СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

             — Ну и… где же тут ближайший бар?              Кроган Вельтр, услышав этот вопрос, прерывающий его речь про прекрасные покои, которые подготовили для уважаемых гостей, слегка опешил от этого наглого вопроса Веги.              — Бар?              — Ага, стриптиз-клуб, бар, заведение, — по-простому пояснил Вега, и двое космопехов, стоявших рядом, одобрительно закивали. – Место, где можно расслабиться ненадолго и выпить.              Хейс бы тоже не отказалась. Тем более вся атмосфера на Тучанке, все эти руины, грубые манеры Рекса и сухой жаркий воздух так и подталкивали к тому, чтобы выпить что-нибудь прохладительное и мозговыносящее на вкус. Какой-нибудь вид ринкола, после которого можно выжить. Да и вся эта ситуация с полным послушанием изрядно капала на нервы. Выполнять чьи-то приказы вместо того, чтобы отдавать приказы, было мучительным, а если учесть, что Шепард её игнорировал и вообще за человека не считал, то мучительно вдвойне.              Да, больше ринкола!              — Отставить, лейтенант, — подошедшая ближе и услышавшая о баре Картер, конечно, все испортила. – Никакого спиртного.              — Есть, мэм, — нехотя смирился тот.              — Что насчет меня? – вдруг хитро ухмыльнулся Вакариан. – Хоть я и в команде, неужели мне тоже нельзя?              — Гаррус, у нас дипломатическая миссия…              — Да, мы это знаем, — Вакариан, в отличие от Веги, которому приходилось слушаться приказов, был восхитительно свободен от этого груза. – Но что нам делать? Сидеть по комнатам и плевать в воздух?              — О, у нас есть чем заняться в покоях! – оживился Вельтр. – Мы установили там новые голопроекторы, у вас будет доступ в кроганскую сеть Экстранета…              — Что значит «кроганская сеть Экстранета»? – тут же зацепилась Хейс за услышанное. – Там есть доступ к межсистемной связи?              — Э-э-э, нет, — покачал головой дипломат. – Наша сеть локальна, мы несколько лет собирали данные по нашей культуре, традициям, обрядам, истории наших предков, легенд и песнопений. Великая Шьягур посчитала это очень полезным при создании нового мира кроганов.              — А запрет на Экстранет? Это тоже полезное дело, по её мнению? – скептически спросила Хестром.              — Весьма полезное, — не смутился дипломат, а даже приобрел горделивый тон. – Юное поколение вместо того, чтобы забивать неопытные головы чужой идеологией, историей и прочей ерундой, теперь наполняет голову собственной историей – так, по мнению Шьягур, взращивается гордость быть кроганом! В чистом понимании этого слова, а не в том исковерканном, какими привыкли считать кроганов в прочей галактике: грубыми, неотесанными, необразованными…              — Да, все это очень интересно, — прервал Вакариан занудный монолог дипломата. – Мы, разумеется, уважаемый дипломат, ознакомимся с вашими материалами, ведь у нас еще есть время до официальной церемонии, да?              — Да, верно. Она назначена на завтра после Игр.              — Отлично. Самое время сходить куда-нибудь и, так сказать, проникнуться культурой, — улыбнулся турианец, а Вега довольно улыбнулся. – Ну давай, Картер. Всего по стаканчику.              Та окинула присутствующих угрюмым взглядом, ненадолго остановившись на Хестром. Потом кивнула.              — Хорошо. Но все будут пить безалкогольные коктейли.              — Даже я? – хмыкнула Хейс.              — Ты – тем более, — пробурчала та, потом снова повернулась к дипломату: — Есть у вас тут поблизости что-нибудь интересное?              — Дайте подумать, — растерялся он от того факта, что так называемые дипломатические лица вместо покоев с крайне интересной информацией в локальном Экстранете предпочли какие-то заведения. – У нас есть большое заведение в Старом Городе, но до него нужно добираться, да и от покоев далеко… Если только я отведу вас на Отбор варренов, здесь неподалеку. Сегодня как раз завершающие бои…              — Бои? – Вега сразу заинтересовался. – Настоящие бои варренов?              — Да, именно. Этот Отбор проводится раз в год, там отбирают самых лучших варренов на предстоящие завтра Игры. Там можно посидеть и заказать себе что-нибудь.              — Отлично, — дала разрешение Картер. – Идем туда, но ненадолго.              — Мэм, я могу остаться в порту? – спросил Кортез. – При спуске слышал какой-то стук в челноке, я хочу проверить.              — Оставайся. А ты, Криз, не отходи ни на шаг. Это приказ капитана.              Хестром пришлось, скрипя зубы, проговорить «Так точно, мэм» и послушаться, раз уж обещала быть паинькой.              Дипломат велел идти за ним, и вскоре вся группа очутилась в порту – большой полуразрушенной древней пирамиде. Некогда это, наверняка, было поражающее воображение своим великолепием здание, явно построенное с какой-то другой целью, нежели принятие прибывающих гостей и прощание с отбывающими.              Но даже сейчас, немного «оцивилизованное» с помощью голографических экранов, снующих везде дронов, каких-то стоек и терминалов, пирамида внутри поражала аутентичностью и размером. Чтобы охватить взглядом весь потолок, Хестром пришлось закинуть голову. Но потолка как такового не было: только большая кривая дыра, однако же на сухой и засушливой Тучанке это не было проблемой. Здесь свободно гулял сквозняк и песок, переносимый ветром, что осложняло работу уборочным дронам, но в то же время постоянно напоминало, где ты находишься.              Кроганы явно использовали то, что было, не спрашивая, а есть ли что другое. Их мало волновало, что атрибуты современной жизни в галактике, вроде терминалов и дронов, плохо сочетались с аутентичностью здания. Главное было в размерах и просторности. Никаких праздных украшений в виде скульптур или растительности Хейс не заметила, так же, как не заметила и признаков капиталистического мира в виде рекламы, голографических зазывал и чего-то подобного. Возможно, это еще настигнет мир кроганов, когда их экономика встанет на ноги, но сейчас они были только на пути к этому.              Дипломат провел их через просторный зал, где находилось не так уж много кроганов-пассажиров и представителей других рас, в отдельное помещение. Там какое-то время связывался с кем-то по инструментрону, и вскоре повел их на частную платформу.              Там уже стояли два аэрокара. Старой модели, потрепанные и видавшие виды, но отмытые, отремонтированные и, судя по чистому шуму двигателей, работающие исправно. Разделив группу на две части, Картер потащила в один из аэрокаров, что побольше, Хестром и Вакариана. С ними же был и дипломат. Вега с космопехами уместились в другом.              Сидели в тесноте, но, как говорится, не в обиде. Поскольку Хестром не получала приказа молчать, она, как только аэрокар поднялся с платформы, сразу же поинтересовалась у дипломата:              — А что за Игры? Вы упомянули их.              Задавать такие вопросы дипломатам, очевидно, было нельзя. Вельтр сразу оживился:              — О, это старая, очень древняя традиция кроганов! Наши предки тысячи лет назад, еще до того, как нас постигла печальная судьба генофага, каждый год устраивали так называемые Игры Сотворения! До Игр проводился очень жесткий отбор. Как молодняка, так и уже опытных кроганов. Главное, они должны были быть сильными, ловкими и выносливыми!              — Что-то вроде Обряда Посвящения? — спросил Гаррус со знанием дела. – Помнится, с Шепардом и юным Грантом из клана Урднот мы проходили что-то подобное.              — Очень похожее, но не совсем, — ответил дипломат, которого Хестром слушала крайне внимательно, хотя и смотрела в окно.              Там, снизу, разворачивалась настоящая жизнь: город буквально кишел кроганами всех возрастов и размеров, а еще Хейс даже невооруженным взглядом различала множество очень маленьких особей и даже усмехнулась этому открытию. Если Шепард сомневался когда-то, правильный ли выбор он сделал, то, может, вид этого «молодняка», как сами кроганы говорили про своих детей, заставит его понять, насколько он был прав, излечив генофаг? Или Блэквотерса, кто ныне владел телом Шепарда, уже не терзали подобные сомнения?              — Обряд Посвящения несет в себе цель закрепить некий переход от молодого крогана до настоящего воина. В Крог’Бэнге же участвуют только лучшие воины, которые тоже проходят трехэтапный отбор. Это обряд Сотворения, а не Взросления, что подразумевает собой…              — А что такое шьягур? – спросила Хестром, которая впервые услышала это слово от Киррахе, а сейчас и от самого Рекса. У неё не было ни времени, ни особого рвения ознакомиться с нынешним укладом жизни кроганов.              — Хм, если искать самый близкий перевод у людей, то наверное… — дипломат ненадолго задумался, подыскивая нужное слово.              — Жена, — вставила до этого сохранявшая молчание Картер. – Что-то вроде этого.              — Отчасти верно, — обрадовался дипломат тому, что в их разговоре появился еще один участник. – Скорее, жена-воительница. Это слово древних кроганов, которое раньше мало использовалось, поскольку времена были тяжелые, генофаг диктовал свои правила. Так звали одну великую кроганскую воительницу во времена Восстаний кроганов, но это слово использовалось и раньше, до применения генофага. Потом оно потеряло свой смысл. Женские особи нашей расы были крайне ценны, а если уж самка была одной из десятой доли тысячных, которая могла дать потомство… — он слегка замялся. – Знаю, что у людей и прочих рас так не принято, но вы должны понять, как тяжело кроганам было во время генофага. Приходилось думать о будущих поколениях и делать все возможное, чтобы избежать вымирания расы. Поэтому женские особи, умеющие давать потомство, не принадлежали какому-то одному клану, а… давали потомство многим кланам. Так же, как и остальные кроганки, которые потенциально могли родить здоровых детей…              Аэрокар несильно тряхнуло, и дипломат прервался. Хейс же оторвалась от окна, увидев нечто забавное, и, толкнув Вакариана, сидящего рядом, локтем, указала ему пальцем. Гаррус посмотрел и тихо засмеялся.              — Духи, это впечатляюще… Он что, и вправду такой? Ну то есть… ты же должна знать вроде.              — Скажем так: кроганы любят преувеличивать, — тихо хохотнула Хейс.              — Что преувеличивать? – спросила Картер, тоже выглянувшая в окно.              Но проехали достаточно быстро над этим объектом, так что Картер ничего уже не увидела, а дипломат тактично промолчал.              — И что же дальше? Теперь все изменилось? – чтобы сгладить эту неловкость, спросила старпом.              — Да, — продолжил монотонно Вельтр. – Когда генофаг был излечен, Великий Вождь Рекс и Великая Первородительница Бакара, в то время уже вынашивающая первого потомка, приняли закон, защищающий женских особей. Теперь представительницы нашей расы сами выбирают себе пару, или же, если согласны, вынашивают потомство для нескольких кланов. Но уже по собственному желанию. Через какое-то время Прародительница и Великая Шьягур возродила Игры Крог’Бэнга, и вернула в нашу культуру такие слова как «акра» и «шьягур». В вашем понимании, наверное, «муж» и «жена», но у нас все несколько шире… Знаете, у нас нет так называемого «брака», мы гнушаемся его, так как кроган, а теперь и самки кроганов, всегда и везде могут выбирать, с кем, когда и кому производить потомство. Поэтому это не совсем «брак», в понимании людей, к примеру… Скорее, «воительница-спутница на века» или «вторая половина», которая тем не менее не мешает крогану самцу производить потомство, как он пожелает, но является его духовным другом, «женой», напарницей и спутницей…              — Как удобно, — усмехнулась Хейс, но достаточно тихо, чтобы не услышал дипломат, рассуждающий обо всем этом с полной серьезностью и достаточно грамотно. Вакариан тоже ткнул её в бок локтем, призывая дослушать.              — Поэтому в нашем понимании это звание дается только один раз и на века, — продолжил дипломат. – Вот так Прародительница стала Великой Шьягур, воительницей, спутницей на века, духовным другом и второй половиной нашего Вождя Рекса. Ну вот, мы уже прибыли, — завершил лекцию дипломат, довольный тем, что его внимательно слушали.              Аэрокар стал медленно снижаться над какой-то поверхностью, даже не платформой, а просто расчищенным куском земли. Хестром заметила, что вокруг довольно много аэрокаров и повсюду сновали кроганы, реже – саларианцы, сжимающие в руках голографические, чаще – обычные веревочные поводки, к которым были пристегнуты очень грозные и крупные на вид варрены.              Когда все вылезли наружу, Картер, бросив взгляд на варренов, пробормотала в сторону Хестром:              — И тут они, — наверняка вспомнив не столь давнюю стычку с варренами Подопытной Ноль. Криз пожала плечами. Царапины и укусы уже зажили настолько, чтобы полюбить этих рыбопсов снова.              — Прошу за мной, — Вельтр направился в сторону большого здания трапециевидной формы. Там уже стояли несколько кроганов-охранников, которые, дождавшись их, молчаливо последовали рядом.              Из здания уже сейчас был слышен шум и гам. Чем ближе они подходили, тем сильнее нарастал гул, пока внутри помещения совсем не оглушил. Но слух быстро привык к нему, так что весь отряд, ведомый дипломатом, добрался через разношёрстную толпу на небольшое возвышение, где стояли… хм, наверное, эти конструкции в виде бетонных блоков, уложенных друг на друга и покрытых чем-то вроде скатерти, можно было назвать столиками. По крайней мере, Хестром так их и назвала.              Кроганы явно не стремились к шику. У них все было просто, топорно, но тем не менее уютно, так что Хестром с удовольствием присела на грубо сколоченную скамью, уперев локти в грубо сооруженный столик, и глубоко вздохнула аромат азарта, спиртного и душка. Вот это было больше похоже на Камалу, нежели бар у Бласто, вылизанные заведения Реновацио, не говоря уже о таких модных и таких пафосных заведениях Цитадели! В этом отношении кроганы звезд с неба не хватали и делали то, что было нужно, из того, что у них было.              — Никакого алкоголя, — снова уточнила Картер, обращаясь к космопехам. Те немного приуныли, но ненадолго: все же даже безалкогольные напитки в кроганском баре были занятием поинтересней, чем муштра на «Нормандии» и обход палуб. Лысый Боц заказал себе две огромные чаши какого-то напитка, а потом выпил одну на брудершафт с Коплером, которого уже почему-то пару раз назвал «Сантьяноллой». Даже без алкоголя они здорово повеселели.              Вега же уселся за столик к остальным. Дипломат, предупредив, что «все за их счет», заказал им что-то на свой вкус, а потом ненадолго откланялся по делам, сказав, что отвезет их обратно через час. Кроганы из охраны так же молча окружили столик, но достаточно далеко, чтобы их гости не напрягались.              Вскоре перед Хестром, Вакарианом, Картер и Вегой материализовались большие кружки с неизвестным содержимым.              Отпив, Хестром сморщилась. Это был какой-то ужасно сделанный коктейль. Реакция других была примерно такой же.              — Господи, что это за херня, — скривился Вега.              — Тише, — шикнула Картер. – Мы же дипломаты, мы не называем херню херней.              — Есть, мэм.              — Да никто и не услышит, — проговорил Вакариан. – Но на вкус как… духи, даже не знаю как что. Как отходы кламутуса, перемешанные с водой и какой-то сладкой растопленной резиной…              — Заметь, у кроганов этот напиток явно в почете, — сказала Хестром, кивнув в сторону стойки, где бармен-саларианец, явно выпивший чего-то, весело наливал подходившим кроганам кружку за кружкой этого пойла. Все кружки были такими же, как у гостей, и уставившись на картинки, нарисованные чьей-то не очень умелой, но решительной рукой, лапой или лапищей, Криз захохотала.              Остальные уставились на свои рисунки. Вега заржал, как конь, Вакариан хохотнул, а Картер угрюмо рассмотрела все рисунки и нахмурилась, ничего не сказав.              — Да уж, — протянул лейтенант, перестав смеяться. – Тут и Экстранет не нужен. Теперь мы знаем все позы совокупления у кроганов.              — Уверена, это не все, — едко заметила Хейс, которой вдруг стало еще уютнее. Она понюхала напиток. – Это не алкоголь, точно. Может, какие-то травы?              — О духи, с меня этого достаточно, — тихо протянул Гаррус, и Хейс сдержала улыбку, вспомнив, о чем ей проговорилась Маккэнуэй.              — Не хватало нам еще «словить кайф», — недовольно пробормотала Картер. – Но вряд ли дипломат кроганов заказал бы нам что-то наркотическое.              — И все же мне сразу повеселело, — хмыкнул Вега и, рассмотрев очередную позу на кружке Вакариана, многозначительно протянул: «О-о-о-г-о-о-о, не знал, что кроганы так могут…»              Напиток был так себе, как и бесполезное ожидание. Хестром даже заскучала, но вовремя напомнила себе, что могла бы вообще остаться на «Нормандии». Поэтому с любопытством разглядела все картинки на кружках. Кроганы явно знали толк в совокуплении!              Тут в центре помещения, где столпилось множество кроганов, саларианцев, даже мелькали турианцы, началось какое-то оживление. Видно было с этого места плохо, но Криз сразу поняла, что присутствующие облепили небольшой участок и смотрят куда-то вниз. Это её заинтриговало, да и напиток успокоил нервы, так что она, подмигнув остальным, поднялась и направилась туда.              — Куда?.. – донеслось от Картер, но Хейс уже быстро прошмыгнула вниз и, проскользнув между двумя кроганами, ловко заняла место прямо перед тем, на что все так уставились. Там ничего особенного не происходило.              Всего лишь бой варренов, их Хейс уже и раньше насмотрелась. Но это было все же интереснее, чем смотреть на спины.              В бою схлестнулись два крупных варрена. Они кусали друг друга, рычали, царапали, рвали, бросались, а толпа при этом подбадривала любимчиков, гудела и гремела кружками со странным содержимым. При этом мало кто выглядел опьяневшим, скорее, бодрым.              Хестром кто-то схватил за плечо. Крепко и грубо.              Картер.              — Какого хрена ты делаешь? – зло прошептала она. – Опять лезешь в неприятности?              — Расслабься, Картер, — Хейс сбросила её руку. – Всего лишь смотрю на бой. Ты что, в няньки мои подалась?              — Шепард мне приказал следить за тобой, и я думаю, что так и надо делать, пока мы не угодили в очередную ловушку каких-нибудь Алекто, — прочеканила она прямо в ухо, чтоб при таком гуле Хестром услышала.              — Успокойся, никуда я не собираюсь, я просто хочу…              — Делайте ставки!! – прогремел какой-то кроган, и только сейчас Хейс увидела, что там, внизу, на специальной площадке, отведенной под бой, один из варренов, победоносно завыв, покидал ристалище. Второй же, раненный, полз к огорченному хозяину.              — Отличная идея, — улыбнулась Хестром. – Ставку то можно сделать?              — Нет. Мы здесь не для этого.              — Да ладно, Картер, — фыркнула Хейс, раздраженная тем, что приходилось выпрашивать и докладывать о своих действиях и вообще слушать эту женщину. Но раз обещала Шепарду выполнять его приказы, а значит, хаск бы его побрал, и приказы Картер, то придется приложить немного усилий, чтобы Шепард снова не указал ей на дверь и не отправил обратно на «Нормандию». Хестром нравилось на Тучанке и не хотелось бы, чтобы её пнули так скоро обратно, словно того беднягу-варрена, который только что доковылял до конуры. — Я всего лишь хочу сделать небольшую ставку. Мы же пришли проникнуться культурой кроганов, так и давай проникнемся!              Та какое-то время раздумывала, а потом вдруг, уставившись на кого-то неподалеку, воскликнула:              — Дипломат Вельтр! Вы же ушли по делам!              — Каюсь, — признался тот, полностью поглощенный какими-то расчётами в инструментроне. Хейс и Картер протиснулись к нему и увидели, что он, как заправский обыватель, делает ставку. – Но это очень важный отбор! Если поддержать нужного варрена сейчас, поставив на него и указать, что он станет победителем Игр, то завтра можно получить втрое больше!              — Ну раз уж сам дипломат ставит, — проговорила Криз. – Почему бы и нам не поставить?              — Потому что мы на задании, — не сдавалась Картер. – У нас есть миссия, и мы здесь прибыли на помощь капитану, а не…              — Да-да, — Хестром хитро улыбнулась. – Давай так: если я поставлю и выиграю, то весь выигрыш отдам тебе.              Картер, немного подумав, тоже вдруг усмехнулась.              — У меня предложение получше: если ты выиграешь, оставишь выигрыш себе. Если же проиграешь, то будешь молчать до самой «Нормандии» в моем присутствии. Ну, как тебе такое? Хочешь поиграть в молчанку?              — Да пошла ты, — недовольно протянула Криз, сложив руки на груди. – Не собираюсь ввязываться в эту авантюру, у меня еще много чего, что я могла бы сказать. Выигрыш того не стоит.              — Что, струсила? – хмыкнула та полу шутливо, полу едко, явно напоминая недавний выпад Хейс в ангаре на «солдатском вальсе». – «Церберовская шлюха» пошла на попятную?              — Если «конструктивная сучка» не заткнется, придется сбросить тебя вниз и снова устроить тебе бой с варренами, — в тон ей отпарировала Хейс, но энтузиазм от азарта слегка пропал.              — Тогда давай так: если выиграешь ты, молчать в твоем присутствии буду я, если, конечно, это не будет касаться приказов или диалогов с капитаном, — предложила Картер. – Как тебе такое?              Хестром с удивлением посмотрела на старпома. На губах той лежала вполне себе язвительная усмешка, но говорила она серьезно. Неужели этот странный напиток тоже повлиял на всегда такую благоразумную Картер, вызвав желание посостязаться? И все же это было настолько заманчивое предложение, что Хестром не смогла удержаться.              — Идет, — с этими словами она направилась к крогану, который собирал ставки. Это был уже старый, но не очень крупный кроган, с испещрённой шрамами физиономией.              — А-а-а, наши дорогие гости, — поприветствовал он низким хриплым басом. – Меня зовут Рэтч. Я здесь казначей и укротитель варренов. Желаете поставить?              — Точно, — Хейс активировала эколайт, отданный Самантой, чтобы переслать кредиты. – Сколько минимальный порог ставки?              — Сто кредитов. Но прежде чем сделать выбор в пользу того или иного варрена, посмотрите сначала на них, ведь они вам не знакомы, — сказал он непривычно вежливо для крогана, дал кому-то знак, и на ристалище спустя пару минут вырвались два крупных рыбопса, еще привязанных голопривязью к своим углам. Они были дикими, агрессивно-настроенными и очень жаждали кинуться друг на друга. Один из них был чуть крупнее, но показался Хестром не столь ловким. Второй же брыкался довольно прытко, но опять же физически был несколько меньше.              Это был нелегкий выбор, но, взвесив все за и против, Криз все же выбрала.              — Тот, что поменьше, — назвала она. – Он более подвижный. Думаю, сила здесь не все решает.              — Ты уверена? – с сомнением протянула Картер. – Я бы выбрала того, что крупнее.              — Он крупнее, да, но тяжел и кажется неловким, — проговорила Хейс. – Когда я была в «светилах», я делала много ставок, в том числе и в боях варренов, так что, думаю, у меня есть опыт.              — Ну как хочешь, — пожала плечами Картер. – Тогда делай ставку.              Хейс так и сделала, перечислив триста последних кредитов, еще оставшихся у неё от доброго саларианца, у которого она их и стащила на Реновацио, на счет казначея. Он, одобрив выбор, завершил остальные сделки, а потом объявил:              — Двадцать восьмой бой третьего этапа Отбора Варренов! В бою варрен из клана Грхна по кличке Кич, и варрен клана Урднот по кличке Гортак! Внимание… пошли!              С этой командой голопривязь, не позволяющая варренам сцепиться в бою и действующая по принципу кинетических наручников, погасла, и два бойца с диким воплем ринулись друг на друга. Тот, на которого поставила Хейс, по кличке Кич, начал сразу же оправдывать ожидания: он крутился, ловко уходя в стороны, перепрыгивая через соперника, отталкиваясь от стен задними лапами и бросаясь все в новую и новую атаку. Второй, Гортак, что покрупнее, был, как и ожидалось, малоподвижен, реагировал почти сонно и лениво, больше рыча и просто крутясь из стороны в сторону, лишь бы поймать взглядом желтых злобных глаз прыткого соперника.              Хестром улыбнулась про себя. Судя по бою, молчание Картер будет отличным подспорьем для того, чтобы хотя бы попробовать пообщаться с Шепардом как друзья, а не кошка с собакой.              Варрен Кич хотел явно ей в этом помочь. Набрасываясь на соперника сверху, он грыз его и кусал, отпрыгивал, набрасывался вновь, пока не отгрыз тому один из верхних отростков. Криз ощутила сладкий азарт от приближающейся победы.              — Давай, Кич! – не выдержала она и крикнула вниз, как если бы варрен был способен понять её. – Прикончи его!              Картер рядом напряженно молчала, вглядываясь вниз. Привыкала, хмыкнула Хейс, как вдруг…              На очередном прыжке такой прыткий и вселяющий надежду варрен Кич, тоже, видимо, расхорохорившийся от сладкой победы, как и Хестром, не углядел и угодил прямо в открытую пасть спокойно и даже лениво стоявшему Гортаку. Тут же завопил, когда клыки Гортака пронзили его плоть, попытался вырваться из тисков, брыкая лапами, но соперник держал его крепко. Гортак какое-то время стискивал клыки, причиняя Кичу невыносимую боль, отчего тот стал жалобно визжать, но вот кто-то, очевидно, хозяин, дал ему команду, и крупный варрен, прекратив сжимать, со всей силы откинул побежденного в сторону, да так, что тот ударился о стену и упал вниз, снова взвизгнув, но оставшись в живых. Какое-то время Гортак, приняв готовую для отражения атаки позу, стоял, оскалившись, а потом, убедившись, что соперник побежден, радостно завилял отростками.              Толпа весело загудела. Кроганы, стоявшие по бокам Хейс и Картер, слегка потеснили их влево.              — Проклятье, — прошептала Хейс, пораженная тем, что проиграла. А ведь чертов варрен внушал такие надежды!              — Увы, — раздался рядом самодовольный голос Картер, и, повернувшись к ней, Хейс увидела, что та широко улыбается. – Но в жизни всякое бывает. Особенно если хвалиться своим прошлым опытом, не имея никакой информации о нынешнем положении дел.              Хестром вдруг захотелось ей врезать, но она лишь сжала кулаки.              — О какой информации ты говоришь? – выдавила Хейс из себя сквозь зубы.              — О той, что Шепард разослал всем участникам отряда, — ответила та, усмехнувшись. – Но раз ты так поздно присоединилась к нам, то, возможно, ею не обладала. Там было много информации про культуру кроганов и целый абзац, посвященный варренам. И нынешнему чемпиону среди них – некоему Гортаку, потомку прошлого чемпиона Кровавого Клыка. Я поняла, что ты ничего не читала, когда ты спросила у дипломата про слово «шьягур».              — Ты меня провела, — покачала головой Хейс, испытывая разнообразные чувства. Проигрывать было неприятно, но стоило все же отдать должное Картер: та как-то быстро обвела её вокруг пальца, хотя Хестром всегда полагала, что её-то уж точно никто не обхитрит. Это она всех водила за нос!              Но даже на старуху бывает проруха! Как только Хейс умудрилась сделать ставку, поставив только по наитию? Возможно, этот гребаный кроганский напиток так на неё подействовал? Или просто она возомнила о себе слишком много?              — Ты сама говорила: в честной борьбе мне тебя не выиграть, — сказала Картер, стрельнув в неё глазами. – Поэтому я решила играть нечестно.              — Хаск тебя дери, — выругалась, совершенно искренне, Хейс, испытывая досаду от проигрыша, но еще больше – от того, что ей предстояло сделать.              — Пойдем, Криз. Шепард возвращается. Кстати… — довольно улыбнулась Картер. — До самого возвращения на «Нормандию». Выполни уговор. И заткнись.       

***

      Снова за главного. Забавно.              В последний раз, когда Аленко оставался за главного на «Нормандии», она входила в состав Объединённого Флота и атаковала станцию «Кронос». Не очень приятная была мясорубка.              Но даже она не шла в сравнение с битвой с Жнецами у Земли, которую он провел в Лондоне. Как он уже успел и прочитать, и просмотреть архивные записи, в космосе была такая мясорубка, что все прожитые ранее битвы, даже битва с Властелином, меркли по сравнению с тем, что творилось тогда в тот злополучный день. Бесчисленные жертвы, бескрайние груды металла, под завязку забитые раненными, но больше трупами медицинские корветы, в которые Жнецы без зазрения совести и без сбоя программы начали палить нещадно, изучив траектории перевозки раненных. Бездушные механические твари.              Корветы тогда срочно отошли, прикрытые флотом, но это действие стоило жизни многим солдатам, так как время перевозки увеличилось втрое. Наемнический флот Арии Т’Лоак, как и предсказывал Шепард, дал деру, когда их стали притеснять. Все же их участие внесло ощутимую долю в это безумное сопротивление машинам.              От наемников Аленко не ожидал многого, но даже их помощь, до того, как они сообразили, что надо спасать шкуры, пригодилась, поскольку позволила флотилиям турианцев, людей и других перегруппироваться, кое-где занять более выгодные позиции, маневрировать и спасти чуть больше людей, нанести Жнецам чуть больше урона. Зная Шепарда, Аленко мог бы предположить, что именно на это Шепард и рассчитывал, привлекая к сражению флот наемников.              На Земле было не лучше, и все же Аленко был рад, что в тот момент находился на планете, а не на фрегате. Иначе застрял бы со всеми на долгие пять лет в изоляции.       При атаке на «Кронос» тоже творилось сумасшествие.              Это был адский оркестр из стрельбы, бесшумных взрывов и тысяч вылетающих сквозь пробоины в корпусах тел. Наблюдать за всем из рубки Джокера со специальным эффектом звукопередачи было невыносимо, Аленко сразу же переместился в БИЦ. Голопроекции заглушали визуальные и слуховые эффекты от реальной картинки, и мозг, открещиваясь от эмоций, что и нужно в таких ситуациях, позволял думать более профессионально и сухо.              Тогда «Нормандия» маневрировала так, как никогда в жизни. Джокер был бесподобен. Но несмотря на это все на борту понимали тогда, что смерть как никогда близко. Каждый ощущал её дыхание, а сам Аленко был готов выложиться до конца, скольким бы временем не обладал – мгновением, минутами или часами.              Тяжелые воспоминания.              Поэтому, оставшись снова за главного на «Нормандии», Аленко испытывал противоречивые чувства: облегчение, что война со Жнецами и «Цербером» в прошлом, но и досаду от мысли, что в жизни Шепарда война могла случиться и за пять минут.              — Генерал-майор, сэр, — позвала Саманта, прервав его раздумья. – Вот карта около космического пространства Тучанки. Пока все спокойно. Фрегат криптов неподалеку, «прикреплен» по распоряжению кроганов, если так можно сказать, к нам, сейчас полностью не функционирующий, кроме аварийных систем жизнеобеспечения и связи.              — То есть его команде ничто не угрожает, я надеюсь? – уточнил Аленко, проверяя отчеты, которые он сразу же запросил.              — Нет, сэр. Кеду… то есть специалист по технологии и кибербезопасности Киррахе заверил, что контролирует ситуацию. «Герой» не сможет никуда улететь или совершить какие-либо агрессивные действия, но при этом система жизнеобеспечения функционирует стабильно: воздух, тепло, теплоотдача, внутренние коммуникации – все в порядке. Внешние же заблокированы.              Киррахе. Еще один привет из прошлого.              — Что с криптами на борту «Нормандии»?              — Заблокированы в челноке, как и было приказано. Еда и вода поставляется по расписанию, никаких конфликтов не выявлено, хотя я получила несколько запросов от старшего офицера с требованием немедленно объяснить их текущий статус и местонахождение, а также физическое состояние их капитана.              — Сообщи им, что все в порядке, мы ведем переговоры.              — Уже. Коммандер Шепард отдал тот же приказ.              — Ну так а я его продублирую, — с легким упреком проговорил Кайден. Трейнор покраснела.              — Простите, сэр.              — Ничего страшного, — отмахнулся Аленко, раздосадованный тем, что все еще обращал внимание на такие мелочи. Он всегда поражался слепой преданности, с какой все на борту «Нормандии» верили каждому верному или чаще неверному шагу своего обожаемого коммандера, и даже сейчас, когда капитан, подхватив под мышку старпома, спустился на планету, оставив команду на попечение другу, то тут, то там постоянно проскальзывало: «капитан Шепард», «когда коммандер вернется» или «коммандер приказал», — как если бы все разом решили постоянно напоминать Аленко, что он тут временно. При этом каждый из флотских знал, что «новый капитан задает новые правила, и эти правила здесь навсегда», и все же все ждали возвращения коммандера. Справедливости ради, прошло еще часов восемь, команда не привыкла, однако хорошая команда должна адаптироваться к смене руководства быстро.              Аленко искоса взглянул на Трейнор, что-то просчитывающую на терминале. Сосредоточенное лицо, умный взгляд, она была полностью поглощена своей задачей, однако изредка бросала короткие взгляды то на него, то по сторонам, чтобы быть в курсе происходящего. Кайден мало знал её, как человека, он присоединился к команде «Нормандии» во время войны со Жнецами намного позже, да и, откровенно говоря, его голову тогда занимали другие мысли.              Хотел бы – узнал получше, а если бы застрял с бывшей командой на Эринле, знал бы сейчас, почему Джокер порой криво косится и хмурится при виде Саманты, та при виде Джокера огорчается и её щеки покрывает румянец; почему Моро вообще пришла в голову эта дурацкая мысль о возрождении СУЗИ и почему, черт его бери, Шепард все же освободил его? Почему, несмотря на некоторые шероховатости, между ними, Лиарой, а еще Вакарианом, Вегой и Кортезом, сейчас несущими службу на Тучанке, их всех объединяла аура какого-то единства, как хороших, очень надежных друзей?              Кайден в неё не вписывался, хотя и они вместе прошли многое. Наверное, потому что был лишен той самой веры в то, что Шепард может ходить по воде.              Новая же команда ему, пожалуй, даже приглянулась. Тощий главный инженер с усиками по ядру ПЭТЖ, умело отпускающий комплименты всем дамам на борту, сёстры Браун, столь же похожие внешностью, как две капли воды, сколько непохожие по характеру, как лед и пламя. Второй пилот, эта юная девочка, вполне милая. Главный инженер Доннели, с которым Кайден, конечно, был знаком, но ранее общался мало, да и сейчас вряд ли их общение будет теснее. Однако Доннели говорил четко и по делу, ничего лишнего. Доктор Чаквас, с которой раньше был знаком куда больше, но все же как-то поверхностно. Тем не менее увидеть её на борту тоже было приятно. Кок готовил неплохо, но и не хорошо, куда лучше ему давалось рассказывать байки. Космопехи Веги были как космопехи, но свое место знали, вели себя уважительно. Координатор-азари, сдержанная, сухая на эмоции, но весьма компетентная.              Словом, команда подобралась неплохая, как можно судить спустя всего то несколько часов, проведенных на борту в качестве капитана.              — Трейнор, — позвал он. – Что с разрядкой? Все завершили?              — Так точно, сэр. Главин Доннели прислал вам отчет десять минут назад о том, что разрядка Ядра ПЭТЖ прошла успешно. Кроганы запросили разрешения на отстыковку съемной платформы разрядки. Она у Тучанки одна на орбите, и разрядку судна должны проходить быстро.              — Дайте им разрешение, — приказал Кайден, мимолетом подумав, как, интересно, кроганы обходятся всего одной платформой? У Земли на орбите, как и на самой станции Реновацио насчитывалось сотни платформ для разрядки, плотность транспортного траффика там была ужасающе высокой, а здесь, на Тучанке, транспорту приходилось ждать очереди. Но уже то, что у кроганов была даже одна платформа на орбите, чтобы транспорт не спускался на планету, можно было назвать достижением. Раньше этого не было и подавно.              Взгляд Кайдена снова упал на таинственный ящик, закрепленный в нише слева от лифта. Желтая и очень кричащая наклейка радиационной опасности вновь и вновь приковывала к себе внимание.              — Саманта, что в этих ящиках, расставленных на каждой палубе? – спросил он, указав в ту сторону.               Трейнор покачала головой.              — Я не знаю, капитан. Коммандер Шепард не давал никаких объяснений, как и старпом Картер. Но она уверила, что они не представляют никакой угрозы экипажу.              — Пусть инженеры еще раз проверят с дозиметром, мне это не нравится, — распорядился Аленко, снова задавшись вопросом, что вообще происходит на «Нормандии» и не рехнулся ли Шепард, расставляя повсюду очаги с радиоактивным веществом!              — Так точно, сэр.              — Еще сообщите охране нашего пленника, что я намерен с ним переговорить. Пусть разбудят его и все подготовят.              — Принято, сэр.              Поговорить с Орловским.              Шепард не зря оставил его, Аленко, за главного. Сам коммандер с головой окунулся в приключения на Тучанке, а вот разгребать оставшуюся кашу, не вызвав нового конфликта с криптами – это «давай-ка ты, Аленко, ты же лучше узнал полковника, умеешь красиво говорить, мирно думать».              «Мне кажется, он созрел для нужного решения», — заверил Джон перед отбытием. – Его нужно лишь подтолкнуть. Ты справишься. Убеди его созвать Совет Основателей, а потом отпусти в восвояси на место встречи. Только сынка ему не отдавай. Все понял?»               Кайдену претила мысль о том, чтобы держать сына Орловского в качестве заложника и с его помощью давить на отца. Но Шепард знал, что говорил. Если полковник выдаст, что Шепард сейчас и Шепард раньше – уже разные люди, кто знает, что начнется?              Возможно, война с криптами? А ведь Аленко во все это ввязался, чтобы как раз привести стороны к миру. А совсем не по той причине, которая сейчас с Шепардом спустилась на Тучанку и неизвестно, что делает…              Завершив дела в БИЦе, он приказал Трейнор уведомить его сразу же, если будет что важное, а потом отправился на гауптвахту. Если раньше «Нормандия» была лишена столь неприятного места для команды, то сейчас уже новые проектировщики, восстанавливая план расположения помещений на палубах, отчего-то решили добавить в левый грузовой трюм оборудование для быстрого развертывания кинетических барьеров, превращающих обычный трюм в камеры для провинившихся, диверсантов, шпионов и прочих нехороших людей.              Полковник уже его ждал для разговора. Выглядел он бодро и свежо, выспавшимся, готовым говорить много и по делу. Уж лучше бы был усталым, чтобы ему было легче принять решение промолчать. Аленко и вправду понятия не имел, какую защиту ему придется пробить и придется ли вообще, какие аргументы привести, хотя пара наметок уже была. Если верить Шепарду и его пророчествам, то Орловский должен был «созреть». Так ли это на самом деле?              — Рад видеть вас, дорогой друг из Альянса, — улыбнулся полковник, действительно, как показалось Кайдену, почти по-дружески. Потом, взглянув на новую формальную нашивку на форме, удивленно спросил: — Надо же, неужели коммандер передал вам «Нормандию»?              — У него много дел на Тучанке, — коротко сказал Кайден и уселся на стул напротив, жестом приказав охране отключить прозрачность барьера и заглушить звук. Тот рьяно закивал, выполнив приказ, даже слишком рьяно, два раза доложив, что функция звука отключена. Полковник тихо засмеялся.              — Боится допустить вчерашнюю ошибку другого моего охранника, видимо, весть об этом уже разнеслась по кораблю. Отличный парень, этот… как его? Коплер? — спросил он. – Старательный, хотя немного рассеянный солдат. Из него никогда не получится генерал, зато выйдет самый прекрасный адъютант. Если вы не против, генерал-майор, я бы предложил ему службу на «Герое».              — Не против, — пожал плечами Кайден. – Но, если он согласится, сразу поделитесь со мной. Предателей нужно искоренять из экипажа как можно быстрее.              — А-а-а, вы все о том же, — Орловский покачал головой, продолжая улыбаться. – Как шарманка. Неужели вы до сих пор, проведя столько времени на моем борту, считаете меня предателем? Убийцей? Террористом? А моих людей — наемниками?              Кайден на какое-то время задумался. Его мнение, едва он ступил на борт «Героя», было прежним, но уже не отдавало такой же непримиримой категоричностью, как раньше.              — Откровенно говоря, — начал он, — я не знаю, что и думать. Я увидел совсем не то, что ожидал. Но вряд ли это заставит меня понять вас. Может, я и не увидел мерзавцев, которые режут детей, но я часто сталкивался с криптами и в космосе, и в локальных стычках, и они бездумно убивали моих людей.              — А вы убивали наших, — пожал он плечами. – Такова война. Но сейчас мы стали союзниками. А теперь вы пришли, наверняка за тем, чтобы уговорить меня стать вашим сообщником.              — Шепард сказал, что вы должны были созреть.              — Ваш Шепард чуть умнее и проницательнее нашего, признаю, — перестав улыбаться, серьезно ответил полковник. – Но вместе с тем… опаснее. Знаете, я много часов провел в раздумьях. Взвешивал все за и против. Все аргументы вашего Шепарда были крепки, прочны и вылиты из стали. Мне действительно невыгодно предавать это огласке. Более того, это невыгодно криптам. Даже сама идея уничтожить найденных мной гетов, как пообещал ваш Шепард, теперь кажется мне не такой уж плохой, учитывая события на Арене. Лучше уничтожить оружие, чем допустить, что им завладеет враг.              Он замолчал, снова задумавшись. Аленко какое-то время ждал, но потом все же спросил:              — Здесь последует «но»?              — Да, оно самое, — кивнул Орловский, нахмурившись. — Я ему не доверяю. Он пытался ввести меня в заблуждение. Манипулировал мною, чтобы выудить нужные сведения. Но даже не это меня смущает.              — А что же тогда?              — То, как он сражался в «солдатском вальсе», — Орловский перебрал пальцами и извлек четки. Почему-то посмотрел на них с неприязнью, снова засунул в карман.              — И что же вас смутило, полковник?       Тот вдруг довольно улыбнулся, и Кайден с легкой досадой понял, что выдал одним словом то, что отношение к Орловскому, как предателю государства, уже поменялось на чуть более лояльное. Он впервые не отказал ему в звании, не «крипт», не «полковник криптов», а просто по званию.              — Решимость, — лаконично сказал тот.              — Разве это плохо? Это ведь отличное качество.              — Верно, — кивнул Орловский. – Но решимость, смешанная с отчаянным и дерзким желанием рвать глотки – это уже другое. Ваш Шепард… он явно готов переступить самую последнюю черту, чтобы добиться цели. Он готов идти по головам, а еще… еще ему нравится убивать. Он к этому настолько привык, что наверняка иногда спрашивает себя, все ли с ним нормально. Он очень опасен, а я не верю безумцам и стараюсь не вести с ними дел, иначе в своем безумии они могут пройтись и по моей голове.              Выдав это, Орловский замолчал, уставившись в сторону, и снова вытащил четки. Быстро перебрал их, складывая мысли в голове с помощью привычки, снова спрятал. Кайдену тоже не помешала бы какая-нибудь привычка, чтобы сложить мысли и извлечь из них какой-нибудь подходящий аргумент, какую-нибудь ложь, которая опровергла бы все услышанное и переманила бы полковника на их сторону. Но парадокс заключался в том, что Орловский сказал чистую, немилосердную правду, и у Аленко просто нечем было это опровергнуть.              Наконец, Кайден глубоко вздохнул.              — Вы правы. Он опасен. Он безумец. Он готов идти по головам, чтобы добиться цели, и у меня нет ни единого аргумента да и желания разуверить вас в этой картине.              Орловский слегка вскинул брови, явно ожидая услышать другое.              — Но сейчас последует «но»?              — Да, — кивнул Аленко. – Задумайтесь только вот о чем, полковник, — назвав снова его по званию, Аленко решил не отрицать очевидное: несмотря ни на что, Орловский ему нравился. – Зная вашего и теперь зная нашего Шепарда, ответьте на вопрос: смог ли бы ваш Шепард-клон сделать все то, что сделал до него настоящий? Принести в жертву столько, сколько принес наш? Рвать, как вы выразились, глотки, ломать кости и давить черепа, лишь бы еще на денек, но удержать Жнецов от нападения? Взорвать бомбу на Вермайре, зная, что это убьет и его любимую женщину? И сделать все то прочее, что сделал «наш» безумец? Я не одобрял и не одобряю эти… методы. Но даже я понимаю, что никто другой не смог бы выиграть ту войну на выживание. У многих не хватило бы духа. Ваш Шепард-клон был способен на такое?              — Война давно закончилась. Мы собираемся построить мир в Траверсе, и нам не нужен безумец, который разожжёт очередную бойню.              — Вы кажется, что-то упускаете, полковник, — покачал головой Кайден, не веря собственным ушам. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь он будет защищать честь Шепарда! – Это ваш клон устроил бойню на Реновацио, использовав гетов в личных целях и выдав их раньше времени. Лишь бы убить настоящего Шепарда. Того самого, нашего, который обещает вам уничтожить гетов, чтобы никто не смог развязать войну, обладая ими. Да, он опасен. Но если он обещает сделать это, я бы ему поверил.              — В любом случае, у меня, кажется, все равно нет выбора, — челюсти Орловского сильно сцепились. Эта мысль ему не нравилась. — Ваш Шепард недвусмысленно дал мне понять, что у него в заложниках останется мой сын.              — Он никогда не был приятным собеседником, — не стал опровергать Кайден. – Но если он делает, то добивается своей цели.              — Что насчет вас, дорогой друг, преданный Альянсу? Скажите, вы доверяете ему? Готовы ли дать ему топор войны и верите ли в то, что он его закопает, а не бросит в вас же?              Кайден вздохнул. Это могло бы показаться сомнением, но, отвечая, он не сомневался ни на минуту.              — Да. Если раньше я мог сомневаться в нем, из-за чего у нас были не самые теплые отношения, то сейчас скажу честно: да, я ему доверяю. Полностью.              — Даже несмотря на то, что Ла Бруха предпочитает безумца Локо, нежели трудягу Простофилио? — вдруг спросил Орловский какую-то тарабарщину, и Аленко недоуменно нахмурился.              — Не понял. О чем вы?              Крипт усмехнулся, махнув рукой и давая понять, что сморозил глупость. Какое-то время размышлял, уткнув отстраненный взгляд в пустоту. Кайден не мешал ему, ожидая ответа.              Орловский спросил:              — Почему вы ведете со мной переговоры? Шепард мог убить меня и уничтожить мой корабль, зачистить все следы и притвориться, что ничего не было.              — У него была такая мысль. Я убедил его, что вы, если дадите мне слово сдержать все в тайне, так и поступите.              — С чего бы такая уверенность? Вы же говорите с признанным террористом.              — Как я уже упоминал, я не знаю, что думать, — признался, вздохнув, Кайден. – Еще пару дней назад я ни за что не поручился бы за вас перед Шепардом.              — Что изменилось сейчас? – с нескрываемым интересом спросил полковник.              — Помните тот несчастный случай при старте «Нормандии» на Ренове? Перед захватом базы «Катран», когда вы все-таки удосужились дать мне связь, я делал один запрос, чтобы узнать о семье погибшего и, возможно, помочь им. Не так давно я получил ответ.              — И что же в нем содержалось?              — Письмо от жены погибшего техника. Она писала, что благодарна за мою инициативу, но уже получила щедрую сумму от анонимного источника.              — Каким образом это касается моей персоны?              — Этим анонимным источником были вы, — спокойно проговорил Кайден. – Я попросил кое-кого, чтобы отследил перевод. Это было нетрудно. Кредиты поступили со счета, оформленного на ваше имя, в банке волусов в Траверсе. Зачем вы это сделали?              Орловский слегка скривил уголки рта.              — А что, если это мой способ намеренно изменить ваше ко мне отношение? Очистить свою репутацию, как вы подумали на базе «Катран»?              Аленко отрицательно покачал головой.              — Вы не могли знать, что у меня возникнет такое намерение. Но я не могу понять, что это: желание помочь или искупление собственной вины за гибель колонистов?              — Ответ на этот вопрос вы должны дать себе сами, — пожал плечами крипт. – Кажется, вы уже дали себе ответ, раз поручились за меня перед коммандером. Знаете, это ваше качество – желание видеть лучшее в других – невозможно наивное, генерал. Но вместе с тем прекрасное. Так что я в благодарность за вашу честность дам вам другой ответ: я согласен. Я промолчу, забуду обо всем, о чем узнал. В конце концов, галактике нужен Шепард, и пусть это будет тот, в кого так слепо верят его друзья. Вы спасли мне жизнь, генерал-майор, несмотря на все наши разногласия, несмотря на то, что взошли ко мне на борт с предубеждением и неприязнью. Это характеризует вас с самой лучшей стороны. Раз вы так верите своему Шепарду, мне без разницы, кто будет поддерживать мир в Траверсе. Мой друг, которого вы назвали клоном… он был мечтателем. Но мечтая спасти галактику, был готов ввергнуть её в новый конфликт. Если ваш Шепард выполнит свое обещание относительно гетов, то я, как и вы, готов ему в этом помочь. Я даже готов снова оставить на «Нормандии» сына, надеясь, что не пожалею потом об этом. Ведь капитан, который щадит своего противника, чтоб поражение того не выглядело слишком жалко в глазах присутствующего сына… Наверное, такой капитан чего-то и стоит.              Кайден уже почти обрадовался тому, что Шепард не ошибся и полковник все же созрел, но вдруг Орловский внимательно посмотрел ему в глаза и холодно произнес:              — Но если он обманет меня… я найду всех, кто ему дорог. И всех убью, как сделал бы самый мерзкий, отвратительный убийца и террорист, каким меня величает Альянс.              Это не было пустой угрозой, и Кайден ощутил непонятную тревогу. Обаяние Орловского внушало окружающим, что он был дружелюбен и справедлив. Но, возможно, это было лишь обманчивое впечатление, чему Аленко сейчас и получил мизерное и косвенное, но смутившее его доказательство. Он сразу же снова вспомнил про колонистов Уайт Чепел.              Не позволив себе сглотнуть, он чуть поддался вперед и тоже очень медленно проговорил:              — А если вы тронете хоть кого-то, кто ему, а значит, и мне дорог… я найду вас и тогда забуду, насколько я предан законам Альянса и справедливого суда. И просто убью вас.              Аленко надеялся, что угроза прозвучала достаточно серьезно. Он сам не знал, смог бы он выполнить то, что обещал, и не хотел бы это знать. Но последнее слово не должно было остаться за Орловским, угрожать не только он умеет. Кайден вот особо не умел, не из того он был слеплен теста, но, если надо, он мог вложить всю свою убедительность, чтобы дать понять противнику, что подобный поступок повлечет самые жесткие последствия.              Теперь лишь бы Шепард не облажался.              Кажется, Орловский принял эту угрозу всерьез, поскольку коротко кивнул. Потом же широко улыбнулся.              — Замечательно, что мы друг друга поняли. А теперь… могу ли я вернуться на борт «Героя», капитан Аленко? Моя команда, должно быть, уже соскучилась в мое отсутствие.                     

***

                    Руки слегка дрожали.       В горле чуть пересохло, когда она прочитала то самое сообщение, пришедшее вчера.              «Время пришло, — писал Избранник. Ей пришлось около часа переводить шифр, который был спрятан в статьях на самые разные тематики в Экстранете, еще до того как «Нормандия» прибыла в систему Аралах, где был заблокирован доступ в галактический Экстранет. – Теперь я благословляю тебя. Действуй. Да возвысится душа твоя к нашим Создателям».              Она перечитывала эти строчки снова и снова, облизывая сухие от волнения губы. Она очень долго ждала это сообщение, слишком долго готовилась к тому, что собиралась сделать. Избранник выбрал её для этого нелегкого задания, чтобы, как он твердил, она на сто процентов получила возможность возвышения, а Создатели приняли и пожали её душу.              «Теперь, когда Они не смогли пожать наши тела, — повторял он с великой грустью пастве, — нам остается уповать хотя бы на то, что Они заберут наши души. Они хотели очистить наш мир, и галактика должна была принять это с раскрытыми объятиями и готовностью, чтобы в следующих жизнях наши души обрели более совершенные, развитые тела. Но мы воспрепятствовали. Мы неразумны. Упрямы и глупы. А тот, кто был неразумнее всех, уничтожил наш шанс к возвышению душ. И теперь… теперь мы должны сделать все возможное, чтобы воспеть смерть наших врагов…»              Она мечтала об этом. Не зря же она проделала столь огромную работу, чтобы попасть на борт этого проклятого судна. Не зря она терпела этих никчемных, глупых и бесполезных людей и прочих уродов-нелюдей, улыбалась им, стараясь спрятать презрение в глазах. Все не зря!              Она даже скопировала и отправила Избраннику отпечаток пальца капитана, сама не зная зачем. Но благословенная удача, посланная Создателями, помогла ей в этом: она передавала отчет капитану на датападе, он прочитал, отдал ей обратно – и так у неё оказался его отпечаток. Она снимала его очень осторожно, спрятавшись в туалете, с помощью специального сканера. Она не понимала, зачем это потребовалось, но надеялась, что все сделала правильно.              Избранник, получив её зашифрованное письмо, скоро прислал то самое сообщение, разрешив ей действовать. Но Она… ужасно, но она проявила немного медлительности, сама не зная почему. Это был коварный страх, и чтобы преодолеть его, пришлось почти сутки проговаривать про себя молитвы. Когда же страх стал проходить, удача отвернулась ненадолго: к тому времени, как она избавилась от липкого, животного страха, коммандер уже отбыл на Тучанку.       Но час расплаты и вознесения настанет. Нужно лишь дождаться подходящего момента, возвращения этого безумца, из-за которого все Создатели и Божества пали, и сделать самое главное, самое важное…              — Эй, ты не слышала что ли?! – строго гаркнула азари, эта уродливая синекожая сучка. Пришлось все же улыбнуться и поднять голову от терминала. Руки уже жаждали снова полу обнять холодный металл спрятанной в каюте гранаты, но надо подождать еще, совсем немного. Она будет терпеливой.              — Простите, координатор, я отвлеклась, — вежливо ответила она.              — Я сказала, что тебя ждет капитан Аленко в переговорном!              — Что-то случилось? – нахмурилась она.              — Ничего, — отрезала азари, явно, что солгала. – Просто знакомится с командой, задает кое-какие вопросы.              — Но… — она смутилась, слегка встревоженная. Уж не ищут ли они шпиона? – Но зачем? Ведь все равно скоро вернется коммандер Шепард и снова займет свое место… Он ведь скоро вернется?              — Тебя это не должно волновать, ни что из перечисленного, — почти грубо сказала азари. – Или дружка своего ждешь?              — Я… — она откашлялась. – У нас ничего…              — Да-да, ничего нет, — покачала та головой. — А теперь иди, не заставляй капитана ждать.              — Так точно, координатор, — не стала еще спрашивать, дабы не привлекать внимание, она. Послушно поднялась и последовала к лифту. Вызвала его, а потом, затаив дыхание, вошла. И только когда створки двери на короткое время закрылись, она позволила себе глубоко выдохнуть и обругать азари.              Несмотря на то, что она ничем не выдавала своих намерений, ей было страшно. Но больше не от того, что её раскроют, а потому что тогда она не исполнит свое предназначение и разочарует Избранного. Что он тогда подумает о ней? Что скажет?              Она быстро привела чувства в порядок. И приказав страху уйти, последовала в переговорную.