СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

      Адмирал Михайлович не любил выскочек. Он на дух не переваривал тех, кто стремился за короткий срок достичь большего, чем достиг он сам в свое время. Он резонно считал, что каждый должен знать свое место.              Годы службы лишь убедили его в этом. Выскочки и все те, кто возлагал на свои силы слишком большие надежды, очень быстро сдувались, с противным писком, как скуксившиеся воздушные шары. Те же, кто проявлял усердие, дисциплину и опрятность в делах, добивались успехов.              Существовали, правда, исключения из правил.              Например, Шепард. Та еще заноза. Когда-то выхваченный из ниоткуда адмиралом Райсом, который, спасибо «Церберу», уже давно ушел к праотцам, Шепард всегда был неуправляемым элементом. Бунтовщиком и революционером, не желающим играть по правилам. После Скиллианского Блица он взлетел крайне быстро, а ореол героизма разгорелся слишком ярко, чтобы его можно было затушить безболезненно. Но надо было сделать это еще тогда.              Райс был тогда опасен, а Михайлович не хотел во все это ввязываться. Но Шепард ему никогда не нравился, особенно с тех пор, как вальяжно дал ему понять на первой «Нормандии», что адмиралу на борту не рады. Нахал.              Но все же адмирал не мог не понимать, как образ, воспетый трубадурами Альянса во славу Шепарда, положительно сказывается на репутации военной структуры и политической. Поэтому просто принял всю ситуацию и в отличие от того же Саяки, который часто пустословил, требуя сбить с головы коммандера Шепарда нимб, Михайлович знал, как использовать этот нимб в интересах армии.              Война со Жнецами была кровавой. Людям нужен был герой. Но теперь многое изменилось. Галактика уже не нуждалась так в герое, она агонизировала в хаосе, и главной задачей было принести в неё порядок и благодать. То, что герой обеспечить не мог.              Были еще и другие выскочки, но имена многих Михайлович уже позабыл. Когда-то выскочкой был Кастани Дрешер, но он благополучно и геройски погиб в войне. Сам Михайлович тоже едва не погиб, но выкарабкался, встал на ноги – и теперь считал своей обязанностью помочь установить в галактике новый порядок, а свой ожог на лице демонстрировал с гордостью.              Геты оказались той переменной, от которой зависело слишком многое, целое уравнение. Особенно от того, у какой постоянной будет она стоять – и тогда результат мог быть непредсказуемым.              Одна из выскочек была особенно ненавистна. В отличие от Шепарда, Михайлович возлагал на этого офицера слишком много надежд, это был его любимец. В отличие от Шепарда, любимец всегда был дисциплинирован, выдержан, строго выполнял приказы, заботился о чести мундира. Но потом, после войны, что-то пошло не так.              А теперь, глядя на голопроекционную фотографию этого офицера, уже ставшего старше на десять лет, Михайлович ощущал тихую злость внутри. Может, он не вырвал его с улиц, как некогда Райс Шепарда. Но он сделал его тем, кем он стал, и теперь вся ответственность за то, что он нес в галактику, была в первую очередь на нем, на Михайловиче.              Никлас Орловский.              Главное разочарование и большая печаль адмирала, воспитывавшего его как собственного сына. Сын, ставший главным террористом нового мира. Возглавивший вместе со своими дружками предателей. И сейчас владеющий той переменной, которая могла дать ему и всем криптам преимущество.              Гетами.              Самое время было достать козырную карту, раз уж люди Риос не справились с задачей на Арене. Разыгрывать эту карту было рискованно, она была не самой надежной, но адмирал надеялся, что время разыгрывать её еще не упущено.              Он сидел в отдельном коммуникационном узле, построенном в Президиуме специально для вот таких разговоров. Когда можно быть до конца уверенным… Ну хорошо, на девяносто девять процентов уверенным, что разговор не будет подслушан, записан или перенаправлен. Связь была закодирована несколько раз, код шифровок сохранялся в тайне, и адмирал платил своим специалистам огромные суммы, чтобы они работали над этим исправно. Опрятно. Как и полагалось.              Он подал запрос на соединение по очень старому каналу еще два часа назад. Все это время он ожидал ответа, уютно расположившись на небольшом диванчике в комнате комузла, просматривая последние сводки новостей.              Они ему не нравились. Первая полоса была с очень кровожадным и кричащим заголовком:              «Бойня на станции».              Заинтересовавшись, Михайлович открыл соответствующую страницу на датападе и запустил запись. Известный ведущий Азад Картер с самым серьезным лицом, но с сатирической усмешкой на губах оглашал в своей личной передаче:              «По Реновацио прокатилась настоящая кровавая волна! По показаниям свидетелей, массовые убийства прокатились по станции, затесавшись в самые странные места. Сначала офицеры Службы Безопасности станции обнаружили разгромленный бордель в самом неблагополучном районе Реновацио, который местные жители прозвали «Плясками».       Там, как удалось получить данные из достоверных источников, были найдены тела свыше пятидесяти разумных. Среди них несколько работников борделя, в том числе и одна проститутка. Остальные же жертвы, большей частью, были последователями некоего Избранника, возглавлявшего радикальную и запрещенную секту, некогда отделившуюся от вполне мирной религиозной общины «Церкви Божественного Плана».       По показаниям тех же источников, это не было массовым самоубийством, которое ранее уже совершались отдельными группами сектантов. Это была, цитирую, «настоящая бойня!» По причине цензуры, мы не можем представить вам фотографии или полные описания случившегося, но чтобы вы понимали: патологоанатомам и дезинфекторам досталось очень много работы.       Но это был не единичный случай. В ту же ночь нечто подобное произошло в том же районе, но уже в многоквартирном доме неподалеку, где, как мы выяснили, проживала семья владельца борделя, состоящая из его престарелых родителей, двух тетушек и трех взрослых братьев. Вся семья была обезглавлена, в то время как сам владелец был найден мертвым в одном из доков станции, в туалетной комнате, где, судя по нанесенным ранам, его долго и мучительно пытали и только потом убили. Выдвигают предположения, что он планировал как можно скорее улететь со станции, но не успел.       Но и это еще не все ужасы! Вы готовы слушать?       Ниточка потянулась дальше, и уже на утро были обнаружены еще растерзанные тела сектантов, уже в канализации, где они скрывались от преследования СБР. Две группы, одна из которых состояла почти из тридцати двух членов и возглавлялась Избранником, проповедовавшим запрещенную «религию Жатвы». Наш источник сообщил, что этот человек был жестоко убит. Ему оторвали левую руку и обезглавили. Голова была насажена на головы других убитых, из который кто-то – определенно, настоящий маньяк-конструктор – построил в центре небольшую башню в метр высотой!       Кто мог учинить такое?       Начальник СБР Инвиктус пока воздерживается от пояснений, но в Экстранете уже вовсю идет голосование, где пользователи могут дать прозвище новому серийному убийце. Пока лидируют два варианта: «Головняк» и «Секир Башкарь». Шоумен Элис Прайс пообещал вознаграждение за самое оригинальное название.       На волне происходящего безумства сотрудники СБР выглядят растерянными. И очень занятыми. Не дают интервью и не устраивают пресс-конференций, хотя это многое прояснило бы!       Например, какая связь между сектантами и борделем? Почему серийный убийца идет только по этому непонятному следу и буквально потешается над сотрудниками СБР, совершенно не опасаясь быть пойманным? По заверениям того же источника, это дело может быть сложным и долгим, а, возможно, и нераскрытым, поскольку никаких улик, кроме растерзанных тел, обнаружено не было. Ни образцов ДНК, ни снимков с камер, ни отпечатков пальцев – ничего, что помогло бы найти убийцу!       Ненароком вспоминаются страшные дела крупных серийных убийц, таких как Эрзебет Видмар, убившей тридцать азари ради их теломерасы и мечтающей получить их вечную молодость, и дело доктора-мясника Салеона на Цитадели, вырезающего у ничего не подозревающих жертв их органы…       Возникает закономерный вопрос: а чем же вообще заняты сотрудники СБР, если у них под носом происходит такое?! Разгоном митингов у Президиума?..»              Адмирал поморщился досадливо и пролистал запись, потом просмотрел несколько новостных сводок. Женщина, известная ему и многим, как самая известная журналистка нового мира, Калисса Бинт Синан аль-Джилани, взяла слово:              «Проблема с наплывом мигрантов-ворка на станцию Реновацио по-прежнему не решена! После того, как закончились уборочные работы после Торжества Памяти, нанятые ворка никуда не делись со станции, а остались на ней. Кто-то получил официальное разрешение, но их единицы. Большая часть попросту разбежалась от сотрудников миграционных служб Реновацио. Нелегальные ньюкомеры становятся большой проблемой, поскольку их численность и невысокие запросы за оплату труда уже повысили уровень безработицы. Перед мостом в Новый Президиум и на Мемориальной площади Шепарда каждый день собираются митинги, причем с обеих сторон! Как митинги против нелегального наплыва мигрантов, так и митинги, организованные самими ворка и теми, кто поддерживает их.       В последние дни их интересы выражал выбранный представитель из расы ворка по имени Чаток, который, в отличие от сородичей, умеет даже писать и читать. Он представил многостраничную петицию от имени его народа с требованием к Совету упростить процедуру получения разрешения на работу и проживание на станции. Совет уже официально дал обещание, что рассмотрит петицию и примет решение, но настойчиво попросил митингующих разойтись по домам.       В ответ Чаток написал прямо на тротуаре следующее: «Дома не иметь. Но хотеть иметь. Хотеть честно работать».       Служба Безопасности Реновацио пытается сдерживать толпы митингующих и поддерживать порядок, но сколько это еще будет продолжаться? Известный космический маг и последователь Спутницы Серж Танек предсказал, что, если не очистить ауру станции от «этого безобразия, чернота, подступающая со всех сторон, сгустится, и тогда добропорядочным гражданам станции придется несладко!» А я уверяю вас, что такой первоклассный специалист и профессионал знает, о чем говорит! Поэтому, если вы все еще не очистили свою ауру, немедленно займитесь этим!»       Все это была ерунда. Михайлович не придал этому значения. Но одна из сводок его заинтересовала:              «После того, как Советница Риос покинула станцию Реновацио, занимаясь, как заверяет нас её секретарь, «важными личными делами», все обязанности временно возложила на свои плечи её первая помощница Кассандра Перк. И она сразу дала официальное заявление, что Советница отлучилась ненадолго и вернется сразу же, как решит «личные проблемы». Связаться ни с помощницей, ни тем более с Советницей нет возможности, нам остается только выдвигать предположения, что, возможно, тут замешан какой-то скандал…»              Оторвавшись от чтения, адмирал задумчиво нахмурился. Все это было очень странно, учитывая, что Риос без объяснения причины решила посетить станцию «Триест», оставив все дела. Уж не бежит ли она от чего-то или кого-то?               Странная волна убийств сектантов, а адмирал кое-что слышал про связи батаринца-Спектра с какой-то религиозной группой. Дело тут было нечисто, напрашивался вывод о том, что Риос, возможно, решила одолеть врага с меньшими силами, чем имела, и теперь вынуждена скрываться…              Ну что ж. Если с Советницей случится что-то нехорошее, горевать он долго не будет. Их прекрасный триумвират станет дуумвиратом, а у Бейлора не было особого политического влияния, он лишь бизнесмен, выбранный вести экономическую сторону задуманного. Тогда, если с Риос все же случится что-то нехорошее, вся власть останется у адмирала, и при правильном подходе он смог бы продвинуть в Новый Совет ту кандидатуру, которая была бы выгодна ему самому.              Власти никогда не бывает много. А ему обещали много, очень много власти – так много, что он будет способен переделать всю военную и политическую структуру сначала Альянса, а потом и всей галактики так, как посчитает нужным и правильным. Правда, тот кто обещал, не уточнял время для реализации этой цели, но адмирал понял одно: если он будет помогать, то получит безграничные возможности в по-настоящему новом мире, а не этой подделке под старый.              Адмирал свято хотел в это верить. Если никто не хочет навести порядок, то он был готов возложить эту тяжелую обязанность на себя. Картины, которые он видел… они были прекрасны и воплощали все его идеи. Осталось осуществить самую малость – довести задуманное до конца.              С этим решительным настроем он отложил датапад и вздохнул. Тот, с кем он хотел связаться, слишком опаздывал. Это было нехорошо, хотя и понятно. Возможно, офицер на том конце «провода» менял свои штаны, гадая, о чем же пойдет разговор, и кто с ним хотел связаться по этому старому каналу.              Наконец, запрос на связь был принят. Прошло всего два с лишним часа. Над небольшим голопроектором материализовалась фигура невысокого, худого, но с идеальной выправкой офицера. Правда, красно-черная форма, образцово сидящая на этом офицере, не радовала, а почти раздражала взгляд.              — Майор Волш на связи, — проговорила фигурка офицера, обращаясь к неизвестному, но потом, узнав адмирала, выпрямилась еще больше. По старой привычке, по инерции, хотя официально крипты уже не подчинялись никому, кроме своих старших офицеров.              Вот на этом адмирал и хотел сыграть. На том, что все крипты были выскочками, которых рано или поздно приструнят. Всего лишь мамкины революционеры, считающие себя взрослыми, оглядывающиеся на опыт «Цербера» и других оппозиционных Совету организаций, но при этом все еще по той самой инерции помнящие, кто тут главный.              Собственная реакция немного раздосадовала Волша. Он расслабился и скривил рот, став слегка высокомерным.              — Адмирал Михайлович. Вот уж не думал, что кто-то еще помнит этот канал для связи.              — А как же, — хмыкнул адмирал, — мы с вами через многое прошли на войне со Жнецами и до этого. Вы честно и усердно выполняли мой приказ присматривать за Никласом и ответственно подходили к написанию отчетов мне лично. Я не хотел терять старые связи, поэтому приберег этот канал.              — Я многое прошел, действительно. Но не с вами. С полковником. Вы были всего лишь именем, которое отдавало приказы.              — Но хорошие приказы, заметьте, — ничуть не смутился адмирал, поскольку это была чистая правда: и его слова, и слова Волша. Во время войны Михайлович командовал шестьдесят третьей разведывательной флотилией, входящей в состав Пятого Флота Альянса. Была настоящая бойня, Пятый Флот нес огромные потери, включая смерть Дрешера, и, если бы не рассудительная, как Михайлович считал, тактика отвлечения главных сил врага с последующими точечными ударами по слабым местам – они сейчас не разговаривали бы вовсе.              Волш был всего лишь маленьким винтиком, которого тогда удалось подкупить сладкими речами о скором продвижении по службе, если он будет выполнять один-единственный приказ – присматривать за Орловским и докладывать адмиралу обо всем, что происходит с тем, кого адмирал некогда считал приемным сыном.              Но Никлас Орловский умел восхищать и увлекать своими идеями, также как и этот напыщенный Кендалл, так что Волш, будучи на судне полковника во время начала конфликта с криптами, выбрал ту сторону, которая была ему удобна в тот момент. Скорее всего, побоялся выбрать другую. А теперь изо всех сил делал вид, что его выбор был продиктован не внутренним страхом и трусостью, а четко спланированным, рациональным и взвешенным решением. — Что вам нужно, адмирал? – спросил Волш нетерпеливо. — У меня много дел.       — Не сомневаюсь, — усмехнулся Михайлович. – Наверняка, жизнь предателя государства полна всяческих событий. Например, как не раскрыть свое предательство.              — Если вы связались со мной, чтобы оскорблять, то идея не самая хорошая. К тому же, это лишь версия таких, как вы. Мы же, крипты, думаем несколько иначе…              — Да-да-да, — закивал головой адмирал. – Вы считаете себя творцами новых порядков. Кое-что слышал, знаю. Читал даже пару ваших статей и даже так называемый Манифест. Но по мне, вы все стали пиратами, последовав за этими хулиганами Кендаллом и Орловским, когда украли у Альянса суда и объявили себя непонятно чем. И разбомбили с орбиты колонию с населением численностью одна тысяча двести тридцать четыре колониста, включая две сотни этих, как их сейчас принято называть, ньюкомеров.              — Снова оскорбления, — слегка обиделся Волш, стараясь держаться. – Называете нас пиратами, а Меритократия, напомню, не так давно заключила мирный договор с НГА и Новым Альянсом. Мы вернули галактике Коммандера Шепарда. Неплохие заслуги для пиратов, не так ли?              — Пираты – они и в Траверсе пираты, — пожал плечами адмирал. – Но говоря о предательстве государства я не имел в виду только Альянс, Волш.              Лицо того слегка окаменело, что было видно даже на голопроекции.              — Не понимаю, о чем вы, адмирал.              — Вы одни? – спросил Михайлович. – Не хочу, чтоб кто-то рядом с вами услышал одну очень неприятную историю.              Волш напрягся. В глазах голопроекции майора адмирал ясно различил нотки страха, легкое движение кадыка офицера навеяло мысль, что тот крайне напуган, но всеми силами пытается сдерживаться и выглядеть достойно.              — Один. И я все же не понимаю, о чем вы говорите, — наконец, сцепив челюсти, проговорил Волш. – Я не намерен это слушать…              — Я говорю про Уайт Чепел, разумеется, — строго оборвал адмирал прежде, чем тот трусливо отключит связь. – Я все знаю, майор. Все, что случилось. И с вами, и с Орловским.              Тот какое-то время напряженно молчал. Потом стойко и, надо отдать ему должное, почти спокойно проговорил:              — То, что вы знаете, всего лишь версия Альянса. Меритократия «Криптос» не признает себя ответственной за гибель колонистов и отрицает вменяемую ей и полковнику вину.              — Я говорю не про вашу и нашу официальные позиции, Волш, — уже грубо отозвался адмирал, решив, что самое время поднажать. – А про то, что действительно случилось. Я все знаю. Про лейтенанта Карузо и боевое отделение.              Тот опять молчал, слишком долго. Наверное, прикидывал в уме, откуда адмирал мог знать имена и подробности. Не найдя ответа, он наконец, немного сбавив криптской спеси, спросил:              — Откуда вы можете это знать? Вас там не было.              — Я был там, как вы знаете. Только на своем корабле.              — Вас не было в отделении, — немного раздражился Волш. – Вы ничего не можете знать. Тем более о Карузо.              — И тем не менее я владею полной картиной произошедшего там, — улыбнулся адмирал, наслаждаясь этой растерянностью. – Можете не спрашивать, откуда я все это знаю. Я все равно вам не скажу. Главное, вы должны понять, что сейчас ваша жизнь, принципы, репутация, ваша семья и главное – вера в вас, как в преданного офицера криптов, сейчас в моем кулаке, вот в этом, — адмирал показал крепко сжатый кулак. – Если я немного надавлю, все это расколется на части и, возможно, даже разрушится. Скорее всего, разрушится, ведь крипты, как я слышал, казнят предателей…              — Это все ложь, — уже открыто занервничал Волш, прилагая остатки хладнокровия, чтобы сдерживаться, но терпя при этом сокрушительное поражение. – Вы все лжете!              — Смерть Карузо была печальна, очень.              — Вам никто не поверит!              — Я знаю, что произошло, — безапелляционно заявил адмирал.              — Никаких записей не было!              — И все же я знаю. Неужели вы думаете, что у меня нет доказательств? Хотите проверить? Тогда отключите связь. И уже через час мой добрый заблудший Никлас, играющий в свои игрушки лишь потому, что я позволял ему это, как любящий отец позволяет играть в нигилизм своему зазнавшемуся лоботрясу, — через час он все узнает, все обстоятельства смерти Карузо. Например, такие, как желтый блокнот для записей лейтенанта…              — Что?.. — теперь Волш уже явно побледнел, хотя видно это в синеватой проекции не было совсем. Но выражение лица соответствовало сильному эмоциональному потрясению. Столько лет прошло, он уже смирился с тем, что сделал, и почти поверил, что никто ничего и никогда не узнает, не могли узнать.              И внезапно его потрясли такие подробности. Адмирал ожидал подобного эффекта. Волш всегда лишь хотел казаться смелее, благороднее и храбрее, чем был. На самом деле, он лишь плыл по течению, куда его несло, но при этом умел прибиваться к таким берегам, за которые можно было уцепиться. На берегу всегда стоял кто-то сильный. Раньше это был Михайлович, но тогда он не успел усилить влияние. Сейчас это был Орловский.              — Представьте, Волш, что вас ожидает, если я открою эту тайну, — спокойно продолжил рисовать не самые радужные для майора перспективы Михайлович. – Вы будете отданы под ваш, хм, Трибунал, а потом и казнены с позором. Ваша семья в Траверсе станет изгоями везде, куда бы ни отправилась. Имя Гловера Волша станет синонимом предательства в вашем новом, идеальном тридевятом царстве-государстве. Ваши дети будут пожинать плоды отцовских поступков еще много лет… Вы наверняка мечтали всегда о другом? О том, чтобы возвыситься на службе?              Волш смерил его ненавистным взглядом.              — Чего вы хотите? – и этим вопросом он дал адмиралу понять, что взвесил все за и против, прикинул в уме возможные последствия и готов сотрудничать. Если сжать кулак посильнее, Волш сделает все, что должен сделать. Главное не надавить слишком сильно, не переломать.              — Мне нужны геты, майор, — просто ответил Михайлович. – К сожалению, нам не удалось получить их прямым путем, но как хорошо, что мы с вами все еще друзья.               Волш втянул в себя воздух.              — У меня нет координат, — хрипло признался крипт. – Их знает только полковник и его старпом.              — Но я слышал, что полковник направил вас в помощь старпому Брайту после атаки на базу «Катран», для ускорения транспортировки.              — Откуда… — Волш сглотнул, сдержав бесполезный вопрос. Адмирал улыбнулся. Шпионы как криптов, так и Альянса были неотъемлемой частью этой интересной игры.              — Мне не нужны координаты, — уточнил адмирал. — Мне нужен мой маленький, но стойкий оплот спасителей человечества в вашем новом царстве утопической меритократии. Не какие-то призрачные цифры, могущие оказаться всего лишь обманкой… а самые настоящие геты. Все платформы. Разом.              — Вы слишком многого хотите, — прохрипел в беспокойстве Волш. – Это не в моих силах.              — Отнюдь. Все в ваших силах. А если что-то идет не так, как нужно – просто постарайтесь лучше. Найдите союзников. Они у вас будут. Я перенаправлю вам по этому каналу все свои указания. И имена. Много имен. Только действуйте осторожно, Волш. За провал вас ожидает смерть. Но за успех, а вы, я уверен, справитесь, ожидает очень крупная награда.              Тот снова сглотнул.              — Три миллиона кредитов, — озвучил условия Михайлович. — И полная амнистия перед Альянсом и Советом. Вы и ваша семья будете защищены и богаты. Что еще нужно? Вам всего лишь нужно забыть о… некоторых пунктах вашего престранного Манифеста. Но если учесть, что это непризнанный никем, кроме самих криптов, документ… то тогда вы ничем и никому не обязаны. Стали криптом один раз, нагулялись, отдохнули, поиграли. А теперь самое время вернуться под заботливое крыло Альянса, который готов простить вас за предательство и случившееся в колонии. Конечно, если вы дадите нам гетов…              Волш молчал слишком долго, глядя в одну точку, почти сквозь адмирала. Михайлович не мешал майору совладать со своими почти что утихающими отголосками о чести и достоинстве, немодными в это время, и позволить коварным лапам страха и алчности разогнать внутри все лишнее, что было некогда взращено в служении таким мечтателям, как Орловский.              Наконец Волш даже не ответил. Просто кивнул. Пораженно. Смиренно. Почти обидевшись.              Тогда адмирал, улыбнувшись, переслал ему указания.              — Пароль: «Карузо», майор Волш. Добро пожаловать обратно на службу в Альянс.                     

***

                    Помощница Советницы от людей Кассандра Перк очень нервничала, находясь в своем офисе. Несмотря на то, что её охрана дважды проверила его перед её приходом, ей все равно было неуютно работать в одиночестве. Время было уже позднее, все обычные сотрудники уже ушли домой, а у неё остались еще важные дела, требующие немедленного разрешения.              Завтра должно было состоятся очередное заседание Совета, а, поскольку Советница Риос внезапно и крайне поспешно уехала со станции, сославшись на очень срочные дела личного характера, все её повседневные обязанности сразу же водрузились на плечи Кассандры и, удобно там устроившись, теперь качали ножками, требуя немедленно обратить на них внимание.              Кассандра так устала от этой бумажной работы. Она выполняла почти титанический объем работы, но Советница никогда её даже не похвалила. Если бы не хорошая зарплата, позволяющая обеспечивать её детям лучшее обучение, питание и роскошную жизнь в Президиуме, то она бы уволилась хоть завтра, хоть сейчас!              Но все то были мечты. Так что, устало вздыхая, Кэсс приступила к рассмотрению очередного вопроса, который был заготовлен на завтра. Совету предстояло решить, будут ли выделены Батарианскому Союзу еще дотации по Программе поддержания популяции вымирающих рас, кого направить для помощи Штабу Альянса на недавно полученную «в дар» от криптов пиратскую базу, нужно ли направлять на Тучанку новых дипломатов, если вдруг Коммандер Шепард не справится с задачей, как успокоить протестующих на площади – и сотни других дел. Вдобавок миллионер Байрон Пиррус требовал не прекращать официальные поиски его сына, пилота, потерявшегося где-то в Колыбели Сигурда, а профсоюз уборщиков-ворка проталкивал свою петицию, прославляя великого Чатока, сумевшего написать целых три фразы на тротуаре.              Внезапно Кассандра услышала какой-то шум. Он исходил из соседнего офиса, в котором работала Советница. Неужели она вернулась?              Нет, это была глупая мысль. Кассандра сама проводила Советницу до её личной яхты. Даже если бы та решила вернуться, зачем бы ей сразу же возвращаться в свой офис, да еще и в столь позднее время?              Кассандра ощутила, как по спине пробежали мурашки. Первым же делом она потянулась к эколайту, чтобы связаться с начальником охраны. Но с ужасом обнаружила, что связи нет! Тогда рука потянулась к тревожной кнопке, которой оборудовали все офисы посольства – но она тоже не сработала.              — Мамочки, — прошептала она в страхе, понимая, что кто бы ни забрался в офис, это явно не доброжелатель. Шум из соседнего помещения усилился, этот «кто-то» что-то искал и по мере того, что его поиски, кажется, не приносили результата, злился. Кассандра быстро сползла со стула и залезла под стол. Как раз вовремя: дверь в её офис резко открылась, и неизвестный вошел внутрь.              Что же делать?!              Кассандра закрыла рот и нос руками, чтобы чужак не услышал её всхлипов и громкого дыхания. Но тут глаза её широко раскрылись, когда она услышала:              — Можешь вылезать, милочка. Я знаю, что ты тут.              Кэсс замерла, боясь и дышать, и шевелиться. Вдруг кто-то грубо схватил её за руку и вытащил из-под стола. Она закричала, пытаясь вырваться, но чужак резко ударил её по лицу, и она стихла, упав на пол.              — Не старайся, дорогуша, — произнес неизвестный. – Я отключил всю связь на этаже, камеры, и убил охрану. Даже если будешь орать во все горло, никто не придет на помощь. А у меня башка и так болит – так что придется еще раз тебе врезать.              — Кто?.. – пропищала она, пятясь лежа назад. – Кто вы? Что вам нужно?!              — Всего лишь ответ на мой вопрос, — мужчина, высокого роста и довольно приятной наружности, но, по мнению испуганной Перк, очень страшный в данный момент, подхватил её за руки, словно пушинку, и резко опустил в гостевое кресло. Сам же запрыгнул на её рабочий стол, при этом кисло сморщившись, словно от боли, и полу боком уселся. Перк заметила, что его левая нога обильно затянута слоем панацелина, под которым что-то светилось и просвечивало. Незнакомец казался очень сильным, но при этом лицо его было с бледным оттенком.              — Мне нужно знать, где эта тварь, нарушившая нашу договоренность, спряталась, — сказал он и, видя, что Кассандра ничего не понимает, закатил глаза: — Перевожу для запуганных: куда подевалась Советница Риос? Она срочно покинула станцию. Так вот: где она?              — Я… — Кассандра облизала пересохшие губы. – Я не знаю… Она не сообщала мне…              Чужак неодобрительно поцокал языком и покачал головой, прервав её.              — Давай еще раз попробуй. Первый ответ мне не понравился.              — Но это правда, — протянула, чуть ли не плача, Кассандра. – Она не сообщила мне, куда собирается!              — Но ты ведь её первая помощница, да?              — Да… но я не знаю, — Кэсс от наглого похотливого взгляда, пробежавшего по её оголенным коленям и весьма глубокому декольте, поежилась и подтянула юбку, как если бы это помогло прикрыть колени. Зачем, зачем она надела сегодня это шикарное, но такое открытое платье? Ей просто так хотелось пощеголять в нем, поскольку при Советнице такие наряды были запрещены.              Заметив её старания, мужчина ухмыльнулся. Потом, вытянув палец в жесте «минуточку», он что-то нашел в своем эколайте и, снова грязно ухмыльнувшись, вывел найденное на голопроекционный стол, который предварительно включил. То, что он пожелал продемонстрировать, повергло Кассандру в шок. Если она решила сначала, что увидит сейчас какие-то жуткие картины пыток, то всерьез ошиблась.              По помещению раздались громкие хлюпающие звуки. Над столом вдруг появилась демонстрация саларианцев, которые… о боже!!              — Нравится? – хохотнул чужак, сложив руки на груди и почти с любопытством разглядывая происходящее. – Любопытное зрелище, да? Мне всегда было интересно, как это им удается, вот так?... Ну то есть это похоже… как если бы две тощие жабы решили потрахаться, и одна из них забыла, куда засунуть, и решила засовывать во все по очереди… Но самое забавное, когда они кончают и потом орут во всю глотку: «Да здравствует далатресса!» Перемотать на это место?              — Пожалуйста… я говорю правду, — заплакала Кэсс, которую вид саларианского порно напугал сильнее, чем вид пыток. – Я не знаю…              — Хочешь сделаю то же самое? – не слыша её, указал он на голопроекцию, а потом остановил запись. – Видишь? Могу присунуть так же, если будешь молчать. А потом, когда мне это надоест – и могу тебя успокоить, орать о далатрессе я не буду – приступлю вот к этому… — Он что-то включил, и голопроекция стала изображать человека, кому вырывали язык. На записи жертва истошно закричала, и Кэсс тоже воскликнула от страха.              Все-таки пытки куда страшнее!              — Нет, пожалуйста… у меня дети… — прошептала она.              — Блядь, почему все всегда прикрываются детьми, когда я собираюсь их убить, а? – устало протянул он, постучав двумя пальцами по виску и снова скривившись от боли, когда переместил чуть ногу. – Ну вот всегда! Даже те, у кого их нет. Этих-то понять можно – хотят свою шкуру спасти, идут на обман. Но те, у кого и вправду есть маленькие орущие отпрыски, зачем про них говорят?.. Хочешь расскажу историю? Один раз получил я заказ на одного очень стрёмного моржового хера. Толстый такой жирдяй, трахал проституток у себя в кабинете, пока его трое маленьких детей спали в детской, а любимая женушка в спальне... Я следил за ним долгое время, чтобы подобраться. Этот урод знал толк в безопасности, развесил везде камеры, жучки, датчики, повсюду рыскали его головорезы. У него самого кнопка была вшита в запястье, вызывающая несколько отрядов его охраны с очень тяжёлыми пушками… Лезть в открытую было забавно, но опасно, поэтому я следил, гадая, с какого бока лучше подступить. Так вот в какой-то момент этот жирдяй решил, что прожжённые дыры проституток его уже не заводят. Ну и перешел на свою младшенькую дочку, ей тогда только тринадцать стукнуло. Попробовал её пару раз, паскуда. И это меня еще называют извращенцем… А я всего лишь саларианское порно смотрю, даже мой извращенец-друг никогда не засматривался на детей, это же так… низко.              Пока он рассказывал, Кэсс сидела, не в силах шелохнуться, перестав плакать, все еще дрожа от страха, но тем не менее ощущая странные нотки любопытства.              — Так вот, я сразу понял, как мне к нему подступиться. Когда в очередной раз он тайком пробрался в комнату своей обожаемой дочурки, я там его и прирезал. А все потому, что его дочь сама мне открыла окно: ну знаешь ли, после своего папани моя рожа показалась ей очень доброй. Я пообещал ей, что избавлю её от этого говнюка, если она откроет. И на тот момент ей не было страшно: самое страшное приходило к ней по ночам с другой стороны.              Мужчина зло усмехнулся, предавшись этому воспоминанию.              — Так вот перед тем, как окончательно его прирезать, я позволил себе поглумиться над его страданиями. Он плакал, как ребенок, лишь бы я оставил его в живых. Весь в соплях и слезах, жалкое зрелище. И знаешь, что он говорил? «У меня дети». Представляешь, голубоглазка? Этот ублюдок умолял меня сжалиться над ним, потому что у него дети! А мне вот всегда было интересно: почему вы не говорите себе это каждый день с утра, каждый, мать его, день, и каждый вечер, чтобы не натворить всякое херни, а?              — Но я не такая… — закачала головой Кэсс. – Я хорошая мать!              — Да-да, ты не такая, я знаю, — сделал он успокаивающий жест руками. – Но буду с тобой откровенен, Кэсси: мне насрать. На тебя и на твоих детей. Буду еще честнее: сегодня ты умрешь, но…              Кассандра дальше не услышала, потому что завопила от ужаса, услышав подобное. У неё началась истерика, ею завладела паника, но в какой-то момент неизвестный мужчина спрыгнул со стола и снова грубо ударил её по лицу, чтобы она смогла совладать с эмоциями.              — Тебе придется смириться с этим, детка, — пожал он плечами, добившись относительной тишины и снова усевшись на стол. – Но от того, поможешь мне ты или нет сегодня, будет зависеть, как быстро ты сдохнешь. Если ответишь прямо, где Советница, я убью тебя быстро. Если начнешь парить мне мозг, придется отрезать от тебя кусок за куском, чтобы вытащить ответ. Тогда умирать ты будешь долго.              — Пожалуйста… я… я не знаю… — она снова зарыдала, но уже чуть тише, чтобы он её не ударил. Он какое-то время наблюдал за неё, а потом кивнул.              — Верю. Ты не знаешь.              Кэсс ощутила слабую надежду, которую он сразу же растоптал, сказав:              — Но ты все равно умрешь, ты уже видела мое лицо, Кэсси. Но если ты поможешь мне, сделаешь доброе дело и облегчишь себе участь. Убью тебя быстро, и заметить ничего не успеешь. А вот если будешь сопротивляться… — лицо его стало очень злым, а в голосе затаилась угроза. — Если думаешь, что лучше сдохнуть героиней, чем сказать мне хоть что-то или помочь, то очень зря. Я всегда могу узнать, где учатся твои дети…              — Нет…              — Не волнуйся, насиловать я их не буду, я же не тот жирдяй! Но вот свернуть им шеи…              — Как? – Перк ощутила, как её словно окатили ледяной волной. – Как я могу тебе помочь? Я помогу, а ты просто быстро убей меня, но не трогай детей! Так? Ты обещаешь?!              — Вот это уже другой разговор, — улыбнулся он почти довольно и медленно слез со стола. Наверное, его ранение в ногу было довольно ощутимым, на лице постоянно лежал отпечаток боли, и Кассандре даже пришла в голову сумасбродная мысль, а не воспользоваться ли этим? Может, сорваться с места и убежать?       Но ей было так страшно, что она не двинулась с места.              – Свяжись с Советницей. Немедленно, — приказал он холодно. — По любой причине, но достаточно важной, чтобы оторвать её ото сна. Проговоришься или дашь ей хоть какой-то намек – сделке нашей конец. Просто свяжись с ней, обсуди какую-нибудь проблему, а уже я сделаю все остальное.       Кэсс сглотнула.              — Ты… отследишь её?              — Что-то вроде этого, но это уже не твоего ума дело, Кэсси. Иди, приведи себя в порядок. Мы же не хотим, чтоб Советница что-нибудь заподозрила? Поверь, не хочу ломать хрупкие детские шейки…              Кассандра, услышав это, быстро подскочила, стала поправлять одежду. Все происходило как во сне: она все чувствовала, слышала, видела, как мужчина уселся в кресло рядом, давая ей время привести себя в порядок, но при этом Кассандре казалось, что это просто очень, очень дурной сон. Она даже прищемила себе кожу на руке, чтобы проснуться, но и это не помогло.              О Боже! Это не сон!!              Пару раз глубоко вздохнув, Кэсс трясущимися руками уложила волосы, припудрила в туалетной комнате лицо и глаза, чтобы скрыть красноватые следы от слез. Ей пришла в голову дикая мысль все же закрыться и ждать помощи, или, по крайней мере, вооружиться чем-нибудь, да хотя бы расческой, и попробовать сбежать.              Но мучитель, словно прочитав её мысли, подошел к двери и… просто выломал её! Голыми руками выломал электронный считыватель и магнитный зажим! Потом, красноречиво усмехнувшись, ушел обратно. И с еле заметным облегчением уселся в кресло, вытянув раненую ногу. Он ясно дал понять, что даже с ранением он сильнее и быстрее её. Это разрешило все сомнения Перк.              Она провела в туалете почти десять минут. Этого времени ей вполне хватило, чтобы успокоиться и принять свою судьбу. Она не хотела рисковать жизнями детей.              Поэтому, глубоко вздохнув, вышла, готовая к неотвратимой участи.              — Ну наконец, — протянул мужчина лениво. – Я уже устал тебя ждать. Но скажу, когда ты не визжишь от страха, ты очень даже ничего.              — Спа… сибо, — сглотнула она ком в горле, а потом подошла к столу. Терминал связи был отключен. – Как я… тут же нет связи…              — Оп, забыл, — мужчина вытащил из кармана какой-то предмет. Очевидно, тот, что глушил связь. Отключил его. – Давай теперь. Только помни, Кэсси: я за тобой наблюдаю. И еще прежде чем ты успеешь хотя бы слово не то сказать или, упаси тебя боженька, попробовать вызвать эсбээровцев, я тебя остановлю. А потом будет только хуже. Ты поняла?              — Поняла, — тихо ответила она и присела на стул. Какое-то время она раздумывала, по какой причине можно было бы отвлечь начальницу ото сна или поздних дел. Потом набрала код для связи с Советницей. Мужчина в это время что-то активировал на эколайте.              Риос долго не отвечала. Так долго, и Перк начала испытывать нарастание паники, что сейчас мучителю надоест и он отменит сделку.              Но вот все-таки на вызов ответили.              — Кассандра? Ты видела, сколько времени?! – Советница явно была не расположена на беседу.              — Простите, мэм, но это очень важно, — начала Кэсс. – Если позволите.              — Ты уже позвонила, дура, — огрызнулась та. – Так что теперь говори.              — Мэм, я… по поводу очень деликатного вопроса. Ваша горничная… которая перед вашим отъездом убирала номер, — по лицу незваного гостя, сидящего в кресле неподалеку с включенным эколайтом, она поняла, что он в недоумении и почти решил её прикончить, поэтому быстро подняла правую руку и жестом попросила подождать. – Она кое-что видела. То, что не должно попасть в прессу. Пару часов назад она потребовала с меня двести тысяч кредитов, либо пригрозила, что обо всем расскажет желтой прессе. Я пока дала ей надежду, что мы заплатим. Понимаю, конечно, что желтой прессе мало кто верит, но все же мне не хотелось бы, чтобы ваша репутация была омрачена.... Я не могла ждать еще. Боюсь, как бы эта женщина не сболтнула лишнего в нетерпении. Что прикажете мне сделать, мэм?              — Проклятая обслуга! – вспыхнула Риос, и её голос слегка дрогнул. В другой ситуации Кассандра этому даже позлорадствовала бы немного, ведь её столько раз обзывали разными словами. Ксенофилия в настоящее время мало кого удивляла, но связь с батарианцем, со Спектром, да еще и при живом, пусть и проживающем на Бекенштейне мужем – это могло всерьез ударить по репутации Риос, а та хотела быть в прессе только хорошей.              — Заплати ей, — распорядилась Советница. — Но пригрози, что если хоть слово выболтает, я уничтожу её жизнь! Возьми эту ситуацию под контроль! Если хоть что-то попадет в прессу, уволю!..              С этими словами Риос быстро и даже не предупредив отключила связь, и Кассандра, не ожидавшая этого, испуганно всхлипнула. Потом подняла глаза на мучителя.              Он почти приободряюще улыбнулся.              — Молодец, — похвалил он. – Теперь у меня есть координаты. Ну-ка, дорогуша, посмотрим, куда она спряталась… — С этими словами он ввел координаты в проектор, и через какое-то время увидел небольшую карту.              Это была Земля. Он увеличил размер, и нашел какой-то объект, находящийся, как успела заметить Кэсс, под слоем… воды?              — Станция «Триест», хм, — проговорил мужчина. – Очень интересно, какого хрена она там забыла. Но и неплохое местечко, чтобы спрятаться от меня. Знаешь, Кэсси… Ты мне даже нравишься. Эта история про горничную — правда? И с кем же спит тайком ото всех наша доблестная Защитница Человечества? Со своим портным?              — Со своим ручным Спектром-батарианцем, — уже не таясь, ответила Кэсс безжизненным тоном. Она знала, что скоро последует.              — Да, я в курсе, только проверял тебя, — подмигнул убийца, даже показавшись на мгновение ей просто дружелюбным другом, который зашел в гости на чай и теперь пялился на проекцию карты. – Даже жаль тебя, Кэсси… Эх, ладно, я сегодня добрый. Дам тебе выбор, дорогая, за то, что ты такая послушная: либо просто быстро убью тебя, либо просто выколю тебе глаза, но оставлю в живых.              — Что?.. – выдохнула она пораженно. – Глаза?!              — Ага. Так ты не сможешь меня опознать, пока я не свалю со станции, — пожал он плечами, словно говорил о будничном деле. – Но зато останешься в живых. Я не трону ни тебя больше, ни твоих детей и вообще о тебе забуду. Но если нажалуешься в СБР или еще кому… хм… — понизил он тон и пронзил её острым взглядом. – Придется все-таки поискать тебя, и, поверь, я тебя найду. Тогда уже сверну не только твою шею, но и шейки твоих милых детишек, как и обещал чуть раньше. А твои глаза это меньшее, что я могу сейчас забрать, пока не передумал. Ты мне понравилась. Но мне не нравятся твои глаза. Хочешь спросить почему?              — По… почему? – сглотнув, спросила Кассандра, как от неё и требовалось.              — Они неприлично голубые. Знаешь, сейчас это снова в моде, и это меня жутко бесит. Это имплантаты?              — Нет, — покачала головой она, дрожа. – Это специальный состав… Вкалывают в радужку, она меняет цвет. Я сделала недавно… Раньше были… карие.       — А сейчас они слишком, неприлично голубые. Это нехорошо.              — Почему… нехорошо? – сбивчиво спросила она.              — Потому что я знаю только одну персону, у кого такое должно быть, — пожал он плечами, дико засмеявшись, и Кассандра вдруг поняла одно: она говорила с сумасшедшим. Если пару минут назад он просто представлялся ей как расчётливый, наглый и жестокий то ли насильник, то ли вор, то ли убийца, или все сразу, сейчас она осознала, что перед ней настоящий сумасшедший.              — Ну так что? – спросил он, отсмеявшись. — Нравится эта сделка или вернемся к старой?              — Нравится, — кивнула она, сцепив зубы. – Очень нравится.              — Отлично! – он активировал резотрон, и тонкая фиолетовая игла блеснула в полумраке. – Тогда приступим. Теперь можешь и поорать. Тебя все равно никто не услышит. Только обещай… Если будешь устанавливать себе имплантаты в глазницы… — он усмехнулся. — Пусть они не будут голубыми. А то придется мне вырезать их снова. Договорились?                     

***

                    Жизнь, сука, была прекрасна. Налаживалась. Трясла перед ним своими дойками и заглатывала глубже – так, по крайне мере, думал Заид Массани, попивая крепкий алкогольный коктейль из красивого дорогого бокала и ощущая приятное урчание воды и пузырьков, ласкающих его тело в джакузи похлеще, чем какая-нибудь шлюха.              Арена была позади. Хотя бегство нагишом ему понравилось, здорово проветривало причиндалы. Будь он менее скромным юношей за пятьдесят, купил бы себе шотландский килт и ходил бы так. Хотя килт не защитил бы его, как бронекостюм. А жаль.              Может, кому идею подкинуть о бронекостюме в форме килта ниже пояса? Или лучше самому организовать вполне легальную фирму по изготовлению бронекостюмов и спроектировать такую модель? А что, кредиты у него остались. На легальный бизнес вполне бы хватило, но проблема в том, что от слова «легальный» у Заида начиналось нервное раздражение.              Он был наемником и охотником за головами всю свою жизнь, совсем ненадолго побыл героем у Шепарда, а потом занялся и вовсе тем, что ему тоже нравилось – выколачивал долги, работая на крупных бизнесменов и криминальных боссов. Его транспортная и самая что ни есть легальная первая попытка в законность обернулась фиаско, он потерял всех нанятых людей, свои суда, поддержку Гильдии и вообще прогорел. И сейчас, снова будучи вне закона, ощутил приятный вкус всевластия.              Жизнь вне закона ему всегда нравилась, хотя иногда… да ладно, что там врать. Очень часто, когда он попадал в очередной переплет и мог распрощаться с жизнью, как недавно на Арене, он давал себе обещание, что завяжет.              Не завязал. Потому что такова его суть. Быть Заидом Массани.              Пузырьки, играя, забирались в такие места, в которые даже шлюха не позволяла себе забраться без разрешения. Лорем была права – эта штука восхитительна. Тот, кто её придумал, был гением. Возможно, однажды сидя в своей обычной ванне, этот гений тоже думал о легальном бизнесе, чтобы воплотить свою странную задумку в жизнь? Быть может, мысль о бронекилтах была не так уж ужасна?              — Эй, Лори! – крикнул он. – Что думаешь о бронекостюмах в форме килта, как у этих… горцах на Земле? Однажды видел. Ну чтоб причиндалы не давило? Можно туда еще вентилятор засунуть, чтоб обдувало. Типа новая модель. Назову её… хм… «Массанизатор». Или… «Массани материалс»…              Из соседней комнатки, куда ушла Лорем и где находился её будуар, что бы это слово ни означало, донесся веселый смех.              — Ты это серьезно? – спросила она.              — А почему нет? Надеваешь такой бронекилт, а там все комфортненько, мягенько, обдувает, защищает и даже кремом спрыскивает.              — А если по тебе стреляют и надо срочно бежать? Ты хоть представляешь, как тяжело бежать в юбках? Килт, конечно, не мешает движениям, но не выполненный из твердых материалов!              — Хм… — Заид прикинул в уме. – Об этом я не подумал. Да, бежать неудобно будет. Зато умрешь со смазанным членом…              Лорем снова засмеялась. После жаркого, очень жаркого секса в джакузи у неё было хорошее настроение. Заид этим гордился. Не будь он таким монстром в постели, ни одна баба бы так не смеялась.              И не стала бы прилетать на «Катран», чтобы выкупить его на Арене. Конечно, об этом попросил разукрашенный стрелочник, но если бы Лорем сама узнала, то тоже бы прилетела… Так ведь?              Заид какое-то время над этим раздумывал, допивая коктейль. Особняк у Лорем был красивый и удобный, располагался на Терра Нове, был куплен за вполне легальные кредиты от доходов легального бизнеса её мужа-крупного торговца из Гильдии хрен знает чем. Поэтому-то Лорем и любила трахаться с ним, Массани, ну и еще парочкой своих рабов данников. Легальные мужики не доставляли столько удовольствий, как нелегальные. Они были все в делах, переговорах, трахали по-крупному мозги, и по-мелкому тело.              Так, помнится, как-то объясняла сама Лорем, когда они только встретились. Случайно. Ей требовалась особая работа, а ему нужны были кредиты.              Богатая и избалованная дама ему сразу приглянулась. А она искала новых ощущений, которые не могли доставить ей даже её данники, купленные на Арене. И кажется, он теперь ей был совсем не безразличен, раз она привезла его в этот особняк после Арены, хохотала над его шутками и каждую ночь и пару раз в день хохотала уже на его члене.              Заид пусть и не умел в романтику, не умел в легальный бизнес и идеи его были иногда абсурдными, но две вещи он умел превосходно: убивать и доводить баб до оргазма. Эти его качества и оценила сладострастная Лорем когда-то. А Массани был просто доволен тем, что мог иногда пожить вот так, нежась в роскошном джакузи и попивая дорогой, хотя, чего таить, не самый вкусный коктейль…              Внезапно от планов на будущее по разработке бронекилтов его отвлек странный шум.              — Эй, Лори? – позвал он. – Что там?              В ответ ничего, только странный шум, который Заиду совсем не понравился. Похоже было на шум борьбы.              Он быстро поднялся и развернулся. Но прежде чем что-то еще сделать, строгий голос приказал:              — Не дергайся! Иначе я её прирежу! – Из небольшой комнатки, куда недавно скрылась Лорем, вышла незнакомая женщина в капюшоне. Она держала Лорем перед собой, закрывшись ею, и приставив к её горлу острый нож. Медленно они продвигались вперед. Лицо Лорем стало очень бледным.              — Если только тронешь её… — угрожающе прохрипел Заид.              — Если только шевельнешься – я её трону, вот этим ножичком, — усмехнулась женщина.              — Ты та баба с Арены, — узнал он. – Что тебе нужно? Пришла за координатами? Я скажу их, только не трогай её.              — Ты опоздал, старик, — насмешливо ответила она. – Эти координаты уже никому не интересны. Не шевелись.              Они вдвоем приближались к джакузи, а Заид, напряженно дыша, пытался понять, как жизнь из прекрасной снова превратилась в обычную мерзопакостную?! А еще он хотел сообразить, что же ему сейчас делать и как спасти Лорем, как сблефовать и что предложить еще такого, что могло заинтересовать эту паскуду.              Но та не хотела слушать предложений. Приблизившись к джакузи и держа одной рукой с ножом Лорем, она сделала какое-то движение рукой, и Заид увидел в её ладони включенный станнер. Прежде чем он сообразил, что она собралась сделать, сообразила Лорем: толкнула её немного, тем самым давая Массани драгоценные две секунды, прежде чем станнер, наверняка заряженный на полную мощность, окажется в воде.              Заид рванул из ванной так быстро, как только смог. Вмешательство Лорем помогло ему успеть не поджариться от электричества, так как станнер явно без защитной оболочки, предотвращающий такой удар, и быстро выскочить наружу. Опять нагишом.              Однако такое вмешательство оказалось роковым для самой Лорем: женщина в капюшоне быстро провела ножом по её горлу. Багровая кровь брызнула из располосованной шеи, и Лорем с самым недоуменным лицом схватилась за неё, как будто пытаясь удержать кровь.              — Нет!! – заорал Заид, бросаясь на незваную гостью. Та толкнула Лорем вперед и, пока Заид ловил её, сразу же бросилась в атаку, активировав резотрон.              Действовала она быстро и очень ловко. Массани еле успевал уворачиваться, пятясь назад от каждого взмаха, но при этом все же пропустив пару раз, отчего карборунд нанес ему несколько неглубоких, но неприятных порезов. Женщина не давала ему передышки и была для него слишком быстрой, поэтому приходилось постоянно отступать, чтобы не попасть под лезвие. В какой-то момент он неосторожно наступил назад, туда, где была разлита вода, и поскользнулся, больно упав на лопатки.              Лезвие предсказуемо и почти молниеносно стало опускаться вниз, прямо ему в грудь, и, если бы не застарелые, впитавшиеся в кровь инстинкты, оно пронзило бы его тело. Но Массани, опомнившись от первой неожиданности, поднял руки и крепким охватом задержал руки противницы, не давая ей пары сантиметров, чтобы закончить начатое.              Тут-то он и понял, что у него есть свое преимущество – сила. Женщина была быстрой, ловкой, да еще и в сравнении с ним моложе, но при этом сравниться физически с ним все равно не могла. Если втянуть её в противоборство, у него будет шанс.              Опуская резотрон, она выбрала не слишком удобную позицию сбоку, а не села на него сверху, так что Заид, приложив все силы, слегка увел лезвие в сторону, а потом выгнулся боком. Лезвие вонзилось в пол, а он ушел от возможного захвата и перехватил инициативу. Ударив её по лицу, он вскочил на ноги – но опять недостаточно быстро для нее, и противница, сориентировавшись, снова пошла в атаку.              Отступая, так как Массани едва успевал реагировать, а контратаковать уже нет, он двигался назад по кромке джакузи. Запнулся обо что-то крупное, упал, в чем-то измазавшись. Увернулся от лезвия, снова падающего сверху под звук дикого яростного рыка.              Оказался напротив комнаты Лорем со странным названием. Массани, понимая, что уступает противнице на такой дистанции, принялся хватать с дамского столика все, что попалось под руку, и швырять в незваную гостью, надеясь таким образом чуть замедлить её наступление.              Замедлил, когда правильно швырнул какой-то тяжелый предмет – вроде это было зеркало Лорем. Причем швырнул достаточно ловко и удачно, предмет попал противнице в голову, ненадолго отвлекая её внимание. Это был его шанс!              В два прыжка приблизившись, не давая ей время опомниться, Массани заломил ей руку с резотроном, очень сильно. Она заорала от боли, попыталась вырваться, но вот он уже обошел её сзади и, схватив за голову двумя руками, так сильно швырнул в бок, об стену, что женщина сразу же зашаталась.              Резотрон свернулся. Она, почуяв неладное, сразу же активировала свою маскировку, исчезнув с глаз. Но Заид, не давая ей скрыться, обхватил её сзади в удушающем и принялся сжимать.              Кое-какие приемы выхода она явно знала, пытаясь сбросить его, толкая назад, потом попыталась выколоть глаза, но предыдущий удар об стену сказывался. Силы её быстро уходили: ярость и бешенство Массани здорово прибавили ему сил! А лицо его, измазанное чем-то, как и влажное тело, не позволяли ей схватиться прочнее, руки скользили.              Вот женщина затихла. Еще продержав её на всякий случай, чтоб не притворялась, Массани наконец отпустил и глубоко втянул в себя воздух. Только сейчас он ощутил, как сильно напряжено его тело, болят суставы, как смертельно не хватает ему воздуха от такой драки, слишком, слишком быстрой для него! Восстановив дыхание немного, он посмотрел на руки. Все они были измазаны кровью, но не его и не этой женщины.              Лорем.              Первым порывом было сразу броситься к ней, но он все же задержался. Схватил со стола небольшие ножницы, а потом резко вонзил их в потерявшую сознание противницу. Прямо в сердце, потом в шею несколько раз, снова в сердце. Тело содрогнулось слегка и обмякло. Струйки крови потекли прямо в отдушины возле кромки.              Медленно поднявшись, так как схватка далась ему нелегко, он осторожно зашагал к телу, распростертому у джакузи. Оно все было в крови, та стекала прямо в воду, отчего большая ванна окрасилась в противный красновато-коричневый цвет.              Заид уже знал, что найдет. Не первый раз видел, как перерезают глотки. Сам так делал сотни раз. Он слишком много времени потратил на борьбу и задержался.              Лорем истекала кровью какое-то бесконечное и в то же время незаметно пролетевшее время, пока не умерла. Он не успел.              — Бедная девочка, — прошептал с болью Массани, погладив Лорем по уже побледневшим щекам. Глаза её остекленели, по-прежнему смотря с немного хмурым, удивленным и недоверчивым взглядом. А недавно они смотрели совсем по-другому!              Он аккуратно прикрыл ей глаза, опустив веки. Только сейчас заметил, что измазанные в крови руки слегка дрожали.              Ему почти захотелось плакать. Почти. Но Массани слишком привык к смерти, да и сам не привязывался к кому-то настолько, чтобы плакать. Но вот ярость его переполняла. Поэтому он снова подобрал ножницы, вернулся к уже мертвому телу убийцы Лорем и еще несколько раз вонзил их.              — Тварь! – хрипел он. – Мерзкая, поганая тварь!!              Какое-то время он сидел потом в тишине, слушая лишь журчание кровавого джакузи. И спрашивая себя, как такое случилось, что за череда нелепых случайностей, ведь еще четверть часа назад он наслаждался жизнью!              Хотя нет, случайности были закономерны. Эта баба была профессионалом. Дождалась момента, когда Лорем отпустила на выходные личную охрану, доверившись тому, что с ней Массани. Потом убийца дождалась момента, когда они, расслабившись и потеряв бдительность, разделятся. Схватила Лорем, планируя станнером обездвижить Заида, а потом уже прирезать их обоих…              — Пиз**ц, — выругался он, вытирая с лица то ли пот, то ли воду, то ли кровь. Все вместе. Потом поднялся и добрался до своей одежды. Там же был и чип инструментрона. Заид активировал его и набрал один нужный контакт.              — Массани? – раздался знакомый голос ханара.              — У меня проблемы, — сразу же перешел он к делу. – Большие проблемы. Я в особняке Лорем на Терра Нове. Тут была баба, та самая, что с Арены. Она убила Лорем и едва не прикончила меня.              — Понял, — сразу же откликнулся Режиссер. – Вали оттуда, пока не объявились законники, иначе тебя загребут. Тебе ведь не нужны допросы и проблемы с её муженьком? В доке 12 на этой планете у меня свой человек. Спроси Гаусса, он даст тебе транспорт. Буду ждать тебя на точке встречи.              — А как же… — Заид откашлялся, выровняв голос. – А как же Лорем?              — Ты сказал, она уже мертва. Значит, о ней теперь позаботятся похоронные службы. А ты вали уже. И да, Массани… — в голосе прозвучала немного ехидная нотка. – Ты снова мой должник.              — Иди в жопу, стрелочник, — оборвал Заид связь и в последний раз взглянув на неподвижное тело любовницы. Потом принялся одеваться и быстро покинул особняк.              Когда спустя час вернулась личная охрана Лорем, они обнаружили тело госпожи и незнакомки. Вызвали полицию.              Но к тому моменту Заид уже покинул планету.