СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

      Минное поле.              Так Шепард описал бы предстоящий разговор с Орловским. Минное поле, усеянное дерьмом, по которому приходится наступать очень, очень осторожно, гадая, в какую кучу дерьма клон наступил бы охотнее, в какую – наверняка, а какую обошел бы стороной.              Джон ощутил острый приступ желания быть самим собой, послать все к чертовым хаскам, как раньше, врезать по чьей-нибудь физиономии и, пригрозив пистолетом, заявить: «Я тебе не друг, Орловский! Вали с моего корабля и, если я замечу хвост еще раз, разрежу твоего сосунка на куски!»              Вместо этого пришлось вежливо и терпеливо проводить крипта в переговорную, приказав дежурному никого сюда не впускать до особых распоряжений, а потом даже предложить Орловскому стул, от которого он все равно отказался. Сам же Шепард, уперев кулаки в поверхность стола и чуть склонившись над поверхностью, произнес:              — Пришло время вам объясниться, полковник. Ваш корабль следил за «Нормандией». Зачем? Я думал, вы доверили мне заключение мира, и это значит, вы доверили мне свои жизни. Выходит, я ошибся?              — Никак нет, мой друг, — слегка нахмурился тот, убрав руки за спину и сложив их вместе.               Глядя на его фигуру, Шепард пытался по жестам, мимике и еле заметным оттенкам чувств в очень бледных голубых глазах определить, о чем думает его собеседник. Но Орловского было не так легко раскусить, он знал правила этой игры не хуже самого Шепарда, возможно, и лучше.              – Я вам доверяю, — сказал крипт. — Иначе ни за что не прибыл бы на «Нормандию» по вашему требованию, оставив свой корабль.              — Вы прибыли, потому что я поставил вам ультиматум, — чуть смягчился Джон. Обращение к нему как «мой друг» выдавало, что Орловский был знаком с клоном даже ближе, чем хотелось бы. – Ваш фрегат в моем полном подчинении.              — Да, и это удивительно, — улыбнулся он, как будто даже с восхищением, нежели со страхом. – Как вам это удалось, Джон? Это какое-то новое эми-оружие Альянса? Импульсное? Или… это какой-то вирус? Но кто занес его в системы и как?              — Уж не думаете ли вы, что я раскрою все свои карты?              — Почему бы и нет? Мы же на одной стороне, разве не так? Я думал, мы с вами друзья.              — Друзья не шпионят друг за другом, — отрезал Шепард, получая по словам диалога новую информацию и стараясь адаптировать свое поведение под неё.              Выходит, с клоном они действительно были если не друзьями, то хорошо знакомы. Друзей не преследуют тайно, значит, Орловский, несмотря ни на что, испытывал долю недоверия к клону. И в то же время обращался к нему с крайней приязнью, как если бы действительно считал другом. Интересно. А возможно, Орловский хотел быть другом коммандера, внутренне понимая, что это не совсем так.              Чертово минное поле.              — Вы все же не доверяете мне, раз сомневаетесь в том, что я делаю, и следите за мной, — проговорил Шепард, то ли утверждая, то ли спрашивая. Точнее, спрашивая так, как, по его мнению, спросил бы клон, столкнувшись с этой ситуацией.              — Повторяю еще раз, Джон: я вам доверяю, — отчеканил Орловский, уже тверже, и встал за столом напротив. – Подумайте сами: вы поставили мне ультиматум, да, но я мог бы оставить генерал-майора Аленко на борту «Героя», чтобы иметь козырь и обезопасить себя. Но я привел и его сюда. Я даже оставил охрану внизу, не боясь ничего, потому что считаю вас не просто союзником, но и своим другом. Тем не менее вы правы: друзья не шпионят друг за другом, и, признаюсь, мне стыдно за эти действия. Однако, если позволите, я попробую объяснить мотивы своих поступков.              — Приступайте, — Шепард сложил руки на груди и отошел, а потом, стоя, оперся спиной о стеклянную стену. Кто-то, какой-нибудь дилетант, мог бы сказать, что Шепард ощущал себя неуютно, отгораживаясь такими жестами. Сам же Джон знал, что нет ничего успешнее в разговоре, нежели заставить собеседника ощутить каплю превосходства, когда тот, оценивая жесты другого, придет к выводу, что тому неуютно и, стало быть, скажет чуть больше, чем планировал. — Я слушаю.              — Непременно, коммандер. Только позвольте сначала задать вам вопрос.              — Давайте.              — Мой сын… — по лицу Орловского пробежала тень тревоги. – Он… жив?              Шепард кивнул.              — Жив, разумеется. Здоров, цел и невредим. Я не трогаю детей, — на этом его голос предательски, совсем тихо дрогнул, и по спине пробежались неприятные мурашки воспоминаний, как будто и не собственных, но это был самообман. Шепард мысленно приказал себе сосредоточиться на разговоре. Он сказал то, что сказал бы клон.              — Благодарю, — с большим облегчением выдохнул Орловский. – Когда меня информировали о критических показателях, я здорово испугался. Я был ранен в одной операции, почти сутки восстанавливался в медкапсуле. А потом получил это известие. Рад, что это всего лишь уловка. Вы ведь намеренно исказили его жизненные показатели и отправили мне?              — Конечно. Так вы примчались бы быстрее. Я все думал, когда же вы спросите о сыне.              — Офицеру криптов, тем более одному из Основателей, не положено печься о личных интересах больше, чем об интересах команды и Меритократии в целом, — произнес полковник какую-то мантру и слегка улыбнулся. – Вы ведь знаете наши законы.              — Знаю, — безбожно соврал Шепард. – Теперь, когда вы узнали, что с ним все хорошо, объясните причины вашего вмешательства.              — Они банальны до нельзя, — вдруг пожал он плечами. – Я слишком люблю своих детей, чтобы не знать, где они находятся. Мой жучок отслеживал не вас, Шепард, а Глеба. Я был обеспокоен тем, что он с вами, ведь, без обид, Джон, но Шепард на языке войны означает не только Победу, но и Смерть тех, кто прикрывает ему спину. Я не хотел, чтобы Глеб оказался в беде.              — Тогда на кой хаск отправлять его со мной, это была ваша просьба, а не моя инициатива.              — Верно, — Орловский вдруг извлек из кармана какой-то небольшой черный предмет и, зажав в руке, перебрал его пальцами одной руки.              Первое, что отметил Шепард — это четки. Кажется, Джон уже читал где-то, что полковник некогда состоял в секте далемитрианцев, очень давно, еще до войны со Жнецами, и с тех пор не был замечен снова в религиозных общинах. Значит, подвержен старой привычке, и, соответственно, слабости. Эта привычка сделала его более понятным — нервы.              Второе, что отметил Джон: Орловский совсем не пытался скрыть эту привычку. Выходит, клон о ней уже знал.              — Но Глеб мечтал об этом, — продолжил крипт, все-таки запоздало согласившись сесть на один из стульев. – Он грезил вами, как божеством, и вы это знаете. Я не мог отказать ему в этой просьбе.              Шепард кивнул, сделав вид, что поверил в это. Орловский врал очень убедительно, но все же врал! Эту ложь опознать было непросто: она скрывалась под видом правды, поскольку крипт действительно волновался за сына. Но сказал он не все. Однако Джон решил пока не давить.              — Ловко у вас все же получилось: выманить мой фрегат, — хмыкнул полковник. – А мне говорили, что мой жучок невозможно отследить!              — Кто говорил? – спросил Джон, а потом решил наступить в одну рискованную кучу: — Дэвид Арчер? Он этим сейчас занят вместо основных своих дел?              — Нет. Арчер слишком занят собой, с ним трудно говорить, вы же знаете, — не заметил подвоха крипт. – Хагара. Крайне умный черт, но, как оказалось, у вас нашелся специалист поумнее.       — Нет ничего невозможного, полковник, — уклончиво отозвался Шепард, вдруг спросив себя, а не проверяют ли и его в то же время? Вполне возможно, крипт так же испытывал его, задавая нужные вопросы. Но, с другой стороны, непосвященный в тайну существования клона, мог ли Орловский вообще допустить вероятность, что перед ним не тот человек, которого он знал раньше? Откуда бы у него вообще зародились эти подозрения?              — Так и есть, — согласно закивал крипт, перебрав пальцами четки, причем, делал он это одной рукой, быстро и умело. Точно, привычка. – Когда-то я думал, что победить Жнецов невозможно. И вот я здесь, с тем человеком, который победил Жнецов.              — Я не один победил.              — Надо же, — усмехнулся крипт с легким изумлением. – Вы научились скромности. Или же научились говорить то, что я хотел бы от вас услышать. Что теперь, коммандер? Вы вернете мне мой корабль, узнав, что я следил совсем не за вами? Освободите моего сына?              Шепард ненадолго задумался. Орловский что-то не договаривал, это стопроцентно. Ну ладно, девяносто девять из ста процентов. Джон хотел бы знать, что именно, а для этого следовало сначала поговорить с Аленко, может, он что-то узнал. К тому же, судя по словам Орловского-младшего, именно старший нашел платформы гетов, и отпускать его так просто, даже не попробовав разведать хоть какие-то данные, было бы глупостью.              В то же время держать его без причины не следовало. В этот момент какое-то особое безрассудство, называемое «взять быка за рога», заставило Шепарда спросить:              — То, что мы спрятали от чужих глаз – оно по-прежнему там же?              Орловский нахмурился.              — О чем вы?              — Вы знаете о чем. Не бойтесь, здесь нет прослушки Альянса.              — Все же я предпочел бы говорить о подобных вещах на своем корабле, — заупрямился полковник, и Джон понял, что нащупал опасную тему. По идее, клон должен был знать, где находятся геты. Проблема была в том, что Джон, играющий роль клона, этого не знал, и не мог спросить напрямую, не вызвав подозрений.              — Сейчас говорим здесь и сейчас, — Шепард решил не отпускать вожжи инициативы. — Все модели были учтены?              — Разумеется, — Орловский все же понизил голос. – Но не все активированы.              — Почему?              — Арчер и Хагара говорят, что нельзя просто так взять и активировать всех, на это требуется время, «перепрошивка» или что-то вроде этого, — Орловский, убрав четки, недовольно вздохнул. — К чему эти вопросы? Сами знаете: мы не говорим об этом, но в связи с последними обстоятельствами на Арене, о которых вам еще расскажет генерал и о которых вы, возможно, слышали, я приказал немедленно ускорить транспортировку, чтобы перевезти груз. Мой старпом Брайт занимается этим лично, но не все так просто. Нельзя взять и перевезти свыше ста тысяч моделей. Их приходится разбирать, слишком уж тяжелы и сложны платформы. И теперь, когда координаты местонахождения могут быть известны кому угодно, мы можем только ускориться, не более. Крипты не волшебники. Но часть Красного Флота была переброшена на защиту груза.              — Я не получал никаких данных об этом, но наверняка крипты просто не решились отправлять их, пока я был на Ренове под крылом Альянса, так? А не потому, что не доверяют своему Спасителю? — спросил Джон. – Но мне нужно быть в курсе событий. К тому же… в связи «с последними обстоятельствами на Арене», как вы сказали и о которых я хочу знать куда подробнее, я приказываю криптам не предпринимать никаких действий, пока они не согласованы со мной.              — Кажется, мой друг, власть вскружила вам голову, — мягко улыбнулся Орловский, и Шепард понял, что слегка перегнул палку. Но полковник, похоже, ничего не заподозрил, кроме завышенного эго. – Отдаете мне приказы, как своему солдату. А ведь такие вопросы должны решаться на встрече Основателей.              — Вы сами сказали «немедленно», значит, дело не терпит отлагательств, — куда осторожнее стал выбирать слова Джон. – Пока Основатели соберутся, мы можем уже опоздать. Не забывайте, что мир с НГА довольно хрупок, и я теперь в самом логове этого дикого зверя. Чтобы принимать правильные решения, мне нужно знать, в каком направлении движутся Основатели и с ними крипты. Я не могу действовать вслепую. Поэтому, Никлас, — Джон, вспомнив имя полковника, прочитанное в его биографии, — и вы должны меня понять.              Тот задумчиво перебрал пальцами по поверхности стола. Потом кивнул.              — Да, вы правы. Теперь вы, Джон, связующее звено между Альянсом и Меритократией, и вам нужно балансировать на очень тонкой веревке. Но, делая это, прошу вас, не забывайте, что именно крипты пришли вам на помощь, когда вы об этом попросили, и дали вам все, что было необходимо.              — А я дал вам саму Идею и смысл существования, — безапелляционно заявил Джон. – Криптам тоже не стоит забывать это.              Орловский смотрел на него какое-то время, слегка прищурив глаза, задумчиво, как будто видел впервые. Пожалуй, Джон снова перегибал палку, но он не мог еще нащупать тонкую грань между заносчивостью и самодовольством клона и самоуверенностью Коммандера Шепарда. Чтобы в таком случае сказал клон?              Одна мысль об этом претила: задаваться вопросом, а что бы сделал клон. Быть может, криптам тоже пора начинать привыкать к новому обличью Коммандера Шепарда? Джон надеялся, что все эти игры в переодевания ненадолго.              — Вы, Джон, как будто осмелели, — протянул полковник, но не с подозрением, а скорее с нотками одобрения. – Стали более прямолинейны, суровы и резки. Но это даже вам на пользу: Коммандер Шепард, извиняющийся за каждый неровный взгляд, как некогда на Мендуаре, галактике не нужен.              — Неужели я когда-то так делал? – усмехнулся Джон.              — Да, представьте, — кивнул Орловский, не подозревая, что говорит о двух совершенно разных людях. Точнее, об одном человеке и об одном клоне, исправился в мыслях Шепард. – Вы были даже робки. Поначалу. Власть и известность пошли вам на пользу, но не задирайтесь, Шепард. Вернону с Кендаллом это, может, и понравится, но не мне.              — Кендалл, — произнес Джон, услышав знакомое имя. Да, конечно, он уже давно знал, что некогда мальчишка, к помощи которого он прибег еще на Элизиуме во время нападения батарианских пиратов, после Луча материализовался во что-то куда более крепкое и закаленное. Именно его идея поклонения могучему и непобедимому Коммандеру Шепарду, внушенная еще во время Скиллианского Блица, переросла в создание сначала обычной организации помощи беженцам, а уже потом — в настоящую частную военную компанию, вскоре настолько возгордившуюся, что умудрились послать Альянс ко всем хаскам.              Кто бы мог подумать.              Шепард даже не знал, что испытывать от этого осознания: для гордости он был слишком умен, для досады – горд, предпочтя просто испытывать скептицизм. Кендалл создал «Криптос» не ради него, не ради какого-то мифического Коммандера.              Он создал его для себя, вдохновившись идеями, которые, как он возомнил, и проповедовал Джон. Просто маленький щенок, решивший, что станет великим псом. Шепарду даже было бы любопытно встретиться с Кендаллом лично, чтобы посмотреть, каким он стал, но любопытство удел слабых. Достаточно и информации из Экстранета.              — С ним все в порядке? – осторожно спросил Шепард, задавая нейтральный вопрос и надеясь, что Орловский раскроет ему еще какую-нибудь информацию.              — Если бы я знал, — покачал тот головой с искренним беспокойством. – Я не получал о нем сведений вот уже почти две недели. Черный Флот странно молчит, и честно говоря, я крайне озабочен.              — Думаете, он уже уничтожен?              — Что? – удивился тот. – Нет, отнюдь, ведь данные поступают каждый день! Все отчеты, рапорты, донесения – все идет по плану, и связные даже выходят на связь, докладывая, что все в порядке. Но сколько я ни пытался связаться с Кендаллом, он постоянно чем-то занят. Это меня тревожит.              — Что именно?              — Полная формальность всего, что мы получаем от Черного Флота, — вздохнул Орловский. – Это очень странно. Я уже пытался предупредить о своих подозрениях Конрада, но вы же знаете, Джон: он не военный, для него все в порядке, если данные поступают. Он больше занят политикой и пиаром. Впрочем, для этой роли он и присоединился когда-то к «Криптосу».              Шепард кивнул. Он мельком помнил об еще одном своем поклоннике, том самом безумном парне с Цитадели, который хотел получить ранг N7, как и «Коммандер Шепард». Что тут скажешь, у мифического Коммандера всегда было много поклонников, ненавистников, безумцев, — и Джон ненавидел то, что вернулся ко всему этому. И вот в разрозненной, погруженной в изоляцию, хаос и последствия войны галактики кучка идиотов-поклонников создали нечто, что теперь считается одной из главных военных сил в новом мире. Удивительно.              Джон оценивающе пробежался взглядом по полковнику. Тот, закончив перебирать пальцами по столу, снова потянулся к четкам, совершенно не тая эту привычку от «клона».              Чем-то он напомнил Шепарду другую персону, куда более опасную и коварную. В голове Джона вдруг вспыхнуло воспоминание: вот он в Цитадели у пункта управления, а перед ним Призрак с пистолетом. Минуты, в которые решалась судьба всей галактики, а Джон слышит в мыслях только настойчивую просьбу:              «Убей его. Просто нажми на спусковой крючок и убей… Убей его за меня».              Хестром здорово удивилась бы, узнав, что Шепард не успел этого сделать. Призрак сам пустил себе пулю в лоб, когда осознал наконец, что одурманен. Даже гребаный Призрак сумел это сделать!              Шепард зло стиснул челюсти. Не время вспоминать.              Орловского с Призраком объединяла лишь схожесть во внешности, ничего более. А еще очень трудно было охарактеризовать полковника в мыслях так же, как и Кендалла с Верноном. Поклонником.              Нет, возможно, все и началось с идиотского желания нести «Идею Шепарда» в массы, хотя у Джона, откровенно говоря, вообще никогда не было особых идей и принципов, поскольку он сам сотни раз отступался от них. Но Идея нашла последователей, нашлись и те, кто увидел возможность заиметь власть, или, как и Орловский, уйти от преследований Альянса. Ведь, если верить характеристикам НГА, перед Шепардом сейчас сидел, беззаботно постукивая четками, «самый опасный террорист», объявленный в розыск на территории НГА, за чью голову давали… сколько? Два миллиона кредитов? Но это раньше. С заключением мира Альянс вдесятеро снизил награду, чтобы полковника не убили уже на подлете к территориям Совета. Политика. Чтоб ее.              — И что вы думаете насчет Кендалла? Где сейчас находится Черный Флот? – спросил Шепард.              Полковник нахмурился, и Джон поспешил пояснить:              — Я удалил все важные данные, не успев их прочитать, на Реновацио. Альянс шпионил за мной.              Тот кивнул, приняв это простое объяснение.              — Мы получили сообщения, что Кендалл приказал перекинуть Черный Флот за пределы системы Ленала, а потом направил его в систему Пси Тофета.              Шепард ощутил, как внутри что-то сжалось. Он сам не заметил, как слегка затаил дыхание.              — Колыбель Сигурда. Почему туда?              — Я не знаю, — признался полковник, пожав плечами. – Кендалл делает, что хочет, даже не совещаясь с нами, а связаться с ним я уже не могу. В докладе написано, что перебазировка осуществляется из-за «новых разведданных», но каких – я не знаю. Это меня тревожит. Что-то там происходит, очень странное. До того, как на проверку туда отправился Кендалл, мне приходили странные отчеты о том, что капитаны флотилий фиксируют повышение непонятной психотропной болезни, вызывающей галлюцинации, плохие сновидения и даже – суицидальные мысли. Но потом, когда туда прибыл Кендалл, все наладилось, по крайней мере, по официальным отчетам.              — А что тесты Вишнёва-Красильникова?              — Ничего, все в порядке, — ответил тот.              — Все понятно, — Шепард зло усмехнулся, и Орловский это заметил.              — Да? А вот мне непонятно ничего. Может, Джон, поделитесь информацией, что там происходит? Потому что я вот уже несколько дней гадаю, что же предпринять. У Кендалла и у вас свои задачи, а у меня своя, и я, как и вы, должен балансировать. А в свете того, что я, проще говоря, облажался со своей задачей на Арене, мне хотелось бы понимать, что вообще происходит с Черным Флотом, Кендаллом и с вами тоже, Шепард. Поэтому позвольте задать вам вопрос: зачем вам нужен был груз, который я привез на Реновацио? Ваша спутница, которая встречала его, толком ничего не ответила.              Шепард напряг мысли, чтобы на основании услышанного быстро сложить кусочки разрозненной информации в единую мозаику. Должно быть, Орловский, упоминая спутницу, говорит о Расе, Майе Брукс. Груз – это наверняка модели гетов, которыми обладал клон.              Все сходилось: крипты где-то нашли гетов, сумели их активировать, а потом клон запросил часть груза для своих целей, в суть которых, конечно, не посвятил ни Орловского, ни остальных Основателей, ведь пришлось бы либо лгать, либо объяснять, кого он собирался убить. Сейчас геты где-то находились в Вуали Персея, и Орловский отвечал за их сохранность, но почему-то облажался, и теперь опасается за груз. Надо бы порасспрашивать об этом у Аленко, он должен знать чуть больше, что произошло на Арене.                     Прежде чем ответить, Шепард вздохнул, добавив побольше драматичности.              — У меня были неприятности на Реновацио, — начал он вычленять кусочки правды из общей картины, чтобы ложь получилась убедительной. – Мне пришлось разобраться, и нужен был весомый аргумент.              — Этим, боюсь, вы нарушили нашу договоренность о том, что никто не должен был знать о найденном грузе раньше запланированного, — покачал головой полковник довольно строго. – Странно, что Кендалл дал вам на это добро.              — Я же Шепард, — выдвинул Джон самый глупый аргумент из имеющихся, но, пожалуй, в таком же ключе и ответил был клон. Это сработало. Орловский недовольно, но все же кивнул.              — Да, но теперь мы столкнулись с неприятным фактом: Совет НГА уже может быть в курсе, а это подвергает наш только что заключенный мир риску быть расторгнутым. Крипты еще не готовы к войне. Нам нужно организовать встречу: с вами, с Кендаллом, Верноном, мной и Советом Криптоса, чтобы обдумать план дальнейших действий. Но проблема в том, что Кендалл молчит, значит, придется без него.              — Что ж, займитесь этим.              — Только не на «Нормандии», — не согласился он. – Пусть вы и уверены, что здесь нет прослушки, чему я склонен все же поверить, но только на «Герое» я могу быть уверенным в отсутствии шпионов. Вам, коммандер, нужно передать управление моим кораблем опять мне в руки.              Шепард слегка усмехнулся. Полковник довольно незаметно подвел к тому, что ему и было нужно.              — Хорошо, я это сделаю. Но только скажите мне правду: почему вы преследовали «Нормандию»?              — Я уже сказал вам, — полковник поднялся и пробуравил Джона взглядом ледяных глаз. – Я беспокоился о сыне.              — Я умею распознавать ложь, — заявил Шепард. – И вы говорите не всю правду. Если хотите, чтобы я доверился вам, полковник, и снова передал «Герой» под ваше командование после того, как поймал вас с поличным, скажите мне правду. Всю.              Полковник на какое-то время смолк, нахмурившись. Шепард не мешал ему принять это решение в тишине, и вот наконец крипт все-таки сказал:              — Вы правы. Какой же из меня друг и союзник, если я так поступаю. Все дело в том, коммандер, что после вашей просьбы отгрузить вам часть нашей находки ради непонятных мне целей, особенно – после встречи с вашей спутницей Майей, которой я, уж простите, никогда не доверял, я засомневался. Засомневался в вас, в том, что вы не переметнетесь в Альянс. Поэтому и решил помимо слежки за сыном проследить и за тем, куда перемещается «Нормандия». Тут я был не прав, параноидально, возможно, но я привык слушать свою интуицию. Тогда она твердила мне, что вы что-то замыслили. Сейчас она твердит, что я идиот и ошибся. Я был не прав, приношу свои извинения. Сейчас вы мне верите?              Шепард долго глядел на него, пытаясь разобраться, правда это или очередная попытка утаить правду. Но звучало вполне убедительно, и в любом случае объяснение было вполне правдоподобным. Однако сказать, что он полностью поверил – значило допустить большую ошибку, поэтому Джон лишь сделал вид, что принял такое объяснение.              Орловский с облегчением вздохнул.              — Кстати, а где ваша спутница? Майя? Хотел бы извиниться перед ней за недоверие. Похоже, атмосфера продажной Реновацио возымела и на меня свой эффект, раз я усомнился в вашей спутнице и в вас.              Тут Шепард не стал лгать.              — Погибла. Когда я разбирался с тем, зачем и просил гетов.              На лицо крипта легло пораженное выражение.              — Джон… мне очень жаль. Я знаю, что вы были близки.              — Не стоит, — Шепарду пришлось бы сыграть сейчас огорчение, но выглядело бы это фальшиво, ведь он сам, собственными руками, свернул этой женщине шею после того, как вытащил из неё все нужные сведения, не сам, конечно, но после этого она и обезумела. Очередная жертва его произвола, которую он был готов без зазрений совести принести, лишь бы узнать, где прячут Лиару. На эту жертву ему было, откровенно говоря, плевать. За некоторую другую, которую очень давно он привел почти такими же действиями к полному безумию, было очень, очень совестно. Но все это пройденный этап.              Поскольку изобразить натуральное огорчение он не мог, то сделал другое: изобразил, что огорчение настолько велико, что приходится его скрывать за напускным равнодушием. Похоже, получилось.              — Мне очень жаль, Джон, — искренне проговорил Орловский. – Я понимаю ваши чувства. Когда-то я потерял жену. И только Идея в Меритократию помогла мне совладать с горем. В вашем же случае…              — Хватит об этом, — отрезал Шепард, так как ему надоел этот разговор. – Итак, к чему же мы пришли, полковник? Я не уничтожаю ваш фрегат, передаю управление вам, а вы организуете встречу со всеми Основателями. Я хочу, чтобы это случилось как можно скорее. Нужно вывести груз как можно быстрее. Отправьте мне данные отчета о том, как вы облажались, хочу посмаковать, — Шепард усмехнулся, надеясь, что Орловский воспримет эту как шутку. Тот тоже слегка улыбнулся. – Поэтому, если не против, предлагаю завершить наши переговоры. На время. Возвращайтесь на «Герой», управление вернут вам сразу же, как мой специалист завершит работу.              — И все-таки это был вирус? – невзначай поинтересовался Орловский. Шепард недовольно хмыкнул. Все-таки этот полковник был приставуч и постоянно гнул свою линию, желая узнать как можно больше. Похвально.              — Оставайтесь пока на «Герое». В качестве жеста доверия я отправлю к вам вашего сына.              — О нет, не стоит! — сокрушенно покачал головой он. – Он хочет быть рядом с вами. А меня наверняка ненавидит, если вы сказали ему про считыватель.              — Мне пришлось. Тогда пусть остается, я прикажу освободить его и снова зачислить в команду. Скажу, что только по вашей просьбе.              — Благодарю, — крипт, кажется, говорил искренне.              — В свою очередь я забираю Аленко. Он член моей команды и нужен ей. Команде в смысле.              Дурацкое уточнение. Нелепое, глупое, но уточнял Шепард как будто больше для себя. Орловский все равно был не в курсе сложных взаимоотношений внутри команды «Нормандии». Пусть так остается, пусть скорее убирается на свой фрегат, а Шепард постарается дергать за ниточки так, как было ему нужно. В данный момент ему нужно было убедить Основателей как можно скорее перевезти гетов туда, куда он сам укажет, пока их не вырвали из-под криптского носа. Орловский считал так же, поэтому он и поможет убедить Основателей сохранить координаты груза в тайне, координаты, которые Шепард предоставит сам.              Не так уж плохо.              — Как пожелаете, коммандер, — согласился гость, делая широкий жест руками.              О, эта игра в любезность Шепарда не обманула! Он уже понял, что крипт достаточно умен, чтобы использовать те ресурсы, факты и события, которые имел, дабы извлечь из этого свою выгоду. Шепард из разговора узнал многое, но и Орловский узнал немало: о смерти Расы, о вирусе, об уловке с показаниями, — и судя по тому, что изначально Джон вообще не планировал ничего говорить, то тут можно крипта только похвалить. Все же вести диалог на минном поле было затруднительно, но если он хотел склонить криптов на свою сторону, убедив их, что он и есть Шепард, что все в порядке, никакого подвоха, то поддержка полковника была ему просто необходима.              На том и решили. Шепард тут же связался с охранником на гауптвахте, Коплером, где сидел младший Орловский, и велел отвезти его в БИЦ. Коплер вдруг запросил разрешение вместо этого спуститься в ангар вместе с «криптышом», и на вопрос зачем ответил, что старпом разрешила устроить «солдатский вальс» с криптами. Эта инициатива Шепарда удивила, но он дал согласие.              — «Криптыш»? – нахмурился Орловский, услышав новое слово.              — Так в команде прозвали вашего сына, — пояснил Шепард. – Крипт-малыш, получился криптыш.              — Не уверен, что Глеб от этого в восторге.              — Ему дали прозвище, — усмехнулся Джон. – Пусть радуется. Это значит, он уже в команде.              — У нас на флоте, если слышали, прозвища запрещены.              — Слишком по-альянсовски?              — Очень. Но здесь, на «Нормандии», свои нравы. Если мой сын хочет быть «криптышом» на корабле его мечты, а вы согласны, то я не смею мешать ему.              — Спустимся вниз, полковник, — предложил Шепард. – Солдатский вальс в самом разгаре. Вам понравится.                     

***

                    Первая пара «вальсировала» так себе. Вега, мастак в таких штуках, наверняка специально поставил вперед не самого сильного и ловкого Томпсона, выставив его против крипта примерно такой же комплекции. Они пока вяло работали кулаками, больше обороняясь и прощупывая друг друга.              Заправлял балом Вакариан, и, кажется, эта роль была ему крайне интересна. Он был и судьей, на пару с офицером криптов, и организатором. Организовали, кстати, все очень быстро, как будто только и ждали разрешения от офицеров помахать кулаками. Очистили центр зоны для персонала, заложили зону борцовскими матами, обозначили голографической лентой круг выбытия, разбили бойцов на пары. Позвали Трейнор, чтобы объявляла результаты и взяла на себя роль рефери. Саманта была довольна такой честью, прекрасно зная правила.              А правила были простыми, как гигантский пятицентовик, но весьма действенными. Три, пять или семь пар бойцов, да сколько угодно. В данном случае было четыре, что несколько противоречило правилам и логике, ведь открывало возможность для ничейного результата, но старпом Картер настояла, чтоб кругов было четыре. Наверняка она планировала дипломатический ничейный результат, о чем и намекнула Веге, отчего он весь аж покраснел от недовольства, стоя и ожидая очереди, оголив торс и татуированную руку и подначивая Томпсона перестать бить, как девчонка! От Альянса было выбрано четверо, включая Вегу: Томпсон, Боц и Гарвер – «лучшие космопехи в галактике», по словам того же Веги.              Но глядя, как Томпсон неумело уворачивался от атак крипта, Кайден позволил себе усомниться в этом. Каждый из бойцов отвечал за свой круг. Томпсон за самый большой, первый, что было мудрым решением. Боц отвечал за второй круг, поменьше, чтоб, если вдруг Томпсон проиграет, выровнять счет. Гарвер – за третий, и Вега, признанный самый сильным и опытным бойцом, за последний. С каждым боем размер голографической окружности уменьшался на несколько дюймов, делая бой более сложным. Если боец случайно нарушал пределы круга, лента начинала мигать, и боец автоматически признавался побежденным. Задачей каждого бойца было либо вытолкнуть противника за пределы круга, либо, пользуясь бойцовскими качествами, одолеть его по очкам или же уложить так, чтобы тот жестом запросил сдачу.              Каждому предлагались перчатки для боя, но боец мог пользоваться и руками. Кусаться, царапаться, ломать кости или наносить травмы – ни в коем случае. Только честный бой любыми техниками. Поэтому этот вид непризнанного спорта и назывался «солдатским», чтобы, даже при резком объявлении тревоги, боец имел целые кости и мог быстро среагировать, дабы экипироваться и нести службу. А «вальсом» прозвали его сами солдаты, поскольку приходилось иногда кружиться по всему кругу, избегая атак или нанося атаки, особенно в последнем раунде. Бой как отдельная забава солдат появилась еще в начале периода изоляции, лет десять назад, когда, чтобы скрашивать томительное ожидание хоть каких-то действий, солдаты выдумали себе этот спорт, а офицеры им не стали мешать, выдумав правила его ведения.              — Давай, Томпсон!! Наподдай ему как следует!! – орал во всю глотку Боц, уже готовый к своему кругу, так как по примеру Веги снял армейскую футболку и теперь играл мускулами, нетерпеливо сжимая кулаки. – Вмажь этому поганому крипту!!              — Боц! – шикнул на него Вега, и тот быстро исправился перед офицером криптов:              — Простите, сэр. Адреналин шалит!              Офицер снес такое поведение достойно, просто кивнув головой. Наверняка он сам понимал, что в пылу битвы довольно трудно следить за словами, а в солдатском спортивном бою – и подавно.              Ангар довольно быстро заполнился желающими поглазеть. Для Кайдена это были совершенно новые лица, и лишь метки на форме позволяли хоть как-то распознавать этих незнакомцев. Он вдруг ощутил острый приступ досады, ведь хотел увидеть как можно больше знакомых лиц! А теперь это как будто была чужая «Нормандия».              Спасибо хоть, задорный настрой Веги и Вакариана скрашивали это ожидание. Трейнор, с полной ответственностью и серьезностью взявшая на себя роль рефери, и Кортез, самозабвенно подгоняя и подбадривая Томпсона, тоже радовали глаз. Доктор Чаквас под руку с кем-то в засаленной рубашке. Картер с офицером криптов стояли рядом с Кайденом и молча глядели на происходящее, по статусу им не полагалось орать во всю глотку.              Остальные же были незнакомцами: какой-то смазливый, с усиками инженер, рядом его похожие, как две капли воды, помощницы, космопехи, строгая неулыбчивая азари, недавняя связистка, на которую все так же поглядывал исподтишка Вакариан, что уже само по себе выглядело забавным со стороны. У Вакариана что, интерес к человеческой женщине? Только этим можно было бы объяснить столь воздушно-ванильное и какое-то новое выражение физиономии Гарруса.              Кайден задался неприятным вопросом: он тоже так выглядел в определённые моменты? Как какой-то влюбленный лопух, думающий, что не подает даже признаков обуревающих его чувств? Досадное открытие.              Первый круг длился довольно долго, и, как и предсказал Аленко уже в начале, завершился победой крипта по очкам. В отличие от Томпсона, действующего в порыве чувств, главное из коих было «Я щас тебе задницу надеру, крипт!», крипт-противник с еще целой задницей молча оценивал, запоминал, проверял, а потом, изучив тактику соперника, выдал ему в финале круга пару крепких ударов, которые Томпсона даже больше удивили, чем разозлили.              Первый проигрыш альянсовцев был встречен командой с выдохом разочарования. Но Трейнор было напомнила:              — Это всего лишь первый круг! Так что не расслабляться!              Крипты сдержанно поддержали победу товарища              — Ща я ему наподдам!! – самоуверенно протянул Боц и вышел в круг, расставив кулаки и почти прорычав. Выглядел он при этом почти комично, но команде понравилось.              — Второй круг! – объявила Трейнор, и голографическая лента замигала желтым, прося бойцов подготовиться и чуть сдвинуться к центру.              — Детка, подуй на удачу!! – попросил Боц, вытянув кулаки вперед, и женщина в костюме инженера без какой-либо скромности выполнила его просьбу, а потом и крепко поцеловала. Аленко вдруг посетило чувство дежа вю.              — Начинайте! – дала команду Трейнор.              Бойцы сошлись куда быстрее, чем в первом круге. Боц рванул в бой с остервенением взбесившегося пса, но действовал при этом хоть и нагло, но довольно умело. Уходил от атак крипта, парировал, блокировал, хитрил. Смотреть стало куда интереснее, болельщики оживились, загудели, даже крипты начали прикрикивать и приободрять товарищей.              Аленко же ощутил, как кто-то мягко тронул его за плечо. Повернув голову, он увидел еще одно знакомое лицо.              — Лиара, — улыбнулся он. – Рад тебя видеть!              Он сразу заметил, что азари похудела, стала более бледной и какой-то замкнутой что ли. От Шепарда он уже слышал, что та была в плену у клона, и Кайден мог только догадываться, какие муки она пережила. Это отражалось и в её некогда смелом и решительном, а ныне – грустном взгляде, и в движениях.              — Странно, у меня дежа вю, — призналась она, указав на бойцов. – Только тогда вы соревновались в точности. Гаррус победил.              — Вообще-то, победил я, — уточнил Аленко полушутливо.              — Ты сам знаешь почему. Вакариану просто хотелось посмотреть на физиономию Шепарда, когда ты будешь целовать нашу милую докторшу.              Кайден не ответил, приказав себе молчать. Он не хотел спрашивать о том, где сейчас все-таки эта «милая докторша», не хотел быть тем самым лопухом.              — Как ты себя чувствуешь?              — Ой, прошу, не надо, — выдохнула она, покачав головой. – Меня об этом спрашивают каждые пять минут.              — Просто все очень переживают за тебя.              Она пожала плечами.              — Я не вижу Джокера, — Аленко снова пробежался по команде взглядом. Боц в это время знатно атаковал, заставляя крипта применять чудеса ловкости, чтобы остаться в круге. Но итог был очевиден, хотя бой на то и бой, чтобы преподносить сюрпризы.              Никаких сюрпризов в этом. Боц вдарил перчаткой противнику так, что тот нечаянно поставил ногу чуть дальше, и лента замигала красным. Бой оказался достаточно коротким, но зрелищным. А еще уравнял шансы. Наверняка Картер надеялась, что так и останется после еще двух проведенных раундов.              — Здесь его нет, — с хорошо скрываемым огорчением проговорила Лиара. – Он на гауптвахте.              — Что? Бога ради, почему?              — Здесь много что произошло, Кайден. Пусть Шепард расскажет, если захочет. И кстати, если ты поторопишься в правый грузовой трюм, то еще успеешь застать финальный круг, когда вернешься.              — И что мне делать в правом грузовом трюме? – нахмурился он, поскольку прекрасно знал, что там раньше тоже располагалась гауптвахта. Неужели Картер все-таки говорила про Хестром?              Ну да. Про кого же еще можно сказать на «Нормандии»: «В наручники»?              — Сам увидишь, — улыбнулась Лиара и, подмигнув с видом заговорщика, отошла.              Кайден стоял еще какое-то время на месте, отстраненно наблюдая, как третья пара бойцов пошла в еще более ссуженный круг и начала «вальсировать». Он сам не заметил, как ноги отошли чуть подальше от Картер, которая, кажется, была полностью погружена в наблюдение за боем. Выждав еще пару минут, Аленко решительно направился к лифту. Там стоял кто-то из военной полиции.              — Прочь с дороги, — состряпал Аленко самое гневное выражение лица, и тот, отдав честь, сразу же выполнил приказ. Все-таки хорошо, когда знаки отличия говорят сами за себя.              

***

                    Хестром очень пыталась.              Она очень пыталась дотянуться ногой до генератора, аж до боли на запястьях, но ничего не выходило: генератор находился в другом конце каюты. Он был не очень новым, но работал, как назло, без перебоев. Была бы свободна одна рука, Хейс швырнула бы в него хотя бы свой ботинок, и то не факт, что это сработало бы.              Сцепка скрепляла руки так, что тут не придерешься. Хейс пыталась вынуть кисть левой руки, ощущая, как ужасно ноет её рана от прокола и видя, как трескается гелевый панацелин, недавно нанесенный доктором Чаквас для обработки. Тщетно. Наручники слегка ссужали окружность, как только она пыталась проделать этот фокус.              — Дерьмо элкора! – выругалась Хейс, обреченно выдохнув. Придется смириться с тем, что она снова арестована. Да, это теперь каюта, условия помягче, да и предстоящая судьба более определенная: её высадят на Интай’Сей, — но все же такое положение вещей её угнетало. Она-то хотела еще хоть немного побыть частью команды «Нормандии», хоть немного побыть с Шепардом пусть и в качестве «специального гостя», а не быть снова прикованной к одному месту!              — Проклятый Джокер! – зло прошептала она, снова принявшись вытягивать руку и понимая, что это не принесет никакого результата. – Проклятый Шепард! Сучка Картер!!              Виски от стараний аж вспотели. Кровать вся смялась, как будто на ней предавались оргиям элкоры. Вега поместил магнитный зажим прямо над кроватью, а сцепку настроил так, чтобы дальше чем на метр Хейс не могла уйти: мол, сиди, ла бруха, поспи, ла бруха, приятного вечера!              — Проклятый Вега! – выдохнула она с раздражением и снова, встав на ноги и найдя максимально возможное расстояние сцепки от магнитного зажима, попробовала достать генератор ногой. Для этого она вытянула руки, устремила корпус тела вперед, выставив пятую точку кверху, и, опираясь на одну ногу, вторую вытянула к генератору на столько, на сколько это было реально.              В этот момент двери с шипением открылись, и Хейс, потеряв баланс от неожиданного вторжения, нелепо зашаталась и упала на пол, смачно при этом выругавшись. Кто зашел в такой неподходящий момент, она не видела, пока не услышала знакомый голос, который, как считала, уже и не услышит:              — Хестром Криз прикована наручниками. В этом же помещении. Сегодня точно день дежа вю.              — Аленко? – она обернулась. Точно, это был он. Стоял в своей генеральской форме и так гармонично вписывался идеальным внешним видом в такую новую и идеальную «Нормандию» без единой царапины, что это даже раздражало. – Какого лешего ты тут делаешь? Я думала, ты завязал с попаданием в неприятности!              Он сложил руки на груди.              — Неприятности нашли меня сами. Одна из них прикована наручниками почти в том же месте, что и десять лет назад, хотя я думал, что ты завязала с диверсиями и делами подобного рода. Похоже, я ошибался.              — Так уж вышло, — пожала плечами Хейс. – Я не виновата, что постоянно оказываюсь занозой в заднице героя всея галактики и команды «Нормандии»! Это, видимо, такой у меня талант.              Она сказала это с такой обреченностью и серьезным выражением лица, что Аленко не выдержал и улыбнулся. Потом, устало вздохнув, как будто смирившись с нелегкой долей вытягивать занозу из чужих задниц, он подошел к генератору и отключил его.              Наручники погасли.              — Хвала ежам! – облегченно прошептала Хейс и потерла запястья. От её неудачных попыток проскользнуть в игольное ушко руки здорово потерлись, кожа покраснела и теперь ладони ныли. Ну и черт с ними, пройдет.              — Картер будет недовольна, — проговорила Хестром, вставая. – Это она приказала Веге приковать меня.              — Пусть, — пожал он плечами. – Я старше по званию, мне можно на это плюнуть.              — Шепард тоже будет недоволен, что ты вмешиваешься, ты же знаешь.              — Шепард будет мне еще должен, когда узнает, какой подарок я ему приготовил, — усмехнулся Кайден, да так самодовольно, что Хестром вдруг стало смертельно любопытно.              — И что же это? Запеченное пыжачье куаро?              — Не знаю, что такое куаро, но нет. Прости, не могу сказать, — поджал он губы, извиняясь. – Тем более такому опасному преступнику, как ты. Ведь не просто же так тебя заперли здесь. Снова. Что на этот раз? Загрузила очередной вирус в системы «Нормандии»?              — Не поверишь, но да, — ответила Хейс, сама понимая, как это нелепо звучит. – Вернее, я помогла Джокеру это сделать.              — Джокеру? Зачем ему это?              — Это очень долгая история, — выдохнула она. – Если вкратце: он считал, что это возродит СУЗИ. Я ему поверила. Итог: мы оба идиоты.              Аленко какое-то время переваривал услышанное, сведя свои кустистые брови к переносице. Потом его лицо разгладилось.              — Звучит действительно по-идиотски, и я удивлен, что ты вообще в это ввязалась. Но расскажешь потом подробнее. А сейчас пойдем, не хочу пропустить финальный круг.              — Круг чего?              — В ангаре Вакариан устроил кулачный бой с криптами. Забавное зрелище.              — И Шепард это разрешил?              — Он занят переговорами с Орловским. Если мы поспешим, успеем досмотреть бой до того, как вернется Шепард и начнет всех выкидывать в космос.              — Аленко, а ты учишься быть занозой! — проговорила Хейс одобрительно, идя к выходу. Он указал за дверь и парировал:              — У меня хороший учитель. Идем.              Вместе они вышли в коридор и натолкнулись на Доннелли, который стоял на балконе и молча глядел на происходящее внизу. Увидев их, он насторожился, но Аленко сделал ему успокаивающий жест. Доннелли неохотно кивнул.              — Сэр.              — Идем, Хейс, — Аленко подвел её к лифту, и нажал сенсорную кнопку. Лифт был занят, и им не хватило пары секунд, чтоб сообразить, что лифт спускался, а значит им кто-то уже пользовался.              В этот момент двери открылись, и перед Хестром с Аленко предстали сам Шепард и кто-то второй, в ком Хейс сразу же признала, если судить по снимкам из Экстранета, полковника Орловского. Рука Хестром тут же потянулась к кнопке, чтобы заставить створки закрыться, но рука Шепарда резко ударила по дверцам, заставив их снова отъехать в сторону.              — Куда это вы двое собрались?!