39. МОЛЧАНИЕ — ЗОЛОТО
29 апреля 2022 г., 11:29
Кроган, оказавшийся детищем Рекса, долго вел Шепарда по каким-то тайным, темным проходам в пещерах. В руке он держал самый обычный факел, и в этом тусклом огне Шепард сумел различить древние письмена на стенах не менее древних строений.
Освещения, обычного для центральной галактики, здесь не было. Только живой огонь, и теперь, шагая за кроганом по темным коридорам, Джон как-то угрюмо подумал: а не хотят ли его убить, заманив таким образом в ловушку? Отделив от команды?
Это была, кажется, дикая мысль, учитывая, сколько он сделал для кроганов и то, что Рекс был его другом. Но бдительность никогда никому не помешала, а Блэквотерс, каким себя ощущал Шепард в данную минуту, когда мысли о ловушке вдруг посетили его, неприятно давал о себе знать, предупреждая об опасности, заставляя кровь в жилах течь быстрее и наполняться адреналином, а волосы на затылке слегка подниматься. Блэквотерс никому не доверял, даже самому себе.
Но теперь Шепард все больше ощущал себя прежним. Или ему казалось, что прежнее веяние его самого до войны все больше вытесняло его нового. Это так действовали возвращение на «Нормандию», его команда и друзья? Это было опасным, очень, так как делало его слабым и податливым.
Настоящие катакомбы. Кроган вел его вглубь каких-то пирамид и пещер, не слишком-то волнуясь, не отстал ли его спутник. А отстать значило потеряться, бродить в темноте и одиночестве по незнакомым, бесчисленным коридорам и переходам и звать на помощь, что делать Шепарду уж очень не хотелось. Поэтому он старался не отставать от больших шагов молодого крогана, при этом ни в коем случае не сделать вид, что он опасается отстать.
Наконец кроган, добравшись до какой-то стены, передал Шепарду факел и, прикоснувшись к препятствию впереди, напрягся. Стена вскоре повернулась, и Шепард понял, что это был тайный ход.
— Почему мы идем этим путем? – спросил Джон, впервые за весь путь нарушив тишину.
— Это старые переходы между зданиями, под землей Старого Города, — пояснил, не очень-то охотно, кроган. – Отец не велел вести вас по городу открыто, там много толпы. Аэрокар или томках тоже не велел использовать, это все равно что пригласить всех встретить вас у Пирамиды. Так что велел использовать тайные ходы.
— Когда это он успел? – нахмурился Джон. – При мне он ничего подобного не говорил.
— Еще до вашего прибытия, — усмехнулся тот. – Он предвидел, что вы сразу же захотите переговорить лично. Он такой, мой прародитель. Преду… присмо… предсмотрительный, короче.
— Я понял, — не стал исправлять ошибки крогана Джон, поскольку прекрасно понял, какое слово тот имел в виду. Ну что ж, Рекс и вправду предусмотрительный. Он хорошо знал Шепарда, поэтому сразу предвидел такой поворот событий.
Кроган стал подниматься по лестнице вверх, и оттуда полились первые лучи дневного света. Шепард с незаметным облегчением выдохнул. Он не слишком жаловал замкнутые холодные пространства, темные, хоть глаз выколи. И несмотря на то, что когда-то на той же Тучанке справлялся с этим неприятным страхом довольно хорошо, сейчас это навевало на него особую неприязнь, поскольку именно в таких местах он всегда ощущал тот самый холод, что некогда подчинял всю его сущность.
Он больше не хотел подчиняться.
— Почти пришли, — оповестил кроган, выбираясь наружу. Засушливый ветер сразу же дал пару пощечин по лицу Джона, но был несказанно приятен после затхлых и душных помещений катакомб. – Вот, Пирамида. Здесь проживает наш клан, а также здесь мы встречаем гостей, а мои прародители вершат судьбу кроганов.
Он указал на большую пирамиду неподалеку. Выбрались из-под катакомб они явно откуда-то с задней стороны, поскольку вокруг не было ни души.
— Сюда, — подойдя к очередной стене, кроган уже привычно повернул её, открывая взору новый тайный вход. Шепард, который все еще держал в руках факел, бросил его на землю и затоптал. Снова последовал за кроганом.
Несмотря на безлюдность снаружи, внутри, когда они прошли один коридор, уже куда более светлый и не кажущийся заброшенным, кипела жизнь. Навстречу стали появляться какие-то кроганы, даже одна красиво одетая азари, а уж когда они вышли в центральное и довольно просторное помещение, Шепард остановился на миг, задрав голову, чтобы все осмотреть как можно лучше.
Это явно было что-то вроде холла во всей пирамиде. В центре плескалась вода из ручья, окруженная обрамлением каких-то дико растущих, крайне пушистых и раскидистых растений, по стенам периметра просматривалась древняя летопись или рисунки, изображавшие могучих кроганов, куски некогда прекрасных и целых фресок ныне были почищены, но утеряли часть своего смысла. В центре у ручья располагался большой алтарь с травами, увенчанный огромными желтыми черепами. Сверху зияло внушительное отверстие, через которое били лучи солнца, освещая все вокруг и давая прикорм растениям, при этом раскидывались лучи не скромнее, а даже нагло. Само отверстие было спроектировано так, дабы освещение попадало на все зоны, и лучи солнца, проходя сверху вниз, переплетались в причудливую паутину. Повсюду сновали кроганы, занятые своими делами. Кипела настоящая, новая жизнь.
— Надо же, — проговорил Шепард, впервые столкнувшись на Тучанке с чем-то, столь восхитительно похожим на архитектуру. – Это действительно красиво.
— А то, — довольный, молодой кроган усмехнулся. – Но кабинет отца наверху. Не стоит останавливаться.
— Шепард! – донеслось откуда-то, и Джон, отвлекшись от созерцания столь непривычной на Тучанке красоты, повернулся в сторону окрика. Какой-то кроган ему махал рукой, находясь на противоположной стороне пирамиды.
Махать в ответ Шепард не стал. Просто кивнул.
Кроган впереди отчего-то засмеялся. Потом направился к лестнице.
— Шепард! – снова кто-то окликнул Джона, и он остановился, прежде чем начать подниматься.
— Это не вам, — сказал кроган прежде, чем Джон успел среагировать. – Идемте!
— Кому же тогда? – не понял Джон, быстро поднявшись по лестнице и последовав по коридору.
— Мне, — ответил тот.
— То есть как это?
— А вот так, — хохотнул кроган и остановился ненадолго, а, повернувшись, принялся неохотно объяснять: — Зовут меня так. Шепард. В вашу честь. Но имечко, честно говоря, не очень мне нравится. Я бы лучше был Драггом или Гатсом. А Шепард… слишком оно мягкое что ли, какое-то сопливое.
— Да уж, не повезло нам, — усмехнулся Джон удивленно, вспомнив с иронией, что эту фамилию выбрал совершенно случайно много лет назад.
— Знаете, — кроган снова продолжил путь, но теперь уже медленнее, чтобы Джон слышал его слова и, может, чтобы успеть все сказать, так как впереди высилась большая массивная дверь. Наверняка в кабинет Рекса. – Это имя было очень популярно у первого поколения молодняка, я как раз из них. Настолько популярно, что его давали почти всем родившимся малышам. Но чтобы различать их, пришлось давать каждому номер очередности, с которой он родился. Я вот, например, Шепард Пятнадцатый из клана Урднот.
— Охренеть, — выдохнул искренне пораженный услышанным Джон. – И много вас таких Шепардов?
— Пятьсот восемьдесят шесть, — хмыкнул тот. – Было бы еще больше, если бы мои прародители не ввели запрет на использование этого имени. Так что больше Шепардов не было. Но у нас есть еще триста Вакарианов, сто двенадцать Аленко, шестьдесят самок по имени Лиара и тридцать восемь Джокеров… Ну и остальных, кого с десяток, кого с пару десятков. Всех по чуть-чуть.
— Охренеть дважды, — выдохнул Джон. – Не хотел бы я встретиться с пятьюстами тезками.
«Мне и одного хватило», — едва не добавил он.
— Так что вы еще не раз услышите свое имя, но оно уже и не совсем ваше, — развел руками Шепард Пятнадцатый и указал на дверь. – Ну вот, кабинет там. Входите.
Шепард подошел к массивной двери и потянул за большое железное кольцо, диаметром с три его головы в обхвате. С первого раза не получилось, так что пришлось приложить все усилия, чтобы открыть. Позади раздался низкий смех.
— Отец много про вас рассказывал, — проговорил кроган напоследок. – Про ваши подвиги и про то, как вы вызвали Праматерь Молотильщиков Карлос, чтобы она победила Жнеца. Знаете, что я думаю?
Честно говоря, Джону было плевать. Но он все же повернулся и вежливо спросил:
— И что же?
— Что вам повезло, — усмехнулся тот. – Если б мы схлестнулись с вами в Играх, я бы вас пополам переломил.
— Слава богам Тучанки, что я не собираюсь с тобой схлестнуться, — проигнорировал Джон это проявление почти юношеского максимализма и вошел внутрь помещения.
Это был очень, очень большой кабинет. Словно здесь обитали даже не сами кроганы, а молотильщики. Стены, украшенные росписями, устремлялись ввысь к большим дугообразным сводами и потолку, обремененному сотнями сталактитов, и Шепард решил, что это некогда была самая настоящая пещера. Вместо окон здесь подглядывала россыпь прорубленных дыр округлой формы, обращенных к солнцу. Лучи светила и здесь прорывались сквозь них, освещая все пространство вокруг и создавая забавный рисунок на противоположной стене. Похоже, древние кроганы не использовали в украшении своих помещений какие-то особые архитектурные ухищрения, не расписывали потолки, не украшали своды лепниной или камнями, как это делали прочие.
Может, у них не было мастеров, или они не добывали полезные ископаемые. Но что-то подсказывало Джону, что они и не стремились к этому, а просто обходились тем, что давала им сама природа – солнцем. Да так и дешевле. Получалось у них неплохо, несмотря на общий аскетичный стиль. По крайней мере, по духу это больше привлекало Шепарда, чем стилизованная, но бездушная архитектура бывшей Цитадели, а ныне местами и Реновацио.
В помещении находился большой овальный стол, столько же большие стулья, вырубленные из камней, пара шкафов без единой книги, только с большими стопками пожелтевшей бумаги или нечто, похожего на бумагу, и все. Никаких украшений, изысков, новомодных штучек.
Возле стола неподвижно замерла в ожидании чья-то мощная фигура, облаченная в странное одеяние.
Увидев её, Джон почтительно кивнул.
— Великая Шьягур.
Фигура шевельнулась, и из-под ширмы, прикрывающей глаза, показались желтые тонкие щелочки. Ева, или Бакара, единственная выжившая после экспериментов саларианцев кроганка, из крови которой и было создано Мордином лекарство от генофага, если и в прошлом запомнилась Джону как образец мудрости и стойкости, то сейчас, в этих странных, но весьма элегантных одеждах, выглядела по-настоящему величественно.
— Дорогой наш Спаситель, Герой Героев, — произнес низкий, но привлекательный слуху голос, и шьягур поддалась вперед, распростерши руки для объятия. В отличие от Рекса она не стала поднимать Шепарда над полом, а просто прижала его к себе, тактично, с почтением. – Рада приветствовать тебя на спасенной тобою Тучанке.
— Благодарю, — ответил он. От неё пахло как-то своеобразно, и Джон не был уверен, что ему этот запах понравился. Все же он не подал и виду, а, получив свободу от объятий, немного отошел назад. – Не мне следует приписывать все заслуги. Тучанка во многом преобразилась из-за ваших усилий.
— Оставь эти любезности, Герой Героев. Все знают, что если бы не ты…
— Если бы не он, нас бы превратили в биомассу для Жнецов, и сейчас не было бы столько проблем! — прервал голос Рекса, и он, тоже облаченный в новые одежды, подчеркивающие его статус, вошел в кабинет. – Шепард! Как я рад видеть тебя после стольких лет разлуки! Я и поверить не мог, что ты снова выжил, и благодарил наших богов за то, что ты снова сбежал из Пустоты!!
Рекс, делая вид, что только-только встретил друга, подошел и снова заключил в крепкие объятия. Шепарду пришлось стерпеть и подыграть.
Но Ева вдруг махнула рукой:
— Рекс, не заставляй нашего гостя притворяться, я знаю, что ты был в доке.
— Я? Да не может быть! – усмехнулся тот. – Это был какой-то другой кроган! Великий и могучий, но другой! Откуда ты знаешь? У тебя что, шпионы завелись? Или это Вельтр, это проклятое ссыкло, уже доложил?! Да я его на куски разорву!
— Вот именно из-за таких угроз и словечек кроганов до сих пор считают тупыми и необразованными не то чтобы для вступления в Совет, а хотя бы для открытия дипломатического корпуса на Реновацио, — покачала головой Ева. – Но не обращай внимания на нашу перепалку, дорогой Спаситель Шепард. Просто Рекса исправит только молотильщик, который пережует его пару раз, но никак не я.
— Да посмотри на мои одежды, Бакара! – указал Рекс на свой костюм. – Я уже и так оцивилизовился, по самое не хочу!
Джон, вежливо наблюдая за этой почти милой семейной перепалкой, чуть улыбнулся. Это был так непривычно: видеть кроганов в этом свете, как и видеть, насколько изменился, остепенился его некогда такой грозный друг.
— Да уж, по самое «не хочу», — снова покачала головой кроганка. – Но не буду мешать вашей беседе. У меня еще много дел перед завтрашними Играми. Кстати, Рекс… Спроси нашего друга о том, о чем я просила.
— Да-да…. – проворчал Рекс и указал Шепарду на один из стульев. Сам же уселся на самый большой в центре стола, больше похожий на трон. Когда дверь за шьягур закрылась, Рекс развел руками. – Раз уж обещал, то спрошу: Шепард, не хочешь ли ты завтра на Играх Крог’Бэнга произнести пафосную одухотворенную речь перед нашими гражданами и особенно участниками и молодняком? Ну вроде как поздравить их, пожелать удачи, что-нибудь про храбрость рассказать, а?
— Не думаю, что это хорошая идея, — с сомнением нахмурил Джон брови, усевшись на стул, отчего даже его ноги, свесившись, еле доходили до поверхности. Это было крайне неудобно, но кроганская меблировка не располагала другими экземплярами сидений, так что пришлось смириться.
— Да я так и думал, — совсем не расстроился Рекс. – Я говорил своей шьягур, что это бесполезная затея и ты ненавидишь всякие там речи. Помню, как ты говорил что-то перед высадкой на Тучанку, и это было крайне забавно.
— Я ничего не говорил перед высадкой на Тучанку.
— А, точно… Значит, это был не ты, а этот тощий саларианец, — ухмыльнулся Рекс. – Мордин. В его честь мы назвали своего первенца, а кроганы — триста восемнадцать особей из молодняка первого поколения. В твою же…
— Пятьсот восемьдесят шесть, да, я уже слышал.
— Что, мой тюфяк уже проболтался? Хотел сам лично сказать тебе об этом. У меня тридцать два Шепарда растет, восемнадцать Вакарианов и пять Лиар. Представляешь, как мне осточертели ваши имена? – Рекс довольно расхохотался. Потом поднялся. – А не налить ли тебе ринкола, самого что ни есть крепчайшего? Ну ладно, не самого. Того, что выдержит человек.
— Не стоит, Рекс, — отказал Шепард. – У нас впереди серьезный разговор.
— Но ринкол ему не повредит, а даже наоборот, поспособствует взаимопониманию! – Рекс все же подошел к какой-то выемке, служившей столом, на которой располагались две большие кружки и кувшин. Быстро налив желтоватую жидкость в кружки, Рекс поднес одну Шепарду и как-то хитро усмехнулся.
Джон заглянул в большую кружку, понюхал, прежде чем отпить первый глоток. Потом скривился и произнес:
— Никакой это не ринкол. Хотя и не кроган, но в выпивке разбираюсь. Что ты мне подсовываешь, а, Рекс?
— Ринкол, — хохотнул тот, усаживаясь и выпив всю порцию одним большим взмахом. – Только какой-то там древний, сок совак, до того, как стать привычным ринколом. Называется «Напиток Силы», ха-ха… Алкоголя там нет, только какие-то травы, добавки и прочая херня. Бакара вычитала в каких-то древних свитках рецепт, и вот уже много лет травит нас этим!
— По вкусу так себе, — честно признался Шепард, отодвинув кружку.
— Точно, но знаешь, польза от этого самая что ни есть располезная: сил-то прибавляется ого-го сколько! Да и надолго!! – Рекс почему-то странно заржал, хитрым прищуром глядя на Шепарда. У Джона сложилось впечатление, что Рекс что-то не договаривает, но он никак не мог сообразить, что именно. Поэтому, отпив еще немного, решил, что пора приступать к главному.
— Великий Вождь Вождей Кроганского Союза Кланов, ты злишь НГА, — без обиняков начал Шепард. – Настолько, что они даже отправили меня вместо своих вшивых переговорщиков.
— Знаю, знаю, — ничуть не смутился тот, снова налив себе этот псевдоринкол и выпив. – Поди коленки дрожат у всех.
— Дрожат, — кивнул Джон. – А когда у Совета дрожат коленки, это очень опасно. Для тебя. Они молчали, когда кроганы осваивали ДМЗ и расплодились по всему скоплению. Но сейчас, когда вы агрессивно плодитесь и за её пределами, осваивая новые системы, грабя все, что под руку попадется, Совет посчитал нужным выразить беспокойство.
— Это сраное беспокойство они выражают уже два стандартных года, — фыркнул кроган. – Кто к нам только не прилетал: тощий дипломат, толстый дипломат, дипломат-самка, дипломат с лысой башкой, старый с бородой дипломат. Я уж и имена не помню, да особо не хотел разговаривать, так что пинал всех под задницу обратно!
— Не очень умно.
— Зато действенно и понятно! – Рекс ударил кулаком по столу. – Мою расу столько веков держали за второсортное мясо, что теперь, когда мы только начали оправляться, нам хотят запретить завоевывать территории и расширять влияние! А нам что делать? У нас по тысяче-две яиц откладывается ежедневно, куда мне всех распихать на Тучанке?
Джон снова улыбнулся. Слышать такую озабоченность о яйцах было тоже непривычно. Но, видимо, Рекс стал тем, кем мог быть стать и сам Шепард – правителем своего народа. Однако если Рекс пришел к этому сам, поскольку только под его жесткой властью кроганы могли развиваться, Шепард никогда не стремился к власти. Политика его никогда не привлекала, даже бесила и злила. Да и дипломатия никогда не нравилась, для этого он был слишком прямолинеен. Но в случае с кроганами Совет опять пользовался его дружбой с Рексом, как и десять лет назад, когда нужно было организовать Совещание. А сейчас, снова став Коммандером Шепардом, приходилось считаться с приказами Совета и Нового Альянса, фактически возглавляющего Совет. Пока Джону это было только на руку, так как приближало его к цели.
— Двухгодовалое беспокойство Совета и привело меня сюда, вылившись в этот визит, — продолжил Джон. – Ты знаешь почему. Из-за инцидента, случившегося в системе Ахерон.
— Да…. – протянул Рекс недовольно. – Так я и знал, что ты про него начнешь говорить.
— Конечно, — кивнул Шепард. – Твои кроганы пиратствуют за пределами ДМЗ уже больше двух лет, но пока это касается судов криптов или тех, на кого у Совета не хватает времени, НГА это сильно и не беспокоило. Но сейчас твои пираты захватили очень непростое судно.
— Очень непростое, — хитро прищурившись, проговорил Рекс. – Ты даже не представляешь насколько.
— Так просвети.
— Не все сразу, — отказался тот и снова налил себе странный ринкол. – Итак, чего они хотят?
— Они хотят следующего: чтобы ты отдал им судно, весь находящийся на нем груз и выдал им пиратов-кроганов, причастных к нападению на корабль. Их будут судить по законам НГА.
— А пыжака тебе в задницу не засунуть?! – рассердился Рекс и ударил по столику рукой, сжимающей кружку, отчего недопитая жидкость подпрыгнула и шмякнулась на некогда чистый стол, оставив желтовато-зеленые разводы.
— Боюсь, ему там будет некомфортно, — скривил в усмешке рот Шепард, понимая, что не стоит воспринимать это как прямую угрозу. – Но вспомни, Вождь Рекс, что случилось с кроганами в прошлый раз, когда Совет испугался. И подумай о том, что они могут придумать снова, если испугаются достаточно сильно, обгадив при этом все свои штаны. Чего-чего, а изощренности им всегда хватало. Это не угроза, Рекс, только не от меня. Это констатация печальных фактов.
— Да…. – басом протянул тот, немного успокоившись. – Я это знаю, Шепард. Бакара говорит мне об этом каждый день вместо завтрака, обеда и ужина. Что с Советом надо дружить, но, праматерь молотильщиков, как же я ненавижу все эту дипломатию! Идти на уступки, придерживаться компромиссов, — Рекс почти выплюнул это слово, — наряжаться в это сраное тряпье! А я хочу всего лишь как раньше запрыгнуть на «Нормандию» и расшибать голову хаскам!
— Мир изменился, Рекс. Ты тоже.
— Но не ты, — Рекс хитро сузил красноватые глаза. – Ты все такой же наглый пыжак, Шепард. Заявляешься ко мне, только когда Совету что-нибудь нужно!
— Ошибаешься, — Джон поднялся, поскольку сидеть на таком высоком стуле оказалось крайне неудобным, подошел к небольшой дыре в стене, служившей окном, и посмотрел на Старый Город. Отсюда вид был прекрасным. – Я тоже изменился. Слишком изменился. Настолько, что мне, честно говоря, уже плевать на ваши дрязги с Советом или на дрязги Совета и криптов, или вообще на любые дрязги, Рекс.
— Тогда что ты здесь делаешь, Шепард? И вообще… как ты выжил? Ты что, скрывался все это время? – полюбопытствовал подозрительно кроган.
Джон глубоко вдохнул. Эти вопросы никогда не перестанут задавать, а он все равно не мог и не хотел на них отвечать. Не считал себя обязанным. К тому же, об этом было ненавистно и больно вспоминать.
— Я отвечу только на твой первый вопрос, — заявил он, по-прежнему глядя на город. Там можно было увидеть копошащихся, словно земные муравьи, кроганов: пирамида располагалась намного выше уровня поверхности. – Я здесь не потому, что мне есть какое-то дело до Совета. Но это был отличный шанс и предлог явиться сюда для того, что мне действительно нужно.
— И что же тебе нужно?
Прежде чем ответить, Джон сцепил челюсти.
— Рахни.
— Рахни? – раздалось удивленное, и Шепард наконец повернулся. Сплел руки на груди и прислонился спиной к стене. Он знал, что эту часть придется хотя бы немного, но объяснить.
— Да. Мне нужно знать, где они могут быть. Полгода назад до меня дошли слухи, что отряд кроганов под очень знакомым названием «Аралах» наткнулся на небольшой брошенный корабль, где, к своему удивлению, они обнаружили двух или трех представителей рахни. Я хочу узнать координаты, где это произошло.
— Не верь слухам, Шепард: рахни было пять, — не стал скрывать Рекс. – «Аралах» действительно наткнулся на них. От неожиданности они убили двух. Осталось три, но кроганы не стали их трогать, поскольку те не проявляли агрессии. Просто покинули судно. Зачем тебе рахни?
— Это мое дело, — в отличие от Рекса Шепард не собирался пояснять больше. – Мне нужны координаты, и я здесь для этого. Но если ты согласишься на условия Совета, это упростит мне задачу, я смогу покинуть Тучанку раньше, а ты, как мудрый правитель, не допустишь конфликта с силой, которой противостоять еще не можешь. Никому не выгодна война.
Рекс какое-то время раздумывал. Потом низким гулом проговорил:
— Я скажу тебе координаты, если ты от имени Совета согласишься на мои условия.
Шепард отрицательно покачал головой.
— Нет, Рекс. Ты просто скажешь мне координаты, и все.
— Почему это?
— Потому что я спас твою расу от вымирания, — без какого-либо бахвальства, а для констатации и напоминания проговорил Джон. – Потому что излечил генофаг, хотя я до последнего сомневался в необходимости это сделать. Потому что я едва не пристрелил Мордина, чтобы остановить его от этой, как я тогда считал, возможной ошибки. Потому что послал ко всем хаскам саларианскую далатрессу, когда она мне предложила саботировать процесс распыления, и лишь дать вам обманчивую надежду, чтобы вы сражались со Жнецами, а там… будь что будет.
— Ах ты, мелкий жалкий… — рассерженно начал Рекс, но Шепард повысил голос, сделав останавливающий жест:
— Но я не пошел на обман. Я доверился тому, что мне сказал Мордин. Что у кроганов должен быть шанс. Я доверился тебе, Рекс. Поэтому ты должен довериться мне и просто дать мне эти координаты. Без каких-либо торгов, потому что я прошу тебя об этом как друг, а не посланник Совета.
Рекс снова замолчал, подозрительно прищурив глаза. Допил кружку, поставил её на разводы на столе, снова ударил кулаком по нему, но уже не так сильно.
— Тут видишь какое дело, Шепард, — сказал он. – Это ведь именно отряд «Аралах» захватил это судно, из-за которого у Совета засвербело в заднице. Они не знали, что это судно Альянса, оно просто перевозило беженцев. Гражданских мы не трогаем, высаживаем где-нибудь, мы же не батарианцы какие-нибудь. Но вот судно… Там находился непростой груз. Точнее, за початками кукурузы, пайками и овсом там было спрятано оружие. Много оружия. Зачем Совету тайно перевозить столько оружия в Траверс?
Шепард не был удивлен, хотя про оружие и не знал. Но он догадывался, что груз был непростым.
— Альянс и Совет тайно снабжают своих людей в Траверсе оружием, чтобы в случае войны с криптами бить сразу по нескольких фронтам, — выдвинул он самое логичное объяснение. – А это судно направлялось в Тета Стикса, там есть независимые колонии. Скорее всего, Совет предложил им тайное покровительство.
— Они ж вроде с криптами мир только подписали!
— У людей говорят так: хочешь мира – готовься к войне, и что НГА, что Меритократия так и делают. Поэтому Совет хочет вернуть судно и груз. Устроить показательный суд над кроганами, давая обществу понять, что у них все под контролем, а вот крипты не справляются. Но это еще не все: Совет запрашивает разрешения вернуться на станцию «Пильдея» и вновь организовать Штаб СПРС. Условия могут быть более лояльными, чем раньше, но это уже дела дипломатов. Иначе НГА грозится разорвать все дипломатические отношения, расторгнуть контракты на торговлю и вообще прекратить экономическую поддержку. Так, по крайней мере, мне написали в донесении, — проговорил Шепард. – И они это сделают, поверь. Кроганы еще не в том положении, чтобы это вас не пугало. Прекращение финансовых отношений убьет вашу только зарождающуюся экономику, и ты, Рекс, не дурак ведь, понимаешь это прекрасно.
— Понимаю, чтоб тебя молотильщик сожрал! – не хотел сдаваться тот, сжав кулаки. – Но я не могу выдать им «Аралах»!
— Почему?
— Потому что в этом отряде три моих Шепарда, два моих Мордина и твой чертов друг Грант, который и возглавляет всю это сумасбродную шайку! – вспыхнул Рекс. – Ты что, хочешь, чтоб я выдал на какой-то там клоунский суд собственных отпрысков?! Я не такой, как мой папаша! В отличие от него, своих отпрысков я защищаю, а не убиваю и не отдаю по суд!
Шепард угрюмо нахмурился. Это многое усложняло, ведь он не был ознакомлен со списком кроганов, которые участвовали в захвате.
— Ты слишком много хочешь, Шепард, — заявил Рекс, тоже поднявшись и шагая по помещению. – Вернуть судно, груз, еще и выдать моих детей! Плюс: еще и координаты тебе назвать! А что остается мне?
— Мир с Советом, — не раздумывая ответил Джон. – Но я еще раз тебе говорю: мне плевать, какое решение ты примешь. Я здесь не поэтому.
— Но именно ты заявляешься с этим ультиматумом! Именно от тебя я хочу впасть в кровавую ярость! – Рекс, рассердившись не на шутку уже, грозно опустил два кулака на поверхность стола, отчего по помещению разнесся недовольный грохот. – Если я пойду на твои условия, я проявлю слабость! И какой я после этого кроган? Какой Вождь Вождей?! А если в следующий раз Совет захочет половину ДМЗ, мне что, тоже молча отдать им это, дабы сохранить мир? Да я лучше начну войну, чем буду вечно уступать им!
— Зачем же вечно? Хотя бы сейчас, — несмотря на разъяренность Рекса, Джон даже не шелохнулся от такой реакции. Подобного он и ожидал, и все же… и все же он был в полной готовности действовать в случае угрозы жизни. Блэквотерс внутри постоянно напоминал, что доверять никому нельзя. Будь бдительным. Не расслабляйся. Друзья тоже могут предавать и убивать. Джон Шепард не хотел в это верить, но бдительности не терял.
Рекс же, ударив по столу, на этом не остановился и пару раз влупил по стенам. В этот момент дверь открылась и царственной походкой вошла Великая Шьягур.
— У меня есть другое решение, которое удовлетворит всех нас, — сказала она.
— Ты что, Бакара, подслушивала под дверью?! – рявкнул Рекс.
— Разумеется, нет, — сказала она и присела на один из стульев. – Чтобы подслушивать, надо не слышать о том, о чем ведется разговор. Тебя же, Рекс, слышно и в гнезде молотильщиков! Я просто ожидала и теперь понимаю, что правильно сделала.
— Вы сказали о решении, Шьягур, — напомнил Шепард.
— Да, Герой Героев. Ты прав, когда говоришь, что кроганы обязаны тебе. Это истина. Никто из нас не будет её оспаривать. Но ты прибыл к нам как посланник Совета, дипломат, призванный урегулировать это недопонимание, и в глазах нашего народа, а также всего галактического общества ты прибыл для переговоров. Если мы согласимся на все условия Совета, наш народ этого не поймет. Они скажут, что Вождь Вождей проявил слабину, отдав собственных отпрысков на суд Совета и позволив Совету вновь ограничивать наши собственные системы позорной службой разоружения. Это пошатнет доверие к нему, как к правителю. А кроганы до сих пор признают только силу и непоколебимость. Если же мы откажем, в глазах Совета и общества кроганы снова проявят себя как твердолобая, упрямая и не умеющая идти на компромиссы раса, а нам нужно не только переломить этот сложившийся устой, но и склонить мнение галактики в свою пользу, показать, что мы готовы влиться в цивилизованное общество, готовы к переговорам, развитию и компромиссам.
— Ага, слышал? Я бы так хорошо и сам не сказал! – успокоился Рекс, снова усаживаясь на трон. – Я могу только кулаками махать, но думает всегда Бакара! Но даже я понимаю, как это отвратительно идти на поводу у всех прихотей Совета!
— Мой акра это понимает, — кивнув, подтвердила Ева. – Но не всегда может выразить так, как принято в цивилизованном мире.
— И что же вы предлагаете? – поднял Шепард одну бровь.
— То, что у кроганов всегда в почете и то, что им всегда понятно. Состязание. Завтра Игры Крог’Бэнга. Если ты, Герой Героев, победишь, то мы объявим, что принимаем все условия Совета, поскольку так распорядились наши Предки. Мы вернем корабль и груз, и будем судить кроганов, причастных к захвату….
— Но Бакара… — Рексу это не очень понравилось, но она продолжила:
— …Но на родной земле Тучанки. По нашим законам. Мы устроим такой же показательный процесс, но выберем наказание, соответствующее тяжести преступления. Лишим наших отпрысков возможности пиратствовать по галактике и заставим их работать на благо общества, а Гранта, как зачинщика всего этого бесполезного сумасбродства, лишим статуса капитана. Так и они не пострадают, и наша честь. А Совет получит то, что и хотел: корабль, груз и показательный суд. И мы разрешим вернуться на станцию «Пильдея».
— Все это, конечно, хорошее решение, но я здесь не для того, чтобы играть в игры, — не согласился Шепард. – Мне просто нужны координаты.
— Ты здесь так же и за миром, — спокойно опровергла она. – Мы дадим его тебе. Если ты выиграешь Игры Крог’Бэнга.
— И соблюдешь все обычаи и традиции, — добавил, вдруг усмехнувшись, Рекс. – Все до одного! Тогда я дам тебе координаты и мир.
— А если я проиграю? – все еще не желая соглашаться на эту авантюру, спросил Джон. – Я вообще могу отказаться. И сообщить Совету, что вы просто вышвырнули меня.
— Если ты проиграешь, Спаситель, — твердо сказала Ева. – То мы объявим, что несмотря на твой проигрыш, мы, как раса, которая хочет продемонстрировать готовность влиться в галактическое общество, все равно примем условия Совета. Это будет уже выглядеть как наше добровольное решение, а не уступка. Но координаты рахни ты не получишь. Иначе борьба будет ненастоящей, и у тебя не будет мотива побеждать.
Шепард вдруг невесело улыбнулся. Ох уж этот изворотливый ум женщин, даже кроганок! Еще десять минут назад он был уверен, что сможет надавить на Рекса и получить то, что нужно, просто по старой дружбе, но появилась Ева, и теперь этот шанс упущен. Теперь придется играть по правилам кроганов, ведь ему нужно найти рахни. Если он этого не сделает, то не сможет выполнить свою задачу. Тогда все бессмысленно.
Джон глубоко вздохнул. Он мог бы просто уйти и плевать на все эти дрязги, как он и хотел. Но внезапно все усложнилось.
— Что это за Игры? – спросил он.
— Это Игры Сотворения, на которых каждый кроган может проявить себя как Великий Воин. И каждая кроганка – тоже. А победители…
— Я дам ему всю информацию, Бакара, — усмехнулся Рекс, перебив её и раскрыв инструментрон. – Все обряды и традиции. Тебе понравится, Шепард, уж поверь. Понравился же когда-то Обряд Посвящения.
— Это было занимательно, — нехотя проговорил Джон, получив файл и быстро пробежав по нему глазами. – Здесь говорится, что я буду действовать не один.
— Да, — подтвердила Ева. – Это Игры Воина и Воительницы. Пары. Тебе нужно найти свою шьягур.
— У него аж целых две, — хохотнул Рекс. – Так что он не пропадет!
— И варрена. Участие варренов очень важно в Лабиринте Смерти, — уточнила Ева. – Мы предоставим тебе несколько вариантов.
— Лабиринт Смерти, — повторил Джон с легкой досадой. Звучало не очень.
Наконец, подумав немного, он кивнул.
— Хорошо. Я буду участвовать. Когда одержу победу, ты дашь мне то, что мне нужно, Рекс. И крогана в команду. Думаю, Грант не откажется.
— Соблюди все традиции, Шепард, — с низким хохотом проговорил Рекс. – И каждый получит то, что хочет.
— Так и быть, — кивнул Джон. — Но у меня еще небольшая просьба…
***
Это было унизительно. Вот так взять и заткнуться. Но уговор дороже кредитов, а Хейс всегда старалась выполнять условия сделок, так что ей пришлось подавить в себе желание послать Картер ко всем чертям и последовать за ней. У столика уже стоял Шепард. На фоне проходящих мимо кроганов он даже показался Хестром хрупким, и это было почти в диковинку! Но все же она ощущала, какая от него исходит аура уверенности и почти непобедимости, а еще загадочности и, хаск его дери, сексуальности! Вряд ли последнее ощущали остальные, тем более кроганы, решившиеся подойти к нему и выразить почтение. Хотя кто их знает? Но сердце снова защемило, уже по привычке, так что Хейс лишь вздохнула, стараясь избавиться от этого чувства. Когда же они с Картер приблизились, Криз удалось вернуть невозмутимость. Она плотно сжала рот, но переплела руки на груди, демонстрируя Картер, что намерена выполнить условия и это ей совсем не нравится. Шепард прошелся по ним взглядом, слегка задумчивым. Потом, дождавшись, когда они сядут, а кроганы немного отступят, проговорил: — Завтра я участвую в кроганских Играх. Называются Крог’Бэнг. Если я выиграю, я получу то, что мне нужно, кроганы пойдут на уступки, и наша миссия будет закончена. — Как ты только на это согласился? – поскольку вокруг никого из команды не было, Картер придерживалась неофициального тона. – Я думала, мы прибыли для переговоров, а не каких-то состязаний. — Я тоже так думал, но вышло по-другому, — проговорил Джон, снова взглянув на Хейс, а та, откинувшись на спинку, просто молчала. Он как будто не верил, что такое вообще возможно. — Это так по-крогански, — хмыкнул Вакариан, выпивая уже третью кружку непонятного напитка, который ему лично пришелся все же по душе. – И что, Шепард, меня-то возьмешь? Тот посмотрел на друга исподлобья. — Нет, Гаррус, но у меня для тебя другая роль. Вега, ты и твои ребята будете просто зрителями, — снова взгляд на Хейс. Что ему, хаск побери, нужно?! Никогда что ли не видел молчащую женщину? Или, справедливости ради, никогда не видел молчащую Хестром Криз? И это, кажется, его слегка удивляло. Или тут было примешано что-то другое? Хестром вздохнула. Картер, сидящая рядом, прошептала: «Благословенна будь тишина», и Криз захотелось её толкнуть локтем, но она передумала. Все, что она могла в этой ситуации – просто делать вид, что ей все равно. Должно быть, у неё неплохо получалось, судя по любопытным, но слегка встревоженным взглядам всех остальных, особенно Шепарда, не догадывающихся о том, что случилось недавно у ристалища варренов. Вакариан, получив копию файла от Шепарда, развернул её и быстро прочитал. Потом процитировал: — …И победитель получает в финале Право на Сотворение, Право Бэнга. Это еще что значит? — Наверное, какая-нибудь усеянная костями пыжаков корона, — хохотнул Вега. – Слушайте, сэр… зачем вы во все это ввязываетесь? — Так нужно, Вега, — ушел от ответа Джон. Как обычно. Хестром фыркнула, что не укрылось от внимания Шепарда, и он явно ожидал в продолжение какого-нибудь язвительного словечка. Не дождавшись, он нахмурился, но быстро вернулся к теме. — Все это не столь важно. Если кроганы хотят, чтобы я убил пару кликсенов — я так и сделаю. Судя по услышанному, это сражения в лабиринте, что-то в этом роде. В правилах сказано, что убивать себе подобных запрещено, как и калечить. А еще мне нужен… варрен, — с непонятной паузой проговорил он, и Картер улыбнулась: — У меня как раз есть один на примете. — Отлично. Надо будет подготовиться и выспаться. Я не могу проиграть. Дипломат Вельтр, — окликнул он подошедшего крогана. – Вы можете провести нас в покои? Или куда нас там разместили. — Конечно, — обрадовался тот, что речь наконец-то зашла о покоях. — Прошу за мной. Всю дорогу к Пирамиде, куда их понесли уже три аэрокара, Хестром молчала. Уже не потому, что выполняла условия сделки, а потому, что разговаривать особо было не о чем и не с кем. Её усадили рядом с Боцом и Коплером в третий аэрокар, в то время как Шепард занял её прежнее место. Рядом с Картер, чтоб ее. Но спорить Криз и не подумала. Потому что не хотела показывать свое бешенство, не хотела нарушать сделку, да и потому, что её откровенно достало выгрызать себе место поближе к Шепарду путем махинаций, упрашиваний и изощренных уловок! Пошло бы оно все лесом! Пошел бы он сам к чертовым хаскам! Пирамида, куда их привезли, была великолепна. Огромная, внушающая трепет и уважение, внутри даже была растительность, но Хестром прошла за всеми, как в тумане. Молчать ей было в непривычку. Только оставшись одна в небольшой комнате, которую отвели ей для ночлега, она подошла к зеркалу в малюсенькой ванной и, увидев отражение, шумно выдохнула. А потом громко и смачно произнесла: «Гребаные варрены! Чтоб вас дерьмом элкора закидало!» Выглядела она так себе. Кожа загорела еще сильнее от солнца Тучанки, глаза почти терялись на фоне кожи, а волосы загрязнились от песка и ветра. Царапины и синяки уже прошли, повязку на ладони и плече она уже не носила, помогали препараты Чаквас, но ноющая боль все же напоминала о себе. Стянув всю одежду, Криз нырнула в небольшую ванну, которая была уже приготовлена для гостя, но вода уже давно остыла и теперь совсем не грела. Так вот почему Вельтр так стремился скорее привезти их в покои! Несомненно, вода у кроганов была на вес золота, а уж подогретая тем более. Интересно, как часто кроганы мылись и мылись ли вообще? И откуда вообще воду брали? Фильтровали? Как нагревали? Эти дурацкие вопросы отвлекали Хейс от того, что по-настоящему волновало. Насладившись даже прохладной водой и снова почувствовав себя человеком, а не пыльным вспотевшим кроганом, она натянула на себя одежду и вышла в комнату. И вздрогнула, так как там ее уже ждала какая-то кроганка. — Простите, гостья, я не хотела вас пугать. — Все нормально, — отмахнулась Хестром. – Вам что-то нужно? — Я пришла помогать вам. Если хотите есть, я принесу. Если хотите выйти, я вас провожу, куда скажете. И вообще помогу вам в любом вопросе. — То есть вы что, горничная? – усмехнулась Хестром, оценив вид кроганки. Та была не столь широкой и мощной, как остальные, одета в скромную темную одежду. – Не знала, что у кроганов есть прислуга. — А я и не прислуга, — слегка обиделась та. – Я помогаю гостям. По собственному желанию, поскольку об этом кроганок просила Великая Шьягур. Она хотела сделать ваше пребывание у нас в гостях максимально удобным. — Простите, я не хотела вас оскорбить. Боже, как это приятно: разговаривать! Хестром даже улыбнулась этой мысли, и кроганка восприняла улыбку на свой счет и склонила слегка голову. — Не стоит извиняться. Я понимаю, что людям и другим представителям рас Совета непривычно видеть нашу культуру. — Скорее, тяжело представить, что кто-то может быть прислугой без оплаты, — пожала плечами Хейс. – Но, боюсь, в вашей помощи нет необходимости. Я могу справиться со всем сама. — Все же я составлю вам компанию, — настояла та. – Меня зовут Моргана. Хотите сладостей? — А у вас они есть? То есть… я имею в виду кроганы умеют готовить сладости? — Конечно. Я сейчас принесу. Кроганка на какое-то время удалилась, а Хейс тем временем осмотрела комнату, которую ей предоставили. Она была небольшой по размерам, явно, не предназначенная для проживания кроганов, поскольку и ванная, и зеркало, и расположенная тут кровать были скромных размеров. Очевидно, кроганы, предвидя, что у них будут гости, специально подготовили несколько комнат для представителей рас, менее развитых физически. В целом выглядело все довольно просто, даже аскетично. Кровать была широкой, но грубо сколоченной. Стол и стул не отличались изыском, а сверху горела обычная сенсорная лампа. В ванной из вещей быта людей были только туалет, сама ванная и зеркало. Ничего лишнего, но Хейс и не просила многого. Она провела всю юность в тесных каютах и очень скромных условиях, поскольку наемники из «Синих светил» не могли себе позволить ничего роскошного, да и не хотели бы делиться с какой-то девчонкой. Лишь Вейла иногда подкидывала какую-нибудь сладость или штучку, вроде расчески или, что было чаще, нового глушителя для пистолета. Кроганка вернулась довольно быстро, держа поднос, на котором лежало… хм, нечто. Хестром осмотрела принесенное лакомство. Выглядело оно, прямо скажем, не очень. — Не бойтесь, попробуйте, — улыбнулась опасениям Хестром кроганка, и Криз, пожав плечами, послушалась. Выбрав на подносе какое-то то ли печенье, то ли пирожное, Хестром положила его в рот и… ей понравилось. — Ух ты, вкусно! – похвалила она совершенно искренне. – Довольно специфический, но тем не менее очень приятный вкус. — Самое главное: полезно для зачатия, — одобрила кроганка, а Хейс едва не поперхнулась. — Для чего? — Для зачатия. Это гак’сельма. По-вашему, «печенье». Но сделано из переработанного гуано пыжаков. А любому крогану известно, что гуано пыжаков имеет положительный эффект на кроганок. Его употребление способствует скорейшему зачатию дитя. — Ох, спасибо, — неловко выдохнула Хейс, быстро доев порцию, но совсем не собираясь брать вторую. Кроганка мягко улыбнулась. — Людям не понять. У нас все сосредоточено на продолжении рода. Генофаг почти истребил нашу расу, и, если бы не Спаситель, Герой Героев, мы бы давно вымерли. Но сейчас каждый стремится к тому, чтобы кроганов становилось все больше и больше. — Уверена, их уже достаточно, — с легкой иронией сказала Хейс. – Я видела много детей в Старом Городе. — Да. Это прекрасно. У меня у самой двадцать пять отпрысков, три из них мне повезло назвать Шепардами. Но я не знала, что вы тоже в его команде. Как вас зовут? Я назову следующую самку в вашу честь, вы мне нравитесь, — призналась искренне кроганка, а Хестром ощутила, что даже покраснела чуть-чуть. — Поверьте, мое имя вам не понравится. — Отчего же? Любое имя уже история и несет в себе какую-то печать. — Хорошо. Хестром. Так меня зовут. — Хестром, — старательно повторила кроганка, силясь запомнить. Потом нахмурилась: — Как планету? — Ага, как планета. — Хестром из клана Грая, Грай Хестром — произнесла кроганка. – Звучит хорошо. Когда я снова забеременею и выношу дочь, я назову её в вашу честь. — Да уж, спасибо, — Хестром не могла бы сказать, что эта идея ей понравилась. Но ей было не жалко. Кто знает, быть может, через лет сто кроганки с таким именем заполонят галактику, и уже не найдется того индивидуума, который, услышав это имя, будет спрашивать: «А, это как планета?». Криз подошла к дыре, служившей окном в стене, и снова увидела кусочек той безобразной статуи Шепарда, которую она уже видела в аэрокаре на пути в бар и показала Вакариану. Выполнено было ужасно: гротескно, рублено, неаккуратно и неправдоподобно: у скульптуры были непропорциональные плечи, в два раза шире, а кулак раз в пять больше, но, что забавнее, кроган-скульптор высек из камня и детородный орган коммандера, который торчал, ничем не прикрытый, смущая взор, и по размерам неизвестный автор явно сделал Шепарду комплимент! Видимо, кроганы действительно именно таким видели Героя Героев. Неудивительно, что отпрыск Рекса, встретив настоящего Шепарда на платформе, засомневался, действительно ли это он. — Почему все в городе так суетятся? – спросила Хейс, наблюдая, как на улицах постоянно снуют кроганы, занятые какими-то делами, что совсем не подходило под их сложившийся менталитет. Они, как всегда казалось Криз, были медлительны, ленивы и неповоротливы вне боя, и удивительно быстры во время. — Последние приготовления к Играм Крог’Бэнг. Завтра состоятся уже десятые по счету, и это для нас событие. Герой Героев согласился в них участвовать, поэтому завтра будут особенные Игры. Каждый стремится внести свою лепту в то, чтобы они прошли как можно лучше. — Ну да, Герою героев явно не сидится на пятой точке, — хмыкнула Хейс. — Ему так и хочется прибить кого-нибудь. — Смерть запрещена на Играх, — поправила кроганка. – Смерть крогана. Ну и человека теперь. Участников. А вот варрены и прочие живности могут пострадать. Великая Первородительница таким образом хотела сплотить кроганов, особенно молодняк, который вечно хочет посостязаться, поэтому Вождь Рекс ввел запрет на смерть. Но вы можете не переживать: несмотря на опыт многих участников, я уверена, Герой Героев и его шьягур покажут, на что способны, и одержат победу. — Его кто? – не поняла Хестром. – Шьягур? — Да, — ответила Моргана, не подозревая, какую бурю могла всколыхнуть в сердце Криз. – В Крог’Бэнге участвуют парами. Великий воин – «акра», и его воительница – «шьягур». В первых Играх участвовал сам Великий Вождь Рекс и его Шьягур Бакара, они и победили, завоевав право Бэнга... — То есть… — Хестром попыталась переварить услышанное. – У Героя Героев должна быть своя шьягур? — Конечно, — кивнула та. – И я уже видела, как она готовится к завтрашним Играм. Смелая и выносливая, она показалась мне под стать ему. — Охренеть, — выдохнула Хейс, ощутив, как внутри все опустилось. Такого она явно не ожидала. Конечно, Шепард выбрал для этой цели Картер! Осознание того, что выбрали не её, Хестром, хотя она говорила ему, что её навыки могут и должны пригодиться, ножом впивалось прямо в сердце. Но дело было даже не в навыках. У Картер они тоже имелись. А в том, что Шепард просто выбрал не Криз! А ведь только совсем недавно она услышала, что означает «шьягур». «…Воительница-спутница на века» или «вторая половина», — вспомнила она слова Вельтра. Теперь получается, что Джон отдал этот титул не Хестром Криз, а Картер? Черт возьми, это было чертовски больно. Анализируй, Криз! Хватит соплей! Да, возможно, у него были свои на то причины. Он хотел выиграть. И все же… Это полоснуло Хейс по сердцу, как если бы её окончательно предали. Он, конечно, и до этого давал понять, сотни раз, что все между ними кончено, окончательно и бесповоротно. Что нить, связывающая их, оборвалась. Что все, что было, осталось в прошлом. Он игнорировал, оскорблял и всячески противостоял ей. Хестром почти смирилась. Почти. Но что скрывать, надежда — живучая сука. А Хейс надеялась на… На что? Она сама не знала. И теперь узнать, что он выбрал другую для роли «шьягур» в каких-то глупых кроганских Играх… Кажется, мелочь. Но Криз ощутила себя полностью побежденной. Чаша её терпения была переполнена, а это упала последняя капля. Или же не последняя? Видимо, её чувства ясно отразились на лице, поскольку кроганка сразу забеспокоилась. — Что с вами? Все хорошо? — Все нормально, — соврала Хейс, приведя чувства в порядок. Но разговаривать уже не хотелось. Весь благоприятный настрой, появившийся после ванны, улетучился. Хотелось выть, стенать и скрести стену когтями. В дверь постучали. Кроганка и Хейс переглянулись: стучаться – это традиция только людей. Моргана поднялась и пошла открывать, а Хестром отвернулась к окну. Ей не хотелось ни с кем говорить. — Герой Героев… — услышала она от кроганки и сразу же сцепила зубы. Вот только его сейчас не хватало, хаск его дери! Хестром ощутила внутри ярость. Что ему вдруг понадобилось?! Пришел поплевать на неё, растоптать ногами её чувства, посмеяться? Или что?! Она развернулась, готовая отбиваться. Шепард напротив в своем новехоньком бронекостюме даже сначала показался ей какой-то голограммой – так он не смотрелся в этой тесной комнатке – но вот лицо было не таким, каким обычно его делали на скульптурах и голограммах и какое обычно у него и было. Ни грозное, ни суровое, ни угрюмое. Сейчас оно было… спокойное? — Ты не занята? Я хотел… — начал было он, но Хестром вдруг ощутила, как губы сами разомкнулись, и как будто издалека она услышала предательский вопрос, заданный собственным голосом: — Ты выбрал её. Почему? Он сразу замолчал. Напрягся, так как такие разговоры ему не нравились. — Что ты имеешь в виду? В голове Хестром мелькнула мысль, что она же вроде пыталась изобразить равнодушие. Но почему-то ни губы, ни язык не слушались, и снова пошли в произвол: — В завтрашних Играх. Почему ты выбрал Картер? Я тоже могла бы помочь. Он глубоко вздохнул и четко заявил: — Мне нужна победа. А ты была ранена. У тебя… — Я прекрасно себя чувствую! – вспылила она, и кроганка, сообразив, что застала какую-то странную сцену, сразу же поспешила выйти. – Мое плечо и рука в порядке! Доктор Чаквас прописывала мне препараты! Надо было послушаться её и пройти сеансы в капсуле, но и так все нормально! Картер тоже была ранена в голеностоп, но тебя это не останавливает! Ты говорил, что мои навыки не пригодятся, не желая меня брать на Тучанку. Но вот я здесь. А это шанс как раз проявить их! Но ты выбираешь Картер, а не меня! Почему, Шепард? — Хестром, это всего лишь глупые кроганские игры, — спокойно сказал он. – Но мне нужно победить. — Тогда возьми меня с собой! — Нет. И разговор окончен. Я не для того сюда пришел, — с этими словами он развернулся и сделал шаг в сторону двери. Но не успел сделать еще один, как вдруг Хестром, сорвавшись с места, бросилась вперед и, схватив его за локоть, резко остановила. — И это все? Все, что можешь мне сказать? Если она полагала, что он вновь засмеется, проигнорирует этот всплеск её чувств, то ошиблась. Он быстро перехватил её руки, больно схватив за локти, при этом лицо его побагровело от еле сдерживаемой ярости: — Ты спрашиваешь, почему я выбрал Картер?! Да потому, что тебе невозможно доверять, Хестром Криз! Ты никогда не слушаешь, что тебе говорят! Не подчиняешься приказам! Поступаешь неразумно! Делаешь все так, как хочешь и как посчитаешь нужным! Я не вернулся за тобой на Интай’Сей, потому что мне нужны были верные люди! А не сумасбродки, портящие все операции! Ставящие свои интересы и чувства выше, чем результат! Такой ответ тебе по нраву? – он грубо встряхнул её, а Хейс, пораженная этой неожиданной вспышкой ярости, как и тем, что услышала, почувствовала себя вялой и опустошенной. Джон продолжал, снова её встряхнув: — Потому что, когда ты рядом, это означает, что все пойдет наперекосяк! Ты не слушаешь ни приказов, ни доводов! Делаешь только так, как сама хочешь! Сначала ты спасла киборга! Потом ты отпустила киборга! Ты внедряешь свои проклятые вирусы! Помогаешь их внедрить в Ядро! Ты непредсказуема, не сдержана, не умеешь работать в команде и с тобой связаны одни проблемы! Я хотел отвести тебе другую роль, но уже передумал! Думаешь, мне нужна такая напарница, чтобы победить?! Да я скорее позволю кроганам поиметь меня, чем возьму такую нестабильную и эгоистичную суку с собой!! Почти выплюнув это, он наконец отпустил, и Хестром, совсем растерявшись, отскочила. Она ощутила, как кровь отлила от лица, а руки в миг похолодели. Её словно огрели ударом станнера! На глаза предательски выступили горячие слезы, но она быстро смахнула их рукой. Потом кивнула несколько раз. — Ты прав, Джон, мне нельзя доверять, — согласилась она, сознавая, что он сказал чистейшую правду. Это конец. Самый что ни есть настоящий. – Ты прав. Ты во всем прав. Прости меня. Эти слова подействовали на его ярость отрезвляюще. Он выпрямился, тяжело дыша, по щекам забегали желваки. Кажется, он наконец выплеснул свою долго сдерживаемую ярость. — Я приходил всего лишь сказать, что завтра в шесть утра, перед Играми, тебе откроют доступ в Экстранет. На полчаса. Ты ради этого со мной напросилась. Ты это и получишь. А теперь мне пора. Он быстро вышел, а Хейс, все еще пораженная его словами и той злостью, с какой они были сказаны, села на стул и какое-то не шевелилась. Потом, вытерев слезы и немного приведя раскрасневшееся лицо в порядок, она глубоко вздохнула и досчитала до ста. Полегчало. Но теперь ей хотелось одного. Выпить. И много. Так что она незаметно выскользнула из своей комнаты, пока не вернулась кроганка, и какое-то время потратила на то, чтобы найти комнату Веги. Тот сидел внутри и разбирал пистолет. Увидев её заплаканное лицо, он понимающе вздохнул. — Снова буря? — Мне нужен компаньон по выпивке, — проговорила она уже куда спокойнее. – На пару стаканчиков. Если не ты, пойду одна в самое поганое заведение кроганов. И мне плевать на приказ конструктивной сучки. — Одну я тебя не пущу, ла бруха, — хмыкнул он, беря куртку. – Иначе назреет новая война. Но сам пить не буду. Мне еще не плевать на приказы. А пока идем.
