СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

      Киррахе расколется. Быстрее, чем раскалывается стеклянная пробирка под ботинком у космопеха Билли Боца.              Боц, выругавшись тихо, тут же извинился и поспешил уйти из медотсека, прижимая перевязанную и обработанную панацелином руку к груди. Умудрился поймать неглубокий порез, когда ломал с Вегой окно. Чаквас быстро обработала ему рану и теперь перешла к Хестром.              Хейс сидела на небольшом стульчике неподалеку, ожидая очереди. Несмотря на то, что никакая медицинская помощь ей не требовалась и она это знала, приказ Шепарда есть приказ. И если еще Криз могла бы его ослушаться, то Чаквас – никогда. Она не отпустила Хестром, пока полностью не осмотрела её с головы до ног.              — Тошнота? Головные боли? Шум в ушах? Тебя не ударили ничем тяжелым, Хестром? – спросила доктор, ловко орудуя медицинским фонариком и направляя его свет в глаза Хейс.              — Нет, я чувствую себя прекрасно, доктор, — сказала полуправду Криз, поскольку физически она чувствовала себя хорошо, а вот внутри скребли – да что там скребли! – просто бесились, фыркали, дрались сотни кошек!              — Ты пьешь препараты от радиации, что я назначила?              — Да, доктор.              — Что с твоими руками, бедняжка? – заботливо спросила доктор, взяв её руки и внимательно оглядев их. Помимо очень застарелых рубцов от ожогов, полученных еще на станции Кронос десять лет назад, левую ладонь украшал уже свежий, почти затянувшийся, от полученной в морге раны, где Кэннон пробил ей ладонь.              — Упала и поскользнулась, — пожала Хейс плечами, а потом криво усмехнулась. – Вы же знаете род моей деятельности, доктор. Я – проблема.              — Да, знаю, — улыбнулась та мягко. – Как твое плечо?              — Еще немного побаливает, иногда тяжело поднять руку. Но ничего особенного.              — Полноценный курс в медкапсуле – и ты как новенькая, — отозвалась она. – Я могу прописать. Избавишься и от застарелых шрамов.              — Не стоит, — покачала отрицательно головой Хестром.              — Но почему?              — Эти шрамы напоминают мне о том, чем я пожертвовала ради своей цели. А если я удалю их, я могу совершить те же ошибки.              — Где-то я уже слышала подобное, — нахмурилась Чаквас. – От того, кто никак не дает мне вылечить его уродливый рубец на шее.              — И он прав.              — Все же я настоятельно рекомендую тебе пройти несколько сеансов в медкапсуле, — строго заявила доктор. – Вон капсула стоит, совсем новенькая. Лечись не хочу, называется! Только и уговариваю всех подлечиться! Если б это восстановило полностью мой позвоночник, заменив необходимые мне имплантаты, я бы давно залезла в эту штуку и не вылезала бы оттуда… Хотя. Я уже почти привыкла к своей трости. А Дигерт говорит, что она мне очень идет. Но у меня-то есть причины. А твоя причина какая? Ты все равно пока здесь застряла. Сделай мне такое одолжение, Хестром.              — Спасибо, доктор, но я чувствую себя прекрасно, — заупрямилась Криз. – Я не хочу проводить свое время в капсуле, пока на «Нормандии». Скоро я все равно сойду.               — Пару сеансов, может? В качестве моих извинений.              — Извинений? – не поняла Хейс. – За что?              Седая голова Чаквас с раскаянием качнулась.              — За то, что я могла бы предотвратить все, что натворил бедняга Джефф, — призналась она сокрушенно. – Я случайно увидела, как он подбирает коды доступа в Ядро систем. Но никому не сказала. Он сам попросил, наплетя мне историю о том, как переживает из-за СУЗИ. Я ему поверила. Поверила в то, что такое не повторится, хотя я видела, как он расстроен и удручен! У меня была мысль прописать ему что-нибудь, но я просмотрела его дело, и оно было чистое! Но я должна была сообщить коммандеру об этом. Тогда ничего не случилось бы. Я уберегла бы его от ошибки. А теперь он на гауптвахте.              — Там хорошо кормят, — попыталась пошутить Хестром. – Не волнуйтесь за него. Уверена, Шепард будет к нему мягок.              — Думаете? – с обреченным вздохом протянула она. – А мне кажется, что коммандер очень зол.              — Это его типичное состояние, доктор, — буркнула Хейс, поднимаясь, так как Чаквас закончила осмотр.              — И все же я должна признаться в своей ошибке капитану, — продолжила та. – Но боюсь, как бы он не списал меня на берег.              — С чего бы это?              — Видишь ли, Хестром, — привычным движением руки Чаквас оперлась на трость и направилась к соседнему столику, чтобы сложить инструменты. – Я была не совсем честна с тобой в прошлый разговор. Я сказала, что это коммандер позвал меня на «Нормандию», но на самом деле это не так. Я сама напросилась, стоило лишь узнать, что коммандер снова вернулся, а «Нормандию» восстановили. Да просила так отчаянно, что он, как мне кажется, был вынужден согласиться. По старой памяти. Хотя посмотри на меня: какой из меня теперь бортовой врач? Я утратила мобильность, старая, как сам черт, отчаявшаяся найти себе место во Флоте, так как с инвалидностью туда не берут, и поэтому работавшая в обычном госпитале на Земле. Но я так хотела вернуться на службу во флот, что совсем потеряла связь с реальностью. Написала коммандеру аж восемь писем с просьбой рассмотреть мою кандидатуру в качестве бортового врача. Наобещала столько всего, чтобы компенсировать свою инвалидность. А на деле не заметила признаков ПТСР у старого друга, — закончила она кисло. – Ну и какой из меня врач?              — Замечательный, — тут же нашлась Криз, желая приободрить её. – Шепард об этом знает. Поэтому он вас вернул на «Нормандию».              — Да, возможно, — улыбнулась она. – Он написал всем такие теплые приветственные слова. Я иногда их перечитываю, чтобы напомнить себе, как мне повезло снова здесь оказаться. Но все же я совершила оплошность.              — Забудьте об этом, доктор, мы все её совершили, — Криз посочувствовала этой потерянной женщине, сокрушающейся по поводу того, что в понимании самой Хестром даже угрызений совести не стоило. Поэтому она и не стала говорить, что то письмо писал Вакариан, а не Шепард. – И я ни в чем не виню вас. Давайте все спишем. В качестве ответа на ваши извинения, и в качестве своих извинений за мои прошлые ошибки на «Нормандии».              — Ах, ну тогда идет, — махнула та рукой, проверив датчики Киррахе, который лежал на койке неподалеку под успокоительным. Когда Киррахе впервые привели в чувство после освобождения, он пытался что-то сказать, но потом увидел смирно сидящую в ожидании очереди на осмотр Хестром, побледнел, напугался и заорал про «церберовских убийц» и «я не хочу, чтобы съели мою печень!»              Криз лишь молча ждала, когда он её выдаст, зная, что это неминуемо. Но Чаквас поступила ей на руку, дав немного времени подумать, чтобы решить, как действовать дальше. И ввела Киррахе успокоительное.              Однако Хестром нутром чувствовала, что Киррахе выдаст её с потрохами. Не сегодня, так завтра. А уже зная этого болтливого, неосторожного и крайне трусливого саларианца, Криз готова была поспорить – уже через пару часов.              А это значило, её снова запрут на гауптвахте, как сообщницу Джокера. Возможно, Шепард вышвырнет её в космос. Хотя нет: он мог сделать это уже раз сто, так что просто наорет, пригрозит вышвырнуть в космос, даст ей прикладом, а потом запрет на гауптвахте. А дальше будет то, что ему в голову взбредет.              Суд, как Джокеру, ей точно не грозил. Она знала слишком много секретов и, несмотря на то, что Хестром ни за что бы не выдала эти секреты насчет Шепарда Альянсу, Джон все равно не станет отдавать её под суд. Но запереть или, если он совсем не испытывает к ней ничего больше, даже убить – это всегда пожалуйста.              Хранить тайну Джокера о вирусе в системах «Нормандии» было бы затруднительным. Даже не принимая во внимание Киррахе, который обо всем расскажет, сама Картер вроде тоже не лыком шита и доктор каких-то там технических наук, а если умножить её на Киррахе и еще прибавить Трейнор, занимающуюся также обслуживанием систем, а еще есть и Доннели и Кнедлик, то вирус не будет долго оставаться скрытым. Как и участие Хестром в этом.              Поэтому лучше рассказать Шепарду обо всем до того, как он узнает об этом же от Киррахе или Картер и наверняка сделает какие-то неправильные выводы.              Но, призналась себе Хестром, она бы рассказала ему обо всем, даже если бы страх разоблачения не висел в воздухе. Просто потому что не хотела оставлять очередную ложь между ними, это был путь в никуда. Путь взаимных упреков, обвинений, лжи, угроз и прочего, которые навсегда порвут те уже очень слабые, почти невидимые нити, что еще хотя бы связывали их. Взойдя на борт «Нормандии» она обещала себе, что постарается сделать так, чтобы они хотя бы расстались если не друзьями, то и не врагами.              Она и так натворила уже много, от чего все её девять жизней у героя всея галактики были израсходованы.              — Долго он еще проспит? – спросила она у Чаквас, указав на Киррахе.               — Часов шесть. Но что-то подсказывает мне, что будить его придется раньше.              Шесть часов. А может и того меньше.              Она попросила Чаквас сообщить ей, когда Киррахе очнется. Та, не подозревая особого интереса, согласилась.              Хестром направилась в БИЦ, чтобы найти Трейнор и попросить её сообщить Шепарду о её желании поговорить.              «По очень важному делу», — собиралась добавить она, но потом передумала. Если Шепард будет знать, что она хочет поговорить, то, скорее всего, либо проигнорирует её, как и делал в последнее время, либо перенесет, либо откажется. Или, как вариант, его величество её все же примет у себя на ковре, но может быть уже поздно: очнется Киррахе и начнет орать про «Цербер» и укажет своим корявым пальцем на Криз.              Так что, не показываясь никому на глаза, Хестром ошивалась неподалеку от БИЦа и вскоре поняла, что на «аудиенции» побывали уже Риордан, координатор Т’Афари, а Картер, после того, как ушла из капитанской каюты, направилась в инженерный отсек. Наверняка искать что-то подозрительное в системах, чтобы потом указать своим корявым пальцем на Криз и сказать «во всем виновата она».              Поэтому, убедившись, что в лифте больше никто не поднялся на палубу выше, на «чердак», как называли каюту Шепарда, Хестром незаметно вызвала лифт и успела запрыгнуть в него до того, как кто-либо из дежурных офицеров и служак её заметил.              А оказавшись перед каютой, она на какое-то время задумалась. Как бы лучше начать, чтоб он хотя бы её успел выслушать прежде, чем начнет рвать и метать?              Не найдя вариантов, Хестром решила довериться интуиции. Двери не были заблокированы, поэтому она смело или не очень открыла их и, преодолев откуда-то взявшуюся и крайне непривычную нерешительность, быстро зашла внутрь, спустилась по ступенькам и заявила:              — Шепард, нам срочно нужно поговорить!..              Но Шепард, как и ожидалось, говорить не мог. Потому что, как не ожидалось вовсе, он спал!              Вытянув ноги и водрузив их на стол, полусидя спал прямо в форме. Голову склонил на бок, руки сложил на груди.              Хейс проглотила все застрявшие в горле слова очередного признания. Ей на минуту пришла мысль подойти и разбудить его, требуя выслушать, но она сразу же отказалась от этой идеи. Во-первых, подходить к спящему Шепарду было опасно. Сон военных, особенно таких опытных, как Шепард, был глубок, недолог и очень чуток: можно было с желанием дотронуться до его плеча схлопотать удар по челюсти.              Но все же основная причина была «во-вторых». Хестром стало его жаль. Он был вымотан, уставшим последние дни, сон был ему необходим. Во сне он даже показался ей милым, почти беззаботным, хотя глубокая морщина на лбу не разгладилась даже во время сна, а брови были слегка нахмурены. На щеке все еще заживал легкий порез, появившийся после боя с клоном.              Поборов желание тут же сдаваться и просить пощады у великого и могучего спящего героя, Хестром уселась на ступеньки, не услышав привычного скрипа. Куда он делся-то? Досада.              Она откинулась на стену, вытянула ноги и, сосчитав до десяти овечек, попробовала проделать тот же трюк – подремать.              Ей это быстро удалось. Не только герои и святые не спали эту ночь.                     

***

                    — Какого черта ты тут забыла? – грубый голос вывел её из приятного сна, отчего Хестром испытала досаду, ведь во сне ей было неимоверно хорошо, безопасно и как-то тепло. Но реальность вырвала из объятий сна как обычно – беспардонно.              Где она, черт возьми? В каюте Шепарда?              За мгновение вспомнив, как именно она тут оказалась, Хестром ощутила жжение внутри от недовольной мысли, что она хотела подремать, а вместо этого действительно уснула, да еще и глубоко, судя по тому, что Шепард высился над ней, словно хищный грифон, желающий выклевать у неё сердце!              Она быстро прогнала последние остатки сна.              — Я… Я пришла поговорить, но ты спал, и я… решила подождать. Мы можем поговорить, Шепард?              Его ответ как всегда был предсказуемо резок.              — Зачем? Мне сейчас некогда, да и не хочется обсуждать твои проблемы, — Шепард, не обращая внимания, что она все еще сидела на ступеньках, взобрался мимо и направился в душевую. Проделал там что-то, очевидно, умылся, снова вышел и, по-прежнему игнорируя её присутствие, хотя она уже поднялась, всем своим видом давая понять, что не уйдет, спустился в жилую зону.              Мимо её носа пролетел его запах, крепкий и мужественный, но Хейс не позволила мелочам сбить себя с курса. Она подобралась.               Он отшвырнул какое-то полотенце в сторону, словно этим демонстрируя свое к ней отношение.              – Мне нужно на мостик. И это важнее.              — У меня тоже важное дело, — повторила Криз настойчивее, и руки невольно сплелись на груди. — И я намерена сделать это сейчас.              — И что же это за дело такое? – спросил он, скривив лицо и тоже сложив руки на груди. Правда, у него это выглядело куда недовольнее.              Ну вот. Говори, Хестром.              Она глубоко вздохнула, так как признания давались ей особенно тяжело. Но, если уж говорить честно, после того, как она вывалила ему свои чувства наружу, а он их истоптал, посмеявшись, другие признания были уже не так страшны.               — Хочу сообщить о проведенной мной диверсии, — заявила она, подняв подбородок, как бы давая понять: «Да, Шепард, опять. Я такая». — Я пришла, чтобы сдаться.              Он нахмурился.              — Что, опять? – без капли интереса спросил он, имея в виду диверсии. Потом развернулся, подошел к дивану и, сев в напряженной позе, в какой всегда имел привычку сидеть: расставив колени и опершись локтями о них со скрепленными в замочке ладонями – проговорил совершенно бесцветным тоном:              — У тебя пять минут. Говори.              Она кивнула. Хестром не рассчитывала так быстро добиться его внимания. Полагала, что предварительными ласками перед тем, как он её запрет на гауптвахте, будут язвительные замечания или что-то в этом роде. Но нет: Шепард действительно приготовился её слушать с самым внимательным, чуть настороженным взглядом, насупленными бровями и строгим лицом, от которого душа, казалось, должна была спрятаться в пятках, но не тут-то было. Криз не позволила себе опешить.              Она перевела дух и начала спокойным тоном, как будто читая доклад о собственной очередной глупости, от которых уже сама устала:              — Джефф действительно взял меня в заложники. Но я имела сотни возможностей, чтобы вырваться, убежать, позвать на помощь или, что очевиднее, сломать ему пару костей и отобрать пистолет. Но я этого не делала. Не спросишь почему?              Шепард упорно молчал, даже не поведя бровью. Даже не единый чертов мускул не дрогнул!              — Потому что я не хотела его калечить, это во-первых, — не дождавшись от него ни реакции, ни вопроса, ответила она сама. – Потому что мне его было жаль. Я хотела успокоить его и уговорить решить все другим путем. Я не знала, что пистолет бутафорский, он был очень похож, ты сам видел. Когда нас увидела Т’Афари, мне пришлось даже подыграть ему, поскольку я хотела выяснить, что он задумал, и уговорить этого не делать. Наверное, я даже не восприняла его как угрозу, хотя я заметила, как он крайне взволнован и даже, возможно, заметила признаки ПТСР. У меня были некоторые опасения, что он может начать стрелять, но все же я решила скорее помочь ему, нежели обезвреживать его.              Она ненадолго замолчала, чтобы дать Шепарду возможность что-то уточнить или спросить. Он просто молчал, а потом ровно потребовал:              — Дальше.              Криз раздраженно сцепила челюсти, но продолжила:              — Я поняла, что упустила момент, только в медотсеке. Но к тому времени, чтобы заставить меня зайти внутрь, он пригрозил убить себя, если я не послушаюсь. Ни уговоры Лиары, ни мои не помогли. Мне пришлось подчиниться. По его приказу я отключила питание двери, но не повредила панель, лишь сделав такой вид. Но тут Джефф все равно отвлекся – и я отобрала у него пистолет, сразу увидев подделку. Но… я не сдала его сразу, — приблизилась она к главной части и поэтому голос стал чуть осторожнее. – Он кое о чем просил меня, даже умолял, и, выслушав его доводы, я это сделала.              — Что именно? – задал наконец Шепард хоть какой-то вопрос, по-прежнему слушая её внимательно, а теперь еще и с великим подозрением, как будто уже знал ответ.              — Под угрозой расправы я велела Киррахе загрузить «Кроатон» в систему «Нормандии», — выпалила она с выдохом. – Я знаю, что это крайне опасно и глупо. Но я все равно велела это сделать. Потому что… Джефф рассказал мне кое-что. О СУЗИ… — Хестром под такое же ледяное молчание собеседника передала краткий пересказ тех аргументов, которые услышала от Джокера. Потом замолчала на несколько секунд, пытаясь понять, о чем все-таки сейчас думает Шепарда: убить её сразу или подождать еще? Но что-то прочитать по его лицу было невозможно, оно оставалось такое же отстраненное, пусть и сосредоточенное.              – Да, это кажется бредом, Шепард. Но что, если бы Джокер оказался прав? Я понимаю, что это вряд ли возродит СУЗИ, слишком много переменных, но я позволила себе помочь ему. Так что я, считай, помогла Джокеру провести эту диверсию, и сейчас «Кроатон» где-то в системах. Но если правильно ввести алгоритмы управления, его можно будет удалить. Сейчас я понимаю, что это было глупо – надеяться и, как мы видим, ничего не произошло, но если бы я вернулась в тот момент, то я все равно бы помогла ему. На этом все.              Выложив всю правду, она стояла и молча ждала вердикта, вдруг почувствовав себя школьницей перед строгим преподавателем. Хотя Хестром могла лишь догадываться, что именно так наверное и чувствуют себя школьницы, рассказав всю нелицеприятную правду о своих хулиганских поступках, ведь сама она в школе никогда не училась. Лишь впитывала все, что могло ей пригодиться, от всех подряд: «светил», наемников, Вейлы, а потом память и вовсе дала ей возможность запоминать большие объемы информации, но только той, что ей была необходима. Как разобрать винтовку за минуту. Как модифицировать под себя бронекостюм и инструментрон. Как не позволить азари копаться у тебя в мозгах.              Поэтому она не знала, кто такой Бласто, чему когда-то поразился Лест Санборн, и понятия не имела, как звучала третья композиция Сантьяноллы. Но она знала, что за такие признания, Шепард в лучшем случае запрет её на гауптвахте. В худший верить не хотелось.              Он молчал томительно долго, и ей уже хотелось нарушить это тягостное, неловкое молчание каким-нибудь стандартным вопросом, но она, поджав губы, все же ждала, пока он, переваривая услышанное, взорвется.              Но тут, к её великому удивлению, он совершенно спокойно спросил:              — Ты имеешь какое-то отношение к тому, что Джокер наблефовал всем насчет ретранслятора в Скоплении Конская Голова?              — Я? – Хестром напряглась. Но ответила искренне: — Нет, я ничего про это не знаю.        Тогда он просто кивнул и сказал:       — Я понял. Ты свободна.              — Что?! – почти ахнула она, не веря ушам. Его что, снова подменили на более спокойного, уравновешенного и равнодушного Шепарда? – И все?              — А что ты ожидала услышать?              — Я думала, ты как обычно обзовешь меня церберовской шлюхой, наорешь, чтоб я не лезла не в свои дела, не нарушала твой порядок вещей, не лезла куда не просят, а потом огреешь меня прикладом, и я очнусь на гауптвахте – вот что я ожидала! – в противовес его спокойствию Хестром разозлилась сама. – Это хотя бы означало, что ты вообще меня слушаешь и видишь! Но вместо этого ты меня полностью избегаешь, игнорируешь и даже когда я признаюсь в таком проступке, ты ничего не говоришь? Неужели тебе настолько плевать на меня, Шепард?              Прежде чем ответить, он глубоко вздохнул. Желваки на щеках все же забегали – ну хоть что-то, спасибо!              — Ты свободна, — повторил он, вставая. – Сейчас у меня есть более важные дела, чем успокаивать твою вдруг проснувшуюся совесть, Хестром. Я подозревал что-то подобное, и теперь мне надо все это разгрести. А ты залезь, прошу тебя, в свою каюту и не выползай оттуда, иначе я могу передумать и действительно разозлиться. Пока у тебя есть шанс еще дотянуть до Интай’Сей без наручников и не в ящике, как я некогда обещал – советую им воспользоваться. А теперь мне пора идти и не попадайся мне на пути!              Проговорив это, он почти отодвинул её с пути и решительно направился вон. Двери за её спиной противно зашипели, как бы предлагая ей делать то, что велено. Хестром же на минуту, кажется, совсем потеряла дар речи и способность двигаться. Стояла посреди этой очень знакомой и одновременно чужой каюты, глядя в пустоту, сцепив челюсти и сжав в бессилье кулаки, а потом взгляд её упал на модель «Нормандии» на стенде, слегка уже кем-то надломанную.              Не сумев побороть постыдное желание уколоть напоследок, она схватила модель с открытого стенда, бросила на пол и придавила её ботинком.              Это помогло взять чувства и мысли под контроль. Сглотнуть обиду и разочарование. Усмирить боль. Перевести дыхание.              Она с шумом выпустила воздух из груди и, прошептав что-то, что даже сама плохо расслышала, подняла потрепанную "Нормандию", сразу же пожалев о своих действиях. Нахлобучила снова на стенд и направилась прочь.              

***

             Томительные часы в ожидании. Глеб Орловский сначала устал ждать, а потом само собой как-то получилось, и он смирился с ожиданием, даже начиная получать от него удовольствие.              Конечно, тревога, зародившаяся в сердце после допроса (или разговора?) с его кумиром Коммандером Шепардом, никуда не делась. Глеб по-прежнему был возмущен до глубины души тем, что сделал его отец, как его использовал!              Но у него все же было время, чтобы попытаться, хотя бы попытаться понять отца. Он не смог бы назвать причины такого отцовского поступка даже под пытками, но все же попытаться понять – это Глебу всегда удавалось. Он был чуток к чужим бедам, решениям и поступкам.              Если сначала, когда его арестовали, он подумал, что жизнь его кончена, то спустя два дня всерьез полагал, что все не так уж плохо. Да и сам Коммандер Шепард был с ним вполне дружелюбен, хоть и строг. И эта смесь непонятных противоречивых качеств Глеба восхищала еще сильнее!              Нет, у Глеба не было никаких иллюзий или влечения к своему кумиру. Только глубокое уважение, восхищение, даже богопочитание. Он был полон слепой веры в то, что великий герой всегда знает, что делает, и все его решения крайне продуманы.              У Глеба в тесной камере гауптвахты было много времени, чтобы помечтать. Главное и любимое его занятие во время отдыха. Он грезил о многом, и большая часть его грез касалась именно Коммандера Шепарда. Служить с ним, быть его помощником или, любимая, спасти героя ценою собственной жизни. Что может быть более одухотворенным?              Отдать жизнь за Идею. А Идеей Глеба Орловского был пока Коммандер Шепард.              К нему никто не заходил все эти дни. Только охранник приносил еду. Глеб прекрасно знал, где находится: это был бывший левый грузовой трюм некогда на «Нормандии», сейчас, на новой модели фрегата, чуть расширенный и переоборудованный в гауптвахту. Вот только зачем? Глеб не слышал историй, чтоб на «Нормандии» раньше были пленники, но, очевидно, Альянс думал, что знает лучше.              Под камеру было отведено немного пространства у стен. Дальше – перегородка из кинетического барьера, такая мощная, что пробиться было невозможно. Глеб попробовал ради любопытства, но барьер был крепким, а намерения сбегать у Орловского не было. Наоборот, он хотел остаться здесь! Ну то есть не в камере, конечно, а на «Нормандии», и всей душой надеялся, что, когда прибудет отец, он и Коммандер разберутся по-дружески, и его, Глеба, сразу же выпустят.              Иначе и быть не могло. Коммандер ладил с отцом раньше, с чего бы чему-то меняться?              О красивой гостье Коммандера со странным именем Глеб больше не грезил. Разочаровался в её обмане. Она была коварной и хитрой, а женщины должны быть милыми, терпеливыми и добродетельными, добропорядочными, послушными и скромными – так говорил отец. Такой была мать.              На вторую ночь заключения случилось какое-то событие. Охранник, махнув Глебу рукой, так как барьер был слегка затемнен и виднелись лишь расплывчатые фигуры, стал очищать территорию трюма за барьером и проверять, а потом двое космопехов лейтенанта Веги притащили еще один генератор. Включили, проверили работоспособность и заряд, оборудовали еще одно кинетическое поле, чуть меньше, чем в камере у Глеба, оставив для охранника небольшой проход к камерам. Да, они подготовили вторую, и не ответили на вопрос Глеба, кому она предназначалась, хотя он спросил раз сто! В итоге они просто снизили звукопроницаемость почти до минимума.              Глеб даже испугался, что это для отца! Неужели Коммандер?..              Слава богу, нет!              Коммандер, как и ожидал Орловский, ни за что не пошел бы на такую подлость. Глеб испытал облегчение, когда занесли второго пленника и им оказался не отец. И все же вместе с тем был крайне, крайне удивлен, ведь пленником, как он сумел разглядеть, оказался не кто иной, как лейтенант Моро, пилот «Нормандии»!              Что произошло?!              — Лейтенант?! – пораженно позвал Глеб, ну лучше бы молчал. Охранник сразу же еще больше затемнил барьер, и теперь виднелись лишь темные силуэты.              Глеба это крайне заинтересовало, но лейтенант был без сознания еще несколько часов. Потом стал приходить в себя, и первое, что сказал, а Глеб услышал очень приглушенно, было: «СУЗИ? Ты здесь?»              Глебу показалось, что он ослышался. Ведь лейтенант Моро, должно быть, совсем спятил, если зовет искусственный интеллект «Нормандии», который был уничтожен во время Луча! Сначала Глебу показалось, что лейтенант ошибся. Но тот не переставал звать пустоту, говоря сам с собой, а потом случилось следующее, что повергло Орловского младшего в нехилый шок: лейтенант Моро расплакался! Тихие всхлипывания были слышны даже за барьером.              Глеб задавался вопросом, а нужно ли ему что-нибудь сказать, как-то приободрить лейтенанта, хотя он ничего сам и не понимал. Он мучился этим вопросом еще какое-то время, а потом в помещение гауптвахты вошел сам Коммандер Шепард – очертания его силуэта в форме Глеб узнал бы и через тысячи барьеров!              Хвала! Сейчас Коммандер наверняка сообщит Глебу, что все случившееся с ним – ужасная ошибка, отец во всем разобрался, и выпустит его из камеры!              Но нет. Коммандер что-то приказал охраннику, и тот, воспользовавшись инструментроном, перевел кинетический барьер, синевато-прозрачный, в другой режим: наглухо закрытый для взора и слуха. Глеб, как ни старался, не смог расслышать ни слова, только тихое бормотание, как не смог и ничего увидеть. Он, конечно, и не собирался подглядывать или подслушивать, но все же…              Так и не понимая, что происходит, он уселся на пол, обнял свои колени и продолжил грустно мечтать.                     

***

                    Иден Прайм встретил очень жарким, пыльным днем. Но Ботом, сойдя с трапа на поверхность земли, была неизмеримо счастлива. Она жива! Она скоро встретится с сыном и матерью! Ведь она уже почти смирилась с тем, что погибнет. Она потеряла два пальца, её изнасиловали, избили и смертельно напугали, но она жива! Разве это не чудесно?              Теплый ветер трепал волосы, солнце приятно грело кожу. Ботом глубоко втянула сухими ноздрями сладко пахнущий цветами и зеленью воздух. Она дома!              — Давай, быстрее, мартышка, — хриплый нетерпеливый голос капитана, вышедшего проводить её, развеял всю иллюзию прибытия в рай. Но Ботом не расстроилась совсем, она уже привыкла к такому обращению и начала считать это своеобразным шармом того, кто спас ее и даже более – едва добровольно не стал рабом, лишь бы её не убили!              Она со счастливой улыбкой обернулась. Ничто не могло омрачить её радость в эту минуту.              Капитан, уже одетый в новый бронекостюм, раздраженно сошел с трапа. Если бы закрыть ладонью его не облаченную в шлем голову, то с пары метров можно было бы представить, что он красавец-принц, спасший её из лап дракона, о каком она мечтала в детстве.              Но это была реальность, а её спаситель, пусть и умытый, но все же обладал страшной и неприветливой физиономией и этим самым страшным искусственным глазом. Да и бог с ним! Ботом могла бы и это принять! Но капитан уже посмеялся над её предположением, что он её спасает, потому что влюбился в нее, да и с госпожой Ипсум они праздновали воссоединение, так громко и часто на протяжении двенадцати часов полета сюда, в колонию, что Ботом отбросила всякую мысль о том, что капитан к ней неравнодушен. Тем не менее она по-прежнему не понимала, чем заслужила такую заботу.              — Я… тут спросить хотела, — проговорила она несмело, и капитан сморщился, как будто съел лимон. Он всегда так реагировал, когда у него хотела спросить что-то особа женского пола, даже когда это была госпожа в белом. Но Ботом все же решила рискнуть. – Вы… почему вы спасали меня?              Капитан сложил руки на груди с недовольным выражением.              — Ну ладно, швабра, так и быть, скажу, а то твои мозги совсем испарятся, если будешь над этим думать. Короче, на тебя мне плевать – тут уж без обид, ты тупая, как пробка, орешь много и вообще глупая баба. Так что я все это делал не ради тебя.              — А ради кого тогда? – выдохнула Ботом, по-прежнему ничего не понимая.              — Ради твоего пацана, дура! – гаркнул он. – Не хочу, чтоб у моего внука мамашку прикончили! А когда ты полезла в наемные пилоты, то это значило, что рано или поздно тебя пришьют. Вот и нанял тебя, чтоб присмотреть.              — Внука? – лицо Ботом вытянулось. – Ничего не понимаю!              — А я ж говорю: тупая, как пробка, — Массани приложил руку ко лбу и обреченно протянул: — Знаешь, сам я был ужасным отцом. Обрюхатил множество баб, а те и понесли, как тупые утки. А когда меня чуть не прикончили Жнецы, я как-то свою жизнь переосмыслил, решил найти отпрысков, да нашел лишь трех. Двое уже были мертвы, а мой третий сынок, как мне нашел информацию стрелочник, свалил вообще на хрен из этой галактики! Ну и правильно сделал, наверное. Теперь сидит там на пляже с тупоголовыми красотками и трахается целый день, а когда устает, идет отстреливать каких-нибудь местных ушлепков. Короче, сынок этот свалил, но я узнал, что он оставил в этой галактике свою женушку и отпрыска, от которых сбежал. То бишь мне внука оставил, усекла, наконец?              Ботом пораженно выдохнула.              — А-а-а-а…так вот почему…              — Вот поэтому, — оскалился капитан. – Так что сиди тут, дура, расти пацана. А если кредиты закончатся, свяжись со мной, подкину сколько нужно, — он перекинул ей на эколайт, который ей великодушно подарила госпожа Ипсум, свой контакт. – Но если я узнаю, что ты опять подалась в наемные пилоты – найду и башку откручу, поняла?              — Пон… поняла.              — Ну тогда все, вали уже домой, — указал он на маячившую невдалеке людскую колонию. – И пацану от меня привет.              Развернувшись, он снова запрыгнул в шаттл. Ботом быстро отошла и какое-то время задумчиво наблюдала, как транспорт поднимается вверх и становится совсем маленьким на горизонте. Только после этого она с облегчением вздохнула.              — Кто бы мог подумать, — прошептала она пораженно. Ведь негодяй, который бросил её и сына и умотал в неизвестном направлении, ни разу с ней не связался после того, как она призналась в своем положении, оказалось имел вескую причину! Ботом даже имени его не помнила уже и всегда думала, что он давно погиб, частенько проклинала тот день, когда его встретила. А он-то оказывается улетел в другую галактику! Как это прекрасно звучит, как красиво и волшебно!              Она посмотрела наверх, на ясное голубое небо. Кто знает, может, он еще за ними вернется?              С этой приятной спасительной мыслью она направилась к колонии. И уже через полчаса вернулась домой.                     

***

      У Арии было отвратительное настроение. Поэтому, когда её помощница принесла азарийский моэль, позабыв про то, что нужно снять пенку, так как Ария ненавидела пенку над этим напитком, ей здорово не повезло попасть под горячую руку.              Теперь она лежала на полу и по-идиотски кряхтела, постанывала, как щенок варрена, которого побили хулиганы. Своим кряхтением она еще больше раздражала, поэтому Ария раздраженно приказала:              — Уберите эту сучку отсюда!              Батарианец Брэй, верой и правдой служивший ей уже много лет, кивнул охраннику, и тот поспешил убрать с глаз долой побитую помощницу. Уходя и корчась от побоев, помощница не произнесла ни слова. Боялась. Знала, что если сегодня тебя побили, то завтра ты получишь какой-нибудь подарок, а, может, если хозяйка соблаговолит, еще и пару тысяч кредитов на медкапсулу и новые наряды.              Ария не испытывала чувство вины, как многие думали, считая, что раз она дарит подарки после того, как выпустила пар, значит, чувствует себя виноватой. Идиоты. Чувство вины было уже давно подконтрольно Арии, и она научилась его полностью искоренять. А подарки она дарила лишь потому, чтобы её подчиненные, обиженные таким обращением, и не думали предать её. Она всего лишь создавала иллюзию, что ей не все равно. На самом деле, ей было плевать.              Голова раскалывалась. Биты из долгого, очень долгого трека, доносившегося сквозь стены её ложи, долбили по мозгам.              Вчера Ария позволила себе расслабиться, а это значило: алкоголь, секс, наркотики. Но иногда же можно, и все же последняя дорожка красного песка и бокал виски явно были лишними. Из-за этого сегодня она чувствовала себя паршиво, хотя за свою долгую жизнь уже научилась бороться с похмельем, но сегодня день был неправильным, каким-то дерьмовым.              Поэтому помощнице, этой полу дурковатой суке, которая не сняла пенку, и досталось. Т’Лоак редко позволяла себе выпускать пар при подчиненных, но если уж начала – все, берегись!              — Ария, — Брэй протянул ей датапад. Этот чертов батарианец не оставил ее даже при лихорадочном бегстве с Цитадели, когда вот-вот появились Жнецы и, Атаме их побери, едва не превратили их в фарш! Арии пришлось срочно убегать, так скоро, что она даже не успела сообщить любовницам и даже азари, с которой некогда сдуру решила завести ребенка, что станция в опасности. В итоге все погибли, превратились в удобрения для Жнецов.              Арии было плевать на всех, кроме той азари. Но Брэй сказал: либо жизнь, либо героическая смерть. А Т’Лоак никогда не хотела быть героем и очень любила жить. Казалось, страсть к жизни, особенная, рвущая душу, появилась только после того, как она перепрыгнула барьер в тысячу лет. Раньше все было проще.              А Брэй молодец. Но Ария никогда с ним не церемонилась, так что и сейчас, буквально вырвав датапад из его протянутой руки, недовольно гаркнула:              — Прикажи этим уродам убавить музыку! Голова трещит по швам!              — Кхм, — откашлялся он. – Ария, но в клубе множество гостей. Ты сама говорила: все по первому сорту. Вряд ли гостям, особенно таким важным, как некоторые приглашенные, понравится, что музыку убавят.              Ария смерила его долгим, почти уничтожающим взглядом. К его чести, Брэй этот взгляд выдержал. Он, пожалуй, был единственным, кто вообще мог хоть что-то ей возразить, особенно когда она не в духе. Была бы Ария двухсотлетней девочкой, она бы наорала на него, уволила или даже приказал охранникам его избить. Сама бы не стала – она никогда не марала руки о батарианцев. Но сейчас она лишь скривила лицо, выражая недовольство.              И вправду. На Омеге она могла делать все, что угодно, хоть свет вырубить на всей станции или «затянуть» стандартное «утро», если не выспалась. На Цитадели она могла послать на все четыре стороны саму Советницу.              Но только не на базе в клубе Преисподняя, её новом пристанище. После бегства с Цитадели её влияние не просто уменьшилось – оно вообще исчезло. Системы Терминус были разрозненны, банды и наемники остались без приказов и жесткой хватки, а это для них было сродни команде «грызть друг друга». Ария пыталась восстановить влияние, заручалась поддержкой союзников, но выйти дальше своего скопления не могла. И уже тогда из ниоткуда появился некто, кто решил сделать то же самое. Точнее, их было очень много. Царьки местных банд, каждый из них мечтал о том, чтобы подмять под себя как можно больше других банд, захватить еще одну луну, еще одну базу, нарастить влияние, еще чуть-чуть, а лучше – больше и больше, — и Арии, еще вчера именуемой Королевой Пиратов, в новом мире пришлось снова доказывать, что идти против неё – себе дороже.              Подкупы, обманы, предательства, шпионы, угрозы, стычки, захваты – стандартный набор снова пошел в ход. Они с Брэем обосновались на своей секретной базе в Туманности Омега, куда успели добраться, пока Луч не уничтожил ретрансляторы. Там было оружие, припасы, медикаменты. Такое богатство по сравнению со ставшими бесполезными кредитами при рухнувшей экономике после Луча позволило Арии начать с малого, но хотя бы начать!              Сначала они с Бреем собрали десять верных пиратов. Потом их уже стала сотня. Раньше Ария только бы презрительно фыркнула, если бы какой-нибудь царек банды из всего-то сотни вдруг пришел бы к ней и предложил сотрудничество. Но «раньше» было в прошлом. В новом мире даже сотня наемников была огромной силой.              Постепенно Ария уничтожила или переманила на свою сторону тех, кто мнил себя лидером, доказав, что они всего лишь жалкие насекомые на её пути к прежней власти и влиянию. Их оказалось много, но все они пали.              Оставался только один, который не хотел склониться и умирать. Напротив, он огрызался, скалился, надсмехался, убивал. Надо было придавить его тогда, в самом начале. Бросить на его уничтожение все силы, но Ария тогда недооценила его, а эта мразь обладала тем, чем не обладали другие – умом.              — Сама знаю! – раздраженно фыркнула она, поскольку сказать «ты прав» было для неё трудным. – Что здесь? – она указала на датапад.              — Сводки новостей и разведданных, — ответил он. – Тебе это не понравится.              Ария пробежалась глазами по строчкам. И ощутила, как внутри разгорается просто ураган ярости.              — Что?? – протянула она. День и так выдался неудачным, так еще и это. – Как это могло произойти??              В сводках говорилось, что база «Катран» была захвачена криптами. Арены и прилегающие к ней территории, а также служащие, объявлены вне закона. Сотни убитых, тысячи раненных.              Т’Лоак резко встала. Несмотря на обуревающую её ярость, она все же устояла против желания бросить датапад и разбить его. Она и так уже сегодня сорвалась на помощнице, еще одно доказательство её неуравновешенности сегодня было бы некстати. Но по сравнению с тем, что ей не убрали пенку с напитка, новости теперь казались просто катастрофическими!              — Как это случилось? – усмирив злость, спросила она у Брэя. Он был готов к этому вопросу, но ответить не успел. В этот момент в ложу забежала еще одна азари, связистка. Она с волнением заговорила:              — Ария, с тобой на связь хочет выйти Он. Только что поступил вызов, я не знала, что ты занята, но подумала, что это крайне важно…              — Конечно, важно, — Т’Лоак наконец удалось полностью победить и паршивое настроение, и осознание, что она что-то упустила из рук. – Подключай.              Связистка настроила сигнал на личный терминал Арии. За то время, пока она это делала, в ложе переменилось многое: добавился красноватый свет, охранники встали за диваном, сама Ария, полностью взявшая себя в руки, вальяжно расселась на диване, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу, а официантка быстро принесла ей какой-то напиток. Что бы ни происходило в ложе, что бы ни делала Королева Пиратов, никто не должен был видеть её не в форме.              — Врубай, — приказала она.              Уже через пару секунд посреди ложи туда, куда был направлен голопроектор, высветилась средних размеров расплывчатая, непонятная фигура, которая переплетала в себе конечности и части тела многих рас: человека, азари, саларианца, турианца, даже волуса. Не самое приятное зрелище. А вот увеличенная во много раз и непропорциональная по отношению к телу голова выглядела как очень четкая, хорошо проработанная модель человеческого черепа, как будто тот, кто скрывался под этой личиной, хотел одновременно упростить задачу недалеким по уму, выбрав человеческий череп, и усложнить далеким – смешав в одной расплывчатой голограмме тела несколько рас.              Ария не могла сказать точно, кто скрывался под именем Череп. Но у неё были свои догадки, правда, без единого доказательства. Эта мразь помимо того, что не хотела отдавать завоеванные территории и преклоняться перед Королевой Пиратов, так еще и умело заметала все следы. Определить, кто же он, чтобы потом ударить посильнее да побольнее, было трудной задачей, решить которую не смогли даже самые верные «псы», которых кто-то в Терминусе прозвал так, а еще величали «загробниками», очевидно, по названию бывшего клуба на Омеге, и понеслось. Сама Ария предпочла бы другое название, но и это её устраивало. Устрашающе и угрожающе.              — Ария, — раскрыл пасть Череп, и она еле заметно кивнула.              — Череп. Чем обязана такому приятному сюрпризу?              — Ты сама знаешь. Ты нарушила условия договора.              — Неужели? – улыбаясь почти приветливо, протянула она и отпила немного напитка, чтобы сообразить, как лучше ответить. – И что с того? Я всегда поступаю так, как считаю нужным, и так, как хочу.              — Арена была нейтральной территорией уже много лет. Ты захотела крови, ты её получила. Так ты объявляешь мне войну?              — А какой способ ты бы еще предпочел? Если конечно, выживешь в этой. Учту на будущее.              — Не играй со мной в игры, Ария. Иначе я тебя уничтожу.              — А ты не смей угрожать мне, не осилишь, — тон Арии значительно похолодел, она добавила угрожающих ноток, но потом, подумав, позволила себе смягчиться: — Но взаимными угрозами мы ничего не добьемся. Чего ты хочешь? Нового договора? Новых условий?              — Не в этот раз, Ария, — раздался механический, ни на что не похожий голос. – В этот раз ты исчерпала все свои лимиты и шансы. Ты хотела войны – ты её получишь. Я всего лишь позволил себе проявить последнюю каплю моей вежливости и сообщить тебе об этом лично, раз уж ты сама струсила. Выживет сильнейший. И это будешь не ты, Ария.              С этими словами, даже не попрощавшись и не позволив ей ответить, Череп обрубил связь. Голограмма исчезла, и Ария метнула злобный, вопрошающий взгляд на связистку. Та, сглотнув, кивнула. Все чисто.              Тогда Ария глубоко, сдержанно, очень медленно вздохнула и молчала какое-то время, пытаясь совладать с гневом. Никто не посмел нарушить молчание.              Когда же ей это удалось, Т’Лоак повернулась к Брэю.              — О чем. Он. Говорил? – с расстановками и чеканя каждого слово, спросила она почти равнодушным голосом. Но Брэй знал её слишком долго – поэтому знал, что она готова разорвать всех в клочья. Снова откашлялся.              — У меня нет такой информации, но думаю, что это связано с базой Катран…              — Думаешь? – почти прошипела она. – Думаешь?! Ты должен это знать! Немедленно узнай, я ненавижу быть в неведении!              — Понял, — батарианец благоразумно согласился и поспешил выполнять приказ. Связистка притихла в угле, когда Ария поднялась, сжав кулаки, охваченные слабым биотическим свечением.              — Пошла вон, — выгнала она азари, и та, вздохнув от облегчения, убежала. На сегодня одной побитой помощницы было достаточно, Т’Лоак не хотела снова демонстрировать ярость, но сейчас очень пожалела, что излила ярость чуть ранее по такому бессмысленному поводу. Сейчас повод был посерьезнее, Арию бесило неведение и ожидание.              Пока она ожидала новостей от Брэя, она выпила еще азарийского моэля, но мысли были ясны как никогда, нервы на пределе, она готова была действовать. Но действие вслепую значило очевидный провал, так что приходилось ждать и терпеть.              Спустя час появился помощник. Вид у него был не самый обнадеживающий, так что Ария сразу же велела:              — Ну, говори.              — Я связался с нашими наблюдателями на базе, двое мертвы, остался только один.              — И?              — И он обрисовал ситуацию так: во время торгов на Арене произошел мощный взрыв в секторе зрителей. А потом некие наемники стали захватывать базу от… твоего имени.              Арии показалось, что она окаменела на пару секунд. От удивления. Уже давно её ничего не удивляло в этом мире, но вот этой идиотской новости удалось!              — И как, мать твою батарианскую, это понимать?.. – протянула ледяным тоном она, сверля его гневными глазами. Он вместо ответа протянул ей датапад с открытым файлом. Едва взглянув на него, Ария разразилась проклятиями:              — Сука!! Идиотка!!              Этот порыв гнева сдержать уже не было сил. Даже особо не напрягаясь, а просто подчиняясь какому-то внутреннему, древнему инстинкту, Т’Лоак ощутила, как в её руках образовались биотические шары и, недолго думая, выплеснула эту агрессию на стоявший рядом стол, отчего все содержимое на поверхности просто разлетелось вдребезги.              Это помогло отрезвить разум, ослепленный гневом и яростью. Какое-то время она сверлила пустоту глазами, а потом как ни в чем не бывало уселась на диван и, закинув ногу на ногу, произнесла:              — Она выжила?              — Нет. Её труп нашли крипты, которые потом захватили базу. Значится как неопознанная.              — Что могло заставить её предать меня?              Четыре глаза Брэя вдруг почти разбежались в разные стороны, выражая его растерянность.              — В том-то и проблема, Ария. Когда начался захват, было разослано это сообщение, — он активировал файл, и по комфортной ложе в мягких красных тонах разнесся знакомый голос, преисполненный больших ожиданий, наглости и уверенности в себе:              «Говорит Тезала Л’Амери! Я представляю Королеву Пиратов Арию Т’Лоак! Теперь база «Катран» принадлежит ей! Несогласных постигнет смерть! Тот, кто сложит оружие и перейдет на нашу сторону, получит по десять тысяч кредитов каждый! Массани – наш! Кто осмелится его убить или забрать себе – пожалеет!!..»       — Тогда я не понимаю, — без обиняков заявила Ария. – Если она захватывала базу от моего имени, как она вообще могла ослушаться меня и начать то, что начала?! Я ей этого не приказывала! Она что, совсем спятила и решила проявить убийственную самостоятельность? Она была амбициозна, но не тупа! Она не пошла бы против моей воли или отсутствия таковой!              — На этот вопрос у меня нет ответа. Только догадка.              — Так озвучь её, болван!              — Она сотрудничала с одним торговцем информацией, неким волусом по имени Крар Бершами. Наблюдатель не раз видел её в его компании, она скупала у него данные относительно персонала, помещений, перекупа агентов.              — Да, волус был и моим информатором! Когда я отослала Тезалу на Катран, я велела тщательно подготовиться к захвату базы, но я не собиралась её захватывать! Я лишь хотела, чтобы Тезала так думала!.. – Ария нахмурилась. – Но я предположить не могла, что она станет действовать без моего указания, она знает, что за это полагается смерть!              — Она и думала, — пробормотал Брэй и скинул ей какие-то файлы. – Вот. Это её переписка с волусом, наблюдателю удалось перекупить его чип от инструментрона у держателя морга. Потому что волус тоже был найден мертвым, его кто-то пристрелил. Агенту удалось забрать данные до того, как крипты бы нашли связь между Тезалой и волусом.              Ария, получив файлы, очень долго, внимательно и содержательно читала переписку.              «Ария, — писала Тезала с месяц назад, — я так рада, что ты мне написала! Я все время думала про тебя, про то, как нам было хорошо вдвоем. Поэтому твое решение отправить меня на Катран причинило мне такую боль, но сейчас я осознала, что ты поручила мне крайне важную работу, потому что доверилась мне. База крайне важна в стратегическом плане для твоего дела, и я горда, что преподнесу её тебе в подарок, только дай мне немного времени… Тезала, твоя самая преданная воительница».              И тут же следовал ответ, к огромному удивлению Арии, от её имени:              «Тезала, ты все делаешь правильно. Наращивай свое влияние, скоро нужно будет заняться делом. Как только нас постигнет успех, ты можешь возвращаться в Преисподнюю. Или же, если захочешь, возглавишь базу. Ария».              Далее снова ответ Тезалы, наполненный тоской и надеждой. И снова «Ария» ответила ей, намекнув, что скоро надо будет проявить преданность. В последнем же сообщении «Ария» писала: «Завтра на торгах. Действуй, моя Шрая Т’Эла». Тезала же отвечала, что вместо одного подарка, преподнесет сразу два.              Прочитав все, Ария какое-то время буравила пространство сосредоточенным взглядом. Эти новости, кроме того, что были смехотворны, раскрыли одну страшную для неё вещь: её недостаточно боялись. Раньше, еще до Луча, её влияние было огромно, никто не смел противостоять ей, её боялись, но уважали.              Но сейчас многое изменилось. Власть и влияние пришлось снова выковывать из стали, день за днем, как и в прошлом. И все же что-то пошло не так, она недостаточно устрашала своих врагов, расслабилась, потеряла хватку. Тот, кто строчил эти поддельные ответы, совсем не боялся её гнева. А если не боялись – не уважали.              — Брэй, слушай мои приказы, — заговорила наконец Т’Лоак, приняв правду. Если раньше никто не смел идти против неё, то в новом мире кто-то её только что поимел. Это нужно исправить. – Вели казначею выдать всем загробникам премию, по тысяче кредитов…              — Но, Ария, это серьезно ударит по нашему карману…              — Делай, как я говорю! – огрызнулась она и продолжила:              — За верность – пусть казначей так и говорит. В это время я хочу, чтоб ты нашел мне ту падаль, которая сливает информацию про мою жизнь здесь. Про Шраю Т’Элу и то, что я называла Тезалу так, знало только несколько лиц: я, Тезала, ты и еще несколько. Тебе я верю, как себе. Поэтому и поручаю найти эту продажную тварь. Тезала, эта глупая влюбленная шалава, купилась именно на эти сведения, решив, что это могла написать я…               Ария вдруг громко захохотала, с оттенком горечи от собственной недальновидности. Она сослала Тезалу от себя на Катран, поскольку та совсем ополоумела от любви и шагу не давала ступить, но кроме её надоедливости и навязчивости у неё было одно неоспоримое преимущество перед другими – она была предана Арии, как верный побитый варрен, готовый зализать тебе рану в ущерб своим. Только поэтому Ария не стала убивать свою надоедливую любовницу, она могла еще пригодится, ведь преданные подчиненные нынче на вес золота. Она объяснила Тезале, что это не ссылка, а очень важное задание – подготовить все для захвата базы, не планируя на самом деле в ближайшие десятки лет это делать. Но преданному варенну нужно было бросить кость и указать, где охранять владения, чтобы он не пронюхал, что дело на самом деле в том, что от него несет дерьмом и его жалобные и полные влюбленности щенячьи глаза уже порядком достали хозяина. Кто бы мог подумать, что кто-то, не побоявшийся прогневить Арию Т’Лоак, сыграет именно на этом! Гениально!              — Как эта дура поверила, что я могу написать таким образом?! – крайне изумилась Ария, отсмеявшись вдоволь. – Почему она не связалась со мной лично?              — Ты не желала с ней говорить, у тебя были дела, — услужливо напомнил Брэй, сохраняя маску равнодушия, хотя, конечно, он прекрасно знал обо всех пассиях и любовных похождениях госпожи, коих у Арии было немало. Вернее, так много, что на любовные страдания одной из надоевших пассий ей было плевать. А зря, как оказалось! Брэй прав: первое время Тезала много писала, связывалась, требовала внимания. Арию это бесило, она безбожно врала, что занята.              И вот некто взял в оборот эту маленькую, тупую тварь!              — Пусть все думают, что я действительно хотела захватить базу, — ледяным тоном проговорила она. – Уж лучше так, чем признать, что меня поимели. Но напомнить о гневе Арии все же стоит. Узнай все, что можешь, про этого волуса. Если у него есть родственники, хоть через десятую задницу, убей их. Всех до одного. Люто, безжалостно, побольше крови. И оставь послание, что Ария не терпит предательства. Обставим все так, что волус предал Тезалу, в конце концов, это отчасти и правда, так? Удвой награду за вступление в пунктах вербовки. Пусть поймают двух или трех черепов и пустят им кишки, а тела подвесят на крюки в людных местах, чтобы все видели: это я начала войну, а не он. То же самое с криптами, только их нужно штук пять или шесть, пусть им отрежут головы.              — Есть еще кое-что, Ария.              — Что же еще?              — Насчет торгов. Тезала хотела выкупить человека, по имени Заид Массани. По объявлению он якобы обладает информацией о местоположении некоего… Сокровища.              — И? Что за сокровище? – нахмурилась Ария.              — Я не знаю, мой агент был не в курсе, — ответил Брэй. – Но за этого человека шел ожесточенный торг, там даже присутствовал Кайден Аленко, бывший соратник…              — Я знаю, чей он соратник, — холодно оборвала Ария, переваривая услышанное. – Тезала в этом участвовала?              — Да. Она хотела выкупить данника, но, когда цена выросла свыше миллиона, ей пришлось отступить. Однако мой агент уверяет, что взрыв на Арене произошел сразу после того, как Тезала ушла, и перед тем, как начался захват базы.              — Ясно. Она решила убить двух жмутов одним выстрелом, — фыркнула Ария, сообразив, о каком втором подарке шла речь в письме. – Но просчиталась.              — Или её подставили, — вставил батарианец, моргнув всеми глазами.              — Как я, Королева Пиратов, могла не знать об этом лоте?! – рассержено, но удивленно спросила она. – У нас столько информаторов, они все присылают мне отчеты по торгам!              — У меня есть объяснение. Твоя помощница…              — Что, моя помощница?              — Я уже пару месяцев слежу за ней, — сказал Брэй. – Интуиция. Она могла приложить к этому руку. Все отчеты информаторов идут через неё.              — Тогда выясни это, батарианец! – гаркнула Ария, сжав кулак. Потом её отвлекла от ярости другая мысль.       — Массани… — протянула Ария, прищуривая взгляд и возвращаясь в прошлое. – Заид Массани. Тот самый, который отправился с Шепардом на базу Коллекционеров и уничтожил их. А потом, после Луча, спятил и стал вырезать колонии, оставляя свое кровавое имя на стенах…              — Есть мнение, что это другой Массани. Имя на метках было написано не совсем правильно, а некоторые заказчики, которые нанимали его, уверяют, что тот моложе и… безумнее. Возможно, это его сын.              — Плевать, хоть женушка, — Ария отставила бокал с моэлем и прошлась по комнате. – Есть сведения, куда делся тот, старый Массани, из-за которого начался торг? Он у криптов?              — Хм, вряд ли. О нем никаких сведений. Он просто исчез.              — О каком Сокровище шла речь? И почему я не узнала об этом сразу? Почему Распорядитель не сообщил мне о такой крупной рыбе, за что я ему плачу?! Надо бы вырвать ему глаза!              — Он мертв и так. Но он сообщал. Твоей помощнице.              — Допроси эту суку, — проговорила Ария. – Если она допустила ошибку, вырви ей глаза в наказание. Если эта стерва сознательно предала меня – приведи ко мне, я сама её убью. Разузнай обо всем. Чем бы ни было Сокровище, оно должно быть в моих руках! И не достаться этому грязному Черепу!              — Понял, Ария, — ответил Брэй и вышел из ложа.              Ария какое-то время сосредоточенно всматривалась в яркие огни вывесок и голопроекций сквозь окно в собственном вип ложе, пытаясь нащупать разумом мысль, которая не давала ей покоя вот уже много лет. В последние месяцы — особенно.              Она теряла хватку. Её власть в Терминусе уже давно не была крепкой, но события последних дней это вновь подтвердили. И если она не усилит зажим кулака, она может потерять все. Сейчас нужно было показать всей галактике, что с Арией шутки плохи!               В этот момент её личный терминал принял вызов, и, увидев, кто это, Ария вновь удобно уселась и активировала его.              Небольшая голопроекция человека с выбритым черепом и наглым взглядом, появившаяся впереди, её приветствовала:              — Ария. Ты как всегда прекрасна.              — Капитан Воск, — кивнула она, усмехнувшись. Когда-то Дарнер Воск возглавлял «Синие светила» и очень много мнил о себе, но сейчас все его амбиции свелись лишь к тому, чтобы пиратствовать на каком-то задрипанном судне. Печальное зрелище, но Ария держала эти мысли при себе, так как амбиции этого человека могли когда-нибудь сослужить службу и ей. – Давно тебя не было видно. Все еще в Траверсе?              — Я много где, — самонадеянно ответил он.              — Так много заказов? – почти вежливо спросила она. – Слышала, с ними в последнее время туго.              — У меня всегда все бьет ключом, но спасибо, что поинтересовалась. Сейчас я действительно в Траверсе.              — Все более-менее удачливые пираты сейчас в Колыбели, ищут этого идиота-пилота, за которого его папашка готов выложить пару миллионов. Я думала, ты тоже там.              — Я удачлив, но я не кретин, — хмыкнул Воск, и даже голографическая проекция передавала его крайне наглый взгляд, прошедшийся по фигуре Арии. Когда-то это ничтожество рассчитывало переспать с ней, но тогда он хотя бы был лидером «светил», а не жалким пиратом. Если ему и тогда не светило ничего, то сейчас и подавно. Еще в прошлой жизни Ария непременно бы отпустила по этому поводу какую-нибудь колкость, чтобы уязвить его. Но прошлая жизнь там и осталась. Сейчас нельзя было разбрасываться даже такими ничтожествами, ведь они могли оказаться полезными.              — Ты по делу? – скучающе спросила она, прилагая усилия, чтобы ничем не выдать свою заинтересованность. – Или просто соскучился по моей обворожительной персоне?              — И то, и другое, — ухмыльнулся он. – У меня для тебя особое предложение.              — Слушаю.              — У меня есть один очень ценный груз. Я готов продать его или тебе, или кому-нибудь еще, кто заплатит больше.              — Знаешь, Воск, я уже слышала про твой метод ведения дел. Не так давно один из торговцев Гильдии жаловался на некоего пирата, у которого купил «очень ценный груз», оформив честную сделку. А через сутки какой-то пират, очень похожий на тебя, в отряде с ягом, очень похожим на твоего, совершил налет на судно этого торговца, перебил всю его охрану и похитил груз снова. А потом провернул похожую сделку еще раз. Не слышал ничего об этом?              — Не знаю, о чем ты, Ария, — состряпал невинную гримасу Воск. – Но ты знаешь пиратские законы: если захватил судно, то все на нем твое. Откуда мне знать, кто что там захватывает?              — Не играй со мной, Воск, — холодно протянула Ария. – Мне плевать, что и кому ты продаешь. Но со мной такой фокус не пройдет.              — Я знаю, Ария, я же не самоубийца, — улыбнулся Воск приторно сладко. – Но знаешь, кормежка для моего яга обходится очень дорого, а некоторые торговцы в Траверсе необычайно тупы. Такая схема проходит лишь с тупицами и вредит бизнесу, а сейчас мне нужно действительно продать груз.                     — И что же это за груз?              — Я пришлю тебе данные. Тебе понравится. И может, ты даже отблагодаришь меня лишней сотней кредитов.              — Учти, Воск. Если попытаешься обмануть меня, я тебе член отрежу и натяну его на твою лысину, — почти буднично проговорила Ария.              — Эту угрозу я воспринимаю всерьез. Цену обговорим чуть позже, я вышлю данные.              Прервав связь, Ария какое-то время нетерпеливо ждала. Воск затянул с данными на минут пять – и это уже свидетельствовало, что он не боится её настолько же сильно, как раньше.              Она теряет хватку. Нужно было это исправлять!              Когда же данные поступили, Ария раскрыла их и увидела, что это обычные фото. Обычной криокапсулы. И лишь присмотревшись к ним лучше и сообразив, кто внутри, она растянулась в довольной улыбке.              Цена для этого груза не имела значение. Но поторговаться все же стоило, поэтому она, выждав какое-то время, написала:              «Триста тысяч кредитов, Воск. Больше этот кусок ледышки не стоит».              К её удивлению, Воск ответил довольно быстро и даже не торговался. Сразу согласился. Кажется, дела у него действительно шли плохо.              «Идет, Ария. Скоро прибуду в Преисподнюю».