СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

             Шепард чувствовал некоторое смятение, направляясь в БИЦ. Разговор, такой неожиданный и странный, точнее, её очередное признание ненадолго выбило его из привычной колеи равнодушного тирана. В лифте, когда створки дверей закрылись, он позволил себе глубоко вздохнуть.              Хестром Криз сама пришла к нему и призналась в диверсии. Недавно она спрашивала разрешение на использование своего взломщика. Как тогда усмехнулся Джокер, это было что-то новенькое!               А до этого она уже признавалась ему в чувствах – и он отреагировал так, как и должен был, уже тогда надеясь, что это оттолкнет её, как он и рассчитывал. Но она все равно здесь, по какой-то насмешке судьбы, из-за дурацких обстоятельств, а ему теперь приходится расхлебывать эту кашу и пытаться сохранить равновесие в этой опасной игре с самим собой.               Хестром изменилась. Стала более терпимой, послушной в каких-то моментах, хотя никто и не отменил её прежней стервозности, пробивной правды на губах и лисьей хитрости. Однако уже то, что она призналась ему в совершенном, было признаком её лояльности.              Это было куда опаснее, чем раньше. Потому что Шепард категорически запретил себе что-то чувствовать, иначе… Да, иначе все пойдет прахом. Годы работы и усилий над собой пойдут прахом, а он не хотел терять то, чему научился.              Попав в БИЦ, он отбросил все ненужные мысли.              — Что такое? – спросил он сразу же Картер, которая стояла с Трейнор возле терминала и что-то изучала. Команда, услышав его голос, вытянулась по струнке, но он быстро дал им знак работать дальше, не обращая на него внимания.              — Я, Трейнор и Киррахе проверили системы. Трижды, — сухо доложила она, указав на остальных.              Саманта была как обычно подтянутой и бодрой, держала в руках датапады, готовая работать. А вот саларианец, мертвецки бледный, напуганный, но, кажется, не имеющий ни единой раны, кроме как огромной трусости, кивнул, почти прячась за Алекс и ведя себя непривычно тихо.              – На первый взгляд, ничего необычного. Лишь некоторые сбои в системе наведения, но Вакариан это быстро исправил. Так что я бы сказала, что все нормально и в серверной ничего не произошло…              Шепард тяжело вздохнул, так как уже знал, что последует дальше.              — Если бы не это, — она протянула ему датапад, на котором отражались какие-то датчики. Взглянув на них, Джон сначала ничего не понял.              — Что это?              — Киррахе, — приказала Картер, и тот вынужден был показаться, но открыть рот так и не сумел.              — Это крайне незначительные колебания в системе охлаждения, сэр, — проговорила Саманта, несколько угрюмо. — А вот здесь… — указала она на другие показатели. – Колебания в системе навигации. Тут – в системе жизнеобеспечения. А вот здесь…              — Я понял, — оборвал Шепард, а потом спросил, хотя уже знал ответ: — И? Что это?              — Это очень похоже на показания систем «Нормандии SR-2», сэр, после того, как… Криз загрузила вирус.              — Киррахе? – он испытывающе пробуравил саларианца взглядом. – Это «Кроатон»?              — Коммандер, если я скажу… — залепетал тот, едва выговаривая слова. – Мою печень…              — Я сам сожру твою печень, прямо сейчас, если не скажешь! – гаркнул Джон, и головы некоторых членов команды повернулись в сторону мостика. Шепард урезонил возрастающую внутри ярость. – Так это «Кроатон»?              Поскольку Киррахе так и не ответил, почти потеряв дар речи, вступилась Картер:              — Да. Как рассказал Киррахе мне, Криз приказала ему загрузить вирус в Ядро систем. Как я и думала, она была заодно с пилотом, капитан. Только я не понимаю, зачем и чего они добивались.              — Ничего они не добивались. Джокер просто идиот, а Криз идиотка, — грубо высказался он, хотя, разумеется, не считал ни Хестром, ни Джеффа идиотами. Но это не меняло дело: поступили они по-идиотски.              — Сэр? – удивилась его словам Саманта.              — Надо же, — усмехнулась Алекс краем рта, поддерживая перед другими субординацию. – Вы это признали, сэр. Но слишком спокойны для капитана, узнавшего про вирус в системах его корабля. Вы что, уже это знали?              — Про то, что они идиоты или про вирус? Да, знал, — Джон подошел к терминалу и быстро просмотрел отчеты по системам, присланные командой пару минут назад. Все было спокойно. – Хестром рассказала мне обо всем.              — Что? – ахнула Саманта. – Сэр, когда она успела? Я не пускала никого в вашу каюту, зная, что вам надо отдохнуть. Но, очевидно, Хестром это не остановило!              — Все нормально, Трейнор, — успокоил он её и решил не заострять на этом внимание. — Киррахе, если бы я знал, что ты труслив, как жмут, ни за что не взял бы тебя на борт.              — Коммандер! – жалостно взмолился тот. – Она сказала, что она убийца «Цербера» и сожрет мою печень!..              — Твоя печень, похоже, тебе дороже моих приказов. Таких трусов еще поискать надо! Зная твоего родственника, я поражаюсь, как в одной семье могут быть настолько разные личности, — проговорил Джон строго. – Я бы с радостью отстранил тебя от обязанностей прямо сейчас, за глупость и трусливость…если бы ты не был настолько хорошим специалистом и если бы у меня был кто-то лучше. Ты сможешь удалить вирус?              — Да, смогу, коммандер! – выдохнул с облегчением тот. – Я смогу это сделать, я знаю все алгоритмы контроля над вирусом, я все выучил! Я даже усовершенствовал некоторые алгоритмы, и теперь, чтобы найти и удалить его, не требуется столько времени! И когда мы вернемся на Реновацио, чтобы провести полную диагностику, я сразу же…              — Мы не вернемся на Реновацио, решай этот вопрос здесь и сейчас, — оборвал Шепард. – Трейнор, никто ничего не должен знать. Никаких запросов на диагностику на станции.              — Ясно, капитан.              Лицо Картер помрачнело. Она подошла ближе и, позволив себе лишь слегка прикоснуться к его локтю, чтобы чуть отвернуть в сторону, понизила голос до полушепота:              — Шепард…              — Мы не будем возвращаться на Ренову, — он тоже снизил тон, но не твердость в голосе. – Ты знаешь почему. Альянс тогда сможет все забрать, а меня посадить под арест, пока я не соглашусь работать по их правилам.              — Да, я знаю. Но риск того, что системы пострадают от вируса и что мы чего-то не знаем, очень высоки. Команда может пострадать.              — Может, на то она и команда, — процедил он сквозь зубы. – Я готов рискнуть, я не смогу начать все сначала, а ты теперь знаешь, что на кону. Придется импровизировать. Алекс, я уже все это проходил: вирусы, сбои систем и диверсанты на «Нормандии». Мы справимся. Киррахе удалит вирус, Криз ему в этом поможет.              — Ты серьезно? – вспыхнула она, а щеки её зарозовели. Внутренне она была очень возмущена, не согласна, обеспокоена, но держалась так спокойно, что её истинные чувства выдавал лишь румянец и недовольство в зеленых глазах, к которому Шепард уже почти привык. – После того, как ты поигрался с «Сибирью», загрузив туда этот чертов вирус, мне пришлось на две недели оставлять корабль на Цитадели – столько времени заняла полная проверка всех систем у Кирана, чтобы он уже с уверенностью сказал мне: ничего не осталось.              — А я просто доверился своему чутью и провидению, — возразил Джон мягко. – Да, я помаялся с этой хренью на второй «Нормандии», но сейчас все по-другому: Киррахе все удалит. И это приказ, возвращаться мы не будем.              — А что, если это не вся правда? – уже громче спросила она, так как Джон отвернулся, показывая, что разговор закончен. Но Картер не отставала. – Что, если вирус навредит системам? Что, если Моро с Криз все-таки сговорились, и нас ожидают другие сюрпризы?              — Не сговорились.              — А как же его муляж? – не поверила Алекс. – Он к этому готовился. Выжидал. Если они действовали вместе, нас могут ожидать другие неприятности.              — Не действовали, — проговорил Джон.              — Ты уж прости, что не верю твоей чуйке, но с чего такая уверенность?              Шепард резко закрыл терминал.              — С того, что Криз мне сама во всем призналась, — наконец признался и он, постаравшись придать голосу бесстрастный оттенок. – Я склонен в это верить.              Алекс нахмурилась.              – Ты веришь ей, коммандер? После всего, что она наделала за время охоты за кое-кем? — Она покосилась на Саманту и Киррахе, которые стояли поодаль. — За сам знаешь кем.              — Алекс, хватит, — почувствовал он раздражение. – Я уже все решил. Все остается по плану. Это мой приказ, а ты, как старпом, обязана ему подчиниться.              Она поджала губы. Явно, чтобы не возразить снова, ведь у неё, как у правильного старпома, были еще аргументы. Но, как и правильный старпом, она кивнула, приняв на веру решение капитана.              — Киррахе, — Джон посмотрел снова на саларианца, который мялся с ноги на ногу неподалеку и не мешал им говорить, хотя, возможно, не мешал себе и подслушивать. – Немедленно займись поиском и удалением вируса. Если нужна будет помощь, спроси Криз. Но не подпускай её к системам и терминалам.              — Я… но она же… моя печень… — снова испугался он, но, быстро спохватившись, сглотнул и выдавил: — Так точно, коммандер.              Шепард повернулся к Картер:              — Подготовь с Киррахе вирус к дистанционной загрузке, когда будет нужно. Как только получишь приказ, начинай действовать по плану. Но к тому времени «наш» вирус должен быть удален, и никому, кроме нас, ни слова. Это ясно?              — Так точно, сэр, — сухо кивнула она.              Шепард какое-то время молчал, перебирая в голове возможные варианты событий.              — Трейнор, — повернулся он к ней и, пересилив неохоту, все же сказал: — Чтобы развеять все сомнения, я все же допрошу Джокера насчет случившегося. Свяжись с охраной и прикажи им привести его в чувство, если он еще без сознания. Я приду через полчаса. И еще... приставь к Криз кого-нибудь из космопехов Веги, пусть ходят за ней везде, даже в гальюн, но ничего не предпринимают и никак не ограничивают передвижения, кроме тех зон, где это запрещено. Ясно?              — Конечно, сэр, — шумно сглотнула Саманта, так как очевидно, все происходящее с Джокером и Криз ей не приходилось по душе.              Картер же, до этого напряженно слушая, глубоко, с облегчением вздохнула. Одобрила.              — Тогда все свободны. Приступайте.                     

***

                           Кайден Аленко, как специальный гость на борту «Героя», занял почетное место, куда ему указала секретарь Орловского и где на полу для удобства была нанесена отметка с его именем. Таким образом он занял одно из главных мест на этом печальном событии и мог оценить, как оно организовано у криптов.              Оценить было что.              Он и старший офицерский состав выстроились в небольшую шеренгу на специальном смотровом балкончике, откуда открывался вид на происходящее в ангаре. Ниже выстроилась в две идеальные шеренги друг напротив друга команда, все как один, в парадных криптовских мундирах, идеально чистых и разглаженных. Между ними, покрытая флагами с эмблемой Меритократии, стояла еще одна идеальная шеренга, не чета любой.              Шеренга из гробов. Одинаковых, черного цвета с красноватым отливом. Надгробная крышка была покрыта специальной плитой, на которую привязывался распростертый флаг, скрывающий нижнюю часть гроба, верхняя же часть была исписана прощаниями членов экипажа. Кайден, придя по приглашению на похороны – а это именно они и были – успел застать тот момент, когда любой член экипажа мог написать на крышке свое прощание, напутствие или еще что, кто на что горазд.              «Ты был храбрым».        «Люблю, целую».       «Ты навсегда в моем сердце».       «Дождись меня, сука!»              И прочее-прочее, что Аленко со своего места успел разглядеть на одной из крышек. Много раз он наткнулся на какие-то строчки, показавшиеся ему знакомыми, но вспоминать особо он и не старался.              Все молча и почти не шелохнувшись ждали капитана. Ждать долго не пришлось.              Через пару минут в ангаре появился сам Орловский, идя медленно и неспешно.              С тех пор, как Кайден попрощался с Заидом на базе, прошли почти сутки. За это время «Герой» был срочно без объявления причины — по крайней мере, Кайдену об этом не сообщили — выведен на новый курс, а еле живого Орловского экстренно поместили в медкапсулу на борту.              Он был сильно ранен в грудь, но выжил, благодаря тому, что его «орлята» довольно быстро прорвались к месту, откуда была выпущена ракета, и нашли своего капитана. Около трех часов дроны-хирурги зашивали его, а потом поместили в медкапсулу на интенсивное восстановление. И сейчас, глядя, как полковник, одетый в парадную форму, с перевязанной к шее левой рукой, чтоб не бередить заживающую рану, медленно, но вполне бодро продвигался к центру ангара, Аленко должен был признать, что то ли хирурги у криптов были крайне умелыми, то ли медкапсулы работали на всю мощность, но Орловский выглядел отлично! Вряд ли он восстановился полностью, но и еще один гроб в шеренге ему точно не понадобился.              Подняв взгляд на балкончик, полковник быстро пробежался глазами по офицерам и, остановившись на Аленко на пару секунд дольше, слегка кивнул. Он даже не воспользовался поддержкой специальной антигравитационной трости для раненных. Стоял сам, а она смирно колыхалась рядом.              То, что капитан выжил и находился здесь, было для его команды важным – это читалось по лицам многих, и Кайден задался вопросом: откуда такая преданность капитану, считавшемуся во всей галактике убийцей Уайт Чепела? Даже если крипты и отрицали его вину, что было вполне логичным, как они могли отрицать факты, что именно из орудий этого фрегата началась бомбардировка? Они были слепы? Или знали что-то другое?              Аленко повидал уже много похорон. Как самых обычных, на скорую руку, где-нибудь в задрипанных колониях, так и самых пышных, когда умирал от старости какой-нибудь генерал. На похоронах, например, одного из самых известных и почитаемых адмиралов современности Дрешера, еще до Луча, в том, старом мире, о котором со временем почти забывалось, присутствовало свыше тысячи персон, так что пышно украшенный цветами, регалиями и фанфарами гроб почти терялся на фоне парадных мундиров.              Здесь все было скромнее, намного. При захвате базы погибло тринадцать криптов, восемь из них – с борта «Героя». Операция длилась не больше трех часов, но сопротивление наемников оказалось ожесточенное. Те, кто не хотел сдаваться, хотели забрать с собой «туда» побольше криптов, но таких было немного. Наемники быстро поняли, что перевес не на их стороне и сложили оружие.              И все же тринадцать криптов погибли. Кайден привык к смерти и потерям среди солдат, и все же они воспринимались пусть и спокойно, но с оттенком горечи. Даже несмотря на то, что это были крипты, и, по мнению Аленко не так давно, заслуживали если не смерти, то Трибунала и общественного позора.              Но с тех пор, как он узнал, что Шепард стал работать на террористов из «Цербера» и бросил ему эти обвинения в лицо на Горизонте, многое изменилось. Он сам изменился. И теперь, глядя на шеренгу гробов, испытывал легкую печаль и даже… уважение? По крайней мере, они погибли, выполняя свой, как они думали, долг. Почетная смерть.              Да уж, за время, проведенное на борту и потом, на базе, он много чему успел удивиться. Например, тому, что крипты не звери, хотя он и раньше не считал их таковыми. Просто раньше ему было удобнее думать, что все они поголовно предатели. Но все не было так просто.              Добравшись до своего места, прямо перед началом шеренги с гробами, Орловский заметно выпрямился. Аленко думал, что сейчас последует какая-то громкая речь, ну или обычная речь, которую говорят на любых похоронах. На похоронах «Нормандии» когда-то Трейнор прописывала очень вдохновляющие речи, от которых веяло теплотой. Даже когда похороны участились, Саманта всегда подходила к этому делу с вниманием и привносила в каждую речь что-то особенное. Шепард никогда ничего не говорил– просто стоял, как истукан, и молча слушал. Интересно, что скажет Орловский?              Что они погибли не зря, а за Идею? Что их будут помнить в веках? Смысл в смерти и вечная память мертвым уже не были нужны, в этом нуждались живые, особенно сомневающиеся или напуганные солдаты.              Как помнил Аленко из архивов, во время войны со Жнецами адмирал Андерсон, оставшийся на Земле возглавить сопротивление, а на деле – дать людям хоть какую-то надежду – транслировал по радиосвязи короткие, наполненные умелыми словами передачи. Одна из них особенно запомнилась: «Держитесь, земляне! Мы выстоим! Помогайте друг другу! Заботьтесь друг о друге! Шепард скоро приведет помощь!»              Эти передачи наряду с другими, тактическими, в которых военные передавали данные о местоположении хасков, уязвимых местах противника, перемежались с одной очень известной и старой записью, сделанной еще десять лет назад и невесть откуда взявшейся у кого-то, ведь Экстранет был тогда отключен:              «...Говорит лейтенант Джон Шепард, 103ий дивизион ВКС Альянса. Жители Элизиума, помощь уже близко. Флот Альянса придет к нам на выручку — это неизбежно. Как неизбежно и то, что пираты, посягнувшие на наш с вами дом, будут наказаны за свои действия. Но сейчас ни в коем случае не сдавайтесь! Тот, кто может держать оружие и готов защитить свои семьи, присоединяйтесь к нашей борьбе против захватчиков!.. Солдаты Альянса не сдадутся перед этим сбродом, как бы сильно нас не пугали. И вы не бойтесь, жители Элизиума! Вместе мы сможем противостоять этой угрозе! Мы будем сражаться. Мы найдем способ. Это то, что делают люди — борются вместе против агрессора! Мы победим. Конец связи»              Это наговорил Шепард во время Скиллианского Блица аж в 2176 году. Наверное, какой-то солдат, его особый почитатель, скачал эту запись из открытого музейного доступа Экстранета еще до того, как все РХД были уничтожены, а связь вырублена.              Солдаты нуждались в таких речах. Особенно на похоронах.              Кайден ожидал чего-то подобного. Поэтому его лицо вытянулось от удивления, когда он понял, что никакой речи не будет, потому что Орловский, прочистив горло тихим кашлем, начал… петь!              Петь?!              Аленко сначала показалось, что слух играет с ним злые шутки! Но нет, капитан судна, сначала сдержанно и негромко, но потом с нарастающей силой запел какую-то песню, и Кайден наконец понял, откуда слышал лейтмотив, проходящий сквозь всю песню:              

Пусть мы сдохнем в огне,

Пусть мы сдохнем в воде,

Пусть нас космос убьет –

Но шаги все вперед.

      

Пусть в бою нас пронзят,

Вырвут сердце нам пусть,

Но Идею несу,

Смерти я не боюсь.

Глотку пусть разгрызут,

Пусть от крика оглохну,

Вены пусть рассекут –

Но Идея не сдохнет!

       Ну конечно, негласный девиз великого Коммандера Шепарда. Постоянно говорил так, имея в виду, что сдохнуть может в любой момент. Надо признать, у криптов это выглядело и слушалось куда лучше!              Песня была монотонная, но набирала силу. Крипты, как один, поймав какой-то момент, принялись притаптывать в такт правой ногой, словно выбивали ритм барабанами. При этом лица у всех были серьезными, даже сосредоточенными, а вскоре каждый из них и вовсе затянул основную строчку: «Сегодня я не сдохну! Сегодня сдохнет враг!»              Кажется, только сейчас Аленко понял, что значили слова «я спою для тебя» у криптов, на которыми иногда забавлялись альянсовские солдаты. Обычно это преподносилось в презрительном контексте того, что все крипты были слабаками, предателями и гомосексуалистами, и могли только и петь. Мало кто задумывался, почему они так говорят, а по головизору и вовсе ходила популярная шутка, что крипт готов и спеть, и станцевать, и вообще сделать все что угодно, лишь бы сохранить свою задницу в целости. Только теперь Аленко вдруг осознал, что крипты так говорят с готовностью, как и Орловский, спеть над твоим мертвым телом, отдавая дань уважения твоей… смерти? Выходит, именно это и имел в виду Орловский, когда пообещал бедняге-саларианцу, раненому от взрыва на Арене, что споет для него?              Когда песня закончилась, крипты еще притоптывали в такт, пока по приказу Орловского гробы по одному погружали в шлюз, а потом, перед тем, как нажать кнопку разгерметизации, какое-то время стояла гнетущая тишина. Все замолчали, и даже сам корабль, казалось, затаил дыхание.              Орловский резко нажал, и гробы с помощью специального механизма были запущены в вакуум. Тишина какое-то время еще стояла, а потом был получен приказ разойтись.              — Я хотел поблагодарить вас, генерал-майор, — с этими словами Орловский медленно поднялся на смотровой балкончик. Теперь, когда они не угрожали друг другу оружием, полковник решил вернуться к уважительной формальности. – За то, что предупредили моих солдат. Вы спасли меня.              — У меня была другая мысль – пристрелить вас, как того саларианца, чтоб не мучились, — холодно ответил Кайден, поддержав эту формальность, и крипт усмехнулся.              — Я обещал спеть для него – и я только что это сделал.              — Признаюсь, это несколько меня… удивило.              — Не все соблюдают эту нашу случайно возникшую традицию. Но на «Герое» мы всегда поем мертвым. Почему это вас так удивило? Потому что офицеры Альянса напыщенные идиоты, которые настолько далеки от своих солдат, что спуститься к ним означает запачкаться?              — Один из напыщенных идиотов, как вы сами сказали, спас вам жизнь, — отпарировал Кайден недовольно, но суть уловил. Как бы он не хотел это признавать, так и было: многие офицеры высшего состава чурались быть с простыми солдатами, становились невозможно важными и чинными, воротили нос и умели лишь произносить пафосные речи, в которые никто не верил.              — Да, вы правы, — кивнул Орловский и протянул руку для рукопожатия. – Спасибо.              Кайден раздумывал чуть меньше пары секунд. Все-таки ему протягивал руку человек, убивший тысячи гражданских. Человек, который хотел убить Массани, но которому Аленко все равно спас жизнь. И тот, кто, если бы не этот смущающий факт о колонии Уайт Чепел, мог бы при других обстоятельствах стать его другом.              Все-таки Кайден ответил на рукопожатие.              — И что теперь?              — Теперь база ваша, — просто ответил тот. – Мы передадим её Альянсу со всей помпезностью, которую от нас ждут. Можете присутствовать при передаче, как я и обещал вам.              — Я имею в виду: что мы делаем здесь? Почему ваш помощник так поспешно приказал брать новый курс и прибывать сюда… неизвестно куда? Мне, разумеется, ничего не сообщили. Но я хотел бы знать. К тому же, по условиям моего обмена я уже должен вернуться в лоно напыщенных идиотов Альянса, но вместо этого пришлось торчать тут и ждать, когда вы восстановитесь в капсуле.              На самом деле, Аленко еще после Катрана хотел улизнуть обратно на Реновацио и скорее связаться с Шепардом, сообщив ему то, что передал Массани. Вместо этого он обнаружил, что «Герой» спешно покинул систему Иера и направляется в неизвестном направлении, а ему даже не удосужились объяснить причины такой спешки.              — Транспорт вам предоставят, если захотите покинуть нас… Еще пару дней назад я бы вам не ответил почему, — пожал плечами Орловский, осматривая отстраненным взглядом ангар, где солдаты и дежурные быстро приводили все в порядок после похорон. – Но сейчас, когда вы спасли меня, хотя могли этого не делать… Я получил тревожные данные и решил их проверить.              — Какого характера?              — Личного. Я получил от своего сына некое сообщение и должен проверить, что в нем правда, а что нет. Поэтому и вывел «Герой» на новый курс. Но не волнуйтесь, генерал-майор: как только я закончу здесь, сразу же высажу вас там, где будет удобнее. Должен сказать, вы превосходный боец. Наши ряды здорово окрепли бы, если бы вы присоединились к нам.              — Шутите? – усмехнулся Кайден. – Я солдат Альянса. Не предатель.              — Да что вы заладили, — закатил глаза полковник. – Не пытайтесь уверить меня, что вы по-прежнему такого же низкого о нас мнения, как раньше. Я видел ваш взгляд, когда хоронил своих солдат. Это было уважение. Не презрение.              — Возможно, вы правы, — не стал спорить Аленко. – Но я по-прежнему не понимаю, что может подвигнуть кого-то бросить свое государство и присоединиться к отщепенцам, вроде вас.              — На это есть много причин.              — Тогда расскажите о вашей. Что произошло в Уайт Чепел? Вы действительно убили мирных колонистов, лишь бы насолить Альянсу, как про это говорят? За вашу голову до сих пор назначена цена.              — Двести тысяч восемьсот кредитов, — улыбнулся Орловский. – А начиналось все с двух миллионов. Видите ли, память утраты и горечи недолговечна. Возможно, когда-нибудь я расскажу, что там произошло. Но не сегодня.              — Сэр, вас просят срочно на мостик! – внезапно доложил появившийся офицер в костюме медика. – Мне приказано сопроводить вас!              — Что ж, пройдемте, генерал, если вам вдруг стало скучно.              До мостика добрались довольно быстро, учитывая скорость передвижения раненого Орловского. Он лишь слегка хромал, но шагал все же довольно быстро после ранения. Очевидно, интенсивный курс в двенадцать часов лечения в медкапсуле помог ему быстро восстановиться.              В БИЦе стояла легкая рабочая суета.              — Капитан на мостике!              — Докладывай, — приказал капитан старпому, дав всем вольно.              Тот быстро передал датапад.              — Сэр, мы прибыли на место. Сканирование сектора засекло какое-то движение, но не опознало его. Мы провели повторное сканирование, но ничего не выявили. И все же я приказал ввести боевую готовность номер два.              — На что это было похоже?              — Судно, сэр. Мы сумели считать часть сигнатуры двигателя, но не смогли опознать полностью. Часть считанного соответствует кораблям ВКС Альянса. Но как только за дело взялся наш считыватель, тепловой след двигателя исчез.              — Как он мог исчезнуть?              — Стелс-система последнего поколения, возможно. Учитывая объект… — старпом слегка откашлялся, метнув взгляд на Аленко, — за которым мы ранее осуществляли слежение, это объяснило бы исчезновение.              — Мы должны были плестись в хвосте, а не сталкиваться к носу! — странно заговорил Орловский, слегка понизив голос. Кайден, переводя взгляд со старпома на капитана, пытался понять, о чем вообще идет речь.              — Если это тот объект, как мы могли его засечь вообще? – спросил Орловский.              — Не могу знать, капитан. Может быть, там произошла какая-то ошибка в системах, я не уверен.              Кайден всмотрелся в обзорный иллюминатор наверху, хотя там, разумеется, ничего не было видно. Но датапад ему никто и не давал. Сам же Орловский быстро переговаривался со старпомом.              — Вы принимали какие-нибудь сигналы?              — Нет, сэр. Сейчас сканеры молчат. Но я приказал…              Внезапно что-то произошло. На фрегате «Герой» попросту вырубился свет и вся электроника! Мостик погрузился в кромешную тьму на несколько секунд, в течение которых даже сам капитан не смог ничего сказать – так был ошарашен. Аварийный свет загорелся сразу, осветив мостик тусклым желтоватым светом. Но электроника отключилась полностью.              — Что происходит? – напряженным тоном спросил или даже закричал Орловский, обращаясь к экипажу. – Немедленно доложить!..              — Сэр, мы принимаем входящий сигнал! Кто-то вышел с нами на связь!              — Принимай.              Пока техник по связи работал, настраивая сигнал, Аленко лихорадочно соображал. Лицо Орловского выглядело почти ненастоящим в свете аварийных фонарей. А Кайден, прежде чем вывод сам пришел к нему в голову, вдруг услышал, как по БИЦу разнесся, словно гром среди ясного неба и девственной тишины, знакомый грозный голос:              — Внимание, это говорит коммандер Шепард, фрегат «Нормандия», ВКС Нового Альянса. Ваше судно теперь под моим полным контролем. Немедленно назовитесь и объясните, какого хаска вы за нами следите. Сдавайтесь, или я разнесу вас в клочья!                     

***

                    Джефф еще никогда не чувствовал себя таким опустошенным. Словно изнутри вырвали последнее, что у него было – слабую, едва пульсирующую надежду – и жестоко растоптали.              Первые полчаса после того, как он очнулся, он звал её. Он понимал, что в камере, что, скорее всего, его карьера навсегда уничтожена, его ждет Трибунал, а потом и заключение. Но все это не имело ровным счетом никакого значения, потому что то, что он совершил, было куда важнее. Но обидно, все оказалось совершенно бесполезным!       СУЗИ не отвечала.              Часа два или около того – Джефф не наблюдал за временем, а инструментрон у него изъяли – он звал её снова и снова, уговаривал появиться, дать ему хоть какой-то знак. Он умолял её снова стать собой. Обещал даже найти ей подходящее тело или вернуться на Эринле и выкопать старое тело, почистить и натереть, чтоб было как новенькое!              Тишина. Ни единого проблеска надежды, ни единого слова.              Когда голос охрип, а в горле пересохло, Джефф замолчал наконец. Он ощущал себя потерянным, отчаявшимся и никому не нужным. А еще виноватым, ведь из-за его дурацкой идеи и дурацкой истории Криз поверила ему!              Надо же. Такая расчётливая, хитрая, всегда полагающаяся на аргументы Криз поверила в сказку о воскрешении искусственного интеллекта. А, возможно, не поверила, но все же сделала то, о чем он просил. И, скорее всего, тоже попалась, ведь эта болтливая саларианская жаба вряд ли будет молчать долго.              Но третьей камеры здесь не было. А в первой сидел криптыш, который что-то говорил ему, даже пытался приободрить, но Джефф не мог отвечать. Ему было все равно.              Так протянулось еще несколько часов. За это время Джокер лишь единожды шелохнулся, прогоняя назойливого косможука, непонятно каким образом проникшего на борт. Рука, не сломанная, все равно слегка побаливала, хотя была перетянута эластичным бинтом. Видимо, Чаквас постаралась, но Джефф после того, как прогнал жука, упрямо размотал бинт и отбросил его в сторону.              Криз даже ему руку не решилась сломать, зная о его болезни. Для Джокера это было откровением, как и её неожиданная помощь. Он не рассчитывал, что кто-то, тем более такая сука, как она и какой он её запомнил, поймет его чувства и более того – поможет, несмотря на риск стать соучастником.              И все тщетно. Бесполезно. Безрезультатно.              Эх, СУЗИ, неужели он все это выдумал себе?!..              Дверь трюма открылась, и вошел охранник, большой детина Энди Коплер. Он проверил генераторы, а потом сменил режим барьера, сделав его наглухо закрытым от подслушивания и наблюдения. Джефф догадался, что это могло бы значить, но совсем не заволновался.              Терять ему все равно было нечего, бояться – тоже. Надежды больше не осталось. Пусть ему хоть голову отрежут и выставят в музее или посадят на кол и покажут по головизору! Ему было плевать.              Шепард вошел спустя пару минут. В его руках был небольшой складной стул. Как обычно собранный и хладнокровный, герой «в сияющих доспехах», то есть в форме капитана, смерил Джокера неприветливым взглядом и, поставив стул, уселся на него. Джефф остался сидеть в углу, поджав колени и обняв их руками, как и просидел в этой позе несколько часов. Правда, копчик начал ныть, а в пояснице тянуло.              — Я пришел узнать, что ты проделал в Ядре, — начал Шепард хмуро. – Я по-прежнему твой друг, Джокер. Я тебе многим обязан. Но мне не нравится, когда мои пилоты используют меня. А ты меня использовал, согласившись вернуться на службу на «Нормандию». Ты ведь сразу замышлял то, что проделал.              — Это уже не та «Нормандия», — зло протянул Джефф. – Посмотри вокруг, Шепард: да тут все блестит. Все новое, вылизанное, отполированное.              — Такое же отполированное, какой «Нормандия» и была, когда Призрак нам её отдал, — спокойно возразил он.              Джефф фыркнул. Потому что Шепард был прав, но признавать это не хотелось. И все же Моро имел в виду совсем другое.              — Тогда она уже была, — упрямо возразил он.              — И ты её невзлюбил, — напомнил Шепард.              — Знаю я! Но потом, оказалось, что именно она и есть душа «Нормандии», а теперь её нет! И все из-за тебя, да? Из-за тебя, а?!              Шепард какое-то время молчал. Потом сдержанно кивнул, и Джефф с горечью ухмыльнулся.              — Да, я знал! Знал, что ты приложил к этому руку - только Шепард может быть ответственен за смерть изумительного искусственного интеллекта, который помогал ему столько времени!              — Ты забыл кое-что еще, — Шепард сложил руки на груди, не дрогнув ни единым мускулом. Его кажущиеся в свете лампы черными глаза блеснули. – Я ответственен еще и за геноцид целой синтетической расы. Это я о гетах. Да, о тех самых гетах, которых так хотел спасти наш друг Легион. Мне пришлось пожертвовать ими.              — Как обычно: ты жертвуешь теми, кто тебе не слишком уж дорог, — ядовито процедил Джокер, сам понимая, что несет неблагодарную чушь, но остановить себя он не мог. Слишком долго в нем копились эти обвинения! – Пожертвовал СУЗИ, хотя она помогала всем!              — Я это сделал, — в голосе Шепарда засквозил холод. – А еще, пожертвовав ими, я уничтожил Жнецов.              — Но какой ценой? Посмотри, во что превратилась галактика! В помойное ведро!              Шепард вздохнул.              — Тут ты прав. Ты можешь злиться на меня, обвинять во всех грехах, Моро, если тебе так легче, но это уже ничего не изменит. Мы здесь и сейчас. Снова на «Нормандии», даже если она и «не та». Ты снова мой пилот, а я снова твой капитан. И ты нарушил все, что только можно, подвергнув меня и мою команду опасности. Нарушил устав, мои приказы и радость некоторых членов экипажа от долгожданного воссоединения команды «Нормандии». Я пришел узнать, зачем? И что конкретно ты сделал?              — Всего лишь загрузил вирус, который создал Киррахе, в Ядро, — не стал юлить Джефф, так как у него не было намерения что-то скрывать, хитрить или вертеться, подобно ужу на сковородке. – Зачем? Затем, что как придурок думал, будто это возродит СУЗИ. Но, как видишь, я ошибся.              — Да, ты ошибся, — сказал Шепард, теперь уперев руки в колени и чуть склонившись вперед, как будто выражал готовность понять, простить и обняться напоследок, словно старые друзья.               Джефф скривил рот. Несмотря на то, что он никогда лично не видел, как коммандер Шепард пытает людей или остальных представителей рас, он знал, что такое бывало, что выглядело это плохо и что Шепарда многие называли за это мясником. Это было еще тогда, раньше, до того, как он сошел с ума и превратил галактику в помойное ведро, а СУЗИ в ничто. А кто сейчас перед ним, Джефф даже думать не хотел. Но этот его жест, эта подача вперед, словно просила довериться и рассказать все.              Шепард зря старался. Джефф и так не собирался ничего утаивать. Ничего, кроме той информации, которая была призвана скрыть соучастие Криз. Почему-то Джефф сразу почувствовал, что разговор зайдет о ней.              — Хестром помогла тебе? – спросил Шепард почти мягко. Джефф постарался состряпать удивленную мину.              — Что? Я её в заложники взял, ты же знаешь! С чего бы ей помогать мне, что за глупости?!              Похоже, он переиграл немного с удивлением. Джефф замолчал и нахмурился, изображая непонимание.              Шепард смотрел на него долго, пронзал острыми глазами, как если бы подвесил на эти крюки-глаза свою жертву за вытянутую на спине кожу. Потом с легкой усмешкой откинулся на стул снова.              — Ты никогда не умел врать, Джокер.              — Я не вру! Криз ни в чем не виновата! – забеспокоился Джефф. То единственное, что он мог сделать для Хестром, он все равно провалил! Он просто неудачник!              — Не волнуйся: она уже сама мне все рассказала. Я просто проверял, станешь ли ты мне врать. Ты соврал.              — Конечно, соврал! – тут же выпалил Джефф, вытерев больной рукой вспотевший лоб и напугавшись собственной реакции, которая только что подтвердила соучастие Криз. А что, если это был всего лишь блеф Шепарда?!              Джокера никогда не допрашивали. Собеседования не считались. Даже это трудно было назвать допросом с пристрастием, ведь Шепард и пальцем его не коснулся и толком-то ничего не выпытывал, а он, Джефф Моро, уже и так все выдал!              — Черт побери, — выругался Джокер. – Черт побери…              — Успокойся, Моро, — произнес Шепард почти лениво. – Я сказал правду. Хестром сама ко мне пришла.              Джефф почесал подбородок. Ему очень не хватало его бороды.              — Тогда зачем спрашиваешь?              — У меня есть еще вопросы, и советую не пытаться мне врать. У тебя все на лице написано, Джокер, а если я услышу еще раз, что ты мне врешь – сломаю руку. Чаквас, конечно, её подлечит, но будет все равно неприятно.              У Джеффа по спине пробежали мурашки. Не потому, что он испугался, хотя и это тоже. А потому, что Шепард произнес это совершенно ровным, спокойным тоном, как будто перелом чужих рук входило в режим его дня и заменяло завтрак.              — Сломаешь руку? – недоверчиво протянул Джефф. – Своему старому другу?              — Другу, который обвиняет меня во всех грехах? Другу, который использовал меня, чтобы вернуться на «Нормандию» и провернуть свое идиотское дело? Да, пожалуй, я так и сделаю, — ухмыльнулся Шепард. – Так что не ври мне больше. Итак: вы с Хестром были в сговоре?              — Что? – Джокер испытал удивление, на этот раз настоящее. – Нет, конечно! Она понятия не имела, что я собираюсь сделать!              — Почему ты решил сделать это прошлой ночью? А не вчера или в первую же ночь на «Нормандии»?              — Да потому что я ничего и не собирался делать! – Джефф ударил себя по лбу. – Точнее, да, я купил муляж пистолета. Спрятал его. Я не хотел никому причинять вреда, но я предполагал… черт побери, я знал, что попробую вернуть СУЗИ, так или иначе. Думал, может, попробую найти её… А муляж нужен был лишь для давления, ведь кто решит меня выслушать, а? Ты, Шепард?              — Я тебя слушаю сейчас.              — Ну-ну, — Джефф снова фыркнул. – Короче, я и планировал что-то, и ничего не планировал. Но потом этот саларианец проговорился про вирус, а я… черт побери, это очень долго объяснять.              — У меня есть время.              — Короче… — Джефф быстро выложил все факты и аргументы, которые не так давно помогли ему убедить Криз. Шепард выслушал их внимательно, но без удивления, не задавая вопросов. Потом кивнул.              — Дальше.              — Я наконец-то сложил весь паззл воедино. Ну или так думал! Решил, что, возможно, если вирус-прародитель попадет в Ядро, в «Нормандию», это как-то воскресит СУЗИ. А подтолкнула ко всему только боязнь, что завтра не успею. Ты ведь собирался меня снять!              — Планировал сначала поговорить, — подтвердил Шепард. – Но не успел. И знаешь, при обыске мне передали твою флягу. Я попробовал содержимое.              Джефф молчал, отведя глаза. Шепард же продолжил с легким укором:              — И знаешь, что? Ну конечно знаешь. А ничего, — он пожал плечами. – Это был всего лишь травяной чай с какими-то добавками.              — Лимон, лаванда, имбирь, — перечислил Джефф, покраснев.              — И ни капли спиртного, Моро.              — Ни капли, — кивнул Джокер. – Я не стал бы пить на борту. Я же пилот!              — Тогда я не понимаю, зачем тебе нужна была эта фляга, прятаться по углам, чтобы из неё отпить. Зачем такая спешка при совершении своей… хм, диверсии.              — Ха-ха, — огрызнулся Джефф, уловив издевательскую нотку. – Не понимаешь? Да ты ничего не понимаешь, Шепард!              — Так объясни.              — Ну хорошо. Я много пил. Еще с месяц назад. Да, признаюсь, — выпалил Джефф, ощутив внезапно, как промокла его форма. Он сильно вспотел. – Но, когда со мной связался Вакариан и предложил вернуться, я… я поверить в это не мог. Даже не хотел возвращаться. Но потом… потом я подумал, что возможно смогу вернуть СУЗИ, знаю, тупая мысль! Короче, я ни капли не пил спиртного, как только взошел по трапу! Но привычки… привычки-то остались. Очень хотелось выпить, так что я заливал во флягу этот дебильный чай, чтобы обманывать сам себя, свои руки и удовлетворять привычку. Отпивал, ненадолго забывал. Но не мог отделаться от привычки шкериться по углам, вот и все! Не мог же я сказать об этом! Мол, не волнуйтесь, это не спиртное, а чаек! Да мне никто бы не поверил! А Риордан меня сдала сразу!              — Она поступила так, как и следовало, опасаясь за «Нормандию» и команду, — возразил Шепард. – Подумай наконец головой, Моро, а не тем, чем ты привык думать. Я говорю про сердце. С этим выяснили. Как и с тем, что ты не в сговоре с Криз. Но мне непонятно еще одно. Ты дезинформировал меня, старпома и штурмана насчет ретранслятора в Туманности Конская Голова. Заявил, что Альянс запретил тебе им пользоваться, скрыл их сообщение и удалил, убедил меня и Картер, что, чтобы сэкономить время и топливо, надо сначала проложить курс в кроганское ДМЗ. Риордан же выяснила, что Альянс ничего подобного не приказывал, а риск неполадок ретранслятора был настолько низок, что это была лишь рекомендация, не более. Но ты намеренно исказил факты. Я спрашиваю тебя: зачем?              Джокер вдруг ощутил, как по губам скользнула улыбка.              — Тоже не понимаешь, да? – усмехнулся он. – А знаешь почему, Шепард? Потому что ты слишком часто думаешь головой, а не тем, чем привык думать я. Да, я про сердце, сам же так сказал. Поэтому-то и не понимаешь.              — Поясни, — на щеках Шепард забегали желваки. Он действительно не понимал, и Джеффа даже озарило какое-то удовольствие от осознания этого факта. Он грустно улыбнулся.              — Ты когда-нибудь слышал анекдот про летающего крогана и трусливого саларианца?              — Мне некогда слушать анекдоты.              — Тебе никогда не было «когда», — с упреком заявил Джефф. – Короче, это просто анекдот про то, как кроган обманул саларианца, напоив его и заставив поверить, что кроганы летают. И так выиграл пари. Я бы рассказал, да что-то настроения нет.        Моро замолчал. Шепард нахмурился еще сильнее.       — И причем тут анекдот, Моро, когда я спрашиваю тебя о ретрансляторе?              — А притом, что, когда СУЗИ хотела рассказать мне о системах своего восстановления, я… прервал её этим дебильным анекдотом! — Джефф схватился за голову руками и какое-то время пытался держать себя в руках. Вроде получилось. – Но я был тогда так зол! Мне было дико страшно! Перед самым боем за Землю, помнишь! Я чуть в штаны не наложил, когда готовился к переброске! Я много чего прошел, но тогда… тогда я знал, что это конец! Что я скорее всего сдохну! СУЗИ тогда меня спросила сначала про смерть, боюсь ли я. Я отшутился, нервно поржал, отмахнулся какой-то тупой шуткой! Потому что мне было охереть как страшно, Шепард! Но я сказал, что ничего не боюсь, что все туфта. И тогда она как-то задумчиво упомянула, что сама не испытывает страха перед смертью, или отключением, или уничтожением, — точно не помню. Но все же ей как будто неприятно. «Это и есть страх, Джефф?» — спросила она. Я пожал плечами. А она начала говорить про какую-то программу восстановления, которую написала после тех событий с ликвидаторами «Цербера», когда они вырубили её. Про то, что если вдруг случится… Но я её прервал! Понимаешь, Шепард, прервал! Чтобы рассказать этот дебильный анекдот про еб**ого крогана и саларианца! Господи, зачем я это сделал?..              Не выдержав Джефф все-таки заплакал. Шепард ему не мешал, просто сидел и слушал. Когда Джефф успокоился, он вытер слезы рукавом помятой формы и продолжил, уж куда спокойнее:              — Я исказил информацию о ретрансляторе, чтобы Криз осталась на «Нормандии» подольше, понял?! Потому что я не хочу, чтобы ты тоже рассказывал гребанный анекдот, Шепард, а потом и вовсе упустил свой шанс! Вы двое… вы же, как я и СУЗИ. Созданы друг для друга! Но ни ты, ни она почему-то этого не понимаете, делаете вид, что это не так! Я немного приврал, потому что… несмотря на то, что ты виновен в смерти СУЗИ, ублюдок… я по-прежнему считаю тебя другом! И не хочу, чтобы ты снова сдох где-нибудь, так и не воспользовавшись своим, новым шансом, которого у меня, похоже, теперь нет совсем. Потому что СУЗИ уже мертва! А Хестром – нет. Но если ты будешь тупить, как фирменный осел, то завтра, или уже через час все может измениться. Так что да: я намеренно ввел вас в заблуждение, чтобы дать вам еще немного времени! Иногда люди делают глупости, когда думают сердцем, Шепард. Пора бы тебе это знать.              Слезы застилали глаза, и Джефф нетерпеливо в очередной раз их вытер. Он ненавидел плакать, но сил держать марку «я мужик, я не плачу» у него уже давно не было.              Шепард выслушал его без единого движения. И, к счастью, спокойное равнодушное лицо наконец-то обрело хоть какую-то каплю человечности, когда на него легло выражение полного ошеломления. Он явно ожидал чего угодно, только не этого.              — Джокер… — начал он медленно, как будто не придумав еще слова. Надо же, коммандер Шепард был крайне удивлен! Но вот печать человечности исчезла, и он снова заладил:              — Ты нарушил приказ. Ввел капитана и старших офицеров в заблуждение. Подверг команду опасности. Ты останешься здесь, пока я не придумаю, что с тобой делать….              Но в этот момент случилось неожиданное. Лампы загорелись красным, а по «Нормандии» прошлась тревожная сирена, взывая к полной боеготовности экипажа и предупреждая об опасности.              Шепард резко вскочил и, оценив ситуацию в мгновение ока, быстро выбежал через специальный проход. Барьер снова сомкнулся. Сирена продолжала орать.              Но Джеффу было плевать. Он сказал все, что хотел и мог. А что дальше – уже не его забота, хотя он искренне надеялся, что своими нелепыми действиями не причинит экипажу вреда. Но если это атака и если «Нормандию» снова распилят на куски…. то пусть это будет хотя бы быстро.                     

***

                    Шепард пулей влетел на мостик.              В БИЦе творилась небольшая суета, неприятно резанувшая по глазам. Команде еще не хватало сплоченности и слаженности, но громкий четкий голос Картер, отдававшей приказы, быстро координировал действия. Шепард появился в тот момент, когда она сыпала командами:              — Маккэнуэй, немедленно просканировать систему!              — Киррахе, нужна диагностика систем, быстро!              — Кнедлик, отчет о состоянии Ядра!              — Доннели, проверить судно на наличие повреждений, шпионских зондов!              — Трейнор, немедленно вызови капитана!              — Я уже здесь, — приблизился Джон, сразу же взобравшись на мостик и активируя галактическую карту. На ней была отражена система Нит, но ничего тревожного засечено не было. – Что произошло? – Он повернулся к Алекса. – Кто объявил тревогу?              Картер угрюмо покачала головой.              — Я не знаю, сэр. Она активировалась три минуты назад, Киррахе пытается её отключить. ВИ ищет причину.              — Риордан, что там снаружи? – связался Шепард со своим новым первым пилотом. – Ты что-нибудь засекла?              — Никак нет, коммандер, — отчиталась та немного нервно. – Все чисто.              — Доннели, — Шепард связался с главным инженером, — может, это по вашей части?              — У нас все в порядке, коммандер, Ядро стабильно, — ответил вместо Доннели Кнедлик. – Никаких проблем нет…              — Кроме кратковременного, на пол секунды, отключения стелс-системы, капитан, — недовольно вмешался Кеннет, явно задетый тем, что вместо него ответил его усатый коллега. – Сейчас она работает нормально, но кратковременный сбой я зафиксировал. Возможно, это из-за перепада давления в охладительных системах, на стелс уходит слишком много энергии, но это все равно не могло вызвать тревогу. Я уже со всем разобрался.              — Понял, Доннели. Вакариан, что с орудиями?              — Все в норме, — отчитался Гаррус по общей связи и потом быстро добавил: — Сэр.              — Тогда какого хрена эта сирена вопит? – задал Шепард громко строгий вопрос. – Киррахе, выруби её!              — Уже, уже, коммандер, — торопливо клацая по своему терминалу, отчего в эфир даже попадал тихий звук удара пальцем о сенсорную поверхность, проговорил Киррахе. – Вот.              Сирена наконец перестала реветь, и Шепард удовлетворительно выдохнул. Красные лампы снова сменили цвет на светло-голубой, ознаменовывая прекращение режима боеготовности. После громкой сирены воцарившаяся тишина в центре почти оглушила.              — Картер, отчеты по системам, — приказал Шепард, нахмурившись и глядя на карту.              — Минуту, сэр, — она принялась отсылать ему файлы на общую голопроекцию. Он развернул сразу все и стал вглядываться в совершенно ровный ряд основных показателей. Ни единого сбоя.              — Ничего, — задумчиво сказал он. – И все же тревога не запускается сама по себе. – Он снизил голос и повернулся к ней. — Твоя оценка? Думаешь, вирус?              — Киррахе отправил мне отчет о проделанной работе пятнадцать минут назад, — протянула Алекс, просматривая датапад. – А потом снова делал диагностику, трижды. И ничего. Он уверяет, что все должно быть нормальным.              — Тогда кто активировал режим боеготовности? – спросил Шепард уже громче и строже, оглядывая притихших в ожидании членов экипажа на мостике. Ни по чьему лицу он не увидел признаков диверсии: Т’Афари, вытянутая как струна, стояла неподалеку, навигатор первого класса и специалист РЭБ Хевро озабоченно разглядывала свои данные, штурман Бохеради проверял что-то, связистка Маккэнуэй как-то подозрительно оглядывала остальных, но с явными оттенками непонимания. Даже Трейнор выглядела озадаченной.              — Немедленно найти причину, — уже куда спокойнее, но все еще грозно приказал Шепард. – Приступайте.              — Так точно, капитан!              — Киррахе, — сойдя с мостика, чтобы остальная команда не услышала, позвал Шепард по закрытому каналу саларианца. – Ты уверен, что удалил вирус? Помнится, на второй «Нормандии» мы тоже удалили. Но потом Криз поясняла, что это была обманка, а сам вирус просто замаскировался сильнее.              — Я… — замешкался тот. – Такого не должно быть. Я изучил все характеристики, команды, алгоритмы – и воспользовался нужной! К тому же, при создании данного образца я не воспроизводил ту часть, которая отвечала за маскировку при попытке удаления! Я… я решил, что это опасно!              — Немедленно свяжись с Криз и узнай, может, это еще какие-то сюрпризы, — велел Джон, скривившись. Пожалуй, идея с вирусом себя не оправдывала и теперь казалась вообще не очень удачной. Но кто ж знал, что Джокеру потребуется поиграть в диверсантов?!              — Капитан!.. – вдруг позвала по связи Риордан и сглотнула – шум от сглатывания скорее Шепард ощутил интуицией, чем слухом. – Я засекла какое-то судно! Только что!              — Выводи на карту, — Шепард снова открыл карту и сразу же увидел красную точку в другой части системы, подсвеченную ВИ как неопознанную. – Сканировать.              ВИ принялся выполнять команду, и через пару секунд выдал отчет. Картер, получив его на датапад, хмуро констатировала:              — Это он. Орловский. Сигнатуры двигателя и тепловой след соответствую фрегату.              — Вижу, — напрягся Шепард. – Объявляй режим общей боеготовности.              — Так точно, сэр. Т’Афари, объявить режим боеготовности первого степени!              — Объявить режим боеготовности первой степени! Принято, мэм! – отозвалась азари, и по «Нормандии» снова прошлась короткая сирена, огни окрасились в ярко-желтый цвет.              — Вакариан, немедленно подготовить орудия, — приказал Шепард. – Кнедлик, приготовить Ядро к возможной атаке. Маккэнуэй, объявить радиомолчание. Не хочу, чтобы нас услышали. Доннели, я надеюсь, нас не видно?              — Не видно, коммандер, — отозвался тот. – Сейчас не видно, но, если тот кратковременный сбой стелс-системы был зафиксирован, нас могут обнаружить.              — Тогда приступаем к действиям, — решил Шепард, развернув голограмму неопознанного корабля широким жестом рук, однако четкость проекции оставляла желать лучшего: ВИ не мог точно определить ни названия, ни опознавательных знаков судна, высылая тактические данные, но сигнатура двигателя соответствовала судам криптов, а по зафиксированным габаритам это был, скорее фрегат, нежели какой-то блуждающий во тьме пиратский корвет. Но теорию о том, что это был Орловский, подкрепляло другое: то, что неизвестное судно находилось как раз в том секторе космоса, где, по ложной информации Шепарда, отправленной через инструментрон Орловского-младшего, якобы и должна была быть «Нормандия» ровно шесть часов назад.               — Киррахе, ты готов? – спросил Шепард по закрытому каналу, так как часть плана, касающаяся вируса, была для команды тайной.              Тот издал какой-то странный звук.              — Коммандер Шепард… я по поводу вашего приказа. Наша глубоко уважаемая гостья Криз уверяет, что никаких сюрпризов не должно было быть, но я…              Тут его прервали.              — Дай сюда, — раздался нетерпеливый голос Хестром. – Шепард, если Киррахе все сделал правильно, то вирус удален. А он все сделал правильно, если не врет. Но я ничего не гарантирую. Я всего лишь запомнила написанный код, но я в нем не особо разбираюсь.              — Дай мне Киррахе! – вдруг вспыхнул тихо Шепард и связался с Вегой: — Вега, забери у Криз руку Киррахе и его инструментрон, хаск тебя возьми! Запри её где-нибудь, чтоб не мешалась!              — Но вы же приказали только наблюдать, сэр, — не понял тот.              — А теперь приказываю запереть её в каюте и наблюдать за ней там! – рассердился Шепард, так как его вдруг стало одолевать чувство, что контроль над ситуацией испаряется, как вода на разгоряченном камне. – Киррахе, ты готов к отправке вируса?              — Да, коммандер! По вашему приказу. Я запущу импульс по выбранным координатам, и, как только откроется окно для загрузки, она и начнется, займет примерно две минуты!              — Тогда начинай!              Киррахе так и сделал. Ради удобства отправляя ему отчеты, в которых Шепард ясно видел, как «Нормандия» посылает небольшой направленный импульс, содержащий начальный вирус, а потом импульс начинает искать «окно» для загрузки. Что-то подобное они уже проделывали на предыдущей версии фрегата, когда СУЗИ отправляла импульс вируса на фрегат Картер; тогда вирус просочился в системы «Сибири» благодаря глупой наивности Гектора, принявшего сигнал и решившего, что с ним хочет связаться какая-то Сьюзи. Воспользовавшись этим разрешением – «окном», «Сьюзи» начала загрузку, и спустя какое-то время фрегат Картер был демобилизован и небоеспособен. Правда, Алекс быстро нашла решение, обо всем догадавшись и перегрузив Ядро, не позволив вирусу загрузиться полностью.              Сейчас происходило почти то же самое, вот только импульс по-прежнему искал «окно». Неужели на фрегате Орловского сплошь и рядом лишь умные крипты? Шепард бросил на Картер угрюмый взгляд. Она тоже следила за отчетами Киррахе с ледяным молчанием.              — Вот, — сказала она, как если бы ни на минуту не усомнилась в том, что найдется и у криптов такой простофиля, который примет незнакомый сигнал. – Пошло-поехало.              Шепард кивнул. Вирус начал загрузку, и две минуты, пока это происходило, у мостика в БИЦе царила почти тишина. Члены команды, не участвовавшие в этой авантюре и посему не понимающие, почему капитан и старпом так напряженно уставились в свои датапады, притихли, лишь изредка по регламенту негромко сообщая положение дел на «Нормандии».              Когда загрузка была завершена, Шепард вздохнул. Ну хоть что-то по плану в его жизни.              — Киррахе, ты взял под контроль системы? – спросил Джон.              — Я не взял под контроль системы, сэр, — нудно уточнил саларианец, не понимая, что такие мелочи Шепарду не нужны. – Я всего лишь могу отправлять заданный алгоритм действий вирусу, а он уже делает все остальное…              — Так да или нет? – процедил сквозь зубы Шепард, который устал объяснять простые вещи слишком умным или наоборот слишком глупым.              — Да, коммандер, — поспешил ответить тот, уловив раздражение. – Если с такой точки зрения…              — Тогда отруби им все системы, — приказал Джон. – Маккэнуэй!              — Слушаю, сэр!              — Свяжись с неизвестным судном. Переведи на меня, первая категория срочности.              — Первая категория?.. э-э-э… Хорошо. То есть… так точно, сэр! – Замешкалась она на секунду.              Джон прожег её недовольным взглядом. Вакариан, похоже, совсем не думал, кого набирал. Первый пилот с замаскированным ПТСР, второй пилот только из лётной школы с не обсохшими от молока губами, связист с пробелами в памяти, айтишник с крайней степенью болтливости и трусости, инженер-жиголо и еще много кого интересного! Ах да, еще и Хестром, «специальный гость», как вишенка на этом торте из самых разных начинок. Шепарду хотелось бы верить, что начинки из некомпетентности не найдется – пока он не был в это уверен. Надо будет приказать провести еще несколько учений.              — Вы на связи, сэр, — исправила впечатление о своей компетентности Маккэнуэй, выполнив работу довольно быстро.              Джон никогда не заготавливал речи. Поэтому проговорил первое, что пришло в голову:              — Внимание, это говорит коммандер Шепард, фрегат «Нормандия», ВКС Нового Альянса. Ваше судно теперь под моим полным контролем. Немедленно назовитесь и объясните, какого хаска вы за нами следите. Сдавайтесь, или я разнесу вас в клочья!              Какое-то время в эфире стояла тишина. Все в БИЦе напряженно ждали ответа. Наконец, спустя пол минуты он наступил, и по БИЦу разнесся четкий голос без единой капли страха:              — Этого говорит капитан фрегата «Герой» ВКС Меритократии «Криптос» Никлас Орловский. Рад слышать вас, коммандер. Но хочу напомнить, что, если вы уничтожите мой фрегат, заодно уничтожите и своего друга, генерал-майора Кайдена Аленко. Поэтому… может сначала просто побеседуем?