор исчерпан, — оборвал он по своей командирской привычке, не сумев преодолеть искушения затыкать оппонентов тогда, когда ему просто надоедало то, что он слышал. Но с Картер так было нельзя. Она еще была ему нужна для достижения цели, как боец и друг. Да и вообще лучше иметь при себе боеспособного бойца, думающего, что от него что-то зависит, чем боеспособного, но разочарованного в себе, системе и победе.              Да. Очень знакомо звучит. Чертовски давно из-за такой мысли адмирал Райс и наврал ему в своем кабинете, когда Джон, узнав правду об Элизиуме, пришел его убить. Наврал, что Альянс был не в курсе. Но это была откровенная ложь, в которой Шепард разобрался чуть позже.              «Знаешь, Шепард, от Райса ты недалеко ушел», — так, кажется, ему сказала Криз?              — Прости. Я просто устал, — исправился он, снова поднявшись, чтобы налить себе какой-то безалкогольной отравы, что находилась в небольшом баре в шкафу у стеллажа. Взгляд при этом упал на модель «Нормандии». Её уж не починить – так и останется до конца срока существования в виде надломленного куска пластика и металла.              — Это просто слишком заметно, то, как ты взялась за «Нормандию», — продолжил он и, отхлебнув темно-оранжевый коктейль, «последний писк моды», пахнущий апельсином и травами и упакованный в бутылку для офицерского состава, скорчился от приторно сладкого вкуса. Поставил на стол, приговорив напиток к собственному равнодушию. – Слишком рьяно. Можешь слегка ослабить вожжи.              — Это приказ или просьба? – уточнила она, все еще несколько задетая. – Мне записать или пригласить секретаря, чтоб записал?              — Рекомендация. Но не позволяй никому расслабляться и не давай никому спуска. Выдалбливающие двери кроганы и не умеющий застегивать ширинку малец мне не нужны, уж без обид.              — Не бойся, в твоем экипаже все умеют застегивать ширинку, — усмехнулась она. – И сочинять песни.              — Песни? О чем ты?              — Не важно. Может, и услышишь еще.              Алекс, к её чести, смогла урезонить недовольство. Отчасти она понимала, что он прав. Возможно, за годы, проведенные на «Сибири» со своим экипажем и в приключениях, она так сроднилась с членами команды и их недостатками, что позволила им чуть больше, чем следовало. Но если учесть, что в данный момент «Нормандией», возможно, управлял подвыпивший пилот, то и сам Шепард недалеко ушел.              С Джокером надо срочно что-то решить. Может, перепоручить разговор с ним Вакариану? Дерьмо хасков!              Как Джон понял для себя, его рожа теперь не только ему причиняет визуальный дискомфорт: Алекс зла на него из-за очень неудачного, но крайне подходящего слова, даже не произнесенного, Лиара его боится, Джефф, кажется, винит во всех бедах, — кто там следующий?               Ах да, Криз. Она просто готова метать в него молнии и обзывать ослом каждый раз при встрече. Хотя он всячески избегал таковых, потому что у него не было желания разбираться в том, как они на него влияют. Вынужденный крюк в навигации, который они совершили, потому что ретранслятор в Туманности Конской Головы был неисправен, как будто был специально прописан по всем правилам подлости. Это точно не её диверсия? Может, она все-таки научилась мысленно ломать не только головы, но и ретрансляторы? Было бы гораздо лучше и спокойнее, если бы он все-таки высадил её на Интай’Сей!              — Хорошо, я тебя поняла, — кивнула Алекс. – Но у меня, как и у всего экипажа, вопрос: эти ящики действительно безопасны? Я, конечно, уже трижды проверила дозиметром еще на «Сибири», но, если бы ты сказал мне, что это конкретно, мне спалось бы спокойнее.              — А тебе не должно спаться спокойнее, ты же старпом на самом знаменитом и попадающем в разную задницу корабле! — уклонился от ответа он, мрачно усмехнувшись.              — То есть: «Я тебе не скажу, не твоего ума дело»?              — Примерно так, в первой части. Пока не скажу. Но могу тебя уверить, они совершенно безопасны для экипажа.              — Мне это не нравится, Шепард.              — Мне тоже. Но обещаю, что все расскажу тебе, когда придет время и мы прибудем в точку, после которой я сделаю то, что должен.              — Ясно, — подытожила она, несмотря на любопытство. Но что ему нравилось в Картер: она была солдатом до кончиков пальцев, а значит привыкла не получать ответы на скопившиеся вопросы, зная только главную цель и идя к ней. Или думая, что знает цель. Криз же всегда была наемницей и оперативником «Цербера». Она тоже знала, что такое приказ. Но привыкла действовать по своему усмотрению.       Криз. Он старался по имени её не называть, даже мысленно. Избегал все сутки. Осталось всего ничего: выловить преследователя, разобраться с кроганами и высадить её на Интай’Сей!              Почти бесконечность. Очень опасная бесконечность, учитывая, что во сне он уже начал слышать что-то… Поэтому ему просто нежелательно было спать. По крайней мере, не так часто, и лучше без снов. Доктор Чаквас считала себя настолько обязанной ему тем, что он принял её прошение на борт, несмотря на её инвалидность, отчего даже не спросила, зачем ему таблетки прояснителя. Даже тут он кого-то использовал.              В этот момент раздался писк инструментрона. Очень неприятное оповещение. Едва взглянув на него, Шепард увидел, что некто пытался проникнуть в серверную. А еще вышло сообщение о том, что Криз воспользовалась своим вирусом, на который Киррахе установил ранее жучок. Дважды два равно диверсия. Опять?!       — Хаск её дери… — выдохнул он обреченно. – И суток нормально не прошло…              Снова инструментрон. На этот раз вызывала Трейнор с пометкой «срочно».              — Что такое?              — Капитан! – голос Трейнор был собранным, но напряженным. – У нас чрезвычайная ситуация.              — Удиви меня, Трейнор.              — Со мной тут связист первой категории Маккэнуэй. Она сообщила важную новость: в её каюту вторгся человек и взял в заложники её соседку.              — Что? – лицо Картер вытянулось от услышанного, она даже привстала, явно с мыслью «навела, называется, порядок».              Шепард же ощутил внутри тревогу. Это не то, как сложилось дважды два еще тридцать секунд назад.              — Это Джокер, сэр, — докладывала Саманта. – Он вломился в каюту на четвертой палубе, не заметив при этом Маккэнуэй и, пригрозив пистолетом, взял в заложники…              Хестром. Пришлось все-таки мысленно озвучить это имя, потому что Шепард прекрасно знал, где обитает Криз.              — Хестром, — закончила предложение Трейнор. – Вывел её, и теперь они в неизвестном месте. Маккэнуэй сразу же выбралась и сообщила об этом мне. Какие будут приказы, сэр? Мне вводить режим готовности?              — Нет, сделаем все по-тихому, — сразу же определился он. – Вызови Вакариана и Вегу, свяжись с Лиарой, предупреди её.              — Она не вышла на связь, сэр.              — Они уже в серверной. Пусть туда направляется Гаррус и Вега. Но ничего не предпринимают без меня. И захватят с собой станнеры.              — Так точно, сэр, — раздалось на том конце, слегка подавлено. Джон уже знал, что выживший экипаж «Нормандии SR-2» после Луча прожил почти пять лет бок о бок на одной планете, поэтому подавленное состояние Трейнор в противовес её восторженному энтузиазму в начале миссии был понятен.              — Сейчас прибуду. Ожидайте.              Шепард отрубил связь. Посмотрел на Картер. Та уже была на ногах, готовая действовать. Конечно, она не могла не прокомментировать:              — Опять Криз.              — Опять, — кивнул он и направился к выходу.              Все-таки дотянуть до Интай’Сей становилось все сложнее. Надо было вообще не включать её в списки пассажиров «Нормандии», как до этого вычеркнул из списков в док! Но, кажется, намеков она не понимала. Придется сказать в лоб.