СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

             — Может, сыграем?              Вопрос, раздавшийся с легкой, почти беззаботной интонацией, громко пролетел по пустой и тихой каюте и завис в воздухе где-то на пол минуты. Хестром уже подумала, что так и не дождется ответа, но вот Вега, сидящий напротив в расслабленной позе и раскладывающий пасьянс, усмехнулся.              — Очень заманчивое предложение, ла бруха. Но я-то помню, что ты умеешь жульничать. Запомнил, когда ты играла с Тали давным-давно.              — Но я же проиграла, какой из меня мухлевщик, — хмыкнула Хестром, пожав плечами.              — Потому что сама захотела проиграть, — напомнил Вега, доказав, что у него хорошая память, а поэтому отрицательно покачав головой. – Нет уж, уволь. Играть я с тобой не буду.              — Это хоть как-то скрасило бы томительное ожидание, Джеймс, — выдохнула разочарованно Хейс и вытянула ноги на кровати.              Томительное ожидание. Она ненавидела ждать, хотя и научилась этому нелегкому искусству уже давно. А сколько еще сидеть в каюте – неизвестно.              После её признания в помощи Джокеру Шепард великодушно приказал ей «залезть» в свою нору и не вылезать до Интай’Сей, даже не арестовав её. Но потом почему-то передумал, велев кому-нибудь из космопехов Веги денно и нощно наблюдать за ней и повсюду сопровождать.               Вега решил возложить сию почетную обязанность на себя. То ли опасался, что она, Криз, обведет вокруг пальца его подчиненного, испарившись где-нибудь в душе, то ли просто ему стало скучно. Ну а потом, когда к ней прибежал Киррахе и начал что-то полу испуганно-полу сбивчиво объяснять про вирус, про возможность маскировочного удаления, про все подряд, с ним связался Шепард, ну а Хестром поступила так, как и всегда: грубо схватила саларианца за руку и встряла в разговор, чем, возможно, и разозлила Шепарда еще сильнее и сослужила себе плохую службу — её приказали запереть в каюте и не выпускать.              Лучше, конечно, нежели на гауптвахте, но ирония была в том, что и десять лет назад её запирали в этом помещении, правда, здесь раньше был правый грузовой трюм, но никак не каюта. Сейчас, признаться, было комфортнее.              И вот уже почти три часа Хестром чего-то ждала, сама не зная чего, а Вега преспокойно и ни о чем не заботясь, почти расслабленно скрашивал это ожидание мелкими делами: чистил оружие, намекнув на всякий случай, что оно бесполезно, так как все термозаряды и бруски магазинов он оставил в арсенальной; напевал какую-то незнакомую, но заразную мелодию себе под нос, причем слова Хестром не могла различить, как будто он специально их зажевывал; ну а теперь с завидным вселенским терпением раскладывал пасьянс колодой самых настоящих карт.              — Я космопех до мозга костей, Хестром, — проговорил Вега с нотками гордости. – Я умею ждать. Приказа к действию.              — А еще ты умеешь веселиться и рисковать, насколько я помню, Вега, — подняла она вопросительно брови. – Или это не так?              — Ла бруха, говори прямо, не ходи кругами.              — Давай сыграем в партию, самую простую, — предложила она скучающе. – Вытягиваешь карту меньше моей – ты в проигрыше. Вызов или правда. Если больше моей – я в проигрыше. И так до конца раздачи. Ты должен знать эту игру.       — Конечно, знаю, я обычно играю в это с дамами.              — Ну вот видишь, как удачно совпало, — заметив, что Вега все же собрал колоду, оживилась Хейс.              Вега вдруг засмеялся.              — Я сказал «с дамами», а не с «ведьмами», — хохотнул Вега, но все же стал перетасовывать колоду. – И обычно под крепкую выпивку, чтобы затащить дамочку в постель.              — Джеймс, перестань ломаться, как девственница, — Хестром встала с кровати и, пододвинув маленький стул, на котором часто сидела Маккэнуэй, присела напротив за столик. – Перетасуй и поехали. Или я могу начать выть от безделья. Или снова петь.              — Не надо, только не пой! Поешь ты ужасно, без обид, ла бруха — скривился он, а Хейс улыбнулась. Когда Вега еще только получил приказ «наблюдать» и заявился к ней в каюту, она как раз собиралась принять душ. Вышла небольшая перепалка, смысл которой свелся к его нежеланию хоть на минуту спускать с неё взор, потому что «я-то знаю, что за минуту в душе ты можешь исчезнуть и соорудить диверсию где-нибудь на Реновацио», поэтому он в конце концов приказал ей громко петь какую-нибудь песню в процессе принятия душа, чтобы он мог убедиться, что она еще там, а не «проворачивает что-нибудь неприятное».              Хестром спела ему излюбленную некогда песенку наемников из «светил», которую часто слышала раньше, когда жила с ними. Сначала она не понимала смысла песни, но быстро обо всем догадалась: жить среди наемников значило быстро учиться всяким премудростям. Наставница Вейла много чего ей объясняла, но о большей части Хейс догадалась сама. Поэтому с удовольствием полного бесстыдства она стала напевать или, точнее, по мнению Веги, «проорала» песню про то, что наемники делают с беззащитными девками, не умеющими работать ртом в нужном ключе.              Когда она закончила и вышла, реакция Веги была крайне забавной: он даже слегка покраснел! И это несмотря на то, что по сути своей он был и сам довольно искушенным во всех этих делах и не тушевался, услышав бранное слово или название какого-то органа на жаргоне. Однако, как она догадалась, он просто не ожидал услышать что-то подобное от неё, хотя и не считал её невинной овечкой.              — Ну что, я первый, — констатировал он, сделав раздачу из десяти пар карт и вытащив одну. Усмехнулся и показал: король.              — Да ты везучий, — без особого страха проговорила Хейс и смело перевернула свою. Как и ожидалось по теории вероятности, её карта была куда меньше. Хейс вздохнула. – Вызов или правда?              — Вряд ли нам удастся реализовать какой-то вызов, — он задумался. – Так что давай только правду.              — Хорошо. Спрашивай.              — Ла бруха… кто придумал тебе такое странное имя?              — Мои приемные родители посчитали, что это оригинально. Дальше, — она перевернула следующую карту, и Вега последовал её примеру. На этот раз старшая масть попалась Хестром.              — Твоя очередь спрашивать, — спокойно отреагировал Вега, уверенный, что и она продолжит это вынужденное развлечение безобидными вопросами. Но у Хестром с самого начала было другое намерение.              Она серьезно посмотрела на него и спросила:              — Где ты и Вакариан были, пока мы охотились на клона? Я знаю, что на задании, но в чем оно заключалось?              — Э-э-э…. ведьма она и в картах ведьма, — покачал головой Джеймс. – Зачем все портить? Я все равно тебе не отвечу, и ты это знаешь!              — А как же карточная честь?              — Погребена под солдатской честью, — пожал плечами Вега. – Я не могу ничего тебе рассказывать, даже не спрашивай. Коммандер запретил.              — Неужели тебя это не пугает, Джеймс? – серьезно спросила Хестром. Лампочки в каюте вдруг стали как-то подмигивать, перебои с электричеством. Пару секунд мигнули, но Хейс так и не отвела настойчивого и цепкого взгляда от своего собеседника. Ей хотелось если не знать правду, то хотя бы прочувствовать, что она не одна испытывает эти странные сомнения по поводу Шепарда.              — Что именно? – Вега задал аккуратный вопрос, как будто не понял. Но все он понимал!              — То, что Шепард появился из ниоткуда, — выдохнула Криз, решив говорить начистоту. – Я очень, очень рада, что он жив! До чертиков. Я уже почти потеряла надежду, что он жив, живя в Интай’Сей. Тогда мне казалось, что мне плевать на любую причину, которая воскресила бы его – появись он хоть из пустоты или дерьма элкора! Но вот он появился – и я не могу перестать спрашивать себя, что произошло, что он скрывает. Ты знаешь, что он скрывает, Джеймс?              — Карта пошла плохая, — отмахнулся Вега от вопроса, быстро собрав колоду и демонстрируя тем самым, что не намерен говорить на эту тему. Хестром же не хотела менять тему. Она устала от того, что все говорят экивоками.              — А про видео ты знаешь? – спросила она осторожно.              — Какое видео? Одно из моей коллекции порно? – усмехнулся он. – Хочешь выбрать?              Ясно. Вега понятия не имел про видео из колонии Лаан. То самое, где был случайно заснят Шепард. Или все же клон?              — А что насчет Вишнёва? Величайший ученый новой эры внезапно исчезает и оказывается на борту в плену коммандера Шепарда! А где он сейчас? Убит?              — Т-ш-ш-ш, — Джеймс приложил палец к губам. – Не стоит поднимать здесь таких тем.              — Шепард говорил, что прослушки нет, — понимая, что от Веги ничего не добьется, Хестром встала и вернулась на кровать. Вытянула ноги, а потом поджала колени и обняла их руками. – Я тебе расскажу кое-что, Вега. Про мою бывшую знакомую, которая уже мертва. Я говорю про Эмили Расу. Ту самую, что вколола тебе какую-то гадость в морге, наверное, кетамин. Когда мы были с ней в «Цербере», она меня жутко бесила. Я ей на пятку больную наступила, называется она Призрак. Эмили делала все возможное, чтобы навредить мне. Она была злопамятна, претенциозна, плела интриги, страдала комплексом отличницы. Хотела стать лучше меня. Хаск ей дери, она и была лучше меня! Во всем. Но при этом она этого не понимала и хотела доказать всем вокруг то, что и так было известно. Я терпеть её не могла, и между нами пробежала здоровая такая кошка, очень жирная, — говоря это, Хестром всматривалась в открытый обзорный иллюминатор сбоку, и черная бездна за внезапно ставшим очень хрупким стеклом показалась ей угрожающей. – Но при всех своих недостатках Эмили обладала потрясающим достоинством, которое никто не мог у неё отнять. Хочешь знать каким?              — Если честно, ла бруха, то нет, — покачал головой Вега. – Ты и так испортила мне настроение.              Несмотря на такой ответ, Хестром резко продолжила:              — Она ни за что не раскололась бы так легко! Слышишь, Вега? Она никогда не позволила бы расколоть себя так легко, почти играючи! Тебя там уже не было, но я тебе расскажу! Шепард расколол её. И знаешь, сколько ему потребовалось на это время? Минут десять! Ты сам-то понимаешь, что оперативник «Цербера» такого уровня, как Раса, никогда не сдаст себя с потрохами за каких-то десять минут, не получив никакой выгоды? Я не знаю, что сказал или сделал Шепард – но это нечто крайне подозрительное, странное и непонятное мне…              Лампочка опять моргнула пару раз. Вега тут же воспользовался этим, чтобы сменить тему.              — Смотри, ла бруха, какие-то перебои начались. Наверное, даже «Нормандия» предлагает тебе заткнуться.              — Очень мило, — фыркнула Хестром, но дальше продолжать не стала, поскольку Вега явно был не намерен продолжать. Эта его слепая вера в Мессию по имени Коммандер Шепард была непробиваема.              Это угнетало. Неведение угнетало, как и томительное ожидание. Равнодушие Шепарда угнетало, бесило, раздражало – в этом нельзя было уже сомневаться, поскольку ни один нормальный мужик не станет терпеть, если на женщину, к которой он неравнодушен, будет пялиться в душе его же солдат по его же приказу! Вывод прослеживался только о том, что Шепард осел… точнее, что ему все равно.              Но несмотря на ослиную сущность Шепарда Хейс заставляла себя вспоминать в такие минуты, прямо силой проговаривала в голове то, что еще совсем недавно она, будучи на Интай’Сей и еще не зная о возвращении коммандера, была готова сделать многое, лишь бы просто знать, что Джон жив!              Теперь она это знает. Теперь нужно просто привыкнуть к мысли, что он жив, но равнодушен к ней. Эта установка представлялась куда сложнее, чем предыдущая.              Вега склонил голову к инструментрону, получив какое-то сообщение. Потом занялся настройками или чем-то еще – в общем, делал все что угодно, лишь бы не отвечать на её вопросы и не общаться на опасные темы.              Солдафон!              — Выйти в туалет-то можно? – придумала Хестром банальную причину хотя бы размять кости.              — Не-а, потерпи, пока нельзя.              — То есть? Мне запрещено даже это? – нахмурилась она, так как с каждым часом её мнимая свобода приобретала черты настоящего заключения. Ну ладно, почти заключения.              — На протяжении двух часов мне приказано вообще не выпускать тебя, — пожал он плечами. – Даже в туалет. Я могу принести тебе ведро.       — Ты сегодня сама доброта, — съязвила Хейс, заинтересовавшись столь строгими ограничениями. – С чего бы это? Почему Шепард приказал тебе это?              — Это не совсем он.              — Ага, значит это баба со стальными яйцами, которая здесь за старпома, — хмыкнула Хестром. – А если она отдала такой приказ, значит, на борту происходит что-то серьезное. Не подскажешь что?              — Я нем, как могила.              — Ну я тогда сама с собой порассуждаю, — от нечего делать Криз растянулась на кровати, пытаясь вывести из равновесия Вегу, просто от скуки. – «Нормандия» уже давно не движется. Но недавно я ощущала легкую вибрацию, на двигатели фрегата не похоже, Ядро вибрирует немного по-другому, так что это, скорее всего, челнок.              — Да ты, я смотрю, заправский специалист по вибрации, — скептично усмехнулся Джеймс.              — Я пол жизни провела на кораблях, — без какого-либо бахвальства, так как этим было трудно удивить, пожала плечами Хейс. – Если это челнок, то значит, Шепард ожидает гостей. С того судна, которое за нами следует хвостом. Это наверняка Орловский, и сейчас Шепард будет вести с ним переговоры, как полагаю.              — Да ты еще и заправский дедуктант!              — Кто, прости? – не поняла Хейс, вообразив, что ей, наверное, послышалось. Но кажется, Вега на полном серьезе употребил это придуманное им слово, а потом снова получил сообщение на инструментрон. Нахмурился уже сильнее, почесал затылок, вздохнул.              Хестром немного забеспокоилась.              — Что, меня теперь еще и кормить нельзя? – сказано это было в полу шутку, но Вега не улыбнулся. Снова тяжело вздохнув, он вдруг сказал «Жди здесь», как будто у неё был выбор, вышел на пару минут и вернулся, снова вздохнув. В руке у него была сцепка кинетических наручников.              — Что?              — Прости, ла бруха, но это приказ, — пожал он плечами, подошел ближе и под ее разъяренным взглядом проделал свое грязное дело: сковал её руки и примагнитил их к стене.              — Какого черта, Вега? – возмутилась она, хотя, чего таить, это было если и непредсказуемо, то неудивительно. – Эта ревнивая сучка решила совсем меня заковать?!              — Приказ есть приказ, — Веге действительно было неудобно. По иронии судьбы он сковал её почти в том же месте, где и десять лет назад. Правда, в тот раз он был зол, разъярен, обижен и взбешен тем, что она оказалась диверсантом Цербера и «просто сукой», как он тогда выразился. Сейчас же он проделал почти то же самое, только со вздохом обреченности и повторив несколько раз:              — Ты уж прости, ла бруха. Приказ есть…              — Приказ, да, я поняла, — пробурчала она, недовольная таким положением дел. Но если десять лет назад она была напугана, обозлена и рассержена, то сейчас смириться с данным положением вещей было куда легче. Если Шепард сразу не выбросил её за борт, всегда есть надежда, что он не передумает.              — Ах да, — Вега снова подошел и забрал у неё чип от эколайта. – Тоже приказ. Чтоб не было соблазна ничего взломать.              — Джеймс, — выдохнула Криз и метнула взгляд на генератор.              Вега был немного не осторожен и не настроил ручной генератор, который поставил подальше, правильно, отчего в почти тихом жужжании кинетической сцепки Хейс слышала небольшой сбой. Значит, генератор может ненадолго отключиться, старый и не настроенный. Долбануть по нему хорошенько – и пару секунд перебоя подаваемой энергии потенциально возможны. И тогда она смогла бы вынуть одну руку…              Но Вега, заметив перебои, подошел к генератору и быстро выровнял уровень подачи энергии. Потом зафиксировал и, извиняюще пожав плечами, снова сказал свое «Прости, ла бруха…», а потом быстро вышел.              Хестром про себя выругалась.

***

      Спектр Морван ожидал своего агента в одном баре в районе Плясок на станции Реновацио. Атмосфера, царящая внутри, ему совершенно не нравилась, но он её стойко терпел в угоду доступным здесь преимуществам: очень людно, суетливо, шумно. В такой обстановке быть незамеченным и неподслушанным было куда легче. Тут было шумно даже утром, а вечером и вовсе не протолкнуться.              Его агент запаздывал, и это ему тоже не нравилось. Ему вообще многое не нравилось за последние дни. Сначала он получил весть от своего агента о том, что их задание потерпело провал. Ему пришлось докладывать об этом Советнице Риос, и эта сука дала понять, что ошибок больше не простит. Она ничего не сказала на этот счет, но нужно быть полным болваном, чтобы не услышать это между строк.              Морван болваном себя не считал. Но несмотря на то, что он отбирал в свои агенты очень талантливых и изобретательных, даже у них иногда случались неудачи.              Он глубоко вздохнул, прищурив все четыре глаза.               Морван не любил ждать, но по долгу своей работы иногда приходилось, порой, очень долго. Он старался сводить эту обязанность к минимуму, ему больше нравилось действовать. Но в этом деле, кое ему поручила Советница Риос, на которую он работал уже достаточно давно, придется действовать тонко. Морван был назначен Спектром относительно недавно, лет пять назад, но уже понял главную мудрость работы на Совет: выбери сильнейшего и выполняй его приказы. В данном составе Совета главной была Риос. И чтобы она ни приказала, Морван собирался это исполнить, чтобы получить законные кредиты и при этом желательно не сдохнуть в процессе.              Принцип из прошлого, в котором он когда-то был наемником. До войны ему не светил бы столь блестящий взлет до Спектра и работы на Советницу. Но после…              Он даже усмехнулся. Восходя к власти, Риос было плевать, кому поручать грязную работу. Главное – грязная работа должна быть выполнена. Добравшись до власти, Советница быстро прибрала к рукам не только СБР, но и все базы данных. Так Морван-наемник превратился просто в Морвана-батарианца, отважно сражающегося на войне со Жнецами, хотя это и было правдой.              Просто он никогда не был чист. А потом таким стал, как слеза этих отвратительных человеческих младенцев, коих постоянно можно было встретить на станции. И попав обходными путями в Корпус Спектров, он быстро показал, что умеет работать. Он заслужил быть Спектром.              Наконец он увидел, как к его столику приближается стройная человеческая фигура, облаченная в длинный плащ и капюшон. Он знал, что под плащом скрывается оружие, генератор щитов и новейший маскировочный комплект, который в Альянсе полагался только особым агентам. Когда-то Альянс на основе украденной технологии у «Цербера» создал свой первый разведывательный прототип, маскирующий их агентов с эффектом «невидимости». С тех пор они улучшили эту технологию, но выдавали её не всем подряд, а лишь особым агентам, к коим и принадлежала эта женщина. Точнее, нанимая её, Морван очень постарался, чтобы она заполучила этот комплект.              Кивнув, она уселась напротив. По мнению Морвана, человеческая самка была привлекательна: фигуристая, со светлыми волосами, красивым лицом. Лишь серые глаза казались ему ужасно блеклыми, у батарианок такое считалось уродством, но батарианок стало так мало и все были на вес золота, под охраной и присмотром Батарианского Союза и Галактической Программы поддержания популяции вымирающих рас, что теперь и человеческие женщины, готовые на спаривание с батарианцем, ценились.              — Ты все провалила, — сказал Морван, констатируя и без того известный им обоим факт. Но он хотел демонстративно выразить свое недовольство, чтоб агент не возомнила о себе слишком многое.              Она поджала губы.              — Да. Но вмешались непредвиденные факторы.              — Ты должна была предвидеть все. Твоя работа заключалась лишь в одном, и ты её не выполнила.              — Я была не в курсе, что Совет отправил своего генерала выкупить данника. Это все усложнило. Если бы я знала, я не подключала бы азари и волуса.              Морван вынужден был прикрыть четыре глаза в прищуре, дабы скрыть удивление от услышанного.              — Совет никого не посылал официально. Только Виктус мог, я отследил его переговоры с Гильдией Свободной Торговли. Наверняка, там был его представитель.              — Скорее всего. Торговец Матешта был очень настойчив в торгах, пока его не разорвало на части.              — Поясни, что там вообще произошло.              Стрэй, как звали женщину, нахмурила брови. Так назывались эти бесполезные волосяные полоски над глазами у всех людей. Морван где-то слышал, что они предотвращали попадание нежелательной влаги в глаза, но, на его взгляд, природа здесь пошутила. Гораздо эффективнее было бы иметь такие же быстрые и непроницаемые веки, как у батарианцев.              Здесь, насчет этих волосяных полосок, природа явно пошутила. Но она дала людям то, чем обделила его расу: сучьей выживаемостью, непомерными амбициями и хитростью. А ведь были времена, и он еще их помнил, когда люди, как безмозглые младенцы, только учились жить в галактическом обществе. Но прошло всего-то сорок лет – и вот они уже главные его обитатели наравне с азари, турианцами и саларианцами, а теперь, после того, как их представитель спас галактику, еще и диктуют всем свои правила, завладев главенствующим статусом даже в Новом Совете.              Морван был не против. На собственную расу ему было если не плевать, то очень близко к этому. Он уже давно привык, что служит не батарианскому народу, а Совету.              — Тогда по порядку, — кивнула она. – Когда я получила задание, я проникла на базу Катран за полтора стандартных дня до торгов. Я могла бы открыто в них участвовать, но ты не поручал мне выкупать данника, а изъять, поэтому я пошла другим путем. Перекупила лояльность одного волуса, пообещав ему щедрую оплату и амнистию от Совета. Он быстро слил мне информацию, что на базу собираются напасть крипты. В то же время у него были контакты с одной азари, шпионом Арии Т’Лоак, которая тайно планировала захват базы. И криптам, и азари нужен был данник. Поэтому я стравила их друг с другом, чтобы изъять данника, пока они собачатся. Азари устроила взрыв и начала захват базы, думая, что таково желание её хозяйки. Крипты начали наступление. Я пыталась перехватить данника, но там присутствовал непредсказуемый элемент: генерал Кайден Аленко.              — Аленко? – Морван напрягся. – Что он там делал?              — Не знаю. Я узнала об этом только на торгах и до сего момента полагала, что через него Совет или Альянс пытался выкупить данника в обход моего участия. И это ему почти удалось. Но поскольку я уже активировала участие азари, я не успела её остановить: она начала отыгрывать свою роль и в свою очередь активировала взрывное устройство…              В этот момент Стрэй замолчала, так как подошла официантка и налила Морвану еще охлаждающего напитка. Алкоголь на службе он никогда не пил. Получив отказ наполнить бокал, принесенный ранее дроном-официантом и стоявший рядом с женщиной, официантка удалилась.              — Продолжай, — приказал Морван. Женщина в капюшоне кивнула.              — Пришлось действовать по обстоятельствам. Я выжидала неподалеку, поскольку за данником была погоня. Тупую азари устранил крипт, мне даже не пришлось возиться. Я рассчитывала, что Аленко устранит крипта, но они там что-то переговаривались, как девчонки, а времени оставалось мало… Пришлось вступить в игру. Я устранила крипта, забрала данника и его бабу, через которую можно было на него давить.              — Что с Аленко?              — Я его не тронула, — ответила она. – Я думала, он прислан Советом. И поскольку насчет него указов не поступало, я его не тронула. И зря. Именно он все испортил. Он и еще какие-то наемники, прислуживающие некой Лорем Ипсум. Я хотела скрыться на шаттле, который черепа подогнали специально, чтобы увести данника. Скорее всего, по приказу их лидера, который тоже хотел получить его в обход торгов, еще до самой Арены. Волус уверил меня, что этого не случится. Но случился Аленко. Мне пришлось ретироваться.              — Ты имеешь в виду бежать и спасать свою шкуру? – ухмыльнулся Морван.              Она стрельнула в него блеклыми глазами.              — Если бы я осталась, ты все равно не получил бы данника, а доложить о случившемся было бы уже некому.              — То есть теперь он у Аленко?              — Нет. Я какое-то время наблюдала за ними из укрытия. Массани забрала эта Лорем Ипсум. Судя по их поведению, они были знакомы и близко.              — Да, я кое-что слышал об этой даме, — протянул Морван, анализируя услышанное и раскидывая мозгами, что же теперь делать. – Советнице не понравилось, что ты провалила это задание. А значит, провалил и я… Как во все этом замешана эта Ипсум?              — Не уверена, что она действовала по своей инициативе. Кто-то указывал ей, что делать.              — Тогда надо узнать, кто. Этим ты и займешься. Добудь эти сведения.              Он увидел, что женщина, стараясь незаметно, вздохнула с облегчением и усмехнулся.              — Я не Призрак. Я не буду превращать тебя в хаска только за один провал. Я просто убью тебя, если провалишься дважды. Два – это уже не случайность, а вопиющая некомпетентность.              — Я поняла, — согласилась она.              — Займись этой Лорем, узнай, по чьей указке она действовала, где теперь Массани. И зачисти этот хвост.              — Зачистить? – удивилась она.              — Да, планы сильных мира поменялись, и они не любят проигрывать, — ответил он.              — Поняла. Я могу идти?              — Не совсем, — Морван вытащил из кармана небольшое устройство и проверил, не зафиксировал ли прибор чужого «уха», которое тайно хотело бы вторгнуться в приватный разговор. Прибор докладывал, что никто не хотел их прослушать, а если бы хотел – сигнал был бы запеленгован, а потом Морван вышел бы на шпиона и выбил бы из него все, что только можно. Даже жаль, что никто за ним не следил, Морван не отказался бы сейчас кого-нибудь убить.              Женщина напротив сверкнула глазами. Пусть знает, что все агенты у Спектра Морвана на коротком поводке.              Он снова убрал прибор.              — У меня есть дело. Мне нужно прикрытие.              — И поэтому ты мне не доверяешь?              — Доверяй – но проверяй. Так ведь говорят люди?              Она кивнула.              — Что нужно сделать?              — Ничего особенного. Пойдёшь со мной. Молчи. Просто следи, чтоб никто со спины не вздумал меня убить. Когда на нас нападут, убей парочку, но не переусердствуй.              — А на нас нападут? – хмыкнула она. – Зачем же тогда идти? Лучше в обход.              — Ты не совсем понимаешь, с кем я буду иметь дело, — не стал вдаваться в подробности Морван. – Пока я плачу тебе, не задавай много вопросов. Пошли.              Он быстро расплатился и, покинув бар, направился в только ему известном направлении, попутно виляя по разным улочкам, чтобы избавиться от возможного хвоста. Стрэй неотступно следовала за ним, и вскоре он убедился, что хвостов не было. Даже скучно!              Морван любил хвосты. Ловить и выбивать из них информацию было довольно забавно. Но чем опытнее он становился, тем реже они появлялись. Не все умели или хотели следить за Спектром.              Стрэй, как и полагалось, вопросов не задавала. Молча шла за ним, готовая действовать, бдительно оглядывая окружение вокруг. Морван это уважал – эту осторожность. Судя по ней, «Цербер» правильно учил оперативников действовать. И молчать.              Морван нашел её случайно, переманил у какой-то альянсовской службы. Ни Альянс, ни Совет совсем не брезговали квалифицированными, но скомпрометировавшими себя связями с «Цербером», некогда «светилами», «затмением» и прочими агентами, поскольку после войны стала особо ощущаться нехватка специалистов. Конечно, всех подряд не брали, даже вербовщики Альянса не хотели связываться с особо отпетыми и отбитыми. На такую работу брали тех, кто ценил кредиты и верность за кредиты.              Та, что шла за ним, некогда работала на «Цербер», потом долго скрывалась. Альянс «подобрал» её, готовую работать на любого хозяина, лишь бы платили.              Она выполняла работу, до сего момента, почти идеально. Но всегда бывают провалы, и, как он и говорил, один – это случайность, но два – уже закономерность.              Стрэй свою случайность уже исчерпала.              — Сюда, — указал он на маленькое здание, располагавшееся почти на самой окраине Плясок. За ним начиналась большая разветвленная сеть вентиляционных шахт, ниже – канализация. Туда им и нужно было.              Обойдя здание, Морван спустился к канализационному люку. Открыл его, спрыгнул вниз. Стрэй мягко спрыгнула за ним спустя секунду.              Запах в шахте стоял соответствующий, но это были цветочки. Морван знавал места и похуже, а запахи – погуще. Его агент брезгливо сморщила нос, но снова не задала вопросов. Лишь еще больше насторожилась. Возможно, ей пришла в голову мысль, а не ведет ли он её в место потемнее и безлюднее, чтобы попросту прикончить.              Морван усмехнулся. К её успокоению, если бы он хотел её прикончить, сделал бы это и в баре. Знал пару трюков.              Ничего Стрэй не спросила, когда он повел её в полумраке по уже сухой шахте, поднимаясь к распределительному узлу. Там запах немного рассеивался, работала вентиляция, поверхность шахты была сухой и хорошо прочищенной.              Какое-то время они шли почти наугад в темноте, продвигаясь вперед, пока не увидели слабую лампу впереди. Возле лампы стоял обритый налысо человек в странной белой одежде. Увидев их, он что-то тихо произнес.              И тут, как и предполагал Морван, с различных канализационных труб, утопающих в темноте, стали выпрыгивать такие же обритые налысо люди, вооруженные лишь ножами. С криками о благословении они бездумно начали бросаться на Морвана и Стрэй, но действовали медленно, неумело и опрометчиво.              Уже зная, кто это и что происходит, Морван с особым удовольствием убил двух, с легкостью избежав неумелых атак, но усердствовать не стал: третьему сломал руку, еще одному, оказавшейся, судя по комплекции и писклявому крику, человеческой женщиной, просто врезал посильнее, а потом, опустив тяжелый ботинок сверху, раздавил ей пару пальцев. Пусть запомнит.              Его агент Стрэй, не будучи в курсе происходящего, но заранее предупрежденная, тоже не стала усердствовать: завалила трех по очереди, что-то им сломав, но никого не убила. А жаль. Легкое сегодня для многих испытание.              Однако Морван рано обрадовался.              Не прошло и пары мгновений, как из труб выскочила еще одна партия самоубийц. С такой же ярой сумасбродной дикостью они стали в полумраке набрасываться на незваных гостей, и уж тут Морван, которому это особое «приветствие» сектантов начинало надоедать, отгулялся на полную: убил еще троих, проткнув их собственными же ножами, еще одному размозжил голову о трубу.              Стрэй же окружало сразу шестеро. Она умело отбивалась, но несмотря на опыт и навыки, численный перевес и слаженное нападение решило дело. Вскоре её сумели скрутить. Один из сектантов занес руку с ножом, чтобы оставить на её лице метку, но Морван оказался быстрее: со спины свернул ему шею, а потом прирезал еще одного, и еще… Его агент вырвалась и хотела убить, но в этот момент лампа зажглась сильнее, почти ослепив всех и строгий голос повелительно воскликнул:              — Достаточно! На сегодня хватит жертв! Те, кто погиб – да соединяться их души с нашими Спасителями и воцарятся они в Жатве с ними! Те, кто выжил – вы приняты! Лечите свои раны и молитесь! Скоро Избранник озарит ваш мир своим божественным появлением!..              Сектанты, которые выжили, тут же упали на колени, прислонив лоб к грязной поверхности шахты. Морван сплюнул в одного из них, потом повернулся к Стрэй.              — За мной, — приказал он.              Она, грязная от борьбы и тяжело дыша, кивнула, снова не задав ни единого вопроса. Спасибо Призраку и его палачам: обучили они её хорошо, как сражаться, так и не задавать вопросов!              Тот, что у лампы, указал им путь, велел следовать за ним. Фигура его шагала ровно, смиренно, обритый череп, отбрасывая блики от лампы, был склонен чуть вниз, как если бы сектант принимал уготовленную ему судьбу.              Морван ненавидел этих сумасшедших. Но тот, кого они называли Избранником, мог действовать иногда очень эффективно. И все концы вели сюда, в эти шахты, а не в палаты Президиума. Что и нужно было Риос.              Действовать напрямую она не решалась. Тем более в столь деликатных и очень осторожных делах, какими и поручила заняться Морвану. Ему же эта идея не нравилась, поскольку фанатики были безумцами со своими теориями, и эти теории подчас были куда опаснее любого оружия.              У этих сумасшедших была своя Вера. Вера в то, что Жнецы были посланы для очищения их душ, что Жатва была благословением, которое возрождало их души в форме нового представителя могущественного вида, что сопротивляться Жатве значило перечить богам и вере в просветление, что глупым жителям галактики нужно было вместо боя встретить спасителей с распростертыми объятиями и с готовностью принять свою судьбу… Как это и сделало, как слышал Морван, несколько групп на Земле и в некоторых колониях, когда им промыли мозги настолько, что эти дегенераты выходили большими группами навстречу смерти в виде Жнецов и их лучей, хасков и прочих тварей…              Морван внутренне презирал их. Но не мог отрицать того факта, что они стали очень опасной ячейкой нового мира, пока не столь многочисленной, но все же ячейкой. Удивительно, но после победы над Жнецами их религия никуда не исчезла. Просто приобрела новые формы и молитвы. А некогда секта, откуда они и повылезали, а потом и отделились из-за своих радикальных методов и совершенно странных взглядов, проповедовала всеобщую любовь, смирение и прощение.              Провожатый провел их через несколько шахт, а потом, найдя нужный люк, вылез наверх. Морван, уже бывавший в пункте назначения, но, правда, в прошлый раз его вели другими путями, и сейчас бы не смог повторить дорогу. Шахты были слишком однообразны и запутанны, повсюду полумрак, а провожатый намеренно плутал, чтобы запутать память и глаза. Вот только у Морвана на этот раз был скрыт в эколайте трекер, который записывал все повороты, расстояние и количество шагов. На всякий случай.              — Мы пришли, — оповестил их провожатый, а потом, указав стоять на месте, удалился.              Морван и Стрэй, поднявшись наверх, оказались в небольшой комнате.              Вернее, как уже успел понять Морван еще в прошлый раз, это был обычный коммуникационный узел канализационной системы с недорогим оборудованием, но он был переделан под комнату: стены украшены картинами и краской, кое-где поставили мебель в виде стульев, стола и книжного шкафа, наполненного какими-то настоящими бумажными книгами, пол устлан дешевыми, но вполне симпатичными коврами. На вид было не очень, но куда лучше, чем жить в канализации, куда их загнали суровые законы Совета и сотрудники СБР. Первые запретили эту секту, как террористическую. Вторые просто ненавидели сектантов.              И вот теперь Спектр Морван, выполняя грязную работу по приказу самого влиятельного Советника, сам спустился на самое дно, чтобы найти того, кто пафосно величал себя Избранником.              Тот появился спустя пару минут ожидания. Тихо вошел через дверь впереди, слегка склонил голову, приветствуя гостей, потом вознес руки вверх и, прикрыв глаза, что-то зашептал.              Морван видел, как Стрэй во все глаза, всего лишь в два, оценивала внешность незнакомого человека. Интересно, как бы она его описала? По мнению Морвана, это был тот еще урод: длинные белые волосы, в противовес его подчиненным, наверняка указывали на особый статус, странные черты лица, два то ли зеленых, то ли серых навыкате глаза, как если бы песчаный жмут на Камале вырыл для удобства на этом лице две ямки и нагадил туда две большие кучи дерьма. Тонкие губы, непропорционально огромный рот, выступающие зубы.              Морван не разбирался в человеческой внешности. Но он мог бы поспорить, что перед ним не самый привлекательный представитель этой расы.              Однако то, как себя держал Избранник, гласило о другом: не самый, может, и привлекательный, но самый важный и избранный.              — Приветствую тебя, Морван, Спектр Нового Совета, — закончив наконец молитву, проговорил человек.              Морван напрягся сильнее.              — Откуда ты узнал мое имя? Я не представлялся в прошлый раз.              Избранник, улыбнувшись, подошел к столу и, жестом пригласив гостей присесть, сам продемонстрировал владение этим навыком, удобно устроившись на обычном деревянном стуле с таким выражением, как будто сидел на троне из дорогущих тканей и драгоценностей.              — В прошлый раз ты был необычайно груб, не представившись мне, но потребовав у меня выполнить то, за что готов был заплатить миллион кредитов и больше…              — И ты отказался от кредитов, — напомнил Морван, присев напротив. – Но имени своего я так и не назвал. Так откуда ты его знаешь?              — Великий Предвестник назвал его мне во снах, конечно, — сказал Избранник, состряпав самую добрую физиономию. В мыслях Морвана это предполагало другой перевод: «У меня есть хорошие информаторы, и я заплатил им, чтобы узнать твое имя».              — Кто эта прекрасная женщина? – спросил Избранник, переместив взгляд с дерьмом жмута на Стрэй, продолжавшую накалено стоять за спиной у сидящего Морвана.              — Мой телохранитель. За неё не волнуйся. Она ничего никому не скажет.              — Я волнуюсь не из-за этого, — удивился Избранник. – А из-за мысли, что ты не доверяешь мне, Спектр.              — Напомню: в прошлый раз на входе в твое подземное убежище на меня напало шестеро. В этот раз куда больше. Ты что, хочешь убить гостя до того, как услышишь, зачем он пришел к тебе? Как-то не особо умно.              — В прошлый раз испытание прошел только один, но даже его душа теперь воплотилась в Спасителях и воссоединилась с ними, — ничуть не смутился человек. – Он умер от разрывов внутренних органов.              — Его могла бы вылечить медкапсула.              — Мы не используем эти мерзости, которые вы, грешники, называете благами цивилизации, — почти насмешливо протянул Избранник. – Если тот, кого ты оставил в живых, но ранил, все же погиб, значит – его душу призвали для Жатвы. И сегодня ты и твой… телохранитель убили многих. Их души тоже призвали для Жатвы. Выжившие же будет служить Избраннику, чтобы принести великий мир в галактику. Жатва ждет их позже.              — Нет никакой Жатвы, потому что нет уже и Жнецов, — хмыкнул Морван. – А вы все живете прошлыми сказками.              — Посмотри вокруг, Спектр: Жатва в самом разгаре. Если не Жнецов, то нам подобных. И если мы не образумим галактику…              — Ладно, давай без вот этого всего, здесь твоих тупорезов все равно нет, — оборвал его Морван, не горевший желанием слушать бред. – Я пришел по делу.              То, что его потенциальную речь прервали в самом зачатке, Избраннику не понравилось. Но он почти добродушно улыбнулся и кивнул.              — Конечно, Спектр, ведь у тебя так много дел. Зачем ты пришел к нам в этот раз? Снова будешь грозить нам облавой и расправой?              — Все возможно, если мы не придем к соглашению, — с легкой угрозой проговорил Морван. – Я тут по двум причинам. И эти причины нужно убить.              — Две причины? – поднял Избранник белесый волосатый нарост над глазом-дерьмом. – Ты же знаешь, Спектр, мы не убиваем по заказу. Мы лишь приближаем Жатву.              — Так вот мне надо, чтоб ты приблизил Жатву у двух персон. И это очень непростые персоны, что один, что второй, но, обещаю, тебе понравится.              Морван сделал короткую паузу, чтобы Избранник лучше его услышал.              — Говори, Спектр.              — Первое: нужно убрать одного киллера. Профессионального. Он очень силен. Так что советую собрать на эту ходку побольше твоих лысых сумасшедших. Вот, лови, — Морван активировал заранее заготовленный файл с описание цели, её возможностей и рекомендуемых мер по противодействию. Получив информацию на новейший эколайт, Избранник какое-то время просматривал её, а потом, дочитав, кивнул.              — Очень интересное дело. Судя по этим красочным описаниям, этого… человека давно должна поджидать Жатва.              — Поскорее и можно мучительно. Но и просто взорвать ему башку тоже сойдет.              — Мы не мучаем грешников. И не взрываем «бошки», — поправил по-дружески Избранник, и от этой напускного дружелюбия Морвану вдруг захотелось размозжить и ему «башку», да покрасочнее. Он и так недолюбливал людей, признавая хотя бы на примере Стрэй, что они могли быть крайне полезными и эффективными, а еще коварными, но, видя таких идиотов, эта неприязнь готова была перерасти почти что в ненависть. Но не люди тут были представителями вымирающего вида, а он сам, батарианец Морван. Так что при всей своей неприязни к людям, особенно к этому добродушному и смиренному на вид святоше, стоило опасаться.              — И как это перевести на язык сектантов?              — Мы предаем грешников испытанию боли, чтобы очищение было эффективнее, а страдания приблизили Жатву и воссоединение со Спасителями… — вкрадчиво улыбнувшись, «перевел» Избранник. – Но, чтобы приблизить Жатву, мы можем использовать некоторые… средства грешников, дабы Жатва была неминуема.              — Вот это я и сказал, — усмехнулся Морван. – Это и нужно сделать. Только прочитай файл рекомендаций два раза, Избранник. Цель часто посещает один бордель. Подкупите хозяина, оплата все покроет. Продумай тактику. Иначе придется угробить очень много твоих жмутов.              — Твоя забота о моих подопечных трогательна, — раздражающе сладко произнес человек, снова воздав руки к верху и прочитав (спасибо, что короткую) молитву. – Каждый из тех, кого я наставил на путь спасения, без раздумий отдаст свою жизнь, если я укажу, как это приблизит спасение. Но чем же ты, Спектр, заплатишь за эти жертвы? У меня много подопечных, но я не хотел бы терять их всех.              — Разве тебе и твоим последователям нужны кредиты? – презрительно хохотнул Морван. – Как насчет молитв? Их не хватает для спасения? В прошлый раз ты отказывался от оплаты.              — Молитвы укрощают наши души, не тела, — покачал головой Избранник. – А гонения наших групп по станции не прекращаются. Прятаться здесь и платить тем, кто предупреждает об облавах, крайне дорогостоящее занятие. Так что нам нужно много кредитов. Но в прошлый раз ты просил слишком много, а предлагал слишком мало.              — Что насчет пятисот тысяч сегодня? Это огромная сумма.              — Работа сложная, — конечно, Избранник решил поторговаться. – И затратная. В прошлый раз ты предлагал миллион.              — Пятьсот тысяч кредитов, — настоял Морван, зная, что Риос и эту сумму-то еле как согласилась отдать. – Плюс: я отзову СБР от вашей группы в этом районе. На месяц.              — И все же этого недостаточно, — мягко покачал головой человек, отчего его белесые волосы упали ему на лицо. Он величественно поправил их. – Это большой риск. Тем более ты пришел по двум причинам.              — Вторая причина – это как раз и вторая часть твоей оплаты.              — Не совсем понимаю, о чем ты, Спектр.              — Шепард, — проговорил Морван, вдруг услышав, как втянула воздух в грудь Стрэй. Ну да, не каждый день присутствуешь на таких сделках, когда обсуждается убийство великого героя.              Лицо Избранника мгновенно преобразилось. Из доброжелательного стало почти злым.              — Шепард? – уточнил он.              — Да. Вторая причина – Шепард. Его нужно будет убрать. Как только хочешь и можешь.              Избранник глубоко вздохнул, нахмурив волосяные наросты над глазами.              — В прошлый раз ты грозил мне расправой и адскими муками, если я хоть пальцем его трону. Что изменилось?              — Тебе ли не знать, что ветер бывает крайне непостоянным, — расплывчато ответил Морван, делая многозначительный вид. На самом деле он не имел ни малейшего понятия, почему чуть больше месяца назад, когда Шепард только объявился во всеуслышание, Риос приложила максимум усилий, чтобы никто и пылинку с его нимба сдуть не мог, и первым в списке опасений было как раз ответвление секты «Церкви Божественного Плана», уже давно проповедовавшая ненависть к тому, кто забрал у них Жатву. А теперь, спустя это короткий период, готова была заплатить, лишь бы этого же Шепарда убрать.              Морвану было хоть и любопытно, но на судьбу Шепарда плевать. В прошлый раз тоже было плевать. Тогда он нашел лидера этих сумасшедших, чтобы подкупить его лояльность. Но тот по каким-то причинам отказался, и Морван попросту пригрозил крупными облавами и расправой над сектантами, пообещав, что СБР выжмут из облав максимум и оставят после себя лишь гору трупов. Риос то защищала спасителя галактики, то хотела убить – хрен её разберешь, эту суку из Совета.              Морвану нравилось служить ей. Такая служба давала ему власть и кредиты, а еще и покровительство. Плюсом была возможность ублажать собственное эго, когда нужно было ублажать и Советницу в интимном плане. Да о такой работе только и можно было мечтать! А издержки вроде общения с полудурками казались мелочью.              Избранник, получив столь неопределенный ответ, допытываться до сути не стал. То ли догадывался, что это бесполезно и Морван не знал ответа, то ли его желание убить Шепарда было настолько велико, что он принял это благословение от неизвестного заказчика с распростертыми объятиями, как и Жатву.              Здесь, явно, крылось что-то личное. Морван уже в прошлый раз это заподозрил, а сегодня решил спросить.              — За что ты так его ненавидишь?              — Я не испытываю к нему ненависти, — притворно улыбнулся Избранник. – Но этот человек лишил наш народ и мир великой Жатвы, призвал всех взяться за оружие вместо смиренного принятия своей благочестивой судьбы…              — Я же говорил: тут твоих кретинов нет, — отмахнулся Морван. – Меня этими сладкими речами не обманешь. Я нутром чую, что у тебя личная обида на Шепарда. Ты так хотел убить его, что даже приложил максимум усилий, лишь бы одного из твоих полудурков перевели на службу к нему на корабль. Шпиона, которого долго и упорно готовил, но явно для чего-то другого, судя по её личному делу.              — И которого почему-то проморгали все службы безопасности Альянса, — теперь притворно удивился Избранник. – Если мне позволено было это сделать, предполагаю, что у твоего хозяина, Спектр, были опасения по поводу коммандера. И вы решили придержать меня, чтобы я придержал своего шпиона.              — Мы подумали, что он может пригодиться. Как видишь, не ошиблись, — не стал возражать Морван. Когда служба безопасности Альянса, проверяла данные на тех, кто запросил перевода на «Нормандию», своих флотских, у неё возникли некоторые опасения насчет одной персоны, о чем они доложили наверх. Там доложили чуть выше, а уже скоро об этом и узнала Риос. Понимая, чем это грозит, но и что может сулить, она и велела найти Избранника и либо умаслить его кредитами, либо напереть угрозами, только чтоб он придержал желание о благородном возмездии «Губителю» за срыв такой желанной некогда Жатвы.              Месяц назад, выполняя этот приказ, Морван полагал, что дело будет несложным. Миллион кредитов – сумма нешуточная, даже для какого-то Избранного, особенно для какого-то Избранного, чья секта была объявлена запрещенной и подвергалась жестоким гонениям. Но, на взгляд Морвана, легче было просто по-тихому убрать подозрительный элемент, не пустив его на «Нормандию», чем проворачивать всю эту авантюру. А что, если бы не сработало, и Избранник оказался бы глупее?              Тогда он подверг бы себя и свою секту полному уничтожению, потому что не понять, на кого работает Спектр Совета, мог только совершеннейший идиот. К счастью, Риос везде видела выгоду. И не ошиблась.              Избранник оказался умнее, чем воображал Морван в первый раз. Но при этом упрямее. Долго отказывался от кредитов, пряча за целями секты явно личное желание отомстить коммандеру, но в конце концов угрозы Морвана сработали.              Теперь же ситуация в корне изменилась.              — Так чем же Шепард тебя обидел? – повторил Морван вопрос. – Нагадил в ботинок? Не дал тебе автограф?              — Твоя насмешливость неуместна, Спектр, — уже без напускного добродушия, даже с оттенком угрозы проговорил человек с дерьмом вместо глаз. Нет, все же он был уродлив. Большинство людей были уродливы. Хотя по Стрэй Морван бы такого не сказал. Она все еще стояла в напряженной позе, впитывая ушами все, что слышала.              — Я потерял слишком много по вине этого злодея, — продолжил Избранник, прищурив глаза. – Слишком много. Всю свою семью.              — Всего-то? – хмыкнул Морван. – Этот человек убил триста тысяч моих сородичей, включая весь моей клан.              — Тогда я не понимаю, батарианец, почему ты его еще не убил! — теперь уже совершенно искренне вспыхнул от ярости Избранник, в миг преобразившись из милого человека с притворной улыбкой в пышущего злобой уродца.              — Потому что, в отличие от тебя и твоих прихвостней, я не живу прошлым, — ответил Морван.              — А еще ты очень любишь кредиты.              — Как и тот, кто называет себя Избранником, — отпарировал Морван с ехидной ухмылкой. – Но знаешь, мне все же плевать. Любопытно, но плевать. Можешь убить Шепарда. Есть только одно условие. Оно очень важное, Избранник. Если ты его не выполнишь – тебя и твою группу безумцев уничтожат в тот же день.              — Что ты хочешь? Или, что правильнее, что хочет от меня Совет?              — Кое-какую небольшую деталь. Файл с отпечатком пальца. Шепарда. Пусть твой шпион снимет его и отправит нам.              — Зачем вам это?              — Не твоего ума дело. Просто сделай. Как только сделаешь – получишь разрешение на свое отмщение. Пятьсот тысяч кредитов. И защиту от СБР, на месяц.              — Почему вы сами этого не сделаете? У вас что, нет своих шпионов на «Нормандии»?              — Все у нас есть, — почти со скукой выдохнул Морван. – Но раз мы разрешили твоему шпиону взойти на борт, значит, твой шпион – наш. Ну что, ты согласен?              Человек для вида немного подумал. Потом опять расплылся в самой дружелюбной улыбке, и Морван отчасти понял, почему те, кто обделен разумом и несчастен, так легко попадались под тлетворное влияние этого человека. Он умел притворяться твоим лучшим другом, слушать и делать вид, что ты для него необычайно важен.              Но на таких обделенных разумом Морвану тоже было все равно. Каждый идиот сам решал, открыто быть ему идиотом или наивно думать, что он не идиот, а просвещенный.               — Согласен, — воздел руки снова Избранник, но на этот раз не молился, сэкономил время. – Я все сделаю.              — Отлично, — Морван сразу же поднялся, так как порядком устал сидеть, да и компания этого идиота стала ему надоедать, и активировал эколайт. – Тогда вот тебе контакт. Пришли отпечаток на него. Потом получишь указания. Можешь не провожать. Я все равно запомнил путь.              Это, конечно, был легкий блеф. Сам Морван ничего не запомнил, а вот скрытый трекер – да. Но ему нужно было дать этому напыщенному «спасителю» народа и галактики понять, что он под колпаком у Советницы. И пока действует в интересах заказчика, все у него будет хорошо: и его нравоучения будут звучать, и группы идиотов будут пополняться, и сотрудники СБР будут вовремя предупреждать об облавах.              Вместе со Стрэй они стали возвращаться по тому же пути, по которому пришли. Но уже без провожатого, да и лампа им не пригодилась. Эколайт с включенным трекером прекрасно освещал путь. Стрэй, шагая мягкой, но готовой ко всему походкой, постоянно глядела на многочисленные отверстия труб, откуда из мрака мог выскочить очередной сектант. Но все было тихо, никто не мешал их пути.              Морван знал почему. Потому что Избранник был умнее, чем хотел казаться, и сразу понял, что с Советом или, точнее, тем, кого представлял Морван, нужно дружить. Скорее всего, понимал он и то, что его нанимали не просто так. В случае провала концы уйдут именно сюда, в хитросплетения коварной секты безумцев, и это будет очень понятное объяснение и крайне подходящий мотив для всех. Никто не станет копать глубже.              Тем не менее приказ Риос лишь слегка, но оцарапал любопытство Морвана. Зачем было убивать Шепарда? Что изменилось? Для чего нужен отпечаток? Кто на борту героя галактики был шпионом Избранника? Точнее, не шпионом – этого добра и у Альянса, и у Совета хватало и своего, стоило лишь припереть к стенке, а последователем секты с настолько промытым мозгом, что он мог действительно верить во всю эту чушь про Жатву, Спасителей и воссоединения? Кроме того, что это женщина, Морван ничего не знал.              Он взглянул на попутчицу, когда они выбрались из канализации.              — Зачисти хвост. Не ошибайся дважды. Это не очень полезно для здоровья. Как и болтать о том, что ты могла услышать. Скажешь хоть слово – сам тебя убью. Поняла?              Легкое глотание. Люди зачастую так проявляли страх, и это успокоило Морвана. Когда его боялись, делали меньше глупостей.              Она кивнула. И получив разрешение, быстро скрылась в ночи. Сам же он направился в другом направлении. Ему нужно было проследить, чтобы все приказы исполнялись исправно.