СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

             Двадцать секунд бесконечности. Короткие мгновения, которые почти незаметны в жизни. Но сейчас они показались Джону удивительно растянутыми.              Тишина, воцарившаяся в лифте, когда они спускались, напрягала. Столь внезапная встреча с Хестром, плюс осознание того, что она не одна, а в компании влюбленного в неё лопуха, помноженное на бешенство от того, что Аленко вмешался в ситуацию на его, Шепарда, хаск побери, корабле и возведенное в квадрат от мысли, что ничего поделать с этим Джон не мог – все это отзывалось внутри настоящим желанием свернуть этим двоим шеи. Тем более что шея Криз была так близко: вот прямо перед глазами, с мягкими очертаниями, с выбившимися из-под высокого хвоста волосами, так и манящая её по… точнее, свернуть.              Двадцать секунд в желании свернуть ей шею. Но если быть честным: не только в желании свернуть шею. Внизу живота потянуло и другим, но Шепард как обычно приказал своим неуместным желаниям исчезнуть. Вместо того, чтобы засунуть её обратно в её каюту и не выпускать, пришлось, изображая полное спокойствие, представить Орловскому как: «Это Хестром Криз. Гостья на «Нормандии», но скоро она уже высаживается», — и при этом сохранить равнодушную мину. Если бы не Орловский, он бы уже разобрался с этими двумя, с ней – что не умеет слушать приказов, с ним – что вмешивается в дела «Нормандии», сверкая своим генеральским, мать его, отличием!              И кто вообще принимал эту идиотскую Резолюцию о Званиях?! Звание «коммандера» вывели из Табеля, приравняв звание едва ли не к божественному, а ввести заново и поставить куда-то, чтоб было понятно, чета ли он генералу, забыли! Но он капитан корабля, а значит, если генерал будет слишком выпендриваться, вышвырнуть в космос его никто не помешает.              Наконец лифт остановился. Уже сквозь створки двери было слышно необычайное оживление в ангаре: гул, гам, свисты и крики подбадривания. Когда створки открылись, Аленко пропустил Хестром вперед. Джентльмен выискался!              Шепард перевел дыхание. Ему все равно. Эмоции обязывали быть слабым – эта та роскошь, которую он не мог позволить себе, поэтому он ничего не должен чувствовать ни к Криз, ни к Картер, ни даже к своей команде. И если придется пожертвовать ими…              — Капитан в ангаре!! – проорал охранник, быстро вставая в стойку и отдавай честь. Крик был заглушен воплями боя, но вот Картер, увидев их, повторила команду, и что крипты, что солдаты тут же смолкли и выстроились по стойке смирно. Двое бойцов, распаренные, разгоряченные боем и занятые друг другом еще мгновение назад, тут же отлипли друг от друга и тоже вытянулись.              Старпом вышла вперед, метнула недовольный взгляд на Криз и Аленко, а потом доложила:              — Капитан, мы устроили солдатский бой по вашему приказу развлечь наших гостей, сэр.              Шепард быстро оглядел толпу. Одним из бойцов был Вега, и судя по его высоко вздымающемуся потному оголенному торсу, борьба была в самом разгаре.              — Какой круг, Джеймс? – спросил Шепард.              — Четвертый, сэр!              — Продолжайте, — дал он разрешение, и краем глаза увидел, что полковник широко улыбнулся, как будто крайне довольный увиденным. Явно так и было, и понятно почему: крипты вели в счете. А это, судя по маленькому сенсорному табло, высвечивающемуся над кругом, был финальный раунд, и, если Вега вдруг проиграет, победа криптов будет неоспорима.              Но Шепард не стал бы списывать Вегу со счетов так быстро, он знал своего бойца слишком хорошо. Встав рядом с Картер, Джон стал неотрывно глядеть на происходящее в круге.              — Вега ведет? – спросил он, отметив мимоходом, что двое из лифта пристроились неподалеку от Лиары.              — Вега выжидает, — спокойно сказала Алекс. – Таков его план.              — Главное, чтобы мы не проиграли, — снизив тон, проговорил он. – Иначе это будет твое фиаско.              — Мое? – фыркнула она. – Сам сказал: займи их чем-нибудь, а наши солдаты хотели набить пару криптских рож.              — Тише, Алекс, — предостерег он. – Одна очень важная криптская рожа стоит неподалеку.              — Ну что? Вам удалось договориться?              — Да. Но детали позже… Давай, Вега!! Хватит танцевать, пора драться!              Джеймс как будто только и ждал этого пинка. Умело увернувшись от прямых ударов, он зашел сбоку к крипту и, мгновенно рассчитав удар, вмазал ему так, что тот тут же свалился на пол. При этом его рука задела ленту, и она загорелась красным.              — Круг завершен! – объявила Трейнор. – Победа за лейтенантом Вегой!              — Да!! – завопил Вега полурыча. Космопехи поддержали его рык громким гулом. – Так и надо вам, крипты!!              — Не так быстро, Вега, — раздался немного разочарованный голос Вакариана. – Ты выиграл круг, но не бой. У нас ничья.              — Отличный результат, бойцы, — поддержала Картер, и Шепард сразу же понял, что к такой дипломатической ничьей она и склонялась. Ну что ж, очень разумно. – На этом и закончим.              — Простите, мэм… — вдруг встрял до тряски в коленях знакомый голос. – Но разве это результат? Ничья – это просто жалкий компромисс между проигравшими сторонами. Уверена, ни полковнику, ни нашему капитану такой компромисс не нужен, не правда ли?              Повисла недолгая тишина.              Хестром. Ну какого хаска она лезет?! Шепард пробуравил её злым взглядом, но смотрела она не на него, а на Картер, сложив руки на груди, на запястьях которых, если приглядеться, красовались свежие красные следы от наручников. Алекс сцепила челюсти, но наверняка перебрала в голове все мыслимые и не очень приличные эпитеты в сторону Криз.              — У нас ничья, — процедила она сквозь зубы, но при этом довольно громко.              — Но миз Криз права, — вдруг встрял Орловский, обводя взглядом присутствующих. Ненадолго он задержался взглядом на одной стороне, и Шепард увидел там младшего Орловского, глядящего на отца, словно на врага. Видимо, зол на него настолько, что даже не желает подойти. – Ничья – это удел слабаков. Самообман проигравших. Одна из сторон все равно должна быть победителем. Что, если пятый круг будет решающим, коммандер?              Орловский повернул голову к Шепарду.              — Как вы считаете? Можете ли выдвинуть лучшего бойца против лучшего из нас?              — Джеймс Вега, — Шепард указал на лейтенанта, который, не насытившись одной победой, хотел урвать и вторую.              Но у полковника явно была идея получше:              — О, несомненно, ваш лейтенант прекрасный боец, возможно, лучший из вашей команды. Но я говорю про бойца легендарного, коммандер. Про вас.              Тишина, зависшая после этих слов, ненадолго оглушала. Все головы повернулись к Шепарду, а он, стоя со сложенными руками на груди, молчал, раздумывая, как тактично послать Орловского к черту. Боялся ли он проиграть? Конечно, да. Не хотелось бы опростоволоситься на глазах новой команды. Но боялся ли он боя? Или уж тем более Орловского? Хаска с два, он видел много чего такого, от чего бы у самого полковника волосы встали дыбом.              — Боюсь, у капитана нет на это времени, — попыталась уклониться от такого варианта Картер, понимая, что Шепард не расположен на детские доказательства своей якобы непобедимости и легендарности и вообще желая все-таки оставить текущий результат. Но Хестром, не удовлетворившись прежним вмешательством, решила снова намутить воду:              — А почему нет? Коммандер Шепард, вы что, струсили?              Теперь некоторые головы повернулись уже к ней. Шепард, все еще молча, увидел, как Аленко протянул руку и ущипнул Криз за локоть, наверняка призывая её помолчать. Джон ощутил, как внутри вскипает тихая ярость.              — Разумеется, нет, — проговорил он спокойно, чеканя каждое слово.              — Это же замечательно! – поддержал эту идею Орловский. – Если позволите, я бы хотел выставить против вас нашего лучшего бойца, как бы это пафосно не звучало. Себя самого.              Шепард покачал головой.              — Полковник, это будет неравный бой. Вы говорили, что вы были ранены. Я вижу, что у вас проблемы с левой рукой.              — К черту левую руку, я уложу вас правой, — самодовольно отмахнулся он, уже снимая китель и передавая его офицеру. – Я пробыл на интенсивном восстановлении в капсуле почти сутки, я полностью здоров, а такой бой мне не помеха, наоборот, мой врач рекомендовал мне тренироваться.              — Вряд ли он имел в виду «солдатский вальс».              — Это мне не помешает.       — Это помешает мне. Надрать вам задницу так, как я планирую, — заносчиво проговорил Шепард, и головы снова повернулись к нему. Команда, слушающая их короткую перепалку с открытыми ртами, втянула в себя воздух. Космопехи неподалеку прогудели какое-то: «У-у-у-у».              — А вы не стесняйтесь, — пожал плечами Орловский, избавившись и от рубашки, так педантично расстегнув все пуговицы и сложив её, что Шепард едва нагло не усмехнулся. Под рубахой полковника была небольшая панацелиновая перевязка, покрытая сверху бинтами.              — Это все равно нечестно, — не сдавался Джон. Он не хотел проиграть, но и набить морду зазнавшемуся раненому крипту тоже не дело.              — У меня есть предложение, — вдруг встрял Вакариан, откашлявшись и выдержав паузу: — Почему бы вам, полковник, не взять себе помощника? Того, кто сможет уравнять шансы?              — Двое на одного? – удивился тот и хмыкнул, готовя запястья к бою с помощью какой-то гимнастической ерунды. Шепард просто перебрал пальцами.              — Конечно, нет! – оскорбился Вакариан. – Нет, я предлагаю устроить парный спарринг. «Вальс» это предусматривает. Кого бы вы хотели взять в напарники?              Орловский оглядел присутствующих, ненадолго остановился взглядом на своих людях, а потом переметнул взгляд на другую сторону.              — Я бы выбрал кого-то из своих, но пусть мой офицер остается судить, а мои солдаты уже принимали участие, так что… — он указал рукой в сторону, где стояла Лиара и иже с ней. – Генерал-майор? Может, вы? У меня уже была возможность убедиться в ваших способностях, почему бы и сейчас не продемонстрировать их?              Аленко, к которому и была адресована просьба, слегка нахмурился. Он явно не планировал махать кулаками, но согласился довольно быстро.              — Почему бы и нет, — сказал он с легким, как показалось Шепарду, пафосом, и Джон сразу же понял, почему тот решил расхорохориться. Да чертова вселенная просто насмехается над ним, почти копируя события десятилетней давности! С небольшими изменениями, конечно, но у этой сучки весьма своеобразное чувство юмора!              — Отлично! – обрадовался Орловский. – Кого возьмете вы в напарники, коммандер?              — Если коммандер не против, я бы вызвался, — заявил Вакариан, не дав Шепарду даже подумать. – Что-то в судьях мне не сидится. К тому же, в кулачном бою я не ас, как с любимой винтовкой, так что как раз шансы уравняются. Что скажете, коммандер?              — Раз уж Вакариан хочет повыпендриваться, кто я такой, чтобы не дать ему возможности отхватить пару оплеух, — решил Джон с немного обреченным выражением, поскольку махать кулаками на потеху команде не входило в его планы. Но сейчас отказываться было глупо: еще подумают, что он струсил, хотя это и можно пережить. Однако немного снять с себя ареол всемогущего Шепарда, спасителя галактики и косможуков, он тоже был не против, если, конечно, не проиграет. А в случае выигрыша это сблизит капитана с командой и даст им пищу для пересуда. Все лучше, нежели какая-то глупая песенка, какую все же и было любопытно послушать.              Вакариан быстро выступил в круг, начав приготовления к бою. Вместо него судить выбрали Кортеза, и эта возложенная обязанность ему сильно польстила: по лицу прошелся небольшой, еле заметный из-за смуглой кожи румянец.              — Напоминаю, генерал-майор, — тактично проговорила Трейнор. – Никакой биотики.              — Разумеется, — с таким же пафосом отозвался Аленко, снимая китель и рубашку. – Хестром, окажешь мне честь?..              Та, заговорщически усмехнувшись, подула ему на кулак.              «Прямо цирк», — недовольно подумал Шепард.              Он молча снял и свои вещи, оставшись в одних штанах. На какое-то мгновение наступила тягостная тишина, и не сразу он понял, что команда из новичков уставилась на его рубцы от шрамов, раскинутые на всю спину, шею, торс.              Ну да, зрелище так себе. Шепард и сам это знал. Жуткий корявый шрам на шее. На правом плече очень старый след от ожога. На животе сбоку – след от гранаты. На левом плече рубцы от когтей Тварей и пули. Еще множество, появившихся уже после Луча. Но самый дерьмовый из всех: огромный ожог на груди и боку, появившийся после того, как красный луч Жнеца прошелся по нему в Лондоне. И да, большая татуировка на левом плече в виде грифона, уже немного выцветшая и подпорченная, но по-прежнему внушающая ужас.              Конечно, он был не единственным, кто имел шрамы от ранений. Но он был единственным из всех, не считая Вакариана, кто не пользовался медицинской капсулой, чтобы залечить рубцы. Он предпочитал носить все на себе, хотя, чего таить, пару сеансов в капсуле превратили бы его в новенького Шепарда. А он просто хотел оставаться старым израненным Блэквотерсом, который не должен забывать свои ошибки. Их было много. И будет еще больше, если он не сделает то, что должен. Про капсулу ему просто некогда было думать.              Он и не предполагал, что придется вот так раздеться на глазах у всей команды. И сейчас испытал странное, почти забытое чувство неловкости.              Вакариан откашлялся.              — Итак, что насчет ставок? – спросил он, чтобы оторвать чужие глаза наконец от созерцания шепардовой спины.              — Никаких ставок, у нас не казино, — покачала головой Картер.              — Но без ставок не та соль, — разочарованно выдохнул Гаррус. Вега и космопехи его поддержали, а потом Джеймс обратился к Джону, который уже вошел в круг:               — Сэр?              — Делайте ставки, но не больше ста, и побыстрее, — пробормотал Шепард, слегка разминая руки. Чтобы знать, что он готов к бою, ему не нужна была никакая гимнастика в стиле Орловского – его руки и так слишком часто были готовы убивать.              В этот момент он наткнулся на два взгляда, и понял, что, возможно, совершил большую ошибку, ввязавшись во все это. Первый взгляд – Орловского. Тот, продолжая гимнастировать, с какой-то хмурой озабоченностью поглядывал на Джона, и Шепард догадывался почему: у клона были шрамы, даже тату, которые он скопировал с «образца» «Коммандера Шепарда» до Луча. С новыми, теми, что Джон заработал после, клон был незнаком. Орловский, похоже, тоже. Придется что-то выдумывать, если спросит, поздно уже что-то менять и стыдливо надевать футболку.              Второй же взгляд он поймал случайно, почти мельком, но голубые глаза как будто выжгли ему в груди еще два шрама, тоже от лучей, но синих и поменьше. В них было слишком много вопросов, слишком!              — Делаем ставки! Не больше ста! – объявила Трейнор взволнованно, так как на неё посыпались голоса желающих сделать ставку.              К Шепарду быстро подошла Картер.              — Зачем? – тихо спросила она. – Ты ведь понимаешь, что, если ты и Вакариан проиграете, команда будет разочарована. А если проиграют крипты, разочарованы будут они. Мой метод был дипломатичным.              — Я не при чем, — хмыкнул он. – Орловский и Вакариан сами напросились. Сама же видела.              Она не ответила, лишь поджала губы. Алекс прекрасно понимала, что, если бы он был категорически против этой несвойственной ему авантюры «а кто тут круче», то отказался бы, и никто не смог бы его переубедить. Да и ему было бы плевать, что подумают другие, как некогда Блэквотерсу было плевать на остальных, включая и бывших друзей.              Но Шепард вдруг с недовольством внутри осознал другое: ему уже не плевать. Не плевать, что подумает команда, его друзья, на которых он некогда начхал, Картер или Криз. Это открытие отозвалось внутри неприятным чувством. Называлось оно страх.              Алекс не стала больше спрашивать. Развела руками, давая понять, что сделала все, что смогла.              — У нас пятый круг! – Трейнор приняла все ставки, записав их в датапад, при этом Шепард заметил, что ни один из криптов ставку не сделал, а вот его команда только и успевала отмечаться. Ну что ж, крипты не умеют развлекаться, печально.              — Тот, кто зайдет за пределы круга – выбывает! В остальном – правила стандартные!              — Без очков, Трейнор, — Шепард усмехнулся. – До первой крови.              Она сглотнула.              — Вы уверены, коммандер?              — Мне нужно повторять?              — Никак нет, сэр! – смутилась она. – Итак, по приказу капитана: никакого подсчета очков! Бой до первой крови!              — Хочешь оторвать кому-то голову? – протянул Вакариан насмешливо, вставая рядом и выставив руки впереди. Он снял верхнюю часть бронекостюма, оставшись в специальной подложке. Головой он кивнул напротив, туда, где занял позицию расхорохоренный Аленко, на торсе которого Шепард не увидел ни единого шрама. Ну да, шрамы лопухам не к лицу.              — По крайней мере, я здесь не для того, чтобы выпендриваться перед какой-то связисткой, — пробурчал он, недовольный тем, что часть его плана раскусили.              — Ага, повыпендриваться перед диверсанткой это же другое, — хохотнул тот, а Шепард скривил лицо. Он и не собирался.              Он просто хотел уже давно набить кому-нибудь морду. И если Вселенная преподнесла ему морду Аленко, то было ли у него право отказаться?              — Начинайте!              

      ***

                    Вакариан решил то ли помочь, то ли подгадить – Шепард сам не понял, но Гаррус сразу же бросился в атаку на Орловского. Джону ничего не оставалось, нежели заняться Аленко.              Давно ему не представлялась возможность посостязаться со своим «самым худшим лучшим другом» в бою! Однажды, еще будучи командой на первой «Нормандии» и получив свободную минутку на Цитадели, они проделали что-то подобное в отделе спецкорпуса N7, но, честно говоря, там был даже не спарринг, а так – полушутка. С тех пор они ни разу не сходились в кулачном бою, и Шепард лишь примерно представлял, что его ожидает. Раньше Аленко был прытким и неплохим бойцом. Сейчас? Возможно, заботливая женушка и генеральский знак отличия сделали свое дело, и он не сможет даже кулак поднять?              Мах. Левый хук. Снова мах.              Нет, он смог. Значит, форму не потерял. Если напал первым с совсем не прощупывающими, а вполне конкретными ударами, то это значило и другое: потерял не форму, а страх. Решил, что справится. Надо было продемонстрировать этому зазнавшемуся простофиле, что он ошибается!              Увернувшись от прямого удара, Шепард ушел в сторону. Но Аленко тут же начал серию, и Джону пришлось быстро уходить от них, при этом стараясь не отходить назад сильно, чтобы не нарушить ленту круга. Краем глаза он видел, что Вакариан и Орловский прощупывают друг друга, и, поскольку полковник был значительно ниже ростом турианца, уворачивался и двигался он быстрее и ловчее.              Но большего Шепарду не дали оценить: Аленко напал снова, вложив в хук правой довольно много силы, а потом сразу же скомбинировал его с типичным боксерским апперкотом.              Все понятно. Не зря Аленко надел перчатки. Шепард же предпочел драться на голых кулаках, и правила это не запрещали. Основным принципом «вальса» было драться, как умеешь и предпочитаешь, чтобы победить, не причинив сопернику вреда ни средней, ни тяжелой степени. И сейчас, уворачиваясь от прытких атак противника, Джон больше защищался, чем атаковал, полностью отдав инициативу Аленко.              Такое поведение раззадорило, но в то же время огорчало многих из команды. Никто уже не стал сдерживать себя, глядя на такой бой: космопехи гудели, орали и кричали, Вега рычал какие-то то ли советы, то ли приказы; кто-то просвистел, кто-то улюлюкал, и лишь Хестром стояла молча, сложив руки на груди, и со спокойным выражением лица…              Бах!!              Левый джеб Аленко, пропущенный за каким-то хаском, разозлил Шепарда. Аленко нападал и нападал, двигался быстро и ловко, и со стороны это наверняка все хорошо смотрелось. Как в каком-нибудь боксерском клубе на Земле, где мужчины в разноцветных трусах пытались доказать всем, что они круче.              Но в том-то и была проблема Аленко, что он дрался по правилам. По каким-то джентельменским правилам, выдуманным теми, кто никогда не впивался противнику в глотку зубами, вырывая кожу и мышцы, лишь бы выжить.              Шепард так драться не умел. Поэтому, не сбивая темпа обороны, он давал Аленко то, что тот хотел получить: иллюзию инициативы и близкой победы, — лишь уходя или блокируя атаки и нанося удары, не слишком сильные, но такие, чтобы не вызвать у противника подозрений.              Бой немного затянулся, что вызывало в команде легкое недоумение, вызванное криками непонимания, чего тянуть кота за хвост, особенно у разгоряченного Веги, поэтому Шепард, снова уйдя с линии атаки и едва не задев ленту, решил, что хватит. Покрасовался генерал-майор, и пора в нокаут. Только в тот, который Шепард сам выберет. Тем более что на втором участке боя, Орловский, похоже, сильно измотал Вакариана, перемещениями и странной техникой боя, в то время как Гаррус нападал и защищался вполне стандартно и, похоже, совсем не знал, что делать с этими странными покачиваниями Орловского из стороны в сторону.              Но дальше Шепард не увидел. Аленко снова начал атаку, но довольно предсказуемую, так что Джон быстро ушел. Он уже приметил у противника пару-тройку слабых мест, в которых тот открывался, и теперь дело оставалось за малым: вынудить Аленко действовать так, как хочет Шепард, но при этом убедить его, что это он сам додумался.              Джон снова ушел от длинной серии ударов по корпусу, а потом от очень быстрого и стремительного, справедливости ради, оверхенда. При этом ухмылка на лице Аленко была такая, что это его физиономия, кажется, напрашивалась на удар! Но Джон хотел уложить его на лопатки по-другому, поэтому, поиграв в стандартный бокс и убедив Аленко, что намерен играться в бокс и дальше, влепив ему пару почти детских оплеух, Шепард немного отпрыгнул в сторону, остановившись неподалеку от ленты, и стал выжидать, приняв боксерскую стойку и слегка раскачиваясь из стороны в сторону, с мелкими прыжками. Мол, ну давай по-твоему.              Аленко купился. Стал приближаться и уже приготовился для очередной атаки, сделав двойной подступ к Шепарду, чего тот и ждал. Хук правой, но там, где была голова Шепарда, уже пустота: Джон сделал небольшой шаг назад правой ногой, отпружинив от поверхности и уйдя с линий атаки вниз, под руку противника, а потом, пока тот не очухался и не ушел назад, резко выставил другую ногу вперед и, сделав проход в ноги противнику, подхватил ногу Аленко. А потом, зайдя за спину и схватив его руками, приподнял, выдвинув таз вперед. Дальше было два варианта: резко повалить его, и, не давая ему поблажки, сразу же зарядить по его уже не самодовольной, а немного ошалелой физиономии сверху, да покрепче, — но тогда синяк ему обеспечен плюс постыдное поражение перед дамой, ради которой он, видимо, и красовался; либо же просто повалить его в бок, туда, где лента, и тогда он автоматически выбывал, а поражение не столь позорно.              Шепард принял решение за мили секунду, выбрав второе. Он повалил Аленко в бок, но все-таки слегка переборщил, поэтому звук шлепка от падения был слишком громким. Хорошо еще, что был расстелен мат.              Лента загорелась красным и прозвучал сигнал выбытия.              — Генерал-майор! Вы выбыли! – декламировала раскрасневшаяся от волнения и переживаний Трейнор.              Тот выругался. Зная Аленко, Шепард понял, что тот расстроен. Поэтому протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Кайден принял этот жест примирения.              — Я думал, у нас чертов бокс, Шепард, — произнес тот с легким укором.              — Меньше думай, Аленко, — ухмыльнулся Джон.              — Точно, этим-то мы и отличаемся, — отпарировал тот, не оставшись в долгу, но с веселыми нотками, так что Джон понял, что прощен.              Но бой еще не закончился! Шепард развернулся, чтобы выяснить, как там дела у Вакариана и с некоторым удивлением увидел, что в кругу стоит только Орловский, сложив руки на груди и почти скучая. Вакариан был уже за кругом и пожал плечами.              — Этот сын кламутуса слишком быстр!              — Ну сейчас и проверим, — пробурчал Джон, готовясь к новому бою.              Орловский, чуть поклонившись, кажется, и вправду был здоров – совсем не ощущалось, что недавно он получил ранение, но дорогие медкапсулы творили чудеса.              Он стал снова двигаться как-то странно. Мелкие прыжки, раскачка из стороны в сторону, но не боксерская, корпус склонен вперед, как будто он сам планировал проделать то же самое, что сейчас только что проделал Шепард с Аленко. И это было логично: Орловский был чуть ниже и уже в плечах, поэтому, несомненно, его тактикой будет ловкость и проход в ноги, чтобы повалить противника из другой весовой категории. Руки он выставил вперед, но не сжал их в кулаки, а просто раскачивал ими, скукожив спину, поджав голову и перекачиваясь из стороны в сторону, и от этого стал напоминать Шепарду медведя, но довольно вялого и неповоротливого, что явно было лишь заблуждением.              Джон не был знаком с таким видом борьбы, поэтому решил придерживаться пока тактики прощупывания, поскольку не знал, чего ожидать от соперника. Орловский сделал какой-то выпад, пытаясь сократить дистанцию и схватить его, но Шепард ушел в сторону. При этом полковник явно предпочел действовать на нижнем «этаже», а потом, снова сократив дистанцию, попытался ухватить голову Джона в болевое удержание. Не тут-то было: Джон разгадал его намерение и сумел вырваться до того, как станет поздно.              Но этот финт Орловского позволил ему сделать следующие открытия: первое – Орловский использовал какую-то технику восточных единоборств, либо их странный незнакомый симбиоз; второе – если так, то действовать нужно в противовес, значит, не давать ему возможности проходить вниз, работать на дистанции и отходить тогда, когда он будет пытаться действовать.              Сначала обработать корпус и низ, потом голову, закрывая ему возможности для броска. Побыть ударником, запутать, измотать, выждать и добить. Тактика в противовес действий против Аленко, но Шепард опасался, что полковник тоже это понимал. А значит, нужна непредсказуемость.              Сделав небольшой шаг вперед, Шепард ударил правой, но, как и ожидалось, полковник ушел вниз и почти волной устремился к нему в ноги. Джон отскочил быстрее. Не дождешься! Орловский улыбнулся, сверкнув глазами, в которых горел азарт. Он тоже оценивал тактику Шепарда и пытался найти слабое место. Его задача была максимально проста: пройти в ноги Шепарду, когда тот ошибется.       У Джона задача была другая: не дать ему это сделать, при этом придумав, как обойти его защиту. Он сделал несколько ударов в корпус, не подходя близко и не открываясь для захвата, но полковник ловко отскочил. Шепард снова повторил, но на мгновение забылся, и Орловский тут же ушел вниз, чтобы схватить его в болевой.              Джон отпрыгнул назад, ударив его сверху, однако полковник свое дело знал: при нападении прикрывал голову руками, и поэтому удар пришелся на них.              Снова разошлись.              — Шепард!! Вломи ему!! – орал Вега, а космопехи подхватывали. Ну ладно, без субординации. Во время боя это простительно, но Картер все же шикнула.              — Давайте, сэр!! – кричал крипты, которые все же не смогли остаться равнодушными.              Шепард снова несколько раз замахнулся по корпусу: Орловский уворачивался, ожидая шанса его повалить. Поскольку Орловский никак не задействовал ноги, очень ревностно сохраняя баланс и устойчивость, Шепард решил сыграть на этом. Сделав отвлекающий хук правой, Джон подключил ногу, ударив ею по ноге Орловского. Но не красивый для невидимых судей, как, должно быть, дрался Аленко, а резкий мае гери, отчего Орловский отлетел назад и, немного удивившись, улыбнулся.              — Совсем неплохо, коммандер, — одобрительно кивнул он, снова встав в свою стойку. – Вы хорошо двигаетесь. Используете разные виды единоборств.              — Спасибо учебке N7, — проворчал Джон, не отвлекаясь от полковника ни на секунду. Тот явно решил не просто поболтать, а заговорить ему зубы, чтобы потом атаковать.              — И как называется ваш стиль?              — Убей или сдохни, — ответил Шепард, но, как он и ожидал, Орловский не собирался болтать, а снова пошел в наступление. На этот раз подключил руки, пытаясь пробить в голову, однако Джон поставил блок и, увернувшись, зашел справа, чтобы пробить полковнику по корпусу.              Тот отскочил. Шепард попробовал пробить уже по голове, крипт снова пошел вниз и вперед, чтобы повалить его, однако Шепард угрожающе пробил коленом, и Орловский пошел на попятную.              — А ваш стиль я не узнаю, — проговорил Джон, повторив серию коротких ударов. Но так полковника не достать, он и сам это понимал. Однако цель была другая – вымотать, чтоб тот допустил ошибку.              — Давайте, капитан!! – орал кто-то из команды.              — Коммандер, если выиграете, с меня бренди «Серрайс Айс»! – прокричал знакомый голос, принадлежащий Чаквас. Если уж и доктор пришла на это развлечение, то с ним пора бы завязывать.              Шепард был бы рад, однако Орловского было тяжело подловить – он явно много времени проводил на мате, отрабатывая навыки своего странного стиля.              Хук. Удар ногой по корпусу. Отскочил.              Шепард понял, что в попытке измотать крипта, начинает выматываться и сам. Вопрос тут был, кто первым допустит ошибку.              — Не узнаете? – спросил, лишь слегка запыхавшись, полковник, с ноткой непонятной тревоги. Возможно, боялся проиграть? Но Шепард не стал обманываться: крипт оказался крепким орешком. – Значит, корпус N7 не так уж хорошо обучил вас!              Выпад. Шепард отскочил, попытавшись провести серию ответных ударов, но Орловский снова ушел вниз.              — Может, есть предположения? – спросил тот, как будто заинтересовавшись мнением Шепарда на этот счет. Тот, парировав атаку, покачал головой.              — Какая-то смесь, — сказал он. – Что-то восточное, единоборства. Возможно, греко-римская борьба, классическая.              — Не совсем, — Орловский вдруг пошел ва-банк, воспользовавшись тем, что Шепард, будучи выше, попытался ударить с замахом по голове, но промахнулся. Крипт снова хотел пройти в ноги, почти ухватив Шепарда за корпус, но не рассчитал: ушел слишком низко, так, что Джон, падая на спину, сумел ухватить руками его голову, а ногами оплести корпус.               Оба упали. Орловский сверху, пытаясь освободиться от удушающего приема и одаривая Шепарда ударами рук. Джон снизу, крепко вцепившись в полковника и удерживая, сжимая крепче, чтобы вынудить того постучать рукой и сдаться.              Но крипт, покраснев и силясь освободиться, не желал признавать поражение. От натуги вены на его лбу вздулись. У Шепарда же силы заканчивались. Удержание было плотным, крепким, но и противник попался прыткий и не желал сдаваться, покрывая его ударами локтей.              — Сдавайтесь же, — прошептал Шепард. – И хватит на этом!              — Ни за что, — прохрипел тот. – Нет!              — К чему такая стойкость? – не понимал Джон. – Вы достойно сражались. Сдавайтесь!              — Нет! Только не… перед сыном!! – хрипел из последних сил тот.              — Давай, пап!! – вдруг прокричал взволнованный юношеский голос. – Давай! Держись!!              Шепард на мгновение замешкался. Выругавшись, он ослабил хватку и потом отпустил, думая, что бой на этом закончится. Но не успел он опомниться, как Орловский, получив долгожданную свободу, резко ушел вбок, и вот уже Шепард ощутил хватку сильного локтевого захвата на шее. Он упал на колени, в то время как полковник почти что прилип к его спине.              — Сука... – выругался Джон, силясь освободиться. – Это… такой трюк, да?              — Сдаются только те, кто боится умереть, а я не боюсь смерти, — проговорил Орловский на незнакомом языке, вроде славянском, сжимая сильнее. У Шепарда потемнело в глазах. – Знаете, что это означает, коммандер?              — Пшел на хер… урод, — выдавил Джон, начиная терять сознание и сопротивляясь этому.              — Странно, что не знаете, — вдруг со злым нажимом проговорил крипт. – Потому что вы эту фразу мне и говорили! Кто ты такой, мать твою?!              Шепард, прорычав от бешенства, резко выбросил затылок назад, почувствовав, что голова крипта чуть отдалилась. Этого было достаточно, чтобы вырваться из захвата, так что, сделав это, Джон ударил слегка оглушенного крипта по чашечке колена прямым ударом ноги, и, когда тот упал на колено, повторил такой же захват, только голову прижимал сбоку. Орловский пытался освободиться, но Шепард сжимал сильно и не планировал отпускать.              Зрители, ощутив эту ярость и перемену в настроении боя, притихли.              — Шепард, что ты делаешь? – с таким вопросом и Вакариан, и Картер подбежали к нему, но Джон заорал:              — Стоять!!              — Коммандер! – прокричал младший Орловский, бросившись защищать отца. Но его остановил кто-то из команды.               — Вега! Крипты! – приказал Шепард.              Тот понял все с полуслова. В мгновение ока вытащил откуда-то винтовку, и космопехи, получив приказ, быстро разоружили находящихся на борту криптов.              Орловский сопротивлялся долго, но сонную артерию никто не отменял. Наконец он затих, и Шепард отпустил его. Неподвижное тело упало ему под ноги.              Повисла гнетущая тишина. Никто не понимал, что только что произошло. Не понимали, почему из развлечения этот бой вдруг превратился в нечто более серьезное, не понимали, почему коммандер пышет такой яростью, но Джон и не собирался никому ничего объяснять. Он понял, что допустил грубейшую ошибку, недооценив Орловского и решив, что сумел провести его.              Очередная ошибка, которая могла дорого всем обойтись.              Картер тоже не понимала. Нахмурила брови, отчего шрам над левой бровью сделал её лицо почти некрасивым.              — Картер, заприте криптов на их челноке. Всех, включая пацана. Убедитесь, что ни связи, ни оружия там нет. Полковника на гауптвахту.              — Что случилось, Шепард? – тихо прошептал Вакариан, подойдя ближе.              — Я облажался, — выдохнул Джон. – Как всегда.              Он решительно зашагал к лифту, даже не взяв свои вещи. Надо было обдумать, что делать дальше теперь, когда ситуация в корне изменилась. Орловский понял.              Перед тем, как створки лифта закрылись, Шепард бросил взгляд на команду. Кто-то смотрел на него со страхом и ужасом, непониманием, недоверием, ведь ареол безупречного святого героя немного помрачнел. Кто-то просто с удивлением. Некоторые взгляды даже осуждали.              И только взгляд ярко-голубых глаз был слегка озабочен, но в то же время – все понимал. Что бы он ни сделал, этот взгляд все принимал, и это заставляло переполняться надеждами, что, быть может…              Нет. Все это лишнее.              Створки закрылись и только тогда Джон посмотрел на свою правую руку. Она слегка дрожала, как тогда, когда он терял над собой контроль, позволяя темному холоду внутри проникать внутрь.              Шепард решительно сжал кулак. Когда он доехал до верхней палубы, дрожь уже прекратилась.

***

      Избранник глядел на своих последователей, собравшихся перед ним, с особым наслаждением. Все они внимали каждому его слову, все глаза смотрели на него с обожанием. Незабываемое чувство. Чувство власти над человеческими жизнями. Они хотели смотреть на него, слушать его, выполнять то, что он говорил.              И он говорил:              — Склоним головы, чтобы прочитать молитву о будущем воссоединении с нашими спасителями! – Он демонстративно чуть склонил голову, и все последовали его примеру. Перед ним ненадолго растелилось покрывало лысых черепушек, поблескивающих в свете тусклых ламп канализации. Он начал громко проговаривать слова молитвы:              — Услышьте нас, о наши Спасители!.. Даруйте нам свое благословение! Приблизите нам свою Жатву, чтобы мы могли воссоединиться с вами на той стороне! Дабы смогли мы приобрести форму божественную и разумную, подобно вашей! Дайте нам силы вынести этот груз существования, окрасив его наличием цели служения вам! Даруйте нам мудрость бытия!..              Последователи повторяли за ним все слова. Избранник требовал, чтобы никто не смел пропускать молитвы. Он вторил им, что это укрепляет дух. На самом деле, с каждой такой молитвой он укреплял свое влияние над их умами – и они, проникаясь каждым словом, все сильнее проникались его религией, его верой, а значит – задавали все меньше вопросов, меньше размышляли и думали.              Такова была вера.              Закончив молитву, он благословил их всех и скрылся в комнатушке, где долго стоял перед стеной, куда была прикреплена фотография. Старая, выцветшая, отчего лица на ней уже приобрели совсем незнакомые очертания и болезненный вид. Он часто закрывал глаза и старался вспомнить, как эти лица выглядели живыми, в обычной обстановке, некогда бывшей его жизнью. Но чем больше времени проходило, тем меньше он помнил эту обстановку. С тех пор, как его жена и сын погибли, жизнь изменилась кардинально.              Он всегда был религиозен. Просто раньше он верил в бога, распятого на кресте. Сейчас он верил в других богов, которых видел собственными глазами, но которые покинули галактику. Он верил, что не навсегда. Должны быть и другие.              Он не всегда был Избранником. Когда-то его звали простым именем, он изучал протеанские артефакты, но его стремление к поискам, скорее, всегда зиждилось на его вере в божественное происхождение всего сущего, нежели на желании узнать истину, какой бы она ни была. Потом была та самая экспедиция с азари на отдаленную планету Нейт в 2180-м году. А потом пираты всех убили.              Коммандер Шепард этому не помешал. Избранник иногда, чтобы усилить привыкшие и сросшиеся с ним ненависть и желание отомстить, представлял, как Шепард просто стоит и, молча улыбаясь, смотрит на то, как пираты расстреливают всех ученых на Нейте. Хотя это, конечно, было не совсем так, но Избраннику было все равно.              Какие бы цели ни преследовал Шепард тогда, почти семнадцать лет назад, он позволил всем ученым погибнуть. Избранник был единственным, кто тогда выжил и сбежал, но он не любил вспоминать об этом.              Выстрелы. Хаос. Страх. Он спрятался в шкафу, отчаянно молился, чтобы Бог защитил его семью, оставшуюся в блоке. К сожалению, этого не случилось, и потом он долго бродил среди трупов, дожидаясь помощи от патруля азари и спрашивая себя, достаточно ли сильно он молился? Быть может, он выбрал не ту молитву, раз Бог не пощадил его семью?              Вскоре он понял, что Богу помешал Дьявол. Антихрист. Губитель душ. Коммандер Шепард. Но тогда все считали его героем, спасителем – и никто не верил обычному ученому, оставшемуся в живых. У него не было ни доказательств, ни версий, как Коммандер Шепард вообще мог там оказаться, зачем и почему. Даже матриарх Эраза, занимавшаяся расследованием убийства археологической группы на Нейте, не стала помогать ему. А потом и вовсе потеряла влияние в Республиках.              Со временем тот ученый, кем он был раньше, придумал себе кучу версий, даже выбрал одну, в которую поверил больше всего. Влачил жалкое существование бродяги, пытаясь донести правду до людей о том, кто такой коммандер. Хотел предупредить всех о Губителе.              Тогда его мало слушали. Но все же его речи были эмоциональны, проникали в самую душу отчаявшихся, потерянных и заблудившихся в себе людей. Тогда он и стал именоваться Избранником, вступил в секту «Церкви Божественного Плана», но их религия миролюбия и всепрощения ему была не по нраву.              Поэтому он выдумал новую религию, взяв за основу самую популярную сказку, бродившую по Экстранету. Сказку про огромные разумные машины, мечтающие уничтожить все живое в галактике.              Эта сказка настолько понравилась ему, что он сам вскоре поверил в созданную им версию о Спасителях, желающих очистить галактику от греха. Жнецы пришли быстрее, чем он успел полностью обдумать историю, но их приход лишь убедил сомневающихся в том, насколько он был прав!              Однако Губитель стал призывать к борьбе, и его слово было весомым. Избранник еще не успел набрать такой вес для своего слова, поэтому за ним следовали немногие.              Он дал благословение многим группам последователей, решивших добровольно воссоединиться со Спасителями. Сам же во главе своей группы занял какую-то площадь в городе, смиренно дожидаясь прибытия слуг Спасителей. Они прибыли довольно скоро и начали рвать в клочья последователей.              Тогда к Избраннику и пришло знамение. Он увидел его в свете фонаря, услышал в криках о помощи. Никто из хасков и прочих тварей его не тронул, и, получив сие знамение, Избранник поспешил скрыться и спрятаться в… ну да, в мусорном баке. Но путь к просветлению не лежал через сады Эдема. Иногда это был путь из крови, грязи и… отходов.              Но тогда он понял одно: ему еще рано умирать. Он должен дать благословение еще многим группам, а когда их не останется, тогда придет и его черед. Он смело выйдет к монстрам в белом одеянии, раскрыв руки в приветственном объятии. И воссоединится со Спасителями, или, возможно, станет одним из просвещенных. Его посадят на пик преобразования, где он примет высшую форму.              Однако снова вмешался Губитель. Пронесшийся по галактике Луч уничтожил Спасителей, и пришлось долго искать понимание, как такое могло случится. Он, конечно, нашел ответы, а если не нашел – они пришли ему в виде мыслей, и вера в пришествие следующих богов теперь была непоколебима…              Пришлось очень долго ждать.              Губитель был мертв. Но потом, как настоящий Антихрист, снова восстал. Избранник понял, что пришло время, дабы уничтожить того, кто проповедовал борьбу и сопротивление, чтобы новые боги снова пришли и начали Жатву.              У Избранника был последователь, отправленный служить в Альянс. Вера её была безгранична и непоколебима – пришлось очень долго и усердно работать, вливая в её разбившуюся от ошибок чару разума новое наполнение. Но оно того стоило, и Избранник знал, что рано или поздно его усилия будут вознаграждены. Он был готов пожертвовать столь ценным последователем, чтобы наконец уничтожить Губителя!              Тут, однако, вмешался кто-то из Совета. Кто-то, слишком влиятельный, чтобы противостоять ему. Пришлось подчиниться, подождать, оттянуть время.              Но сейчас оно пришло. Час истины пробил. От батарианца, представляющего заказчика из Совета, пришло подтверждение о том, что можно действовать. Три часа назад Избранник перенаправил ему по закодированному каналу отпечаток пальца Губителя, который они требовали.              Вот только зачем? Этот вопрос оставался неразгаданным, но Избранник и не хотел особо вникать в мотивы Совета. Он просто получил то, что у него забрали в прошлый раз – порыв действовать.              Глубоко вздохнув, чтобы дольше не отпускать это прекрасное чувство от будущей мести, Избранник активировал эколайт и вышел в Экстранет. Там нашел нужную страницу, через которую он передавал указания своему последователю и оставил сообщение:              «Время пришло! Боги требует возмездия! Действуй! И ты спасешь эту галактику!»              Всего лишь неопределенный призыв для пользователей сайта. Но на самом деле тайный приказ последовательнице, служившей на самом известном корабле галактики, действовать.               Она, разумеется, получит указание. И выполнит приказ, без каких-либо сомнений и колебаний. Ему остается лишь ждать…              В этот момент от сладких мыслей его отвлек какой-то странный шум. Внезапно раздались выстрелы, послышались крики.              Избранник тут же ринулся к маленькому окошку в комнатке, некогда бывшей сторожевой, и стал во все глаза наблюдать, что же случилось. Неужели облава?! Но батарианец обещал, что никакой облавы не будет!!              Внизу действительно что-то происходило. Но никого из эсбээровцев он не видел. Вместо них он заметил перемещения, очень быстрые, неизвестного мужчины, который молниеносно подлетал к одному последователю, убивал его и тут же мчался к другому. Никто не успевал даже выстрелить!              — Избранник!! – в комнату тут же ворвался его помощник. – Там!! Там какой-то монстр!! Он убивает нас!!..              — Немедленно остановите его!! – пропищал Избранник, чувствуя нарастание дикого страха. – Задержите его!!              Помощник и не думал спорить. Помчался назад, а Избранник тут же заблокировал дверь. Потом снова посмотрел в окошко, чтобы определить, пора ли ему бежать или, может, его последователи все-таки остановят неизвестного?              Внизу творился настоящий хаос. Бойня. Оружия у последователей было немного, они больше орудовали тесаками, но тот, кто пришел убивать их, был слишком быстр! Он резал глотки, вырывал кишки и сворачивал шеи! Последователи пытались стрелять в него, крича от страха, но готовые закрыть телами лестницу, ведущую в сторожевую комнату. Убийцу они задерживали, но Избранник понял, что это ненадолго.              Пора бежать!              Отшатнувшись от окна, он подбежал к противоположной стене и дрожащими руками сбросил со стены тканевое полотно, должное привнести в его комнату хоть какой-то уют. За полотном скрывался люк. Быстро отперев его, Избранник нырнул головой в отверстие, поместил свою тушу в трубу вентиляции и принялся изо всех сил ползти.              Руками и ногами он работал усиленно, отчего быстро взмок. Ему было крайне тесно. Когда он обнаружил этот люк, то оставил его вот на такой случай, но за эти годы он сильно поправился и теперь не мог передвигаться быстро!              И все же он полз так быстро, как мог, слыша в отдалении крики ужаса и вопли боли. Когда все стихло, он испугался еще больше: неужели всех уже убили?! Времени оставалось мало!              Но, к счастью, вентиляционная труба уже заканчивалась, выводя в большую шахту с другой стороны. Буквально выпав из трубы, Избранник, падая вниз, сильно ушиб колено и закричал от боли.              Попытался встать, но вскоре понял, что от падения он сломал ногу! Тем не менее страх за свою жизнь был сильнее, и, кое-как опираясь на неё, он продолжил продвигаться как можно дальше от того узла, где вот уже несколько лет правил подданными.              Но тут что-то мощное сбило его с ног. Он упал на спину, дыхание перехватило от боли. Над ним кто-то возвышался, и, взглянув на преследователя, Избранник ощутил неимоверный ужас.              Это был сам Дьявол!              В облике человека, Дьявол был покрыт с головы до ног кровью, требухой и кишками. В руках он держал окровавленный тесак. Лицо, измазанное кровью, было незнакомо, но светло-голубые глаза глядели с настоящим злым весельем, а на губах была размазана дьявольская насмешка!              — Изыди, Дьявол!! – завопил в ужасе Избранник, быстро перевернувшись на четвереньки и пытаясь уползти.              Дьявол, громко засмеявшись, схватил его за шкирку и буквально поволок за собой. Дьявол слегка хромал, но сила его была огромна, и до Избранника наконец дошло, кто пришел его навестить! Но это было невозможно! Его последователи должны были убить его!..               — Нет!! – кричал Избранник, переходя на фальцет и пытаясь вырваться. Но его тащили, словно визжащего поросенка на убой. А потом, когда Дьяволу надоело слушать крики и брыкания, он ударил Избранника по виску, но не сильно, так как сознание Избранник не потерял, а вот сил поубавилось.              Он позволил тащить себя и наконец Дьявол, все еще заметно прихрамывая, приволок его обратно в узел. Там, в небольшом распределительном помещении, где проживали всей группой его последователи, валялись горы тел. Некоторые были еще живы, и Дьявол зачем-то переместил их к центру и отсек им руки!              Остальные были изуродованы и мертвы. Повсюду была разбрызгана кровь, валялись конечности. Увидев весь этот ужас, Избранник завопил и принялся молиться. Его молитва была так громка, что Дьявол, отшвырнув его к центру, досадливо прорычал:              — Опять эти гребаные молитвы!.. Вы что, идиоты, всерьез думаете, что они меня остановят?!..              В этот момент Дьявол странно замер на пару мгновений, а потом распрямил спину и плечи, став как будто выше. Медленно осмотрелся вокруг, как будто только что увидел всю картину целиком, усмехнулся и покачал головой.              — Ну что, с кого начнем? – сказал он уже спокойнее и без прежнего рычащего хрипа, как будто голос стал принадлежать другому существу. Избранник, глядя на него во все глаза, по старому обычаю бывшей религии перекрестился.              — Давай с тебя, милочка, — Дьявол подошел к последовательнице Саре, состоявшей в группе уже два года, и схватил её за шею, чтобы слегка приподнять. Руки у неё были отсечены, из раны в животе текла кровь, но она была еще жива. – Кто меня заказал, а?              Избранник наконец обрел дар речи. Он протер сильно дрожащей от страха рукой рот, чтобы попробовать договориться. Это был его единственный шанс.              — Как… как ты нашел нас?              — П-ф-ф-ф, — фыркнул тот, оставив умирающую в муках Сару, и повернувшись к Избраннику. При этом на его лице мелькнула сдерживаемая боль, и Избранник разглядел на ноге Дьявола слой панацелина, под которым запеклась темно-красная кровь. Дьявол не был неуязвим! А значит с ним можно было договориться!              – Это было не так сложно, — ответил Дьявол. — Нашел владельца борделя, выдавил ему глаза, и этот говнюк рассказал, кто вы такие и где можно вас найти. Нашел одну группу лысых, перебил всех, один из них обосрался от страха настолько, что согласился провести меня сюда. И вот я здесь. Ты ведь главный, да?              — Да, — кивнул Избранник. – Я… Я тот, кто был избран новыми богами, чтобы нести…              — Да плевать мне, что ты там несешь, — оборвал Дьявол и, немного подумав, резким движением раздавил последовательнице Саре голову. – Я тут, чтобы получить ответ! Сначала буду пытать всех твоих фриков, но, как уже понял, они совсем не хотят говорить. Эй ты, — он дал пару пощечин последователю Ричарду, помощнику, у которого тоже были отсечены руки. – Назовешь заказчика?              — Мой язык нем! Мои мысли чисты! Я молюсь о Жатве и воссоединении!!..              — Все ясно с тобой, ну пока, — Дьявол, подняв тяжелый ботинок здоровой ноги, с двух ударов раздавил и ему голову. Перешел к следующему. Но потом повернулся к Избраннику.              — Может, они просто не знают? Раз ты главный, у тебя и надо спрашивать, да? А их напоследок оставлю.              Дьявол сделал шаг в его сторону, и Избранник инстинктивно попятился назад.              — Я расскажу! Все расскажу!              — Как хорошо. Ну говори тогда.              — Это Спектр!              — Спектр? Та баба что ли?              — Я… — Избранник озадачился слегка, но продолжил выкладывать как на духу: — Нет, батарианец! Вчера он приходил сюда, дал заказ на тебя и еще на кое-кого…              — Кого?              — Шепарда! Коммандера Шепарда!              — Хм, интересно, — хмыкнул тот, усмехнувшись и жуя что-то, и Избранник в ужасе представил, что это мог быть чей-нибудь разлетевшийся мозг или кусок плоти! – Но на Шепарда мне похеру. А вот насчет меня поподробнее. Что за батарианец?              — Его зовут Морван, — залепетал Избранник, еле выговаривая слова от страха. – Он дал нам информацию на тебя и описания твоих… возможностей.              — Ну да, вы подготовились, молодцы, — похвалил Дьявол, выплюнув то, что жевал, на Избранника. Это была всего лишь жвачка. – Но все же этого недостаточно, чтобы завалить меня. В следующий раз читайте внимательнее, понял?              — То есть… ты не убьешь меня?              — Да еще думаю, — простецки признался тот, присаживаясь на корточки, чтобы разговаривать лицом к лицу и снова ненадолго скорчившись от боли. – Ты мне же правду сказал, даже пытать не пришлось. Молодец. Вот только я ни хера не понимаю, зачем какому-то батарианцу-Спектру нанимать толпу фанатиков, чтоб меня завалить. Если только не сводить концы к вам при возможном расследовании. А это значит, что Спектр действовал от лица кого-то из Совета. Я даже догадываюсь кого….              — Это Риос, — пробормотал Избранник то, в чем у него не было сомнений. – Мои последователи несколько недель назад проверяли: батарианец часто появлялся у неё в покоях… Они, возможно… — Избранник сглотнул. – …предавались греху.              — Трахались что ли? Ну да, у Риос зачетные буфера. Попросила бы меня, я бы её по-крупному оприходовал, но, похоже, у неё течет на ксеносов, даже жаль… — Он вдруг поднялся, вздохнул. – Вот ведь сучка. А я думал, мы с ней договорились! Но она, похоже, снова хочет поиграть… – Он посмотрел на Избранника. – На станции её больше нет. Случайно не знаешь, куда она смылась?               — Я… не знаю, — признался Избранник, чувствуя, что градус его полезности уменьшается. – Но я могу узнать! У меня есть код для связи с батарианцем! Он сам мне его дал!              — Здорово, хвалю, — одобрил Дьявол, а потом стал подходить к каждому раненому и почти буднично добивать их и, когда всех убил, приблизился к Избраннику.              Он затаил дыхание и сжался от страха. Потом дрожащим пальцем указал на свой эколайт.              — Код… я могу связаться… с батарианцем…              — Классный ты мужик. Полезный. Прям находка, сам все рассказал. Спасибо, вот по-человечески… Но с кодом я как-нибудь сам, — с этими словами Дьявол наклонился, схватил его за руку и, зажав предплечье ботинком, с силой оторвал руку от тела.              Избранник заорал от такой невыносимой волны боли, что тут же потерял сознание. Поэтому уже не почувствовал, как грубым ботинком ему размозжили голову.              Его Жатва пришла.