СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

      Двигатели челнока криптов ревели сильнее, чем у «Кадьяка». Это Джон заприметил слухом сразу. Возможно, они были модифицированы тем или иным способом, как и все у криптов: они взяли то, что им дали, без спросу, а потом все перекроили так, как им вздумалось. Хорошо это или плохо, Шепард не знал. Но они умели адаптироваться, и за это он испытывал к ним долю уважения.              Не больше. Он вообще не хотел быть на чьей-то стороне. Точнее, он на стороне собственного дела, исправлял прошлые ошибки, завершал свою последнюю миссию – и ради этой цели мог позволить себе использовать и Альянс, и криптов, и кого угодно, даже тех, кто был ему не безразличен.              — …Двигатели UT-47А, — раздалось неподалеку от Кортеза, который, вытянувшись по стойке смирно, все же не смог не прокомментировать, тоже уловив различия в реве двигателей, но знал куда больше Шепарда об этом, поэтому и продолжил: — Взяли нашего «таракана», усилили двигатели, перекрасили и наклеили свою эмблемку…              — Кортез, — громко прервала Картер, призвав всех к молчанию еще до того, как Джон открыл было рот, чтобы сделать то же самое. Все-таки его старпом была куда лучше самого капитана, и стоило бы это помнить!              Стивен, извинившись, сразу же умолк. Шепард окинул оценивающим взглядом построение команды, которой было приказано встречать гостей – или пленников – «Нормандии» (как их охарактеризовать, Джон еще не решил). Члены экипажа все до единого были не в парадной, так как слишком много чести, а в обычной форме, но все выглядели безупречно: правильная стойка, выправка, взгляд в никуда – сплошная живая декорация для того, чтобы пустить побольше пыли в глаза.              И троица впереди: Вакариан в своей броне, спасибо, что хоть почистил и надел; Картер в безупречно отглаженной форме и сам Шепард, пусть в слегка смятой, но вполне приличного вида капитанской форме. Никакого оружия, кроме как у старших офицеров и космопехов Веги, в чьи обязанности входило охранять прибытие гостей. Или пленников?              Гостей-пленников.              Челнок, преодолев внешний кинетический барьер, отделяющий открытый, но заполненный вакуумом ангар, от бездны космоса, ненадолго завис над выдвижной гостевой платформой, а потом стал медленно опускаться, пыхтеть, словно гнедой, охлаждающими парами, и, подхваченный магнитными зажимами, начал выравнивать давление.              — Ничего не напоминает? – вдруг тихо спросила Картер, неподвижно замерев чуть позади его правого плеча.              — Напомни.              — Почти так же и я когда-то прибыла на «Нормандию», — ответила она, и Шепарду даже почудились ностальгические нотки в её голосе. – Только без такого пафоса. Ты ясно давал понять, что мне не рады.              — Я и им не рад, — проворчал он тихо.              — И все же столько чести.              Шепард глубоко вздохнул. Не по своей воле он разводил весь этот маскарад.              — Помни, Алекс: сейчас я не Шепард. А тот, кто должен играть роль того, кто играл роль Шепарда.              — Пойди тут разберись, — проворчала уже она со вздохом.              И вправду: разберись. Джону иногда самому уже казалось, что он запутался в том, как, что и когда ему говорить. Ведь сейчас он не мог быть самим собой, нет. Только не с криптами и не с Орловским, который провел с клоном достаточно времени, чтобы заподозрить что-то неладное. Теперь Шепард должен был играть роль клона, играющего роль Шепарда. А значит, надо было скопировать его стиль, хотя бы слегка. Много пафоса, мало дела, много речей, мало действий. Немного помпезности, щепотка дружелюбия, океан самонадеянности – в таких пропорциях?              Ведь если даже пятнадцатилетний пацан интуитивно заметил, что Шепард изменился, точнее, изменилось его отношение к пацану, о чем рассказала Хестром, то что говорить о довольно умном и, по слухам, хитром полковнике Орловском?              С ним Шепард никогда не встречался. Просмотрел пару видео с ним и интервью в свободном доступе Экстранета, зная о возможной встрече, и пришел к выводу, что будет иметь дело с весьма начитанной, образованной и принципиальной сволочью. А такие сволочи всегда были опасны. Поэтому стоило быть начеку. Быть клоном.              Холодное, еле заметное дуновение ветра прошлось по слегка небритой щеке, словно напоминание и одновременно предостережение. Шепард смахнул неприятное ощущение коротким движением руки и поднял голову, немного напрягшись, так как, сравняв наконец давление, челнок поднял дверной люк и из нутра транспорта выпрыгнуло два крипта в полной экипировке и боеготовности. Убедившись в отсутствии угрозы, они подали знак, и спустя пару минут внутренний кинетический барьер, отделявшись вакуумный мешок с челноком от центрального помещения ангара, где стояла команда, стал медленно сдвигаться в сторону внешнего, и главные ворота ангара «Нормандии» принялись почти неохотно закрываться.              Вскоре красная лампа предупреждения загорелась синим, оповещая о завершении процедуры, и вслед за охраной, но уже без шлемов, почти легкой походкой выпрыгнула на нашпигованную покрытием поверхность ангара знакомая фигура номер один, и немного настороженно – фигура номер два.              Аленко и Орловский. Поскольку появились они на виду с разницей в секунды две, Шепард испытал весьма противоречивые чувства от их появления: досаду, раздражение, злость и в то же время радость от осознания, что с его другом все в порядке. Не то чтобы он спать не мог, гадая о судьбе Аленко и почему тот не отвечал на вызовы, но знание, что твой друг все еще жив и, кажется, судя по бодрой походке чуть позади своего нового знакомого (или конвоира?), чувствует себя неплохо, все же привносило долю приятности в мысли.              Когда крипт уже поравнялся с ним, Шепард выразил официальное приветствие, отсалютовав. Он долго думал, стал бы так делать клон. Тот был заносчив, так что, возможно, не стал бы. Но в то же время умел подлизать задницы, так что, возможно, стал бы. Хаск его побери, эта игра Шепарду определенно не нравилась, но поделать он ничего не мог! Ему нужна была «Нормандия».              — Коммандер, — по лицу Орловского, довольно-таки приятному и наверняка для дамочек крайне выразительному, а для Шепарда – просто смазливому, прошлась немного удивленная, но все же довольная улыбка.              — Полковник, — в таком же тоне ответил Джон, кивнув, и все же протянул руку для рукопожатия. Официальность официальностью, но надо было продемонстрировать крипту, что он само обаяние, как это сделал бы клон. Самому Шепарду очень хотелось схватить крипта за шкирку, словно нашкодившего щенка, и запереть на гауптвахте, а потом долго и целенаправленно объяснять кулаком, почему следить за чужими кораблями это плохо.              Рукопожатие оказалось крепким, и все же Шепард успел заметить, что полковник немного бережет левую руку, когда делает движения. Скорее всего, был ранен.              — Я рад, коммандер, что вы все же решили не пустить на щепки «Героя», — улыбнулся крипт.              — Еще не решил, — пробурчал Джон, но прозвучало угрюмо, так что он быстро переключился на компаньона крипта, тоже отсалютовав для приличия: — Генерал-майор. Рад, что не пустил вас на щепки.              — Коммандер, — сдержанно кивнул тот, выглядя при этом слегка растерянным, и незаметно для остальных, но для Шепарда — очень красноречиво, оглянул присутствующих в ангаре.              — Полковник Орловский, предлагаю нам обсудить всю нашу ситуацию в переговорной. Прошу за мной.              Шепард очень любезно указал на уже ожидающий лифт. Согласившись, Орловский повернулся к двум своим охранникам и жестом приказал им остаться. Те безропотно подчинились.              Проходя мимо Картер, Шепард ненадолго остановился:              — Займи криптов чем-нибудь. И, Алекс, — он еле заметным кивком головы указал на Аленко: — Присмотри и за ним.              — Есть присмотреть.              Дав это указание, Джон поспешил к Орловскому, который уже добрался до лифта и теперь терпеливо ожидал сопровождения, хотя отлично знал расположение всех помещений, несмотря на то, что фактически никогда не был на «Нормандии». Наверняка. Но дипломатия есть дипломатия. А Шепард ненавидел все эти игры в кошки-мышки, и все же постоянно, постоянно приходилось в них играть.              Что ж, первая часть игры пройдена. Оставалась самая сложная.                     

***

                    — Генерал-майор. Сэр, — раздался очень сухой на эмоции, сдержанный голос рядом, и Кайден оторвался от почти полуминутного созерцания ангара «Нормандии». – Мне приказано присмотреть за вами, так что прошу вас, не отходите от меня ни на шаг.              Кайден улыбнулся. Еще недавно он сам получил такой приказ, замаскированный под просьбу, насчет Орловского. И вот спустя всего неделю, увидев его среди врагов, Шепард уже навострил уши, насторожился, выпустил когти на всякий случай, готовый, если что, схватить, разорвать, распотрошить. Как в старые добрые времена.              Аленко повернулся к Картер, мимоходом оценив её внешний вид. Идеально отглаженная форма, короткая прическа, красивое, но каменное лицо – по всем признакам хорошего военного, умеющего в любой ситуации поддерживать достоинство. Кожа на лице, правда, была немного расцарапана, как будто чьими-то когтями, но почти зажило, и Аленко, вспомнив про недавние мысли, усмехнулся про себя: уж не Шепардом ли?              Видимо, эта спрятанная насмешка все же мелькнула в его глазах, потому что челюсти Картер сжались сильнее.              — Я что, арестован? – негромко спросил он, чтобы сгладить свою невольную нелюбезность.              — Разумеется, нет, — ответила она тихо, подойдя ближе, и якобы отстраненно оглянула ангар, чтобы убедиться, что экипаж, получив команду вольно, уже начал заниматься своими делами, кто на что обязан, и чужих ушей поблизости нет. – Но Шепард предупредил, что с вас нельзя спускать глаз. Так что, пожалуйста, без фокусов, потому что мне еще и за криптами надо проследить. Оставайтесь здесь.              — Не думал, что вы настолько щепетильны в вопросах служения капитану, — немного удивленно проговорил он. – Я слышал про вас другое, да и на другом судне, том, на котором я тоже гостил, правда, с мешком на голове, было как-то попроще, хотя мы так и не встретились из-за причин конспирации, хотя планировали ту операцию в Лондоне вместе.              — Там, где хозяйничаю я, свои законы. Здесь законы Шепарда.              — Я вообще удивлен, что вы здесь, — он указал взглядом на её знаки отличия на форме, — еще и старпомите. Неужели Шепард так крепко в вас вцепился?              — У меня свои причины находиться на «Нормандии», — недовольная его словами, произнесла она. – У вас – ваши, хотя я без понятия какие, но это пусть Шепард выясняет.              — Простите, если задел ваши чувства, — искренне извинился он. – Не хотел.              — Я не об этом, — последовал холодный ответ. — Хватит полосовать мою команду глазами. Здесь её нет. Её уже высадили на Интай’Сей.              — Не понял, о чем вы.              На губах Картер проскользнула усмешка.              — Ну конечно. Простите, если задела ваши чувства. Прошу вас, сэр, подождите меня здесь, я сейчас отдам приказы команде и провожу вас в помещение, больше соответствующее вашему статусу.              Она отошла. Вроде сказано было крайне вежливо, но Аленко чувствовал, что она ему не доверяет и более того – оценивает его сейчас больше как человека, вдруг сошедшего с корабля потенциальных врагов, без цепей, кандалов и мешков на голове, а значит – потенциального шпиона. И это несмотря на то, что именно он помог им провернуть, ну или хотя бы попытаться провернуть ту операцию в Лондоне, после которой попал в больницу!              Да уж, влияние Шепарда во всей красе. Ну или это болезнь всех, кто действовал вне закона – а вся авантюра с клоном была вне закона, и он в ней поучаствовал достаточно, чтобы ощутить это скверное чувство недоверия ко всем окружающим, вечная готовность сорваться с ног и бежать без оглядки или же сражаться, приятное щекотание адреналина в моменты, казалось бы, совершенно спокойные, как этот.              …Аленко сам не заметил, как из скверности это чувство в его мыслях довольно быстро обросло чем-то приятным, ведь, чего таить, он скучал по этому чувству в рутинные дни мирной жизни, что и сподвигло его принять сторону воскресшего Шепарда и пойти против клона. Не только это, конечно, и все же он скучал, и даже семья не могла полностью заглушить в нем эту тоску по былым временам.              Он скучал и по «Нормандии», так что сейчас с полной готовностью подчиниться просьбе Картер оставался на месте, оглядывая знакомый и в то же время чужой ангар. Когда Аленко в прошлый раз говорил с Шепардом, сюда не попал, прошествовав из БИЦа сразу в каюту капитана. Поэтому сейчас отмечал на его взгляд важные детали, но на деле – мелочи.               Новый Альянс постарался: само помещение ангара было увеличено, разделено на две важные зоны, выкрашенные в разные цвета. Синяя — зона посадки, предназначенная для челноков, и зеленая — зона команды. «Кадьяк» новой модели занимал правый рукав платформы, в то время как для гостей был предназначен левый рукав, на котором сейчас и восседал челнок криптов. Возле него, выстроившись в небольшую шеренгу, стояли, словно столбы проглотили, шестеро криптов, сопровождавших их при перелете. Стояли так напряженно и идеально, что, несомненно, раздражали такой идеальностью солдат Альянса, столпившихся возле «Кадьяка». Те наверняка полагали, что это была демонстрация только для них: мол, смотрите, какие крипты молодцы.              Сам же Аленко уже знал, что никакая это не демонстрация, а всего лишь криптский распорядок жизни: на «Герое» он постоянно натыкался на этих неподвижных криптов из подразделения охраны, с совершенно отсутствующим взглядом, что поначалу вводило в заблуждение, будто бы это манекены и они вообще ничего не видят. На самом деле однажды при нем такой «манекен» молниеносно обезоружил какого-то бедолагу на судне, забредшего не туда.              Нет, солдаты Альянса тоже так могли, а некоторые – могли даже лучше! Но такой дисциплины, как у криптов, Аленко давно не встречал. При этом он не заметил на судне Орловского, чтобы такая железная дисциплина поддерживалась какими-то крутыми мерами, вроде избиения розгами как в старину, и долго ломал над этим голову. Но потом, поприсутствовав на их похоронах, он понял одно: их держат не условные розги. Их скрепляет их Идея, которую они возвели в абсолют, ведь только с помощью Идеи можно объединить и контролировать кучку отступников, признанных Альянсом преступниками и террористами.              Теперь он это понимал. А вот космопехи у челнока нет. Никого из них Кайден не знал, и наверняка только присутствие в ангаре старших по званию офицеров останавливало солдат Альянса от того, чтобы не крикнуть криптам: «Эй, долбанутые, вы там шпаги проглотили что ли?!» или что-то подобное. Хотя, справедливости ради, вряд ли эти солдаты вообще знали, что такое шпаги.              Кайден поднял голову, взглянув на обширный балкон инженерного отсека и опасаясь, как бы проектировщики Альянса его не убрали, так как это место наверху ему раньше нравилось.              Нет, не убрали. Сделали даже больше, укрепив смотровые окна пуленепробиваемым стеклом нового поколения, о чем свидетельствовала отметка фирмы в левых углах, которую Кайден часто видел в Новом Президиуме.              Вверху горел свет. И никого.              «Это даже хорошо», — твердил Аленко себе. Он вообще не планировал вернуться на «Нормандию», они уже попрощались, и он полагал, что на этом все. Выполнит задание, то ли просьбу, то ли приказ Шепарда, и вернется к семье на Бекенштейн. Однако судьба сыграла с ним злую шутку, вернув вместо Бекенштейна снова сюда, словно постоянно искушая, маня морковкой перед носом, а он значит кто? Осел? Эта роль была уже занята.              Ожидание затягивалось, и Кайден пару раз вздохнул от нетерпения. В конце концов можно было плюнуть на хотелки Шепарда и просто пойти, куда хочет, но подставлять Картер он не планировал. Она ему нравилась. Как солдат. Как друг его друга. Как ценный помощник. Он уважал её заслуги, принципиальность. В чем-то она даже напоминала ему Эшли Уильямс, пожалуй, именно этой принципиальностью, даже твердолобостью, хотя такие качества часто приписывали и ему.              Наконец, когда он уже совсем заскучал и поглядывал на лифт, старпом к нему вернулась жесткой, чеканной походкой. В этот момент Аленко почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу.              — Гаррус! — поздоровался с турианцем он, обрадовавшись ему, как себе самому. Вакариан показался ему здорово похудевшим, бледным, а его синие отметки – еле различимыми на птичьей, изуродованной шрамами физиономии. У них еще не было возможности встретиться и уж тем более поговорить, поскольку при операции в Лондоне Вакариан куда-то таинственно исчезал, вместе с Вегой. По крайней мере, об этом упоминала Хестром, которая теперь на Интай’Сей. Слава Богу.              — Аленко! Давно не виделись, — Гаррус совсем по-свойски, в противовес воцарившейся в ангаре официальности, обнял его и похлопал теперь уже по спине.              — Действительно. Десять лет. Ты похудел.              — И поглупел, как говорит Вега, — усмехнулся тот. – А ты постарел.              — Люди стареют, Гаррус, в отличие от азари, которым десять лет ни по чем, и от турианцев, на физиономиях которых это почти незаметно.              — Если бы ты видел мою прабабушку Арселу, ты бы так не говорил, — пошутил Гаррус, скривив лицо в гримасе ужаса. Аленко засмеялся. Он был рад видеть, что Вакариан, несмотря на все заботы и тайны, так и не разучился острить.              В этот момент к ним подошла Картер.              — Я готова, сэр. Могу проводить вас в БИЦ, если хотите.              — К чему такая формальность, Картер? – удивился Вакариан. – Аленко почти как у себя дома!              — Вот уж не скажи, — хохотнул тот, почувствовав заряд настроения, который привнес своим присутствием Вакариан. – Шепард сказал: «Присмотри за ним».              — Тогда тебе крышка, — отозвался турианец, причем сделал это с таким серьезным лицом, что даже Картер не выдержала – коротко улыбнулась.              — Аленко, — Вакариан кивком головы указал на криптов. – Твои новые друзья всегда такие напряженные?              — Всегда. Но иногда они все же могут расслабляться.              — Хм…. – протянул Вакариан, приняв задумчивую позу. – А что, если мы покажем им наше гостеприимство и заодно проверим, у кого крепче кулаки?              — Гаррус, надеюсь, ты не всерьез, — предупреждающе осекла его мысли Картер. – У нас тут потенциальный противник на борту.              — Не беспокойся, я не собираюсь никого бить, — отмахнулся он. Аленко заметил, что Вакариан стал более оживленным и жизнерадостным, больше, чем когда-то запомнился ему. – Если только в честном поединке.              — Даже не вздумай.              — Посмотри на наших космопехов: они напряжены. Смотрят на криптов, как на мишень. Крипты же вообще, как столбы, им не помешает подвигаться и размять кости! К тому же, это неплохой способ: а – выяснить отношения в ненастоящем бою; б – хотя бы глянуть, на что они способны. Я бы предложил снайперский поединок, как в старые добрые времена, но…              — …Это запрещено уставом? – поднял бровь Аленко, которому эта идея крайне приглянулась. По крайней мере не будет так утомительно ждать, пока двое наверху договорятся не убивать друг друга.              — Я хотел сказать: «но я опять всех обставлю», — хмыкнул самодовольно Гаррус, вдруг проследив взглядом за перемещениями какой-то смазливой связистки, судя по служебным меткам на форме. Та ненадолго показалась в ангаре, а потом, поговорив с кем-то, скрылась. Вакариан, не заметив собственную паузу, продолжил: — Поэтому на этот раз кулачный бой.              — «Солдатский вальс», — поддержал Аленко.              — Именно, — кивнул тот. – Правила простые, ты же знаешь, старпом. Вреда никакого, минимум синяков. А ожидание скрасит.              Картер, сложив руки на груди, какое-то время раздумывала. Потом кивнула.              — Хорошо, но только если офицер криптов даст на то свое согласие. Минутку, — она решительным шагом направилась к челноку гостей, и какое-то время разговаривала с каким-то худосочным, но очень высоким криптом. Тот, кажется, кивнул. Довольно быстро, чем явно удивил и саму Картер, и Вакариана, ожидавшего долгих уговоров или отказа.              Аленко улыбнулся.              — Крипты любят соревноваться, — заметил он.              — Ты, я погляжу, теперь специалист по криптам? – хохотнул Гаррус.              Кайден лишь пожал плечами. Несколько дней в стане «врагов и предателей» научили его двум вещам: не вешать на криптов ярлыков, поскольку для них он мог быть таким же врагом или предателем, поскольку служил «некогда предавшему их» Альянсу, и второе – крипты любили доказывать свою правоту и превосходство, если не на стрельбище, то в честном кулачном бою.              Вытащив его на Катран, Орловский, по сути, хотел доказать ему то же самое, попутно проверив, будет ли герой и ветеран Альянса, известный своей преданностью, проявлять столько же отваги и безрассудства, что и самый известный предатель и террорист Альянса. Хотя, скрипнув зубами, подумал Аленко, сейчас он уже очень, очень сомневался, способен ли Орловский, та его часть, с которой он успел познакомиться, убить целую колонию ни в чем неповинных граждан.              Но чужая душа потемки. Шепард тому пример.              Вернувшись, Картер одобрительно кивнула.              — Вакариан, организуй все. Только чинно и по правилам.              — Уверена?              — Шепард приказал чем-то занять криптов. Вот я и выполняю приказ.              — Отлично! Но, Картер, тогда нам нужен наш лучший боец, — сказал Вакариан. – Я, конечно, крутой, но в кулачном бою не ас.              — Наш лучший боец сейчас занят переговорами, — отрезала она, глубоко вздохнув и, видимо, уже пожалев, что согласилась на эту идею.              — Вообще-то, — откашлялся Вакариан тактично, — я говорил про Вегу.              Она поджала губы.              — Вега на задании.              — Да ладно, Картер, — смягчился Гаррус, понизив тон, совсем уж неформально. – Отзови его. Ты же знаешь, что его задание сущая ерунда. Мы без него можем проиграть, нам не помешают его мускулы и знание приемов «вальса», а его космопехи будут в восторге, если он примет участие.              Кайден, не совсем понимая, что там за задание у Веги, чем он занимается и где вообще находится, отчего Картер так неохотно идет на уступки, стоял молча и наблюдал.              — Ладно, я его вызову. Организуй все, Вакариан. Но если мы проиграем, я с тебя шкуру спущу.              — Слышу что-то знакомое, — улыбнулся тот. – Не волнуйся: не проиграем.              Бросив на Аленко какой-то странный короткий взгляд, Картер немного отошла и активировала инструментрон. С такого расстояния Аленко плохо её слышал, но он увидел, как она, вызвав кого-то по связи, слегка подняла руку и произнесла что-то.              К сожалению, прочитать по губам первую часть фразы он не смог, но часть второй то ли услышал, то ли интуитивно понял: «В наручники». Это ему не понравилось.              Закончив, она снова подошла и сообщила:              — Вега сейчас будет. Приступай, Гаррус.              — Так точно, мэм, — улыбнулся довольный от предвкушения Гаррус и, заговорщически подмигнув Аленко, проговорил:              — Надо позвать Криз, чтоб подула на винтовку. Ну или на кулаки, — а потом, хохотнув, отошел и стал гонять космопехов по приготовлениям, а те, услышав новость, весело и довольно замахали кулаками, кое-кто помахал криптам, мол, держитесь.              Кайден посмотрел на Картер. Та ничего не ответила, проигнорировав его немой вопрос и явно давая понять, что её ложь была намеренной, но все это мелочи.              Аленко же глубоко, медленно вздохнул.              

***

                    — Да, крошка… продолжай в том же духе…              Бэст прикрыл в блаженстве глаза. Проститутка орудовала ртом крайне профессионально. В принципе, чем лучше она старалась, тем больше могла получить. Ставка была фиксированная, но Бэст всегда накидывал пару десятков кредитов сверху, чтобы в следующий раз старались еще лучше.              Это был лучший бордель во всем районе Плясок. Он оправдывал такую репутацию, и теперь, когда Аноним заключил выгодную сделку, Бэст просто потребовал её отметить. По-своему. А «по-своему» означало снять проститутку на несколько часов, а лучше – пару проституток, и наслаждаться до отупения, но Аноним, паскуда жадная, запретил тратить слишком много кредитов. Носился с ними, как хрен с упавшим членом, считал, пытался надрочить, но кредиты все гасли и гасли….              Так что одна. Пришлось заказать всего одну, но и та хорошо справлялась. Закончив одну из своих обязанностей, она довольно улыбнулась и похотливо сверкнула голубыми глазами. Имплантаты. Бэст специально выбрал голубоглазую брюнетку. Очень уж хотелось хотя бы так воплотить в реальность свою надоевшую фантазию.              — Теперь принеси мне сигарету, дорогуша, — приказал он мягко, и та, потрясши огромными оголенными буферами, слезла с кровати и спустя пару секунд поднесла к его губам обычную сигарету, а потом, врубив простейший инструментрон, активировала функцию зажигалки.              — Хм, все для клиентов, — улыбнулся Бэст.              — Для самых лучших, — проворковала она. – Хочешь чего-нибудь выпить? Я схожу.              — Давай, киса, в горле и вправду пересохло. Только поживее. Хочу, чтоб ты повторила на бис, — он тихо хохотнул, глядя, как она выходит за напитком в коридор, откуда потом в бар для гостей.              Она совсем не понимала, с кем связалась. И никто не должен был знать, что в голове у некоего и некогда Уильяма Кэннона теперь жило несколько гостей. Да и Аноним запретил об этом рассказывать, хотя для голубоглазой сучки почему-то сделал исключение. Похоже, при всей своей избирательности и щепетильности он и сам был не прочь её трахнуть, но не довелось.              «А если б слушал меня, Аноним, опробовал бы сладкую задницу…»              «Иди на хрен», — прозвучал ответ, как если бы пришел издалека. Они всегда слышали друг друга, независимо от того, кто владел телом.              Проститутка что-то задерживалась. Бэст уже докурил сигарету и погасил её прямо о поверхность небольшой дешевой тумбы у кровати. Он уже успел почувствовать раздражение от такой неспешности, когда его «девочка» наконец вернулась с небольшим подносом и бутылкой текилы. Широкая улыбка на её ярко-красных, слегка смазанных от недавней работы губах показалась ему слишком натянутой, и это слегка насторожило Бэста.              — Будешь? – спросила она, уже беря стакан и наливая порцию.              Бэст кивнул. Женщина, облаченная в легкий сексапильный халат, обернулась и поднесла ему стакан. Бэст уже принял его и хотел выпить, как издалека пришло предостережение.              «Не пей», — влез Аноним со своими предостережениями, и Бэст нахмурился. Посмотрел на жидкость, потом перевел взгляд на девушку. Она, по-прежнему широко улыбаясь и напряженно замерев, ждала, когда же он выпьет. В глазах её затаился непонятный страх, она сглотнула.              — Почему ты была так долго? – спросил Бэст, все еще не делая глотка, а просто держа стакан.              — Бармен задержался, пришлось ждать, — пожала она плечами и снова на него залезла верхом. – Хочешь, повторю?              Отказаться Бэст не мог, тем более что он заплатил, да и Аноним не выдвинул никаких серьезных поводов для тревоги, кроме как собственного чутья. Но даже это чутье не раз спасало всех их.              Девушка старалась даже пуще прежнего. Открыв глаза и ненадолго прекратив свое занятие, она слегка нервозно спросила:              — Не хочешь пить? Все оплачено. Мной. Ты такой красавчик… Как ты хочешь, чтоб я сегодня называлась? Снова Хейси?              Бэст улыбнулся.              — Продолжай, Хейси, и заткнись, — велел он.              «Теперь моя очередь».       Для Анонима уже все стало ясно, поэтому Бэст и не думал сопротивляться, когда место «за рулем» занял Шарк. Всегда, когда дело касалось больших неожиданных передряг и разрывания челюстей кроганов, в дело вступал Шарк, самый кровожадный из них. Смена власти заняла не более трех секунд. Когда ею завладел Шарк, он сразу же ощутил удовольствие.              «Сейчас я оторву пару голов…»              «Будь осторожен, идиот!..»       Все началось быстрее, чем он планировал. Даже не успел закончить и застегнуть ширинку. В вип-ложу, которую он снял, с дикими воплями ворвались какие-то люди. Вооруженные длинными тесаками и ножами, все с бритыми налысо головами, безумными глазами и яростью на скривленных от злобы рожах.              Их было четверо, и они сразу же накинулись на Шарка, горя диким желанием порубить его тесаками.              Шарк вскочил так быстро, что они не успели и заметить. Двум лысым быстро переломал шеи, третьему размозжил голову о стену, а четвертого отбросил и, пока он поднимался, привел штаны в порядок, спрятав самое ценное. Четвертый, оправившись от сильного удара, даже не подумал отступить и спасти свою жизнь – заревел от ярости и с криком: «За Жатву!!» ринулся вновь.              Шарк увернулся полуоборотом, при этом схватил лысого за шкирку и, не останавливая его движения, а лишь ускорив его, впечатал его голову в стену, проломив здоровенную дыру. Тот сразу же стих.              Даже скучно.              — Ну блядь… — досадливо протянул Шарк. – Вы что, ничего поинтереснее придумать не могли?!              Оказывается, могли.              Не успел он и обрадоваться, как в ложе с разных сторон внезапно открылось четыре окошка, прямо в стенах, ранее замаскированных за картинами. Оттуда высунулись четыре больших ствола, и Шарк сразу же понял, что дело принимает куда более интересный поворот!              Секунда – и из стволов одновременно вылетело четыре кинетических заряда, которые, тут же приняв форму большой сетки, мгновенно сомкнулись по углам и Шарк, стоявший в центре, оказался в ловушке. Магнитная сеть сузилась, облепив его тело кинетическими тросами, и Шарк, выругавшись, упал на пол.              Он был не в силах сопротивляться, и при каждом рывке от сети исходил небольшой заряд станнера.              — Сука!! – завопил он от злости и восторга. – Научились, мрази!!..              Вбежавшие бритые налысо люди в белых одеждах были вооружены теперь просто палками. Они стали колотить его во всю свою хиленькую мощь, но совокупная мощь их ударов все же доставляла Шарку изрядное беспокойство. Давно его так не забивали!              Он сильно разозлился. А когда Шарк злился, это означало кровь, много крови и кишок.              Несмотря на то, что сеть держала крепко, постоянно одаривая за сопротивление разрядами тока, Шарк с рыком бешенства разорвал её. А разорвав, раскидал всех вокруг. Кого-то прибил сразу, над кем-то поизмывался чуть-чуть, но тоже долго не заставил себя ждать и разорвал.              От сетки и побоев его тело покрылось синяками и царапинами, ему было больно, но в то же время он широко улыбался, так как давно так не веселился! Где-то у кровати, забившись в угол, плакала проститутка. Похоже, она не успела вовремя убежать, побоявшись попасть под горячие руки.              Зря!              Шарк в несколько прыжков приблизился к ней и, схватив за волосы, поднял её заплаканное от ужаса лицо вверх.              — Ловушку мне устроили, да? А я думал, мы почти любим друга друга, детка!!              — Я… они…заставили… прости… я же твоя… Хейси… — всхлипывала она, силясь что-то объяснить.              — Прощаю, дорогая! – он грубо её поцеловал, размазав ей помаду, а потом резко свернул шею и отшвырнул тело.              В этот момент он услышал множество шагов в коридоре.              «Все только начинается!»       «Вали оттуда, скорее!»       «Пора буйствовать!»       «Мне страшно!! Пора убегать!»       «Заткнись, Терри!.. Но все же он прав, Шарк. Пора валить».       Выглянув в коридор, он резко отшатнулся назад и упал на пол, так как в ту же секунду загрохотала очередью крупнокалиберная турель. А вот это уже не шутки!              Шарк быстро прополз к кровати и на какое-то время затих, дожидаясь, когда очередь, довольно-таки продолжительная, затихнет. Эти турели явно противодействовали не пехоте, а бронированному транспорту, поскольку заряды пробивали хлипкие стены борделя насквозь. Буквально изрешетили их, превратив комнату в фарш! Обшивка, краска, куски, сломанная мебель и громкий, очень громкий раскат очереди!              Наконец, она подошла к концу, и Шарк, вскочив на ноги, сразу же ринулся в коридор, пока не зарядили вторую. Скорость, которой наградил его «Цербер», была фантастической. Так, наверное, лишь успели подумать двое лысых, быстро пытающихся сбросить остатки перегрева с орудия – успели подумать, пока Шарк не отсек им головы подобранным по пути тесаком.              Но и это был совсем не конец.              С другой стороны коридора вдруг возник какой-то тщедушный кроган в такой же одежде с большим стволом в лапах. Прежде чем Шарк успел удивиться странному одеянию крогана, тот выпустил мощный заряд из модифицированной биотическим модулем ракетницы «MS-15», и рядом с отпрыгнувшим в сторону Шарком тут же образовалась большая засасывающая внутрь дыра.              — Все интереснее и интереснее!! – почти в мальчишеском восторге выкрикнул он, избежав воздействия ракетницы. – А вы здорово подготовились!!..              Выразить восхищение дальше ему не дали. Снова набежали лысые, около десятка, вылезли со всех щелей, как белые гадкие тараканы, желающие одолеть численностью. Уже без тесаков, с самыми настоящими пушками. Открыли шквальный огонь, и Шарку пришлось очень быстро даже для него самого найти укрытие, его щиты, принимая такую нагрузку, попросту лопнули.              «Щиты, Шарк! Нужны щиты!»              Лучшим укрытием оказался один из лысых, которого он схватил, но поскольку эти идиоты, кажется, не использовали щиты совсем, пришлось тут же схватить и второго, и вот уже спрятавшись под этим толстым пирогом, Шарк умудрился быстро добежать до двери и вынырнуть из неё. В него по пути нещадно палили, и лысых совсем не остановил тот факт, что они расстреляли почти в решето коллег!              Выскочив за дверь, Шарк быстро отпрыгнул, так как кто-то выстрелил прямо рядом из гранатомета. Это было уже неожиданно, и он среагировал не так быстро, как ему хотелось бы.              Его отбросило в сторону от взрыва, тело пронзила острая боль. Давно он не получал такую порцию боли! Уже недели две, с тех пор, как эта сука Блэквотерс едва не угрохала его газом. Почти вечность!              Боль заставила его зажмуриться и зарычать от злости. Ногу разорвало почти до имплантата внутри, и такая рана не могла зажить сразу же, требовалось время. Боль была адской: устремившиеся к починке нанороботы, на основе которых и было сделано это тело, не успевали восстанавливать его, так что сигналили по всем каналам: это уже нехорошо! Пора перестать шутки шутить!              «Пора сваливать, Шарк!!»       «Заткнись, Терри!»       «Пора сваливать!»       «Да знаю я, Аноним!»              Шарк уже и не хотел. Он ненавидел боль, хотя давно привык к ней.              Невидимый стрелок из гранатомета снова сделал залп, и Шарк, прорычав сильнее, быстро сменил позицию, спрятавшись в другой комнате, где не было никаких трупов. Значит, всех посетителей выгнали заранее, пока проститутка его ублажала в первый раз! Что за мир такой? Даже в борделе нельзя расслабиться!!              Чтобы провернуть такую авантюру, нужно очень, очень много кредитов!              Зарычав от ярости и подключив все силы, Шарк проломил стену в комнате, опасаясь, что внутрь сейчас залетит очередной разрывной снаряд. И не ошибся – едва он занырнул в только что образовавшуюся дыру, как в предыдущую комнату влетела граната и спустя мгновение последовал новый взрыв.              Но Шарку он уже не угрожал. Однако ему совсем не хотелось, будучи не в силах излечить столь глубокую рану на ноге, снова попасться в новую ловушку! Так что, думая быстро, он так же быстро выскочил из новой комнаты в общий коридор, промчался чуть вперед и сразу же нашел спрятавшегося в тени гранатометчика. Тот не успел среагировать, за что и поплатился тем, что ему насквозь пробили грудь рукой.              Прежняя скорость отняла у Шарка теперь много сил, боль в ноге стала невыносимой. А неприятности еще не закончились: снова в коридоре материализовался кроган, выстрелил, и на этот раз Шарк уже не успел отскочить так же ловко и далеко. Он почувствовал, как его затягивает в образовавшуюся черную дыру и увидел, как, среагировав на это, выбежало трое лысых с бронебойным оружием. Пока они его устанавливали на треногу, что занимало несколько секунд, Шарк, ругаясь на чем свет стоит и уже всерьез опасаясь за свою жизнь, изо всех сил пытался противостоять гравитационному притяжению дыры, но ничто не помогало. Он, корчась от натуги, видел, как большую бронебойную винтовку уже установили, и лысый стрелок приложил глаз к наведению…              Это зрелище помогло аккумулировать оставшиеся силы, умноженные на дикое чувство ярости и бешенства.              Шарк с рыком дотянулся до куска трубы, случайно попавшего под руку и находящегося на грани с притяжением дыры, отчего прочная конструкция не позволила ей отлететь. А схватив, подтянулся изо всех сил – и это его спасло от мощного выстрела в голову. Стрелок, промазав, тут же стал наводиться снова, но Шарк, приложив последние силы, создал биотический всплеск и буквально вытолкнул себя за пределы гравитационной аномалии.              Снова выстрел.              Шарк слышал, как лысые подгоняют стрелка, боясь, что он вскоре встанет на ноги. И Шарк встал, однако со спины подлетел кроган, схватил его за шкирку и попытался снова кинуть в уже сворачивающуюся аномалию.              Но кое-что не просчитал. Он явно не ожидал, что тот, кого он принял за человека и соразмерил его силы с человеческими, обладает куда большим. То ли плохо слушал на инструктаже, то ли, что забавнее, недооценил силу потенциальной жертвы.              «Но я, блядь, не жертва!!»              Сломав крогану лапу, Шарк схватился за его челюсть и, в безумии ухмыльнувшись, когда увидел непонимание в глазах противника, с криком бешенства разорвал ему челюсти. Этот кроган был не такой же мощный, как предыдущий, так что повторить такое оказалось даже легче. Но при этом Шарк чувствовал, что силы его на исходе, и, если он не ликвидирует главную угрозу в виде крогана, и если его еще ждут сюрпризы, то ему несдобровать!               Поэтому мощным ударом кулака он толкнул крогана в дыру. Тот, еще живой, попал под влияние притяжения, но о нем можно было уже не волноваться. Рано или поздно дыра его затянет, разорвав на части, как это могло случиться и с Шарком, но лысые явно решили перестраховаться, когда стреляли по нему из винтовки, опасаясь, что он сможет выбраться.              И правильно делали!              Потому что, выбравшись, Шарк, бешеный от злости и адской боли, теперь хотел только одного – прикончить всех, кто попадется под руку.              Так он и проделал с тремя лысыми. Двух просто прибил, особо не задумавшись над способом убийства и количеством кишок, а вот стрелку пробил живот стволом его же винтовки, но так чтобы быстро не сдох.              Потом, снова подняв тесак, стал быстро проверять комнаты поблизости. Повсюду царил хаос, трупы и обломки. Бордель явно от такого еще долго не оправится, а жаль, местечко-то было хорошее! Придется поискать что-то новое.              Убедившись, что новых сюрпризов, кажется, больше не предвидится, Шарк обследовал комнаты и прибил всех раненых. Потом снова вернулся к стрелку, который, еще корчась в муках, самозабвенно что-то шептал.              Шарк прислушался. Это была какая-то молитва. Он склонился над раненым.              — Вы кто такие, суки?! – спросил он, разглядывая лысого человека. Ничего особенного, кроме фанатичного безумия в глазах. – Кто вас нанял?              Тот не отвечал, продолжал молиться, глядя куда-то в пространство. Шарк расслышал только слова «Жатва» и «благословение».              Он засунул палец в открытую рану в животе у раненого, откуда еще торчал ствол винтовки. Пошевелил пальцем так, чтобы раненый завопил от дикой боли.              — Эй, святоша! – Шарк дал ему звонкую пощечину, чтобы тот наконец посмотрел ему в глаза. – Вы, блядь, кто такие?!              — Мы – избранники, приближающие Жатву! – прошипел тот с ненормальным блеском в глазах. – Мы пришли, чтобы приблизить твою Жатву, грешник!..              Шарк снова пошевелил пальцем, заставив того истошно завопить, а потом, улыбнувшись, передразнил этот вопль.              — Никакой ты не избранник, святоша, всего лишь визжащая тварь, — проговорил он. – И если не скажешь, кто тебя нанял, клянусь, я заставлю тебя пожалеть об этом! У тебя впереди еще четверть часа дикой боли, но это время покажется тебе вечностью, если не ответишь на мои вопросы…              — Да будет благословенен мой путь!! – вдруг завопил тот, и его свободная рука, нащупав что-то, поднялась, но вместо того, чтобы ударить Шарка, он вдруг принялся зажатым камнем бить себя по лицу, преимущественно в область рта. Снова и снова, забивая себя насмерть, пока не смог в очередной раз поднять руку.              Шарк, выругавшись, даже отшатнулся. И с интересом и даже любопытством глядел, как святоша забивает себя насмерть, а потом, так и не добившись быстрой смерти, доживает последние минуты, корчась в агонии и муках.              — Охереть, — хмыкнул Шарк, ничего не понимая. Такое поведение раненого его здорово озадачило.              Он посмотрел, остался ли еще кто в живых. Но нет, всех он сам добил, даже не предположив, что оставленный напоследок раненый предпочтет забить себя камнем, нежели рассказать о заказчиках, облегчив себе смерть.              Это было что-то новенькое! И крайне интересное!              Но несмотря на эту забавную ситуацию, Шарк не ощутил веселье. Потому что в этот раз едва не стал жертвой собственной безалаберности. Нога почти перестала слушаться, боль была невыносимой.              Расслабляться еще рано.              — Аноним, — проговорил он в никуда. – Теперь твоя очередь. Надо найти эту паскуду, которая нас заказала.