СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

      У майора Волша, временно заменяющего старпома «Героя» и отправившегося на вылазку за капитаном Орловским, были нехорошие предчувствия. Все складывалось не по плану, и, несмотря на то, что все всегда складывалось не по плану, для Волша существовала разница между «не по плану, но допустимо» и «не по плану и черти что». Сегодня был второй вариант.              По плану капитана прибытие Белого Флота криптов, некогда бывшего под командованием Орловского, но после событий в колонии Уайт Чепел у капитана отозвали командование, ожидалось как раз тогда, когда на базе пиратов будут проходить рабовладельческие торги на так называемой Арене. Транспорт прибыл вовремя. Тут расхождений не было.              Две десантные группы криптов, высадившиеся тайно на планете, пешком подошли к окрестностям базы так, чтобы не обнаружить себя. Тут тоже все было идеально: крипты умели работать и воевать слаженно, четко, мастерски. Наемники на базе наверняка даже были не в курсе, что их с флангов окружили две большие десантные группы.              Конечно, при включенном кинетическом куполе группы были бесполезны, но и эти важные составляющие части плана были решаемы. Информатор уверил их, что в нужное время ни системы ПВО и лазеры ПОИСК, обороняющие воздух, ни кинетический купол не будут представлять проблемы. На всякий случай Орловский распорядился снабдить группы техническими специалистами, и те были готовы по приказу начать атаку на системы защиты базы.              Оставалось дожидаться сигнала капитана о начале операции захвата.              И вот тут что-то пошло не так. Несмотря на неодобрение Волша, который все же склонялся к мысли, что лучше сначала бомбардировать базу ударами с воздуха, чтобы дестабилизировать противника, а уже потом отправить десантные группы, полковник Орловский приказал начинать наоборот, пояснив, что при массовой бомбардировке нет никакой гарантии, что некий субъект погибнет, а не убежит с базы, воспользовавшись всеобщей суматохой. Его план был куда более тонок: выкупить субъект у работорговцев самому. Если же это не удастся, он планировал активировать операцию, пока покупатель с «товаром» не покинут базу.              Да, план более тонкий. Но подразумевал и немалые риски, да еще и капитан собрался на эту Арену сам, подключив альянсовского генерала! Кайдена Аленко знали почти все, испытывали к нему заслуженное уважение, но он все же представлял интересы другой стороны!              А еще Волш, считающий, что он мог бы все сделать лучше, так и не привык к военному порядку криптов, при котором каждый уважающий себя офицер был обязан выходить «в поле» хотя бы раз в полгода, чтобы не потерять связь с обычными солдатами, сноровку и, если его убьют, освободить место для куда более достойного. Такова была Меритократия, и Волш, некогда мечтавший сделать карьеру в ЧВК, никогда бы не подумал, к чему это приведет.              Капитан был слегка сумасброден. Но после Уайт Чепел экипаж был готов за него жизнь отдать, а Волшу требовалась вылазка.              Поэтому он последовал с десантной группой номер 1 на планету. Когда все закрутилось, именно ему пришлось констатировать печальный факт, что все «не по плану и черти что».              Зонд-шпион над базой зафиксировал большой выброс термальной энергии в месте расположения торгов. Это был взрыв, и именно тогда чип капитана, вживленный в организм и передающий жизненные показатели, встревожил майора пусть и не смертельными, но вполне ощутимыми колебаниями. Медик, отслеживающий показания, доложил, что вероятнее всего капитан на какое-то время потерял сознание, но потом пришел в себя. Большой выброс адреналина, скачки давления, но все терпимо. Именно тогда группы получили приказ начинать операцию: полковник, очевидно, переживший непонятный взрыв тут же активировал передатчик и вызвал подмогу. Но ничего сообщить он не успел, или не хотел, только прислал код активации. Потом связь вообще пропала – её кто-то глушил.              И вот это было неожиданно, поскольку глушить её должны были уже крипты! Но не должны были глушить их!              Кинетический щит не был отключен, как и противовоздушные системы базы, так что суда криптов, приближающиеся к базе, пока не начинали снижения или атаку. Ожидали приказа.              Теперь все зависело от Волша. Наконец-то! Ему очень хотелось бы зачистить базу с воздуха, покрыть все ковровой бомбардировкой и стереть эту базу с лица планеты Горизонт! Но приказ полковника был четок и ясен, да и, если бы он отдал такой приказ, капитан «Героя» и альянсовский генерал оказались бы в зоне риска. Так что пришлось действовать по плану.              Потребовалось почти четверть часа, чтобы техники смогли пробить кинетический купол и обеспечить путь внутрь. Десантные группы начали стремительное наступление. Убивали тех, кто угрожал убить их; всех прочих обездвиживали и брали в плен. Пока без разбора.              Удивительным было другое: когда группы начали атаку, то обнаружили, что являются уже третьей стороной в бою. Две другие стороны уже активно убивали друг друга, появление третьей было неожиданным, так что группам легко удавалось пробиваться вглубь базы, атакуя и тех, и других.              Волш вел первую группу прямо к пункту управления. Его захват ознаменовал бы, что база пала. В какой-то момент прогремело несколько взрывов. Разведчики доложили, что в пункте идет ожесточенная борьба, и Волш пока решил не ввязываться – подождать, кто возьмет верх. Ждать пришлось не слишком долго, а буквально пару минут. Те, кто захватывал пункт, вскоре подавили обороняющихся. Тогда-то Волш приказал наступать.              Устранить наемников оказалось делом для обученных военных нетрудным. Попадались, конечно, и те редкие экземпляры, которые не хотели сдаваться и метко стреляли, но их было не слишком много. Захватчики пункта управления вскоре сами стали обороняющимися и были повержены. Вопрос, кто же они такие, терзал криптов недолго.              По общей связи вскоре они поймали сигнал, транслирующийся на всю базу и не заглушенный. В ней некая азари, судя по легкому тессийскому акценту, призывала всех сдаться и перейти на сторону Арии Т’Лоак. В Терминусе преданных Арии наемников кликали «псами» или иногда «загробниками», то ли потому, что некогда у Арии так назывался клуб на Омеге, то ли потому, что Терминус, где Ария сейчас и наращивала влияние, был почти что загробным миром для остальной галактики.              — Сэр! – позвал его помощник, и Волш, переступая через трупы и приложив платок к лицу, так как запах крови, кишок и трупов был невыносим, добрался до главного терминала.              — Что там?              — Техник захватил управление системами базы, но остановить процесс зачистки не удалось, — доложил он быстро. – Скорее всего, наемники все стерли, но он все же попробует восстановить.              — Пока отставить, сейчас это не так важно. Восстанови энергоснабжение. Нам еще долго разгребать этот хаос. Следи за кинетическим куполом – никто не должен улететь. Свяжись с флотом. Пусть блокируют систему.              — Есть, сэр!              — Проверь системы ПВО и лазеры ПОИСК, на всякий случай, — продолжил отдавать приказы Волш. – Запроси поддержку с воздуха, пусть сканируют орбиту и сбивают всех, кто вздумает сбежать. Общая связь уже перехвачена?              — Так точно, сэр!              — Тогда вруби ее, я хочу кое-что сказать.              Пока техник подключался к общей связи, Волш быстро мысленно продумал, что сказать. Он любил такие перфомансы. Перфомансы силы и ультиматумов.              Потом сухо выложил:              — Внимание, говорит майор космических сил Военной Меритократии «Криптос» Гловер Волш! База теперь принадлежит криптам. Те, кто держит оружие – сдавайтесь, и у вас будет шанс выжить. Те, кто поднимет оружие против нас, будет казнен на месте. Гражданским и лицам, не имеющим намерения вредить нам, ничего не грозит. Любой транспорт, не получивший разрешение на взлет, будет немедленно сбит. Сдавайтесь, или будете уничтожены!              Этого было вполне достаточно, чтобы передать суть сложившейся ситуации, и Волш жестом приказал обрубить связь.              — Крути как можно чаще.              — Понял, сэр!              — Что там по полковнику? – Волш окликнул медика. – Ты нашел его местонахождение?              — Не совсем, сэр! – ответил тот, проверяя боевой радар. – Аварийный маячок был запущен три минуты назад, но выдает сбои, поэтому радиус поисков будет довольно большой.              — Черт побери, — тихо выругался под нос Волш. Пару минут назад медик зафиксировал изменения показателей Орловского, они стали критическими, а это значило, что полковник был серьезно ранен. Но аварийный маяк передавал координаты со сбоями, людей было пока недостаточно, чтобы проверить такую обширную территорию. А если ждать подкрепления, полковник к тому времени уже может погибнуть.              Волш очень боялся, что уже в следующую секунду медик доложит о прекращении передачи показаний и констатирует смерть. Несмотря на некоторые разногласия во взглядах, Волш не хотел его смерти. Но если полковник погибнет, призрак Уайт Чепел наконец-то уйдет в прошлое…              — Сэр! – вдруг воскликнул техник. – Здесь кое-что интересное!              — Докладывай!              — Кто-то выпустил сигнальную ракету вот отсюда, — он указал на голографическую карту базы, в тот участок, где была расположена Арена и принадлежащие ей территории. – ВИ зафиксировал вспышку.              — Что в послании?              — ВИ не смог разобрать.              — Покажи запись, — приказал Волш, и, когда техник выполнил приказ, Волш почувствовал, как набрал в грудь воздуха. С призраком придется еще пожить какое-то время. Он тут же повернулся к своему помощнику.              — Живо! Снаряди отряд и туда, пока наемники не заинтересовались! Нужно спасти полковника!              — Есть, сэр!              То, что там был полковник, было логичным. Точка находилась в радиусе аварийного маяка. В последний раз сигнал от полковника поступил неподалеку. Да и про кого еще могла быть эта сигнальная голографическая надпись в небе?              «Орлята, ваш Орел серьезно ранен. Поторопитесь!»       

***

      Еще четверть часа назад Арк надеялся, что успеет активировать зачистку до того, как умрет. Пару минут назад надежда сменилась удовлетворением и приобрела слабый оттенок злорадства. И вот надежда опять возникла, но теперь уже совсем другая, почти наглая по сравнению с недавним своим характером.              Либо пан, либо пропал.              Арк надеялся теперь, что у него хватит сил одолеть двух охранников-криптов, которые куда-то его тащили. Скорее всего, к южному сектору базы, там находился медпункт. Это было с одной стороны прекрасно, ведь значило, что его не убьют, с другой – ужасно, поскольку оказаться в плену криптов он совсем не хотел. Если его опыт прошлого, когда его спасли военные в первый раз, оказался успешным, это совсем не означало, что во второй раз спасший его крипт окажется столь же порядочным человеком. Дважды повезти в яме у слепого кламутуса не могло.              Поэтому Арк и собирался с последними силами, чтобы напасть на одного крипта, выхватить оружие у второго и бежать. Готовился он несколько минут, пока его, обессиленного и изображающего бессилие, хотя ему здорово помог панацелин, тащили под руки.              Раз, два, три…              Однако Арк не успел выполнить задумку, скорее всего, провальную и отчаянную, нежели удачную. Спереди возникли какие-то наемники в белой броне, началась пальба, Арк упал на землю. Его охранники оказались мертвы, сам же он снова надеялся: но теперь только на то, чтобы успеть доползти до какой-нибудь двери быстрее, чем его пришью свои же. Точнее, приспешники Арии.              До чего ж было его удивление и облегчение, когда он услышал пароль:              — Глаза на затылке! – и несколько громил в белом быстро его подхватили и куда-то потащили.              — Куда мы? – кажется, его рана оказалась сильнее, чем он думал, так как Арк почувствовал, как теряет сознание.              — Госпожа приказала найти вас. Мы нашли. А теперь пора отсюда сваливать!              Тут уже Арк позволил себе отключиться и послать всякие виды надежды на все четыре стороны.

***

      Кайден успел. Выскочил на платформу еще тогда, когда шаттл не взлетел, а его пассажиры только собирались подойти к нему. Правда, пусть Кайден и успел, вот только сразу понял, что шансы неравнозначны.              Он быстро спрятался обратно в помещение, так как на взлетной платформе спрятаться было не за что, она была пуста, не считая магнитных зажимов и самого шаттла. Направлявшиеся к шаттлу пассажиры тоже его увидели и начали отстреливаться. Завязалась небольшая потасовка. Аленко активировал барьер, но бежать под выстрелами прямо к шаттлу все же не решился.              Голого Массани тащили под руки двое наемников. Капитан сопротивлялся, как мог, но его быстро огрели пару раз станнером. Двое других наемников прикрывали отход. К шаттлу быстрее всех, перебирая маленькими ножками, бежал волус. Тот самый, что был информатором криптов и предавший их. Таинственная женщина в черной одежде и капюшоне, которую Аленко видел на Арене и которая исчезла как раз перед взрывом, схватила другую женщину. Та визжала и пыталась кусаться, но незнакомка довольно умело схватила её за шею одной рукой, обернулась и прикрылась ею, как щитом, и уже отходила спиной к шаттлу, другой рукой не переставая стрелять в то место, где прятался Аленко.              Кайден же, отстреливаясь, скрипел зубами от досады. Он не мог упустить Массани сейчас, после всего! Но и противостоять трем противникам, открывшим подавляющий огонь, без единого прикрытия на платформе и очень малым запасом биотической энергии, оставшейся после всех злоключений – тоже не мог! Это означало бы самоубийство, а Кайден не хотел погибать вот так глупо. Но и упустить Заида не мог! Надо было что-то делать!              Оглядевшись, он увидел небольшой пункт техника с терминалом. Такими были оснащены многие доки и платформы, здесь специалисты-техники управляли магнитными зажимами посадочных платформ, чтобы отремонтировать или обезопасить прибывший транспорт гостей от угона. Это было как раз то, что нужно!              Прекратив бесполезную стрельбу, Аленко бросился к терминалу. Звук двигателей шаттла стал усиливаться, еще пара минут – и, закончив предполетную подготовку, ВИ шаттла запустит стартовые, чтобы поднять транспорт. Поэтому Кайден старался очень быстро соображать, войдя в систему управления зажимами. Они еще были активированы, но, как назло, войти в систему без взлома не получилось. Разумеется, он был заблокирован!              Аленко стал быстро вспоминать, чему его учили. Установил дистанционное соединение с эколайтом, залез в настройки, связался с системой, отправив какой-то элементарный крак, который имелся в стандартном наборе «фишек» эколайта, и… сработало! Даже быстрее, чем он рассчитывал. Очевидно, улетающие и не думали, что кто-то помешает им в последние минуты и попробует воспользоваться терминалом. Или проявили ужасную некомпетентность, или так торопились, что решили, что это лишнее, и теперь эти недоработки могли стоить…              Нет, уже стоили им взлета! Поскольку Аленко быстро запретил отстыковку магнитных зажимов и снова их активировал, увеличив мощность захвата.              Потом вернулся к выходу на платформу, держа пистолет наготове и снова окутав себя барьером, так как кто-то из наемников мог отправиться посмотреть, что с зажимами. Прильнув к проему, он выглянул и увидел, что картина совершенно поменялась.              Теперь там уже шел бой! Да что за день-то такой?!              Незнакомка в капюшоне пыталась спрятаться в шаттле, все еще прикрываясь орущей женщиной, рядом очень старался взобраться по трапу в шаттл волус. Массани дрался голыми руками с двумя охранниками, кувыркаясь с ними по платформе и, отобрав у одного станнер, принялся нападать на второго. Двое других наемников, прикрывавших отход, отстреливались уже от кого-то третьего, появившегося с другого выхода. Но исход боя был предрешен: шаттл был заблокирован, оказывалось активное сопротивление, поэтому незнакомка в капюшоне, быстро оценив шансы, полезла в карман за чем-то, а уже в следующую секунду, оттолкнув от себя визжащую заложницу и заодно и волуса, бросила в центр потасовки гранату.              Вспыхнула яркая вспышка, но большинство было уже к этому готовы. Аленко крепко зажмурился. Когда снова открыл глаза, незнакомка уже мчалась сломя голову вон с платформы, а потом активировала какое-то маскировочное устройство и исчезла из поля зрения. Одинокие выстрелы её не догнали. Стрелки, так удачно подоспевшие на помощь, быстро разделались с наемниками. Массани, получив свободу, для верности огрел всех станнером. Визжащая женщина по-прежнему визжала, так что он гаркнул на неё:              — Да заткнись ты уже, Ботом!!!              Та сразу же замолчала, проглотив все крики. Массани, расправившись с наемниками, схватил пытавшегося уползти под шаттл волуса и вытащил обратно.       — Помогитесс!! – орал тот. – Я не при чемссс!!!..              Два мощных удара Массани прервали крики. Кайден, наблюдая за всем, чуть нахмурился: даже стало жаль беднягу. Но вспомнив, что именно волус заказал им с Орловским розовое ложе, которое раскурочило от заложенной рядом взрывчатки, жалости сразу поубавилось.              Аленко осторожно высунулся, чтобы проверить, кто ему так подсобил: свои или чужие. А если свои, то насколько «свои»? Сегодня было трудно в этом разобраться!              Это были охранники Лорем Ипсум, дамы в белом, которая уже помогла Кайдену недавно. Что им все-таки нужно? Этот вопрос озадачил Аленко, ведь он ясно ощущал, что многого не знает.              Убрав пистолет и подняв руки в примирительном жесте, он вышел из укрытия. Как он и догадывался, вскоре, когда охранники дали добро, из дока с другого выхода появилась и сама госпожа Ипсум. Приветливо махнув Кайдену рукой, она стала приближаться к спасенным, стуча каблуками по окровавленной местами платформе и обогнув два трупа охранников. Потом замерла, глядя, как Массани лупит уже мертвых охранников станнером, и кокетливо сложила руки на груди.              — Может, уже хватит?              — Еще нет, цыпа, — бесцеремонно покачал головой он, не собираясь останавливаться, и, ударив еще пару раз и проломив одному из них голову, наконец остановился. Глубоко вздохнул, разведя окровавленные руки в стороны и почти с наслаждением прохрипел:              — Вот теперь хватит. Теперь я не так зол!              Аленко стал приближаться к ним. В этот момент Массани, весь грязный, окровавленный и по-прежнему в чем мать родила, поднялся и, в два шага преодолев расстояние до госпожи Ипсум, вдруг сжал её в крепких, почти медвежьих объятиях и впился ей в губы поцелуем!              Кайдену показалось, что он лишился дара речи, плюс еще и челюсть отвисла! Это было, конечно, не так, но он на всякий случай проверил, удивленно протянув:              — Вот это да!              Двое, занятые поцелуем, оторвались друг от друга. При этом белое роскошное шелковое платье Лорем стало ужасно грязным, а два кровавых следа от лапищ Массани остались на весьма красноречивом месте, пониже талии. Но это её нисколько не смутило. Она улыбнулась и повернулась к Аленко, пожав плечами.              — Кроме красивых, я люблю еще и кровожадных мужчин.              — Да я вообще вылитый красавец! — хохотнул Массани, и оскалился так, что даже у Аленко по спине пробежали мурашки. У него даже в голове не укладывалось, как эта красивая дама могла…              Но, разумеется, он тактично промолчал.              — У нас мало времени, госпожа, — напомнил о своем существовании один из охранников. – Мы обработали рану турианца, дали ему панацелин. Он выживет. Пора улетать, крипты уже захватили пункт и пустили сообщение, что база теперь принадлежит им. Как меня информировали, один из отрядов двинулся в нашу сторону.              — Хорошо, сейчас отбываем, — кивнула она. Потом почти приказала: — Летишь с нами, Массани.              — А я то боялся, что придется всех убить и похитить шаттл, — ответил тот хрипло. – Возьмем с собой мою мартышку.              — На кой черт? Мне не нужны визжащие мартышки на борту!              — Ага, ревнуешь, — ухмыльнулся он.              — Постойте, — встрял Кайден громко, пытаясь сложить мозаику в голове. – Вы поэтому произнесли такую пламенную речь на Арене? Чтоб мне достался Массани? Почему вы сами просто не выкупили его?              — Тратить на этого засранца три миллиона кредитов? – фыркнула она. – Он того не стоит!              — Зато у меня все стоИт, когда тебе это нужно! – пошло хмыкнул Массани.              — К тому же, я не хотела проявлять особую заинтересованность, — пожала она плечами. – Да я вообще не хотела выкупать этого мерзавца, вляпавшегося лишь по своей глупости! Но кое-кто вежливо попросил. Тот, кто не желал светиться.              — И кто же? – спросил Кайден, так как нескольких кусков паззла все равно не хватало.              Лорем молча пожала плечами, как бы говоря «а этого не скажу». Но Массани был другого мнения.              — Режиссер, мать его, — проговорил он, отобрав у мертвого охранника большой дробовик. Кажется, отсутствие оружия смущало его куда больше, чем собственная нагота. – Этот разукрашенный баран кое-что мне должен. И теперь отдает долг, наняв Лорем вытащить меня с Арены.              — Я кое-что не понял, — признался Аленко. – Так вы знали, что Заида поведут сюда?              — Это единственный шаттл, который прорвется через оцепление криптов, и эта тварь в капюшоне это знала, — пояснила Лорем. – Шаттл специально приготовили для Массани, но этот кретин угодил в торги по самое не хочу, так что пришлось возиться с ним. А на базе слишком много шпионов, скорее всего, этот жалкий волус слил бестии эту информацию, — подойдя к маленькому трупу волуса, дама в измазанном кровью и грязью белом платье придавила шлем убитого к земле каблуком.              — Он предал и нас… — заметил Кайден.              — Кого именно? Он предал всех, но при этом никому и не давал клятвы верности, — она снова ткнула каблуком. Массани ухмыльнулся. – Но кто-то явно предложил ему огромную сумму, так что этот идиот рискнул предать всех. И прогадал, идиот.              — И что же это за женщина? – Кайден не хотел отпускать их вот так, не заполнив пробелы, хотя охранники уже вовсю запустили двигатели, открепили магнитные зажимы и теперь поторапливали свою госпожу. От шума двигателя приходилось уже кричать, а ветер бил в лицо и теребил платье Лорем так, что почти оголял её безупречные формы.              Она театрально развела руками.              — Альянс! Кто ж еще?!              — С чего такие выводы?! – не согласился Аленко, почти оскорбившись. – Разве есть какие-то доказательства?              — Они не хотели платить, разве нужны еще какие-то?! – смеясь, воскликнула Лорем. Потом снова подошла ближе.              — И все же, — Кайден, понимая, что не может просто так упустить Массани и сведения, которые он хранил, повысил голос. – Это я выкупил капитана Джеймса! А значит, сведения, которые он хранит, тоже мои! Мне они нужны!              — А вот и нет! – покачала Лорем пальчиком, как если бы говорила с мальчишкой. – Распорядитель так и не объявил окончание торгов, так что данник теперь принадлежит тем, у кого больше пушек! – Улыбаясь, она указала на застывшего в напряженной позе телохранителя, который тут же положил руку на пистолет.              Аленко, сцепив челюсти, сообразил, что тут шансов нет.              — Но крипты уже в системе, вам не уйти, — констатировал Кайден.              — Мы знаем, как обойти сканеры, так что не волнуйся за нас, генерал, — флиртуя, Лорем подошла ближе и почти его поцеловала, нежно прикоснувшись к губам. Кайден нахмурился, так как не понял, кто сейчас будет громче: возмущенный Массани или же его собственная совесть. Но и тот, и другое промолчали. Лорем стала отходить к шаттлу. – Но у нас действительно мало времени. Пойдем, Массани! Мартышка, прыгай на борт, быстро!              Женщина, которая все это время во все глаза наблюдала, не произнеся ни слова, тут же послушалась и молниеносно запрыгнула в шаттл. Лорем, послав Аленко воздушный поцелуй, тоже скрылась.              Но Массани не спешил. Скривил лицо, покосившись на шаттл. Потом хриплым голосом, едва различимом в шуме двигателей, прокричал:              — Спасибо, Аленко! За то, что пытался спасти меня! – он протянул руку для рукопожатия, совсем не заботясь, что она по локоть в высохшей крови и грязи. Кайден принял этот жест, и Заид, подтянув его, как-то странно и по-дружески похлопал его по плечу. А потом прокричал почти в ухо:              — Вуаль Персея. Система Тиккун-2. Планета Хайзен, — и прежде чем Кайден успел сообразить, криво усмехнулся: — Передавай Шепарду привет!              Отпустив, он направился быстрым шагом к шаттлу и запрыгнул в него. Транспорт тут же взмыл вверх и отработал поворот. Аленко пришлось срочно отойти, чтобы не задело соплами.                            

***

                    Гаррусу не хватало мерной, ощутимой вибрации палуб. Он настолько скучал по ней, по «Нормандии», особенно – по вибрации палуб «Нормандии», когда она рассекала пространство, что сейчас, когда она дрейфовала, отсутствие этого легкого, еле заметного дрожания и звука словно прошлось по нутру против шерсти. Тем более что он чувствовал себя крайне удрученным, вернувшись после случившегося в Ядре.              Вид заплаканного, отчаявшегося, но почему-то даже просиявшего друга, как будто Джефф Моро совсем выпал из реальности, не давал ему покоя. Чтобы отвлечься, Вакариан попробовал продиагностировать работу орудий, но даже это не очистило его мысли настолько, чтобы забыть. Забыть о том, что в срыве Джокера, возможно, виноват только он сам, Гаррус Вакариан…              — Извини… я… могу зайти? – раздался знакомый голосок, и Гаррус сразу же подобрался, увидев, что в проеме застряла в нерешительности его новая… кхм… кто? Он так сразу бы и не нашелся, чтобы охарактеризовать.              — Да, конечно, — приглашающим жестом он указал внутрь, ощущая странную, дурацкую неловкость. Он, конечно, предполагал, что общаться с этой женщиной после случившегося будет не так просто, как раньше, но все же внутренне поразился, насколько тяжелее и неуместнее стало. Но в то же время Вакариан испытывал непонятное удовольствие.              Она робко вошла, встала, переминаясь с ноги на ногу. Прочистила горло – явно намеревалась начать говорить о том, что случилось, и это не про Джокера. Однако прежде чем дать ей все же начать, Вакариан услышал собственный голос, показавшийся ему непозволительно мягким:              — Как… — он откашлялся. – Ты в порядке? Я имею в виду то… что Джокер… в общем…              Духи! Какая нелепость! Он даже двух слов теперь связать не может! Гаррус и раньше не отличался особой прытью, по крайней мере, на трезвую голову и с человеческими особями – хотя, чего скрывать от духов, он не имел ни малейшего опыта интимного общения с человеческими женщинами ранее – так вот сейчас он совсем подрастерял свой небогатый запас слов, вопросов, общих тем. С турианками было легче: они выросли в обществе, где так называемые ухаживания были необязательны, поверхностны, даже утомительны – но с человеческими женщинами, как уже вычитал Гаррус, было далеко не так. Не со всеми, как уточнялось в турианской статье, тайно найденной Вакарианом в Экстранете сразу после того происшествия и до происшествия в бывшем Ядре ИИ.              Писалось, что земные женщины любили «ушами». Что это значило, Гаррус так и не понял. Возможно, в ушных раковинах у них имелась какая-то особая зона для удовольствия, постичь которую мог только самый особенный партнер. Не сказать, чтоб Гаррус так уж изучал эту статью, но да – поглядел. Ради любопытства, конечно.              — Да, все хорошо, — улыбнулась она, потупив глаза, слегка покраснев, а потом все же осмелившись сказать: — Послушай, Гаррус… То, что было недавно… это какая-то странная ошибка.              — Думаешь? – даже обиделся он слегка, задетый этими словами. – Тебе… не понравилось?              — Нет, что ты, это было… приятно, — засмущалась она, выдавливая из себя слова. Потом огляделась, не останавливая взгляд на нем, глубоко вздохнула. – Но это ошибка. Здесь, на борту. Это запрещено.              — Официально – да, — улыбнулся он. – И если ты хочешь обо всем забыть и просишь сделать то же самое меня, то я это сделаю.              — Спасибо, — выдохнула она с большим облегчением. – И еще… я забыла тут… свою вещь…              — Она за батареей, там, в том ящике, — указал он в дальнюю часть помещения, куда до этого спрятал маленькое свидетельство их связи и её необычайной спешки потом. – Я принесу.              — Не стоит, я сама, — быстро возразила она и поспешила забрать элемент одежды, который еще недавно Гаррус неловко, но очень увлеченно стягивал с её бедер. Турианки не носили ничего подобного!              В этот момент, когда Блэр скрылась из поля зрения, на главную батарею буквально ворвался Шепард. Еще до того, как створки дверей успели закрыться за его спиной, он кинул Вакариану датапад, отчего тот еле успел поймать, и на повышенных тонах прокричал:              — Посттравматическое стрессовое расстройство! Чертово ПТСР!! Ты это знал, да?!              Гаррус даже не сразу понял, о чем говорит Шепард. Да и столь резкая перемена напряжения, от приятного и волнительного, до наэлектризованного и взрывного, немного выбила из колеи и так не выспавшегося и не очухавшегося после недавних событий Вакариана.              Он взглянул на датапад. Там было открыто личное дело Джокера.              Снова чувство вины.              — Знал! — утвердительно ответил Шепард на свой же вопрос. Выглядел он при этом злым и взбешенным, ничего нового. – И ты все равно позвал его в команду? Скрыл это от меня?! В его личном деле сейчас нет ничего подобного, я проверил сейчас и проверял до отбытия! И в отчетах комиссий ничего нет! Ты что, блядь, их подделал, Вакариан? Совсем охренел?! Я не позволил бы пилоту с ПТСР сесть за штурвал моего корабля! Но ты позволил? Чем ты только думал?!              — Не кипятись, Шепард, — Гаррус, помня о том, что Блэр еще там, попытался урезонить друга, который, конечно, пришел сюда рвать глотки и метать молнии. – Это заключение пятилетней давности.              — И что с того? – сверкнул гневными глазами Джон. Когда он так смотрел, Вакариан уже знал: «не кипятиться» не получится. – Его поэтому-то и отстранили от гражданских полетов! Врач назначила ему лечение, но он, ясно дело, его не прошел! И ты взял его в пилоты, хаск тебя дери? Чем ты думал?! А если бы…              — Если бы что? – возразил Гаррус резче, чем нужно было. И все же мысль о том, что свидетелем этой неприятной стычки стала Маккэнуэй, обладающая поразительной способностью оказываться незамеченной в самые горячие моменты, была неприятна. – Думаешь, Джокер представлял угрозу?              — Он мог убить заложников!              — То есть убить Хестром? – Гаррус знал, что, возможно, подливает сейчас масла в огонь, но все же гордость не позволила ему спасовать первым. – У Моро действительно было ПТСР, но я думал, что все прошло. Он отлично держался…              — Он пил последние годы. Пил даже на борту! — процедил, уже куда спокойнее, Джон. – Есть свидетели. Я понимаю, Вакариан, что тебе очень, очень хотелось, чтобы все стало по-старому, как раньше: Чаквас, Джокер, знакомые лица, «Нормандия» — но это уже далеко не так! И ты должен это уже понять, хаск тебя дери! Потому что мне нужен этот корабль и команда, чтобы найти…              — Знаю, — быстро прервал Вакариан и указал другу в сторону притихшей от неожиданной сцены Блэр. – Мы не одни.              — Что? – не сразу понял Шепард, а потом, заметив Маккэнуэй, красную от смущения и застывшую на месте с кулаком, в котором она прятала элемент одежды человеческих женщин, красного цвета, который они всегда, судя по той же статье, надевали под любую одежду. Шепард резко выпрямился.              — Маккэнуэй? У вас что, привычка прятаться по углам?              — Простите, капитан, — проговорила она, направляясь к выходу. – Я просто…              — Разберись с этим, а потом и поговорим, — почти выплюнул Джон, резко обернувшись и зашагав прочь.              Створки дверей после его ухода уже закрылись, а двое на главной батарее молчали еще почти минуту. Потом Блэр громко перевела дух.              — Фух… И часто так бывает?              — Практически всегда, — усмехнулся Вакариан. – Шепард не из самых приятных в общении людей. С самым приятным я общаюсь сейчас.              Прозвучало глупо. Коряво. Но Гаррус никогда не был мастером словесных хитросплетений, и все же ему очень захотелось это сказать. С турианками, духи, с ними было проще: они всегда сами знали, что хотели, умели брать свое и комплимент в виде слова «гибкая» уже был комплиментом. Земных женщин надо было завоевывать – возможно, это и подкупало. Даже такие сильные и своенравные, как Криз или Картер, по наблюдениям Гарруса, которые тоже могли взять свое, как и турианки, стоило лишь захотеть, часто не хотели сдаваться в первом же бою с тем, кто им приглянулся. Ну если не преследовали свои цели.              Несмотря на корявость комплимента, Маккэнуэй одновременно смутилась и просияла. У Гарруса не было какой-то конкретной цели завоевать эту женщину, но, шепардовы хаски, она ему понравилась! А путешествие будет не из легких.              Годы в одиночестве научили Вакариана тому, что лучше здесь и сейчас, чем завтра, послезавтра или в каком-то обозримом или не очень будущем, которое, как духи и говорят, не наступит.              — Послушай, Гаррус… — начала Блэр, пряча глаза.              Вакариан кивнул.              — Я все понял. Забудем.              Она с облегчением и в то же время как-то удрученно вздохнула, а потом поспешила уйти. Однако прежде чем она скрылась, Вакариан мягко схватил её за руку.              — Но, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.              Она ничего не ответила и быстро упорхнула. Остался лишь приятный аромат волос – бесполезной особенности, как он считал еще пару часов назад, но теперь — достоинства, которого у турианок, к сожалению, не было.                     

***

                    Шепард был зол. На всех, но больше – на самого себя. Он допустил множество ошибок, уже будучи в когда-то, казалось, привычной роли капитана «Нормандии», и это раздражало мысли.              Он и до этого не был подарком, как капитан. Команда его уважала, но побаивалась. Секретные разговоры при его появлении всегда стихали, взгляды потуплялись и глядели в пространство, позы становились напряженными. С одной стороны, это и понятно: он же старший офицер на борту и сам требовал соблюдения устава и субординации. С другой – немного отдаляло его от прежней общности, царившей на «Нормандии». Если даже раньше он не был «своим в доску», то хотя бы тесное общение с Лиарой, Джокером и другими делало из него человека, а не каменную сияющую статую, грозно прохаживающуюся по палубам, как на него глядели сейчас. Не все, слава хаскам, но большинство.              Нельзя сказать, что это его волновало. Но срыв Джокера сыграл свою роль – Джон понял, как он далек от своей новой команды. Он был слишком углублен, глядя вперед, делая все, чтобы выполнить главную миссию. Команда оставалась где-то позади. И ничего с этим уже он не мог, да и, наверное, не хотел поделать – все равно конец был только один.              Например, он даже предположить не мог, что его самый близкий друг закрутит роман на борту с какой-то связисткой! Это было неожиданным. Но очевидным: к Вакариану просто так не заходят, сжимая трусы в руках!               Неожиданно. Но и неудивительно. Просто отвлекало Вакариана от цели, а значит – делало его менее продуктивным. Справедливости ради, Джон понимал, что у него самого рыльце в пушку, да еще в каком!              Однако именно то, что он так сосредоточился на цели, мешало ему видеть вблизи. Поэтому он проглядел срыв Джокера, а тот, надо заметить, отлично замаскировал признаки ПТСР. Но если бы Шепард остановился и посмотрел внимательнее, узнал, как у того дела, проявил чуть больше чуткости – возможно, ничего этого бы не случилось.              Но сейчас все по-другому. «Нормандия» и команда – всего лишь ресурс, как некогда он использовал «Цербер» ради того, чтобы остановить Коллекционеров. Он вообще не собирался возвращаться на роль святого Коммандера Шепарда и капитана «Нормандии» тем более. Да он ненавидел все это уже!              По крайней мере, он хотел так думать.              И все же сидя на своем диванчике в каюте в окружении таких знакомых вещей, или, точнее, вещей, имитирующих родство, он ощущал себя дома. Забытое и давно утраченное чувство. А быть дома всегда означало взваливать на свои плечи проблемы, хлопоты, истерики, срывы и чудачества всех членов семьи.              В этом плане Шепарду повезло еще меньше: команда «Нормандии» была сейчас укомплектована если не полностью, то вполне, а он даже имена некоторых членов экипажа вспоминал с секундной задержкой, потому что думал, что это имело мало значения для предстоящей цели. Но раз он выбрал этот курс, придется поднапрячься и тогда, возможно, команда будет работать эффективнее, а это было как раз то, что нужно.              — Итак, Риордан, вы справитесь? Или мне делать срочный запрос на нового пилота и брать то, что дают? – испытывающе глядя на молодую, почти юную девушку, спросил Джон. Та под его взглядом совсем разнервничалась.              — Я… капитан, я ведь только из лётной школы… — что-то пробормотала она нерешительно, и сразу было понятно: ни черта она не справится одна. Как бы талантлива она ни была, ей по-хорошему надо бы еще пару лет поднатаскаться рядом с первым пилотом, чтоб уж однажды уверенно держать штурвал. Но они там в летной школе не баклуши же били?              — Уверена, коммандер, она справится, — вступилась за неё Картер, стоя чуть позади девушки. – У неё сейчас, конечно, легкий стресс, но это быстро пройдет. Я права, Риордан?              — Так точно, мэм, — опомнилась та, вытянув руки по швам, еще сильнее напомнив Джону школьницу.              «Как я стар», — пронеслось у него в голове. Эта школьница даже боялась на него посмотреть, робела, бледнела, хоть и держалась. Её можно было понять: из колыбели сразу на передовую, хорошо еще, открытых боевых действий ни Альянс, ни НГА не вел. Тем не менее это «Нормандия», а на борту этого фрегата никогда не было спокойно.              — Я бы сказал тебе, что все будет хорошо, но это должны быть слова твоей мамы, отца или кого-нибудь, в чьи обязанности и входит эта сладкая ложь, — мрачно проговорил он. – Так что, возможно, ничего хорошего не будет, Риордан. «Нормандия» всегда оказывается в самом пекле, и даже если сейчас нет никаких войны, это не гарантирует спокойной ленивой службы. Так что ты должна сразу уяснить для себя: легко не будет. Но либо ты взваливаешь на себя эту ношу, пока я не найду первого пилота, либо сразу пасуешь, сберегая свои и мои нервы, и я отдаю «Нормандию» тому, кто хоть немного разбирается в пилотировании, пока жду нового пилота. К счастью, у меня есть Кортез, но его подготовка недостаточна для пилотирования военного судна и значительно разится с тем, чему он обучен.              Риордан буравила взглядом пространство с особым вниманием, как будто увидела в параллельной реальности что-то очень важное, и Джону на миг показалось, что она вообще не услышала его слов. Но он ошибся: она все услышала и даже более, приняла для себя какое-то твердое решение:              — Я справлюсь, сэр, — голос все еще дрожал, но звучал уже крепче. — Отец меня к этому всегда готовил – не пасовать перед сложностями. Дайте мне несколько дней, чтобы проявить себя и освоиться, и, если вам все понравится, возможно, вам потребуется делать запрос о поиске второго пилота, а не первого.              Джон невольно усмехнулся. Такой подход ему по душе. Девчонка оказалась не так проста и куда крепче, чем выглядела на первый взгляд.              — Молодец, — искренне похвалил он. – Тогда решено. Я сделаю запрос, но, пока пилот не прибыл, ты отвечаешь за пилотирование «Нормандии».              — Какие будут приказы, сэр?              — Пока остаемся в ДМЗ. Приказываю принять режим бесшумного хода. Используй стелс-систему до особых распоряжений, но следи за состоянием охлаждающей системы. Еще кое-что, Риордан: старпом Картер докладывала, что к ней обращалась Лиара Т’Сони насчет лейтенанта Моро. Предупреждала о его зловредной привычке прикладываться ко фляге. Вы замечали что-нибудь подобное у лейтенанта?              — Я… — грудь её высоко поднялась. – Да, капитан, замечала. Несколько раз. Это я сообщила доктору Т’Сони об этой привычке.              — Почему не обратились сразу ко мне или к старпому? Или хотя бы к специалисту Трейнор?              — Я боялась ошибиться, — призналась с раскаянием девушка. – Но сейчас понимаю, что надо было сразу сообщить о своих наблюдениях. Впредь такого не повторится.              — Хорошо. Тогда свободна.              — Капитан, есть еще одна вещь… — начала она, и, получив его кивок, продолжила: — Когда лейтенант Моро докладывал вам о состоянии ретранслятора в Скоплении Конская Голова, он сообщил, что в работе ретранслятора замечены неполадки и что пришел приказ от Командования с запретом им пользоваться при прокладывании курса.              — Да, я помню это, — подбодрил её Джон. – Что-то не так?              — На самом деле, сэр, когда я проверяла эти сообщения недавно… — она замялась, лишь на секунду, а потом все же выдала: — На самом деле это была лишь рекомендация Альянса, а не приказ. Вероятность неполадок ретранслятора была так низка, что даже специалисты Альянса посчитали риск минимальным. Однако лейтенант Моро по какой-то неизвестной мне причине исказил этот факт, представив все так, будто это был строгий приказ. Ввел в заблуждение штурмана относительно этого. И перестроил изначальный маршрут в Скопление Ро Аргоса к планете Интай’Сей на другой, через кроганское ДМЗ, где сейчас мы и находимся, как вы знаете… — сообразив, что сморозила в конце глупость, она быстро исправилась: — Я не знала, стоит ли обращать на это внимание. Но после случившегося решила рассказать вам, хотя причины столь странного поступка мне неизвестны.              — Вот как, — вдруг усмехнулась Картер лишь краем рта. Глаза при этом её значительно похолодели. Однозначно, Джокер никогда не станет её любимцем.              Джон глубоко вздохнул. Он мог лишь догадываться о причинах, побудивших пилота так сделать. Возможно, какие-то расчеты ВИ, из-за которых риск неполадок ретранслятора вдруг увеличился. Или списать это на крайнюю осторожность? Как-то не ладилось это с Джокером. Лихим хромоногим парнем, захватившим бывшее Ядро ИИ фрегата с помощью муляжа, крайне искусного, но муляжа, хаск его дери! Какая уж тут осторожность?              Во всем этом мелькало лишь одно имя. Хестром. Что, если это все какой-то её план? Продуманное хитросплетение её ниточек, через которые она дергала всеми на этом борту?              — Спасибо за информацию, Риордан. Впредь сообщайте обо всем подозрительном старпому или лично мне. Свободны.              — Есть, сэр, — отсалютовала она и решительно, как ей наверняка казалось, но все еще боязливо и нервозно, как заметил Шепард, вышла из каюты. Какое-то время стояла тишина.              — Думаешь, справится? – с сомнением протянул он, когда Риордан покинула каюту. Картер глубоко вздохнула и по-свойски пожала плечами.              — Остается на это лишь надеяться. Ты же сам знаешь, что возвращаться на Реновацио за новым пилотом мы не можем, — она сложила руки на груди. – А найти подходящего «по пути» довольно непросто. Так что ей придется вывозить все на себе. Но ты ей этого не сказал. Почему?              — Зачем сразу пугать, — сморщился он. — К тому же, с пилотированием, кроме Кортеза, может помочь и Вакариан, он все равно шатается без дела и тратит время на разные… мелочи.              — О чем это ты?              — Не важно. С этим мы решили. Что с Моро?              — Во второй камере.              — Киррахе?              — Скоро придет в себя. Чаквас дала ему успокоительное, он при пробуждении кричал что-то про убийц из «Цербера». Учитывая, что с ним в серверной была как раз Криз, это не кажется мне таким уж бессмысленным. А если принять во внимание слова Риордан о том, что Моро утаил информации о рекомендациях Альянса, выдав их за приказ – стоит спросить, почему Криз еще не на гауптвахте вместе с Моро, ведь налицо какой-то сговор, или тебе так не кажется?              Картер пронзила его глазами. Джон выругался.              — Да, я знаю. Что-то там нечисто, но я сам разберусь с Хестром и с тем, что все-таки произошло в Ядре, как только Киррахе очнется. Так что оставь подозрения в сговоре на потом. Что с системами?              — Стабильны, — не стала упрямиться Алекс. – Я лично провела диагностику, ничего подозрительного.              — Но при этом капсула Киррахе была отключена, когда вы осматривали Ядро?              — Верно, — подтвердила она. – Ты ведь знаешь, что это может значить.              — Еще раз: с Криз я разберусь. Активируй капсулу снова. Убедись, что вирус готов. Как только наш гость появится, действуем по плану. Что там дальше? Трейнор? – связался он с Самантой.              Та сразу ответила:              — Координатор Т’Афари просит о встрече, коммандер.              — Хаск её дери, — тихо выругался он. – Хорошо, я жду.              — Алекс, — позвал Джон, так как Картер собралась уходить. – Проверь еще раз системы. У меня плохое предчувствие. Приведи в чувство Киррахе, он нам нужен. Если это то, о чем я думаю, ему придется поработать.              — Сделаю, — она задержалась на лестнице. Тон её смягчился. – Джон… знаю, что ты не хотел возвращаться на эту роль, и догадываюсь, почему ты передумал. Но если ты не уверен, что сможешь защитить команду, тебе лучше отступить.              — О чем ты, Алекс?              Она сжала кулаки.              — Я уже потеряла почти всех с «Сибири» ради твоей цели. Я не хочу, чтобы то же самое случилось с командой «Нормандии». Джефф Моро – это лишь первый симптом. Команда – это не твой ресурс, какая бы важная задача перед тобой, мной и Вакарианом, раз уж мы с самого начала в это вляпались, не стояла.              — Говори точнее.              — Быть может, стоит пересмотреть свое решение снова стать коммандером, — наконец выдала она. – Не используй их так, как ты использовал меня и «Сибирь».              — Обратного пути уже нет, — бесцветно произнес он. – Если уж я снова стал Шепардом, я буду использовать то, что мне дают, ради того, чтобы достичь цели. Ты знаешь, насколько это важно.              — Знаю. Но хотя бы попробуй вспомнить, что это значит – быть командой. Кажется, у тебя раньше это получалось.              — Ты ошибаешься. У меня всегда все хорошо получалось только потому, что я не жалел ни сил, ни ресурсов. Ни людей. Не оставлял сил на обратный путь к берегу. И нет, теперь я уже по уши в «Коммандере Шепарде». И буду делать то, что должен. А ты должна уже решить, со мной ты или нет. Потому что я не гарантирую, что не отрежу никому голову в процессе, если ты об этом…              В этот момент двери разъезхались, и появившаяся Т’Афари, отсалютовав, не дала ем закончить. Это и к лучшему.              Картер сомневалась. В нем, важности миссии, в том, сможет ли стоять в стороне, как некогда Гаррус и Тали, зная, что в другом помещении твой друг отрезает голову своему врагу. Именно это и сломало в зародыше то, что начиналось у них с Эшли Уильямс. Картер была из похожего теста, что и Уильямс: она еще надеялась на то, что можно вытащить алмаз из дерьма, не запачкавшись.              Хорошо, что Картер еще в это верила, в отличие от Хестром. Она могла быть его ориентиром, в то время как Криз… Но Хестром в отличие от Картер не испытывала внутреннего осуждения – именно поэтому они когда-то так спелись раньше. Настолько, что сейчас Джон испытывал очень смутную ностальгию по тем временам, задаваясь вопросом, есть ли у него на это право, ведь клон, оставив ему прощальный подарок, мог бы оказаться прав. Сейчас на этот вопрос не ответить.              Зато можно решить проблему с Т’Афари, которая, войдя и встав перед ним, словно столб проглотила, дисциплинированно и чинно ожидала разрешения говорить, пока он думал.              — Говорите, координатор.              — Сэр, — она сглотнула. – Я прошу назначить мне дисциплинарное взыскание, если вы сочтете, что я еще на что-то сгожусь, и воспользуетесь правом капитана. Либо судебное, если сочтете, что я допустила грубую ошибку и подвела вас.              — Подвели меня? – нахмурился он, пытаясь сообразить, к чему она клонит.              — Да, сэр, — немного удивилась она его забывчивости. – Я видела этой ночью лейтенанта Моро и вашу гостью Криз, когда он взял её в заложники, и разрешила им пройти, несмотря на предписание устава в статье 17 пункте 3 по запрету посторонним расхаживать по палубам во время сна команды, кроме дежурных, без веской на то причины. Это повлекло за собой печальные последствия. Если бы я сразу среагировала, как и подобало занимаемой мной должности, ничего бы не случилось.              — А что, по-вашему, случилось? – с любопытством спросил он.              — Ну как же, — растерялась она. – Лейтенант Моро захватил системы и серверную корабля. Держал в заложниках доктора Лиару Т’Сони, вашу гостью и специалиста Киррахе. Угрожал убить их. Если бы вы не вмешались, кто знает, что он натворил бы.              — Действительно, — хмыкнул Джон, внезапно почувствовав усталость. Приложив руку ко лбу и помассировав себе виски, он спросил у азари:              — Что вы скажете по поводу действий «моей гостьи» Криз в тот момент? – добавил он немного насмешливости в голос. – Ваша оценка.              — Конечно, сэр, — она ненадолго задумалась. – Мне показалось… если позволите…              — Говорите.              — Мне показалось, что она потворствовала его действиям, — проговорила Т’Афари. – Будь она заложником, это был бы очень удачный момент, когда я их задержала, чтобы убежать или хотя бы дать мне сигнал о необходимости вмешаться. Но она вела себя так… как будто они… и вправду задумали уединиться, хотя все думали... Ой, простите, сэр.              — За что я должен вас прощать? — резко спросил он, поймав неловкое умалчивание. – С чего бы? Что именно все думали?              — Сэр, — выдохнула она, её щеки слегка набрали синего румянца. – Я ничего не имела в виду. Извините.              — Нет уж, говорите, если начали, — сказал он строго. – Это мой приказ.              — Хорошо, капитан. Я имела в виду, что полагала, что… в общем, что ваша гостья, Хестром Криз, и вы… в общем…              — Хватит мямлить, Т’Афари, — рассердился он.              — Я пару раз слышала песню-присказку, что вы взяли эту женщину в команду для… удовлетворения плотских человеческих потребностей, хотя в самой присказке звучит куда менее культурно, — выпалила она. – Я не знаю, откуда появилось такое мнение. Но я его слышала. Поэтому и была удивлена тем, что ваша гостья и лейтенант Моро куда-то уединялись.              — Надо же, — процедил сквозь зубы Джон задумчиво. – Кому-то из моего экипажа явно нечем заняться. Надо это исправить.              — Сэр, если позволите, — осторожно начала Т’Афари. – В присказке нет ничего дурного, хотя она и пошловата. Но на моих четырех веках службы на флоте я поняла, что шутки про капитана среди команды – это даже хорошо. Они создают иллюзию, что капитан всего лишь человек, такой же как все остальные. При этом присказка не умаляет ни капли уважения к вам, сэр. Я строго за этим слежу.              — Ясно. А рассказать эту присказку мне не хотите?              — Я… к сожалению, я забыла её, сэр, — стыдливо соврала крайне смущенная Т’Афари. – Поэтому не буду искажать её смысл своим бездарным пересказом. Но я могу воспроизвести её чуть позже, если вам потребуется.              — Ладно, Т’Афари, — несмотря на то, что слухи, присказки и разного рода песенки Шепард и раньше встречал среди команды, а некогда сам их распевал, если его старший офицер вел себя, как козел, ощущать себя тем самым старшим офицером-козлом ему не очень нравилось. Еще пару дней назад при инструктаже в комцентре команда едва ли не боготворила его. А сейчас, спустя всего-то несколько дней, что, его считают богом-козлом? – Если у них есть время, чтобы собирать сплетни и выдумывать о том, какие меня связывают отношения с нашей гостьей, значит, у них слишком много времени. Скоро, возможно, у нас будет неприятная встреча, — Джон взглянул на инструментрон. Почти утро, а он опять совсем не поспал. – Приказываю разбудить всех на два часа раньше. Проведите инструктаж, напомните про обязанности, а потом проведите учения. Три раза подряд. Это и будет ваше взыскание. Ясно?              — Так точно, сэр, — сглотнула она.              — И напомните команде, что, если им нечем заняться, кроме как придумывать присказки, пусть убираются с моего корабля, — холодным тоном закончил он и отпустил её.              Когда она ушла, Джон наконец с великим удовольствием втянул ноздрями немного душный воздух каюты, ощутив смешанный аромат чьих-то духов – наверное, Картер или Т’Афари, пота – это уж собственные «духи», и какой-то вечной усталости, у которой был свой особенный привкус. Он закинул ноги на стол и с облегчением откинулся на спинку диванчика, чтобы хотя бы ненадолго вздремнуть. Высыпаться за пару часов или того меньше он научился уже давно, этому учили и в Альянсе, но, когда усталость скапливалась, контролировать сон становилось все сложнее. И если уж эта ночь не задалась, а заслуженный полноценный отдых мог приобретать только мечтательные черты, приходилось пользоваться тем, что имелось.              Перед тем, как уснуть прямо так, сидя, с водруженными на стол ногами, в форме, Джон успел подумать над тем, как много человек защищали Джокера, несмотря на его явно преступные действия на корабле. Сначала Вакариан.              «Будь с ним помягче».              Потом Лиара:              «Он много пережил. Потерял СУЗИ. У него просто срыв».              Наконец Трейнор, которая, выудив у него минутку, прямо перед тем, как он направился в каюту и велел срочно привести Риордан, попросила:              «Сэр, я хотела бы выступить в защиту лейтенанта Моро», — сказала она твердо.              Джон позволил ей говорить. За каких-то три минуты узнал много нового о том, как они провели время в изоляции на Эринле, как сблизились в надежде когда-нибудь вернуться обратно в лоно цивилизации. Саманта пыталась объяснить, почему Джефф совсем съехал с катушек, просила понять.              «Он очень страдал, — говорила она. – После того, как СУЗИ… отключилась. Так страдал, что даже похоронил её нефункционирующее тело в могиле. Да, это нелогично и странно, но это был всего лишь способ отпустить. Но, видимо, не до конца, сэр, ему это удалось. Мы потом мало общались, но я старалась регулярно писать ему, хотя он и не отвечал никогда… Прошу вас, капитан… Будьте к нему снисходительны».              «А если бы он убил заложников, ты бы сказала то же самое?» – резко ответил Джон, грозно зацепив её взглядом. Она явно стушевалась, чего он и добивался.              «Но он не хотел никому причинять вред, — мягко возразила она. – Даже пистолет был ненастоящим. Но да, коммандер, я бы сказала то же самое, хотя я осуждаю его поступок».              «Тогда почему ты за него просишь?»              «Потому что он — мой друг, — сразу же ответила она. – И потому, что я виновата перед ним. Когда Явик предложил разобрать тело СУЗИ на составные запчасти, я поддержала эту идею, даже не подумав, как это больно будет услышать Джеффу. С тех пор он со мной не разговаривает».              Джон обещал подумать. А еще и неизвестно где Явик, да и жив ли вообще. Лиара надеется найти его, а Джон обещал сделать все возможное, но, честно говоря, он не сделал еще ничего из возможного. Не искал, не писал кому-то, ничего не уточнял.              Уже засыпая, он пообещал себе через пару часов, когда снова придется бодрствовать и разгребать за всеми дерьмо, начать хотя бы что-то в деле поиска Явика. Например, написать криптам на Мендуаре, чтобы выведать, не припрятана ли у них где-нибудь криокапсула с последним протеанином в этой хасковой, погрязшей в хаосе, ненависти и том самом дерьме, которое приходилось разгребать лопатами, галактике…              Он проснулся от того, что запищал инструментрон. Даже поспать не дают! Взглянув на время, он понял, что прошло аж три часа. Хотя чувствовал он себя так, словно поспал всего-то минут пять.              — Слушаю, — ответил он, быстро проснувшись.              — Коммандер, — голос Трейнор был свеж и бодр, как будто она в отличие от всех пробежала стометровку, приняла душ и заглотила свеже молотый кофе, а теперь была полна сил, энергии и ресурсов. – Вас вызывают на мостик.              — Что-то случилось?              — Ничего срочного. Но старпом Картер попросила разбудить вас, пояснив, что у неё появились какие-то новые данные о состоянии систем.              — Хорошо, сейчас буду.              Джон быстро поднялся и размял затекшие конечности. Глянул на свою помятую форму, испытав сожаление, что не может выглядеть как образец идеального капитана и, если честно, пока ему было на это плевать. Ужасно захотелось ополоснуть лицо ледяной водой, чтобы прийти в себя.              Он развернулся, чтобы осуществить это, и… пораженно замер. Глаза как будто сыграли с ним злую шутку. На ступеньках, полусидя и вытянув ноги, спала Хестром!              — Что за…              Джон на миг даже растерялся. Оглянулся в поисках причины, которая объяснила бы её появление здесь, тем более спящей, но ничего не обнаружил. Она спала так мирно, а лицо её было столь расслабленным и неимоверно спокойным, что Шепарду вдруг почудилось, что это всего лишь иллюзия и, если он сделает шаг, она сразу же развеется. Поэтому он некоторое время стоял, не шевелясь, и поймал себя на мысли, что стоял бы так и дольше, если б только ему не нужно было идти.              Он наконец сделал шаг вперед, и тень от его фигуры упала ей на лицо. Она открыла глаза, просыпаясь и на секунду в её взгляде было непонимание, где она и почему здесь.              — Хестром? Какого черта ты тут забыла? – спросил Джон намеренно грубо.              Она, вздрогнув от неожиданности, сразу же развернулась. Выглядела она непривычно растерянной и взволнованной.              — Я… — она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. – Я пришла поговорить, но ты спал, и я… решила подождать. Мы можем поговорить, Шепард?              — Зачем? Мне сейчас некогда, да и не хочется обсуждать твои проблемы, — огрызнулся он, взобравшись по лестнице мимо неё и молча проследовал в душевую. Намочив полотенце, он протер лицо и шею ледяной тканью, надеясь, что Криз за это время уберется из его каюты.              Но она, конечно, намеки не понимала! Или намеренно игнорировала. Кажется, он хотел сказать ей уже в лоб? Как будет лучше звучать: «Хестром, садить на метлу и убирайся с «Нормандии», — или: «У тебя же есть метла, какого хаска ты ею еще не воспользовалась?»              Но отчего-то язык не поворачивался сказать очередную грубость. Выругавшись, он вышел обратно и, отшвырнув полотенце, которым вытирал лицо и все еще держал в руках, в сторону, молча прошел обратно в жилую зону.               – Мне нужно на мостик. Это важнее.              — У меня тоже важное дело, — процедила она сквозь зубы, поднимаясь и явно не намереваясь уходить. Даже руки на груди недовольно сложила. – И я намерена сделать это сейчас!              — И что же это за дело такое? – кисло поинтересовался он, испытывая скорее досаду, чем интерес.              Она глубоко вздохнула. И решительно произнесла:               — Хочу сообщить о проведенной мной диверсии. Я пришла, чтобы сдаться.