СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

             Что это было? Этот вопрос вертелся в голове Хестром, пока она, закутавшись в одеяло, сидела на своей узкой кровати в каюте, еще вчера ненадолго ставшей ей «гауптвахтой», и смотрела безотрывно в никуда.              Что это, хаск его дери, накануне было?              Попав с Аленко на развлечение в ангаре, Хестром даже обрадовалась. Так это было непривычно для «Нормандии» — вот так веселиться! А уж участие самого героя всея галактики добавляло особую соль во все происходящее, и, как она заметила, команда сначала была в восторге.              Но лишь до тех пор, пока не ощутила перемену в настроении капитана, отразившуюся на всем: на бое, на его лице и действиях, на финале. Зачем Шепард так поступил? Возможно, она что-то не понимает?              Анализируй, Криз!              Орловский прибыл, чтобы поговорить с тем Шепардом, которого он знал. Настоящему же Шепарду пришлось делать вид, что он – клон. И судя по тому, как они мило и дружно вышли из лифта все вместе, Джону это удалось.              Потом этот глупый бой.              Да, Хестром снова не удержалась: ей постоянно хотелось уколоть, оцарапать, ткнуть Шепарда, поскольку ей было крайне больно сознавать, что она перестала быть для него той, кого он некогда, по его же признанию, полюбил. Сейчас это было далеко не так. Пора с таким поведением кончать, Хестром!              «Мне за тебя стыдно», — сказал бы её давний друг и учитель.              Криз тоже было стыдно, но ничего поделать она со своими чувствами не могла. Единственный вариант – дождаться Интай’Сей и «сойти на берег», чтобы вздохнуть с облегчением и снова стать жесткой сукой, какой её там знали. Чувства делали её слабой, но, видит хоковская Вселенная, сейчас ей и не хотелось особенно прятать их. Она теперь не в «Цербере», где любое слово могло выдать её истинные намерения, и даже не на задании на «Нормандии», где приходилось уворачиваться, ускользать и принимать разные формы, лишь бы не показать истинную.              Сейчас Хейс могла быть самой собой, и это одновременно радовало и пугало. Пугало именно потому, что все её чувства, казалось, можно было прочитать по лицу, хотя она очень старалась держать себя в руках.              Итак, она снова отошла от темы. Что же случилось в ангаре?              Шепард почти играючи выпихнул Аленко, потом бой с Орловским. И тот… тот ему что-то прошептал, а потом сказал. Слышал это только Шепард, но, возможно, полковник все же догадался, что перед ним не клон?              В этот момент раздался звук открываемой двери, и в каюту, слегка улыбнувшись с какой-то ноткой мечтательности, вошла Маккэнуэй. В руках она несла две большие чашки с кофе, судя по аромату.              — Долго ты, — безынтересно заметила Хейс, принимая чашку, ведь Блэр ушла еще минут двадцать назад. Она была не на дежурстве, так что могла заниматься чем угодно, и сварить очень крепкий и вкусный кофе было её идеей. В последние дни она была вовлечена – частично, как свидетель, но все же – во многие странные события на «Нормандии», и поэтому выглядела слегка растерянной, как будто не знала, что обо всем этом думать.              — Долго? – улыбнулась она рассеяно и немного сконфуженно, словно очень расстроилась тому, что Хестром могла прочитать на её лице. Дерьмо элкора, не у одной Криз чувства выпирали наружу, но в отличие от немного наивной, много – очень вежливой и крайне много – добродушной Блэр, Хейс все же могла притвориться, что ей на все плевать. Маккэнуэй таким талантом не обладала, хотя…              — Да там просто… Э-м-м-м… — Блэр пыталась подобрать причину, чтобы объяснить задержку. – Кока не было, пришлось самой искать…              — Все понятно, — усмехнулась Хейс. – Вакариан.              — А причет тут он? – вспыхнула Блэр настолько красноречиво, что это выглядело даже забавно. Она попыталась взять себя в руки. – Ну то есть он там был, и мы перекинулись парой слов.              — Слушай, Маккэнуэй, со мной можешь не юлить, — отпивая горячий напиток, сказала спокойно Хестром, а потом втянула прекрасный аромат ноздрями. – Я такие вещи сразу за милю чую. Все эти ваши переглядки, смущение. А перед тем, как Джокер меня похитил, ты вернулась откуда-то и очень страдала… хм… по женской части. Дважды два я умею складывать. У вас была интрижка, и это для меня так же понятно, как то, что я на чертовой «Нормандии!»              — Что?.. Нет… То есть… — Блэр покраснела до кончиков ногтей, а потом уселась на стул и вздохнула. При этом Хестром показалось, что та стала очень тщательно подбирать слова. – Да, ты права. Это получилось как-то странно и случайно, очень глупо. Мы выпили какаву, а там кок намешал свои лекарства, которые в большой дозе вызывают… как бы это назвать? Отупение? Потом произошло то, что произошло. Но я прошу тебя, никому об этом не говорить. Это не повторится, это было очень глупо, и моя задача… Моя задача показать образцовую службу, а не прятаться по углам с другом коммандера! Я и так много напортачила.              — Тогда вам с Вакарианом хватит пялиться друг на друга в таком ключе, — фыркнула Хейс. – Уверена, что не только я это заметила. Шепард хоть и сухарь сухарем, но много вещей подмечает.              Блэр глубоко вздохнула.              — Уверена, ты в этом разбираешься, — с острым намеком проговорила она, усмехнувшись. – Вы ведь тоже…              — Это все в прошлом.              — Конечно, — не стала спорить Маккэнуэй, но, несомненно, она очень хотела переместить фокус внимания с себя и Вакариана на такую же тему, но других участников, поэтому снова спросила: — А коммандер знает, что все в прошлом?              — С чего бы ему не знать? – нахмурилась Криз, которой не понравился этот интерес. Точнее, ей не понравилось, что их отношения с Шепардом, довольно сложные и относящиеся к категории «кошка с собакой», а если уж еще точнее – «лиса с грифоном», были предметом обсуждения и размусоливания среди команды. Она уже что-то слышала про ту дурацкую песню-присказку, которую сочинил один умник из ангара, но сама не имела великой чести её прослушать.               — Ну как… — Блэр даже снисходительно улыбнулась. – Капитан как-то особенно зло и быстро расправился с генерал-майором, а в присказке поется, что некий Простофилио по уши влюблен в Ла Бруху, поэтому…              Хестром вдруг ощутила легкую злость, и, чтобы скрыть раздражение и наконец вернуть Маккэнуэй к тому, с чего начала, прибегла к старому оружию – типичной грубости, снабженной большой долей яда:              — А какого это… трахаться с турианцем? Как у вас получилось? Я, конечно, видела пару роликов в Экстранете, но все равно мне чертовски любопытно. Расскажешь?              Блэр, пораженная такой грубостью, смокла на полуслове. Снова покраснела и поджала губы, рассердившись. Криз сразу же сделала примирительный жест руками, но своего она добилась: та перестала спрашивать. Все же Хейс не хотела с ней ссориться, у неё была и другая цель. Поэтому она сокрушенно покачала головой:              — Извини. Я погорячилась, такие детали вообще не мое дело.              — Это точно, — прошептала обиженно та.              — Ты права отчасти: Простофилио был влюблен по уши в Ла Бруху, но это тоже все в прошлом, — с раскаянием разоткровенничалась Хестром. – Теперь мы все хорошие друзья, настолько хорошие, что капитан запирает меня в каюте в наручниках и собирается высадить в колонии при первом же удобном случае. Хочешь совет, Маккэнуэй?              — Уже и не знаю, — угрюмо пробормотала та, допивая свой кофе и слегка отвернувшись.              — Забудь про Вакариана. Вакариана без Шепарда и Шепарда без Вакариана не существует, а это значит, что они увлекут тебя в самую глубокую кучу дерьма, какую ты еще и не видела. Лучше возвращайся к своему парню Робу, уверена, с ним куда спокойнее. Напиши ему, как соскучилась и с каким нетерпением ты ждешь с ним встречи. Поверь, с Робом куда безопаснее.              — Если бы я хотела безопасности, меня бы здесь не было, — смягчилась та, кажется, простив Хестром грубый вопрос. – Роб хороший парень, но отношения – это не то, что мне сейчас нужно. Я ведь на «Нормандии», мне нужно думать о своей службе.              — Очень правильное решение, — с легким удовлетворением протянула Хестром, улыбнувшись своим мыслям, о которых Блэр и не догадывалась. – С другой стороны, кто я такая, чтобы что-то тебе советовать? Я всего лишь «специальная гостья», ведьма из правого грузового трюма, которая скоро покинет фрегат. Но все же подумай о Робе. Ведь как говорят на Иден Прайм: «Лучше добыть полудохлого жмута, чем убежавшего кламутуса». Ну так что, мир?              Хестром протянула ей руку. Та, немного подумав, кивнула и улыбнулась с облегчением.              — Мир, — проговорила Блэр и, допив кофе, поспешила в душ.              Криз же проводила её долгим внимательным взглядом.                     

***

                    Лампа над его головой мигнула пару раз. Потом еще и еще раз, и наконец электроснабжение восстановилось.              Джефф без особого интереса поднял голову и, как и ожидал, не увидев ничего интересного. Снова опустил, склонив её над тарелкой какого-то супа, который принес ему Коплер.              Из всех развлечений было наблюдение за с недавнего времени мигающей лампой, появление завтрака-обеда-ужина и все. Особым праздником были, пожалуй, какие-то события в соседней камере, где сидел криптыш. Раньше сидел.              Потом его увели. А вскоре привели кого-то другого, чуть выше, судя по оттенкам тени сквозь барьер, включенный в режиме невидимости и все же не настолько, чтобы скрывать еле размытые теневые пятна. Коплер делиться информацией не хотел, молча принося еду и унося биоведра, которые тут стояли вместо туалетов, принося чистые и ставя их с таким выражением лица, по которому ясно читалось: «И ради этого я столько служил?»              Джеффу даже нравилась такая беззаботность и неведение. Он тихо бормотал под нос песни, а сегодня даже услышал, как что-то бормочет под нос Коплер, что-то странное:              

Крутит бедрами Ла Бруха,

Локо злится все сильней…

      — Ты чего это поешь? – спросил у него Джокер, но тот, пожав плечами, ухмыльнулся.              — Да так, дурацкая песенка, но мелодия очень прилипчивая, — пояснил тот. – Говорят, про капитана, только я не пойму, причем тут капитан.              — Да ну, — хмыкнул Джефф. – Чтобы понять, наверное, нужно напрячь мозги, а у тебя их маловато.              — Кто бы говорил, — ничуть не смутился тот. – Не я же заперся в серверной, чтобы там… — Коплер нахмурился, почесав затылок. — А че ты там сделал-то?              — Да так, хотел костер развести.              — Серьезно? – удивился тот.              Джефф фыркнул. Он даже и не думал шутить, а Коплер, обладая скудным умом, но прекрасной натренированностью, из-за чего, немудрено, и попал в космопехи, даже не различил нотки сарказма в его голосе.              — Нет, конечно, — буркнул Джефф. – Слушай, а когда появился Простофилио?              — Че? – не понял тот. – Это же песенка, я откуда знаю?! Лейтенант просто скачивает новые куплеты из Экстранета и потом напевает, а мелодия такая заразная – вот у всех и на языке.              — Ага, из Экстранета, — Джефф выпустил долгий обреченный выдох, а рука сама потянулась к лицу. Протерев ею лоб и увидев, что Коплер хочет уже уходить, а Джокеру уж очень было скучно и хотелось с кем-нибудь поговорить, ну хотя бы даже с ним, Джефф спросил:              — А много куплетов?              — Не-а, всего четыре пока, — охотно поделился информацией Коплер. – Лейтенант говорит, они появляются со временем, типа раз в пару дней или даже быстрее.              — А можешь сначала спеть? Ну давай, Коплер, мне тут ужасно скучно!              Тот почесал за ухом.              — Вообще-то, мне тоже скучно за арестованными приглядывать целыми сутками.              — Что, мальчонка снова посадили на цепь? – хмыкнул Джефф.              — Не-а, его папашу, — Энди нахмурился. – Мне как бы нельзя с пленниками разговаривать. Но ты же Джефф Моро.              — Йеп, — поддакнул Джефф, доедая порцию супа. – Ну так что, споешь?              — Ага, дай только вспомнить… Щас… — Коплер какое-то время, напрягая лоб и глядя куда-то вверх, бормотал что-то себе под нос, вспоминая строчки, а потом, просветлев лицом, поднял палец кверху, призывая ко вниманию, понеслось…       

Жили мирно все мучачос,

Локо главным был у них,

Вечеринку снова закатил,

И вот родился стих…

             Мелодия и вправду была заразная, сразу же навязывалась на язык и заседала в голове. Простой и грубоватый текст быстро запоминался, и Джефф почувствовал, как по губам его расплывается довольная ухмылка. Это была прекрасная возможность убежать: например, пока Коплер распевает песенку, долбануть его чем-нибудь, и свалить, так как у него был код от барьера где-то в инструментроне, куда он постоянно заглядывал, чтобы вспомнить шесть цифр и набрать их перед входом и выходом. При получении команды в том месте, которое было отведено под проем двери камеры, барьер исчезал и можно было спокойно проходить. Но зачем ему это?              Джефф вдруг увидел, как за барьером, там, где оставалось свободное место для посиделок охраны, появилась высокая широкая тень. Сначала она хотела ввести код, но тут, как будто услышав что-то, рука замерла, и тень последовала её примеру, тоже оставшись стоять без единого движения, даже скрестив руки на груди.              Джефф сразу понял, кто там стоит. Сразу понял и то, что Коплер допустил ту же ошибку, что и некогда сам Джокер десять лет назад, когда в пилотной рубке забыл отключить общий сеанс связи c челноком и сказал, что капитану не помешает искусственное дыхание. Коплер же, похоже, забыл включить непроницаемость звука в барьере, поскольку и фигура снаружи, и даже фигура внутри другой камеры, вдруг прильнувшая к барьеру, слушали.              А голос у Энди Коплера, который перешел ко второму куплету и последующим, все креп и даже стал переливаться разными оттенками звучания:

      

Тут Ла Бруха появилась,

Все не так ей, все не тут,

Локо сразу спрятал пистолет,

Не выпрыгнул чтоб вдруг.

      

Крутит бедрами Ла Бруха,

Локо злится все сильней,

Превращаясь из Железного

В Арни из соплей.

      

Пока бедрами крутила,

Лишь на миг Локо вздремнул,

Тут же добрый Простофилио

На пати заглянул…

             Коплер так вошел в роль, что последние строчки куплета повторил второй раз, в конце затянул посильнее, а руками сделал полукруг, как будто выступал не перед пленником на гауптвахте, а в Опере Нового Президиума. Такой талант потерян!              Джефф не выдержал и заржал. Громко, заливисто, долго.              — Ну что, забавная песенка?! – довольный произведенным эффектом, спросил Коплер. – Круто, да?              В этот момент фигура снаружи ввела код, и барьер с проема двери исчез. Обернувшись и увидев коммандера, Коплер подскочил и отсалютовал.              — Коммандер, сэр!              — Вольно, — Шепард окатил его угрюмым взглядом. – Пока свободен. Я хочу поговорить с пленником.              — Так точно!              — И Коплер, — Шепард остановил его. – Не забывай включать звуконепроницаемость барьера, понял?              — Что? То есть?.. – по лицу Коплера развернулись все оттенки ужаса. Он даже не нашелся, что сказать, а Джефф, наблюдая за его реакцией, снова не сдержался и заржал, вытирая слезы с глаз.              Кивнув, Шепард все же отпустил побледневшего космопеха, но наверняка тот даже не осознал всю потешность ситуации, поскольку не понимал, о чем и о ком это песня.              Снова закрыв барьер, Шепард сложил руки на груди и долго, со скептичным лицом ждал, когда же успокоится Джефф.              В того же как будто вселился бес дикого хохота. Вытирая слезы и стараясь успокоиться, Джефф пытался выговорить:              — …Локо сразу… спрятал пистолет, не выпрыгнул… чтоб вдруг!.. П-ха-ха-ха!.. Не, Шепард ты… знал ли… что Вега… а Коплер... черт, ему бы в оперу!..              Шепард молчал. Джефф шлепнул себя по лицу ладонью, силой заставив себя успокоиться. Песня, конечно, была смешная, но не настолько. В его смех, как он сам услышал, вмешалась примесь из отчаяния, раскаяния и невеселой обреченности, как если бы висельник засмеялся тому, что его палач, перед тем, как задействовать рычаг, поскользнулся на банане и по-идиотски распластался на земле, разрушив тем самым свой страшный образ.              Наконец Джеффу удалось себя успокоить. Он глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание. Он, конечно, надеялся, что Шепард не пришел его тут же повесить, но молчание капитана несколько напрягало. Хотя лицо… оно было странное. Больше задумчивое, чем угрюмое.              — Что… Локо пришел меня повесить? – хмыкнул Джефф.              Шепард покачал головой. Потом снова набрал код, убрав уже весь барьер по периметру, исключая смежный со второй камерой.              — Ты свободен, — вдруг произнес он строго. – Но в следующий раз, прежде чем сделать очередную тупость, я надеюсь, ты посоветуешься со мной сперва.              — Как так «свободен»? – сильно удивился Джефф. – Я думал…              — Ты моя команда, Джефф, даже если ты считаешь меня виновным в смерти СУЗИ, — твердо проговорил Шепард. – Мне нужно, чтобы лучший пилот в галактике снова стал самим собой. И теперь, когда ты понял, что твоя авантюра не увенчалась успехом, о чем я искренне сожалею…              Лампочка в этот момент снова мигнула пару раз.              — …я хочу, чтобы ты сосредоточился на службе. И больше никаких глупостей, — с этими словами коммандер вытащил из кармана маленький предмет и бросил его Джеффу. Тот еле успел поймать. Это оказалась его фляга.              По лицу Джеффа снова расплылась радостная улыбка.              — Прощение от великого героя? А песню я могу эту напевать?              — Вали давай, — грубо сказал Джон и направился к другой камере. – У меня впереди куда более серьезный разговор.                     

***

             Орловский сидел на складной постели, глядя куда-то в сторону. При появлении Шепарда он вперил в него внимательный, цепкий взгляд, но ничего не сказал – только изучал.              Уже по этому взгляду можно было понять, что полковника провести не удалось. Точнее, сначала удалось, а потом Джон облажался – он действительно так считал. Поэтому, взвесив все за и против, освободил Джокера.              Ему нужны были верные люди. Их вокруг становилось все меньше. Джефф тоже облажался, но чем Шепард лучше?              Джон снова заблокировал целостность барьера за спиной и, проверив данные камеры, убедился, что не допустит такую же ошибку, как и Коплер. Этот разговор должен был оставаться приватным.              Какое-то время Орловский молчал, но и Шепард тоже, глядя и изучая полковника уже по-новому и пытаясь сообразить, на что надавить сильнее, чтобы заставить его сотрудничать. Наконец, крипт первым нарушил молчание – чего Джон и добивался.              — Интересную я только что услышал песню, — задумчиво произнес он, а руки его потянулись к шее, где образовался большой след от синяка. – Вроде забавная, но такая познавательная. Если бы на «Герое» появилась такая же, я даже не знал бы, что делать…              — Этим-то мы и отличаемся, — поддержал Джон в таком же спокойном ключе и присел на небольшой стул. – Я точно знаю, что ничего делать не надо. Пусть поют, сколько душе угодно. Уж лучше песни, чем предсмертные вопли.              Орловский немного нахмурился, взглянув на Шепарда с новым интересом, как если бы встретил нового старого знакомого.              — Кто вы? – спросил он слегка взволнованно. Даже ненадолго затаил дыхание в ожидании ответа, настолько незаметно, что Шепард понял: полковник всеми силами сдерживает эмоции внутри, лишь бы не дать Джону их прочитать. – Вы не тот Шепард, которого я встретил на Мендуаре.              Джон не спешил отвечать. Немного откинулся на стуле. Блефовать или пытаться уйти от очевидной правды было бесполезным, чему он только что получил подтверждение. Орловский не стал играть в какие-то игры, спросив напрямую. Возможно, стоило ответить ему взаимной правдой, хотя бы частью, чтобы завоевать крупицу доверия.              — Вы правы, — кивнул Джон. – Не тот. Как вы догадались?              Поскольку вопрос повис без ответа, а полковник явно раздумывал, что ответить, Шепард поднажал, добавив немного угрозы:              — Не забывайте, полковник, что у меня в руках ваша жизнь, жизнь вашего сына, команды и ваш корабль. Советую отвечать мне, когда я задаю вопросы.              Орловский слегка улыбнулся, признавая эти аргументы.              — Ваш стиль боя. Совершенно другой. Неровный, непредсказуемый. Адаптивный. Грубый и даже неотесанный, как варвар, грабящий хижины. Тот Шепард, с которым я знаком, дрался по другому.              — Как именно?              — Как я, — пожал Орловский плечами. – Именно я помогал восстановить ему форму, обучал некоторым приемам, поскольку он потерял сноровку после… хм, — остановил он себя. – Возможно, это была ложь. Но дрался он не так… отчаянно. Многому научил его я. Многим элементам из самбо – древнего единоборства на моей родине. И эта фраза: « Сдаются только те, кто боится умереть, а я не боюсь смерти», — Взглянув куда-то вверх, Орловский произнес недавнюю фразу на незнакомом Шепарду языке, очень медленно и четко, как будто смакуя каждое только ему понятное слово. Потом снова обратил взгляд на Джона. – Это означает в переводе: «Сдаются только те, кто боится умереть, а я не боюсь смерти». Это была ваша фраза, вы выучили и произнесли её мне в качестве… любезности?              Шепард вздохнул. Поймался, как щенок под чей-то пинок.              — Вдобавок у вас стало слишком много шрамов. Некоторые такие застарелые, что не могли появиться за полгода. Поразительно, — произнес крипт. – Вы похожи как две капли воды. Но ведете себя по-разному. Сначала мне показалось, что вы просто изменились за время пребывания в Альянсе, стали более уверенным в себе, грозным, каким-то… как если бы послали все к чертям еще до того, как вам вообще что-то скажут. Думал, мне почудилось. Даже ваше странное неведение относительно некоторых вопросов было вполне объяснимо, как мне показалось. Но потом, во время боя… я понял, что с вами что-то не так.              — Напротив, — ухмыльнулся Шепард. – «Что-то не так» было с тем, кого вы знали. Он был клоном.              — Был? – встревожился тот.              — Да. Я убил его. Мне жаль. Вернее, не жаль. Он не имел права на существование, — жестко произнес Джон.              — Странно. Мне он казался человеком. Даже если и был клоном. Кто тогда вы?              — Я – Шепард. Тот самый, — заявил Джон, как ему показалось, достаточно безапелляционно, но в то же время какая-то нотка в голосе прозвучала предательски.              — И что же вы, Тот Самый Шепард, намерены делать со мной и моими людьми? Убьете всех нас?              Джон слегка улыбнулся, достаточно едко, чтобы намекнуть, что такое возможно. Потом пожал плечами.              — Вопрос звучит немного по-другому: что вы, полковник, намерены делать? – Шепард сделал особое ударение на местоимении.              Орловский сдвинул брови к переносице. Перебрал пальцами по сложенным на груди рукам. Слегка поджал губы. Джон следил за этими малейшими изменениями в мимике цепким взглядом, хотя взгляд его, как он знал, выражал даже скуку. Без сомнений, полковник знал науку допроса и понимал, что его изучают. Не будучи дураком, мог бы затеять какую-нибудь игру в поддавки, переобувание или напридумывать кучу правдоподобных историй.              Но не стал: Шепард ничего подобного не заметил, никаких намеков на ложь. Либо её действительно не было, либо Орловский был прекраснейшим актером. В любом случае, это не имело столько значения, как могло показаться самому пленнику.              — Как мне это понимать? – спросил крипт.              — Подумайте сами, полковник, — терпеливо начал Джон. – Если вы расскажете галактике, что Коммандера Шепарда «подменили», вам придется объяснять и другое: что один из них ненастоящий, доказывать, кто именно, как вы поняли и все прочее. Одно это уже поставит вашу организацию в тупик. Да и кто вам поверит? А только что заключенный мир между Альянсом и криптами пошатнется, если не разрушится. Начнется хаос, непонимание, конфликты – все то, что немного поутихло, когда из небытия появился святой Коммандер и снова обещал всех спасти.              — Почему вы говорите о нем в третьем лице? Разве это не должно настораживать меня, что вы и есть ненастоящий?              — Коммандер Шепард – это уже не я, не один человек. Это образ, который трахают все, кому не лень ради своих целей, — хмыкнул Джон скептически. – И то, что я это понимаю, делает меня куда прозорливее тех, кто, как клон, полагают, что Шепард – это всего лишь человек. Коммандер, как я слышал, уже объявлен Мессией. У криптов он почти Бог. Если вы поставите под сомнение Бога, это сломает многих криптов, не думаете? В самом худшем случае, Меритократии придет конец.              Орловский, мягко улыбнувшись, покачал головой.              — А вы, как и другие, думаете, что «Криптос» основан только на поклонении Коммандеру Шепарду. Вы ошибаетесь. «Криптос» — это Идея.              — Что-то подобное я уже слышал. От Призрака насчет «Цербера». И где теперь «Цербер»? Распался на разрозненные куски и стал воспоминанием.              Полковник вдруг сморщился недовольно.              — Не сравнивайте нас с «Цербером». Мы другие. Наши учение, цели, идеи – все другое. Мы не убиваем беженцев ради сомнительных экспериментов.              — Колонисты Уайт Чепел с вами поспорили бы, — спокойно напомнил Джон, и лицо крипта слегка побледнело, но не так, как ужаснулся бы невиновный. Или он настолько привык к подобным напоминаниям?              — Уайт Чепел… — выдохнул с обречением Орловский. – Огромное грязное пятно в моей жизни. И каждый норовит туда ткнуть мою физиономию посильнее.              Шепард обвел камеру взглядом, как если бы заскучал. На самом же деле – чтоб собеседник не увидел в его глазах предательскую ярость за прошлые проступки, среди которых уничтожения мирных колоний — даже не самое страшное. Ярость, вызванную пониманием.              — Скажу вам честно, мне глубоко плевать, что случилось в Уайт Чепеле, — жестко проговорил он. – Меня интересует только настоящее. И не очень отдаленное будущее. Убейте вы колонистов хоть трижды, это не меняет сути нашего разговора сейчас.              — В чем же его суть? Что вы от меня хотите?              — Того же, что вы и так собирались сделать. Организуйте мне встречу с Основателями. Помогите мне убедить Основателей, что гетов нужно передать в мои руки. Аленко рассказал мне, что произошло на Катране. Он узнал координаты, поэтому я все равно прикажу криптам перевезти находку, с вашей помощью или без неё. Но с вами будет легче. Не нужно будет прятать или убивать вас, а потом придумывать истории, объясняющие ваше исчезновение.              Полковник слегка кивнул, потом снова взглянул на Шепарда с прежним интересом.              — Вы действительно другой. От вас веет холодом, несговорчивостью и ультиматумами. На чьей вы стороне… Коммандер Шепард?              Джон устало вздохнул.              — Нет никаких сторон. Ваш конфликт с Альянсом и НГА лишь мешает мне достичь мою цель. Поэтому у меня нет намерения подрывать ваш притворный хрупкий мир. Но то, что вы прячете в рукаве гетов – серьезная для меня проблема. Они не должны достаться ни вам, ни им – никому. Я за этим прослежу, это я могу вам обещать.              — И какова же ваша цель? – выцепил Орловский интересное для себя слово, ухватив то, о чем Джону не хотелось бы распространяться.              Шепард сделал категоричный жест рукой, прорезав ребром ладони воздух.              — Не допустить новой войны, — слукавил он, хотя это было и не так далеко от правды. – Поэтому вот вам мои условия: вы закроете глаза на нашу маленькую тайну и сохраните её, а также поможете убедить криптов в необходимости перевезти гетов туда, куда укажу я. Взамен я освобожу вас и ваших людей. Никто не пострадает. Вам всего лишь нужно подыграть мне.              — Чтобы вы передали их Альянсу?! – вспыхнул Орловский. — Ни за что! Лучше сразу убейте нас всех, но я не позволю нашим врагам получить козырь, который должен быть у нас!              Шепард отрицательно покачал головой.              — Ошибаетесь. Я не собираюсь их никому передавать, так же, как и не собираюсь использовать их в своих личных целях, в отличие от того, кого вы ранее считали Шепардом. Помните ту партию гетов, которую скрытно привезли на Реновацио? Клон натравил их на меня, хотел убрать, и ему было плевать на ваши планы. Вы ведь сами были не в восторге от этого, как я понял. Но личные счеты со мной клону были важнее решения криптов. Я же упрощу задачу: я просто уничтожу все модели.              — Я потратил полгода жизни, чтобы найти их!              — А я их уничтожу за несколько минут, — спокойно отпарировал Джон. – Или лучше, когда кто-то, кроме меня, доберется до них прежде? Если, как говорит Аленко, координаты знает Заид Массани, а его спасла одна дама по поручению некоего Режиссера, то скоро, а возможно, уже – эти координаты будут использованы новым Серым Посредником в своих целях. Он может выставить их на продажу, а там уже купит тот, у кого больше кредитов. Альянсу тоже нужны геты. Да от такого лакомого кусочка никто не откажется. Свыше ста тысяч готовых платформ, просто ждущих нового хозяина, который сможет включить рубильник. Платформ, которые крипты хотели использовать… для чего? Чтобы начать войну с Альянсом?              — Нет, — отрезал Орловский. – Чтобы предотвратить вторжение Альянса в Траверс. Рано или поздно НГА совместно с Альянсом захочет это сделать, а у нас не хватает солдат.              — Но вы просрали свой шанс на скрытность, когда упустили Массани, — рубил Джон с плеча. – И когда доверили партию гетов клону. Теперь же у вас есть два варианта: либо отдать их мне, чтобы я их уничтожил, потому что мне осточертели все эти мелкие дрязги, либо делать ставки, кому же они достанутся. И не факт, что криптам.              Джон замолчал, давая Орловскому переварить информацию и взвесить все варианты. Когда же молчание слегка затянулось, поскольку полковник, нахмурив лоб, все еще проигрывал в голове какие-то варианты, а у Шепарда заканчивалось терпение, Джон снова заговорил:              — Вам всего лишь нужно сохранить тайну, ничего сложного. Не баламутить воду. Все, чего вы добьетесь, если раскроете меня – это лишь всплеск общественного мнения, теорий заговоров в стиле Бернарда Плима, над которым все будут потешаться, и перестановку фигур на политической доске. Не более. Альянс всего лишь сделает рокировку, особо не удивившись, но потом перехватит инициативу. В то время как для самого «Криптоса» мысль о «ненастоящем» Мессии вкупе с мыслью о его искусственном происхождении могут не пройти так же незаметно.              Взгляд Орловского наконец оторвался от пространства и сфокусировался на Шепарде, отражая все оттенки удивления и недоверия.              — Хотите сказать, что Альянс знает о… клоне?              — Да, — кивнул Джон. – С самого начала. Еще до войны со Жнецами они получали данные о возможной подмене Коммандера Шепарда клоном.              — Господи Боже… — прошептал пораженно Орловский, извлекши четки. – Они с самого начала могли сыграть на этом…              — В Альянсе тоже не дураки. Им очень нравится, что у них есть такая марионетка, как Коммандер Шепард. Точнее, клон Коммандера Шепарда. Так что теперь, когда клона больше нет, получается, «Криптос» только выиграл, — Шепард промолчал о том, что Альянс, скорее всего, уже знает о смерти клона и возвращении другого Шепарда. – Понимаете, полковник? Вам лучше промолчать и помочь мне. Организуйте встречу. Убедите Основателей отдать мне гетов, и я их уничтожу. Сделайте все правильно, Орловский… А если начнете делать неправильно, — Джон добавил в голос угрозы, — то ваш сын узнает об этом первым. Он останется на «Нормандии», как и прежде, под моим присмотром.              Крипт вдруг усмехнулся.              — Ну вот и она, угроза. Зря стараетесь, коммандер: будущее криптов мне важнее жизни сына, иначе я не отправил бы его с вами изначально, а оставил бы в какой-нибудь колонии за бумажной работой.              — Вы тоже зря стараетесь убедить меня в обратном, — Джон медленно встал. – Для того, кто внедрил жучок-считыватель с системой отслеживания жизненных показателей ему в инструментрон, и для того, кому сдаться на его глазах противнее, чем быть задушенным, вы слишком плохо лжете. Я даю вам на раздумья…              Шепард не успел договорить. Внезапно, как и совсем недавно, раздалась боевая тревога. Бросив «позже», Джон быстро вышел, заблокировал камеру и помчался в БИЦ, по дороге связываясь с Картер.              Орловскому придется подождать.              

***

                    Боевая тревога забила в тот момент, когда Джефф, уже приняв душ и переодевшись в сменную рубаху в мужской каюте, куда он заглядывал только по особым случаям, вышел из лифта на вторую палубу. В БИЦе сразу же всполошились члены команды, отрабатывая по инерции действия при объявлении тревоги. На Джокера никто не обратил внимания, поэтому он без проблем и вопросов как только смог быстро доковылял до рубки пилота, ввел свой код и вступил внутрь.              Там уже были старпом Картер и Риордан. Первая склонилась над монитором обнаружения, а вторая пыталась что-то там высчитать. Заметив присутствие Джеффа, Картер подозрительно прищурила глаза.              — Ты еще что тут делаешь?!              — Капитан меня освободил, мэм.              — Да неужели?              — Можете проверить, мэм, — пожал он плечами, быстро добравшись до кресла первого пилота и нависнув над Риордан. Та, удивленная, покраснела до конников волос, перепугалась даже, а потом посмотрела на Картер.              Старпом быстро приняла решение.              — Освободи ему место. А ты, Моро, помоги Риордан разобраться, почему ВИ врубил тревогу!              — Так точно, мэм, — пробормотала, не очень-то довольная, но с видимым облегчением Риордан, и тут же выполнила приказ. Джефф с наслаждением опустил пятую точку в любимое кресло, и сразу сквасился: кресло было подогнано под низкий рост и размеры Риордан, а времени не было все исправлять в ВИ, так что пришлось смириться. Он быстро пролистал на сенсорном экране показания диагностики и сканирования пространства вокруг, но ничего подозрительного, кроме зависшего неподалеку небоеспособного фрегата криптов, не обнаружил.              — Делала тепловое сканирование?              — Да, сэр, — проговорила Мия, все еще крайне смущенная, что выдавал её румянец, но она поспешила взять себя в руки. – Ничего.              — Диагностику систем?              — Все в порядке. Все, как в прошлый раз, сэр.              — В прошлый раз я был в камере, — пробурчал он, развертывая перед собой множество сенсорных схем и отчетов. – Я ничего не вижу. Увеличь радиус сканирования и запускай стелс систему.              — Есть, сэр!              В этот момент по связи с рубкой прозвучал сухой голос Шепарда.              — Картер, что там у нас опять? Докладывай!              — Пока ничего, капитан, — ответила та за спиной Джеффа. Он был слишком занят диагностикой, чтобы отвлечься. – Все чисто.              — Опять этот чертов сбой что ли?! – гаркнул Шепард. – Какого хаска творится на «Нормандии»? Моро в рубке?              — Да, капитан, — ответил Джефф. – Все чисто… хотя…              — Что «хотя»?              — Вот, — Риордан взволнованно указала на экран, обращая внимание Картер на какую-то маленькую точку.              — Только что засекли, — Джефф быстро обработал поступающую информацию от ВИ. Точка на мониторе раздвоилась, потом растроилась и вдруг превратилась в пять таких же. – Это пять легких истребителей, направляются к нам.              — Картер, давай объявление… — начал Шепард, но Джефф его прервал.              — Капитан, у нас входящий сигнал!              — Принимай.              Моро дал ВИ команду, и по рубке спустя пару мгновений прокатился тяжелый, очень специфический бас:              «Это говорит командующий Гронза. Вы находитесь на территории КДМЗ без разрешения. Назовитесь и назовите свои цели. Иначе будете уничтожены. Дайте мне только повод… Дайте мне повода, а?»              — Это что?.. – не поняла Риордан.              — Ага, похоже, — пробормотал Джефф, и тут голос Шепарда ответил на сигнал:              — Говорит коммандер Шепард, фрегат «Нормандия» ВКС Нового Альянса и фрегат «Герой» ВКС Меритократии «Криптос» под моим командованием. Я прибыл в ваш регион по приглашению Великого Вождя кланов Урднота Рекса.              Через пару секунд послышался ответ того же баса, но уже крайне развеселого:              — Добро пожаловать в ДМЗ, Герой Героев! Мы сопроводим вас на Тучанку, как будете готовы. Мы давно ждали вашего прибытия!              В рубке зазвучал приказ капитана:              — Картер. Готовь команду и челнок. Пора делать дело.