44. СПАСИБО ЗА ГРАВИТАЦИЮ
29 апреля 2022 г., 11:29
Хестром сидела как на иглах. Наблюдать со стороны за событиями, не будучи вовлеченной в них, оказалось для неё тяжелым испытанием. Когда Шепард сорвался в яму, Хейс ощутила то же самое, что и много лет назад, на «Нормандии», когда он едва не погиб на гетском дредноуте. Тогда это было переломным для неё моментом – она осознала, что потерпела неудачу в своем задании, очень глупо влюбилась и вообще в полной заднице, была готова провалить все задуманное, лишь бы спасти Шепарду жизнь.
Сейчас она снова ощущала себя на такой же глубине, с единственным различием, что никакого осознания собственных чувств не пришло. Она и так знала о них. Но другое осознание было не менее невыносимым: она видела, и это её как злило, так и заставляло молча страдать, насколько Шепард и Картер стали близки. Они слаженно работали, слаженно обменивались сухпайками, слаженно выживали, помогая друг другу и заботясь друг о друге.
Наблюдать за этим было невозможно! Поэтому Хейс часто отводила глаза и, не занятая подсказками Вакариану, отвлекалась наблюдением за остальными парами.
Шепард зря волновался: другие не намного вырвались вперед. Одна пара, к сожалению, погибла, наткнувшись на гнездо крабоподобных тварей, с представителем которого столкнулся и Шепард. Но в отличие от него кроганы угодили в самую ловушку, кроганка напоролась на кол, а её самец, защищая её, был ранен хвостом твари и получил дозу яда. Он мучился около трех часов от отравления, пока не продырявил себе голову дробовиком. Дважды.
Зрелище было ужасным. Но вместе с тем «трагически прекрасным», как назвала это Великая Шьягур Бакара, оповестив всех зрителей об этом событии. Говорила она искренне, испытывая печаль и горечь, но при этом напоминала каждой фразой, что жизнь истинного крогана должна проходить только в сражении, а уж смерть – только от лап, рук и щупалец врага. Под таким соусом бессмысленные смерти в каком-то лабиринте приобретали воистину героические смыслы, но Хейс даже дослушивать не стала – она относилась скептически к такой чуши. Смерть на дурацких кроганских играх за непонятный приз – Право Сотворения, что бы это ни значило — была крайне бессмысленной и глупой, как бы это кто ни приукрашал.
Но с тех пор страх за жизнь Шепарда только усилился, поскольку событие доказало всем, что смерть на Играх реальна.
Пятнадцатый, отпрыск Рекса, и его полоумная кроганка пока выбивались вперед, но и они надолго застряли в лабиринте, пытаясь найти правильный путь. Их Проводник напутал дорогу или вообще уже не помнил её на этом участке, поэтому они долго блуждали, все время, пока Шепард и Картер выбирались из ловушки. Пятнадцатого, судя по бросаемым репликам, вроде «Давай быстрее, кроганка!!» или «Шевели лапами, а то тащишься, как старый жмут!!», крайне бесила выбранная им самка. Вряд ли можно было назвать её «шьягур», вкладывая тот смысл, о котором Хестром уже наслышалась и из-за которого восприняла выбор Шепарда не в свою пользу так… близко к сердцу.
Похоже, отпрыск Рекса выбирал просто самую физически подкованную самку, что сносила все его оскорбления, и тем не менее все равно был ею недоволен. Кроганка же, к удивлению Криз, проявляла максимум терпимости, что у Хестром как-то не укладывалось в голове.
— Она хочет принести здоровое и крепкое потомство, а Шепард Пятнадцатый – идеальный для этого кандидат, воплощение древнего бога, — тактично пояснила такое поведение Моргана, оказавшаяся рядом с подносом угощений. Честно говоря, Хейс ужасно проголодалась, семь часов без пищи, особенно после похмелья, это не шутки. Но голова уже не болела, лишь тупая боль в висках иногда напоминала о том, какие глупости она вчера наговорила Веге и сколько выпила.
— С чего бы это, — фыркнула Хестром, беря какую-то то ли булочку, то ли печенье. Спрашивать, из чего это сделано, она даже в мыслях отказалась, но на вкус было потрясающе. – Он кажется таким… глупым.
— Ум крогана не делает его прекрасным кандидатом в спутники, — мудро отозвалась та, улыбнувшись и присев рядом на два свободных и сдвинутых близко стула, принесенных специально для людей. – Наша раса нуждается в крепких, здоровых детях. А не умных детях. И когда мы расплодимся настолько, чтобы уже не испытывать страх за количество, мы начнем улучшать и качество.
— Как бы потом не было поздно, — заметил, тоже угощаясь, Вега. – Я, конечно, не самый умный парень, поэтому и хожу до сих пор в лейтенантах, но, если бы не умные ребята, построившие Горн, к примеру, нас бы тут не было.
— Люди не переживали генофаг, — отозвался дипломат Вельтр, тоже беря угощения и закидывая их себе в пасть, как семечки.
— Но мы и не плодимся, как кроганы, — со знанием дела заметил Вега.
— У вас есть дети, лейтенант? – спросила его Моргана.
— Нет, dios mio!
— Непростительная безответственность, по меркам кроганов, — без какого-либо упрека, просто констатируя, сказал Вельтр. – По нашему закону, каждый кроган в возрасте от пяти лет, должен зачать потомство.
— Да, может, он и зачал, — Вакариан, оторвавшись от голопроекции, изображающей, как Шепард с Картер уселись отдохнуть, хихикнул. – Просто не знает об этом.
— Все может быть, — пожал плечами Вега, а Боц с Коплером, тоже присоединившиеся к трапезе, засмеялись.
— А у меня, знаю, двое, — поделился лысый Боц, хотя никто и не спрашивал. – Уже большие. Живут на Земле, иногда видимся. Но это я просто смолоду не знал, как правильно голопрезик настраивать, а во второй раз моя баба наврала с три короба, что у неё имплантат стоит… короче, развела, как лоха. Теперь вот приходится аж половину жалованья отправлять!
— Да ты само благородство, — съязвила Хейс, не удержавшись. – Странно, что в тебе одна из сестер Браун нашла.
— Могу показать, что она нашла, миз, — с бахвальством ответил он и заржал. – То, что вы наверняка даже у нашего коммандера не видели!
— Заткнись, Боц, — оборвал Вега. – Эй, они что, вырубили передатчик?
— Похоже на то, — недовольно проворчал Вакариан. Дрон в это время прекратил головещание, разместив небольшую надпись «подзарядка». – Что они там делают?
— Может, как раз то, о чем мы и говорили, — хохотнул Боц, ухмыльнувшись и со злорадством взглянул на Хейс. Она не ответила, изобразив пальцами любимый жест Подопытной Ноль.
— Не волнуйтесь, это ненадолго, — со знанием встрял Вельтр, желая разрядить обстановку. – Лучше выпейте нашего ринкола.
— Да разве это ринкол, — покачал головой Вакариан. – Если б еще лет десять назад мне сами духи сказали, что кроганы будут с утра до вечера пить какую-то безалкогольную жижу, называя её ринколом… я бы даже не поверил. И вот – пожалуйста.
— Травы, из которых это готовят, придают много сил, — заметила Моргана. – Это древний рецепт сока совак. Не зря его называют «Напитком Силы».
— Ну если прям великой Силы, то я не откажусь, — усмехнулся Вега, беря большую кружку и выпив все залпом. – Может, еще и в бар успею. Вдруг какая-нибудь красотка захочет рассказать мне забавную историю про своего… хм… осла. А потом, напившись, наступит какому-нибудь крогану на лапу и ввяжется в потасовку. Тогда и придется разнимать их, еще и крогана отделать…
— Что за странные у тебя фантазии, Вега, — с подозрением прищурился Вакариан, глядя на друга. Вега заржал, а Хейс, прекрасно понимая, о чем он говорит – точнее, тоже слыша об этом впервые, но прекрасно понимая, откуда он это взял – ощутила, как щеки предательски заливаются румянцем. Глубоко вздохнув, она разделалась-таки со своим угощением и запила все желтоватой кроганской парашей в кружке. Уж лучше это, чем снова как вчера.
Передатчик все еще не работал, и Вакариан начал волноваться. К тому моменту, когда связь наладилась, Пятнадцатый со своей самкой уже нашел выход из тупика и теперь мчался вперед. Хейс знала, что впереди располагается большое помещение, в котором находились то ли статуи, то ли скульптуры. На схеме это было трудно различить, и мозг сохранил это именно в таком, трудноразличимом виде. Вторыми, судя по таблице лидеров, был кроган Гринж, который разговаривал с Шепардом у озера. Третьими была еще одна пара, но и четвертыми – Шепард с Картер. Однако разрыв с лидером был небольшим, а впереди располагались еще очень много закоулков и тупиков, так что, если Шепард пойдет правильным путем, а Пятнадцатый и остальные поплутают, это здорово сыграет коммандеру на руку. А Шепард пойдет правильным путем, потому что Хестром прекрасно помнила всю представленную схему.
— Вакариан? – наконец раздался его голос по связи. – Мы снова в лабиринте. Выводи нас.
— Да, я на связи, — сразу же отозвался Гаррус, коротко взглянув на Хестром. Та вытерла руки и приготовилась снова к указаниям: два раза направо, три налево, направо, два налево, — а значит два раза перебрать пальцами правой руки, потом левой поправить волосы, кашлянуть в ту сторону и невзначай хлопнуть по столу ладонью… Пожалуй, этого будет пока достаточно, чтобы не вызвать у кроганов подозрений. Но, кажется, ни дипломат, ни Моргана не замечали ничего странного.
И Хестром непременно проделала бы все эти манипуляции довольно незаметно и без бросания в глаза, она и собиралась… Но в этот момент почувствовала, как пол уходит у неё из под ног, а она сама, закружившись в ложе, вдруг куда-то полетела.
— Криз!! – услышала она испуганное от Гарруса, но ответить уже не смогла: просто упала со стула и, успев сказать в полете «Какого…», провалилась в беспамятство.
Ну что ж. Кажется, очередная задница.
***
Джон услышал полное тревоги «Криз!!» от Гарруса и резко замер, так резко, что Картер, неотступно следующая за ним в темноте очередного коридора и опирающаяся на кость, едва в него не врезалась. — Вакариан, что такое? – спросил он. — А-а-а… — протянул тот растерянно. – Хестром немного не в себе… она упала… в обморок. – Она жива? — Да, жива, но… в общем, она вне Игры пока, — уклончиво заметил Вакариан. – С ней все в порядке, просто… вне игры, её осмотрит кроганский шаман. — Какого хрена она обвалилась в обморок сейчас?! – рявкнул недовольно Джон, грязно выругавшись и совсем не смущаясь, что это слышали все в ложе. – Ладно, Вакариан! Пусть шаманский врач прочитает над ней какие-нибудь заклинания и приведет в чувство! А ты… ты помнишь, куда нам идти? Ты же чертов Проводник! — Я… честно сказать, Шепард, с этого места я резко все забыл, — признался Гаррус в замешательстве. – Ну что сказать, у меня не самая выдающаяся память. — Да чтоб тебя хаски сожрали! – отозвался Джон в возмущении и, ощутив злость, ударил по стене кулаком. – Твою ж мать!! Победа ускользала из рук. В руках её с самого начала не намечалось, но она хотя бы заманчиво маячила впереди, зазывая сладким голосом и отплясывая чечетку так, что звук башмаков, пролетая эхом, каждый раз напоминал: «Все возможно, Шепард, давай, рой носом землю, грызи, вырывай, сражайся до последнего, и ты меня получи-и-ишь…» Сейчас все изменилось. Шепард не слышал даже отдаленного стука, лишь стук собственного сердца отдавался в ушах. Вокруг была непроглядная тьма, сотни вариантов пути, десятки ловушек и прочей херни, которая должна была развеселить кроганов, но его, теряющего здесь драгоценное время, это только бесило! — Черт!! –выругался он, снова ударив по стене. – Я знал, что она все испортит! И даже, зная это и не взяв с собой, она все равно умудрилась все испортить! Алекс молча стояла рядом, мудро пережидая этот всплеск ярости. Когда он успокоился, заметила: — Могло быть и хуже. — Конечно, могло, — уже полностью контролируя себя, отпарировал он сухо. – Но я бы не отказался, чтобы все было чуть лучше, чем есть. Теперь мы одни в этом лабиринте, и у нас может уйти сотня лет, чтобы найти выход! А у меня столько времени нет, и ты знаешь почему! Шепард какое-то время раздумывал, потом снял шлем и глубоко вздохнул. Пахло сыростью и какими-то растениями. Он ощутил щекой слабое, еле уловимое дуновение ветра. — Укротитель сказал, что, если мы заблудимся, нужно довериться варрену, — проговорил он. – А еще: слушать ветер. И идти за какими-то жуками… — Точно, — подхватила Алекс. – Только за красными, а не с пятнами. — Это все, что нам остается, — решил Шепард и стащил с правой руки перчатку бронекостюма. Прикрепил её и шлем к бедру, и вытянул руку вперед. Сквозняк был тут слабым, еле уловимым. Он сделал пару шагов в сторону другого разветвления: тут ветерок уже набрал чуть больше силы. Шепард не мог бы сказать, что стоит доверять такому способу сбора информации, но ничего другого не оставалось. И варрен подозрительно часто терся именно у этой развилки. — Идем сюда. — Уверен? — Ни хрена я не уверен, — буркнул он недовольно. – Но ничего другого не остается. Если уткнёмся в тупик, вернемся и будем искать дальше. — Тогда лучше бы оставить какой-то след, чтоб не потерять потом и это место, — проговорила Алекс и, развернув резотрон, начертила на стене «Х». – Отлично. Теперь мы готовы. — Гортак, — позвал варрена Шепард. – Ищи выход. Туда. Варрен вроде бы понял, так как, вильнув хвостом, словно преданная собака, побежал в нужный поворот и вскоре скрылся в темноте. Шепард, выставив винтовку вперед, последовал за ним. Картер, слегка хромая, замыкала. Проклятый дрон летел поодаль сзади, освещая путь лишь слабым свечением. Шепард шел наугад, прислушиваясь к звукам, запахам и дуновениям ветра. Он не мог сказать, шел ли он верно или нет, но сквозняк подсказывал ему, куда повернуть. Ну или здорово глумился над ним, если сейчас они уткнутся в тупик. Алекс, шагая за ним, крепко опиралась на кость, умудряясь методично записывать все их повороты в инструментроне. Снова две развилки. Шепард остановился, чтобы решить, куда держать путь. Сквозняк и тут, и там был довольно ощутимым, но справа все-таки больше. Варрен же, принюхиваясь, выбрал левый проход. Джон задумчиво поглядел и туда, и сюда, не решаясь выбрать что-то одно, поскольку дедуктивных методов уже не осталось. — Смотри, Джон, — Картер указала на левую стену. – Здесь жуки. Подойдя к ним, Шепард пригляделся, хотя без шлема и визора он видел крайне плохо в полумраке. Направив на насекомых фонарик, Джон различил красные спинки. — Значит, сюда, — сказала Алекс. Шепард угрюмо хмыкнул. — Если только укротителя не подкупили, например, эта сволочь Пятнадцатый. И теперь мы, следуя его советам, идем в пасть к молотильщику. — Где твоя вера в хорошее, Шепард? – усмехнулась Картер. — Осталась в петле на башне, — пробурчал он хмуро себе под нос, но Алекс не услышала. И хорошо. – Все же такой расклад допустим. Если этот кроган обманул нас, сам его в лабиринт затащу и брошу на съедение кликсенам! Говоря это, Шепард шел в полумраке, осматривая фонариком стены в поисках жуков или прощупывая воздух на предмет сквозняка. Варрен тоже помогал: если хозяин, по его мнению, шел не туда, Гортак скулил, суетился, зазывал обратно. — Шепард, — вдруг в передатчике прозвучал Вакариан. – Если мне не изменяет память, то перед самым выходом вроде было помещение с…. не знаю, как сказать. Там то ли статуи, то ли какие-то фигуры. Но точно я не уверен. Большое, просторное помещение, в центре две или три статуи. — А если память тебе изменяет? — Тогда я угощаю. — Ну что ж, если Вакариан платит, я просто обязан выбраться, — усмехнулся Джон. Но внезапно он уткнулся носом в тупик. – Черт! Алекс, где мы могли ошибиться? Она развернула самостоятельно начерненную карту, осветив оранжевым светом стены. Здесь тоже повсюду были символы, но у Джона сложилось впечатление, что над ним насмехаются. — Думаю, здесь, — указала Картер на участок карты. – Было три поворота, ты выбрал первый. — Тогда идем скорее обратно. Они вернулись к предыдущей точке, от которой пролегало три возможных пути. Алекс показала проекцию пути на инструментроне, и Джон какое-то время раздумывал. Осталось две развилки возможных вариантов, одну они уже опробовали, и там тупик. Активировав резотрон, Джон пометил на стене крестом тот путь, который вел в никуда. — Выберем этот, — сказал он, глядя, как варрен подозрительно трется именно у этой развилки. – Черти все, что услышишь. Глубоко вздохнув, он протянул правую руку к стене и пошел вперед. Винтовка тут уже не поможет, ясное дело – они заблудились без подсказок. И если Хестром не очнется, а они не выберутся сами, то все, пиши пропало. Джон не опускал руку, продвигаясь вперед, ощущая пальцами шершавость и неровность правой стены. Он подцепил несколько заноз и оцарапал большой палец, но все же не отпускал, следуя только направо и боясь сбиться с пути. Когда же уткнулся в очередной тупик, то тихо выругался, но уже не так удивился. — Идем все равно по правой стене, — проговорил он и, держа стену, повернул обратно. Какое-то время шел, пока очередной поворот направо не уводил его в совершенно другое ответвление. – Линкс? Она молча развернула карту. Если он хотел вернуться к начальной точке, откуда они пошли самостоятельно, нужно было выбрать другой поворот. Но выбранная им тактика идти всегда направо тянула его в другую сторону. Задержавшись ненадолго, Джон вырезал на стене крест. — Идем дальше направо, — решил он. — Может, лучше вернуться к исходной точке? – предложила она с легким сомнением. — Сомневаешься во мне? – криво усмехнулся Джон. — Ты превосходный герой галактики, Шепард, но не Эйнштейн в лабиринтах, — в таком же ключе ответила Алекс, улыбнувшись. – Я сама уже запуталась. — Эй-эй, не Эйнштейн победил Жнецов! – притворился он обиженным. Она тихо засмеялась. Эта недолгая перепалка помогла Шепарду чуть расслабиться, но свое решение он не изменил. — Идем направо, — настойчиво проговорил он, и Картер пожала плечами, мол, ты банкуешь, ты и выбирай. – Ты как? Держишься еще? — Мне уже лучше, — сказала она, не дрогнув ни ноткой в голосе. Хотя Джон мог бы поклясться, что различил в её словах преднамеренную ложь. Все ясно. Ей чертовски больно наступать на раненую ногу, она все сильнее опиралась на кость, но она терпит, не желая тормозить его. — Дойдем до статуй, сделаем привал, — проговорил он, но она не ответила. Не хотела признавать, что ей это было необходимо. Джон направился направо, по-прежнему не теряя рукой правую стену. Снова направо. Тупик. Обратно. Снова направо. Направо. Два раза направо. Тупик. Обратно. Направо… Они какое-то время плутали туда-сюда в полной тишине. Были лишь слышны их шаги, скулеж варрена, будто признающего, что тоже заблудился, и жужжание методично летящего за ними дрона, на которого Шепард уже не обращал внимания, полностью сконцентрировавшись на ориентации. Тьма, царящая в коридорах и переходах, давила безысходностью, нашептывала, чтобы он сдался. Но это лишь его злило. Только ярость и злость помогали ему всегда вырывать победу, а, если уж проигрывать, то с кусками кожи врага в зубах! — Вот, — выдохнул он, только сейчас заметив, что затаил дыхание. Впереди маячил слабый желтый свет. – Идем туда. Опустив руку, пальцы на которой уже изрядно заныли и одеревенели, Шепард взялся за винтовку и, указав на свет впереди, стал продвигаться вперед. Уши настолько привыкли к гнетущей тишине лабиринта, что громкие стоны, внезапно раздавшиеся впереди, в той части, откуда мерцал слабый свет, прогремели в ушах, подобно утреннему звону колоколов. Джон ускорился, зажав винтовку крепче. Свет по мере приближения становился все ярче, бил из проема двери, так и приглашая ворваться внутрь помещения с победным кличем. Но Шепард проигнорировал это неуместное желание, подобрался к проему и прислонился спиной к стене. Потом заглянул в помещение. Там, как он и понял уже по звукам, шла ожесточенная борьба. Два здоровенных крогана мутузили друг друга, не пренебрегая ни зубами, ни клыками, ни резотронами. Пятнадцатый и тот, из пещеры с озером, которого звали Гринж и который пытался извиниться за поведение своих сородичей. Гринж проигрывал, поскольку упал навзничь, а Пятнадцатый, запрыгнув сверху, колотил его крепким кулаком по физиономии, не позволяя столкнуть себя. Всего два крогана. Неужели это все, кто добрался? Джон осмотрел помещение. Одна из кроганок была ранена, истекала кровью, полностью неспособная даже встать. Лишь слабо открывала глаза, глядя на дерущихся. Вторая кроганка, так самая, что ранила Картер, стояла в стороне и всячески подбадривала своего самца, Пятнадцатого. Шепард перевел винтовку в оглушающий режим и, кивнув Картер, жестами пояснил прикрывать его. Резко показавшись из укрытия, он выстрелил в Пятнадцатого, и тот, взревев от неожиданности, отлетел к стене. — Пх-а-а-а-а!! – завопил он, ударившись, но, сука, не потеряв сознание! – Ах, это ты, хренов герой героев!! Я думал, ты уже пошел на ужин молотильщику!! — Замри! – приказала Картер, пригрозив кроганке винтовкой. Шепард тем временем приблизился к поверженному Гринжу. У того была рассечена карборундовым лезвием грудь, оттуда текло море крови, выглядывали органы. Но кроган был все еще жив. — Какого хрена, — нахмурился Джон, но не успел сказать еще что-то. Едва в помещение влетел дрон-оператор, как Пятнадцатый подскочил на ноги, еще немного покачиваясь от разряда оглушающего удара, но уже через мгновение, гаркнув своей самке, быстро скрылся в темноте выхода, располагающегося на противоположной стороне. Кроганка незамедлительно бросилась за ним. — Он… вырвал мне сердце, — сбивчиво проговорил, харкая кровью, Гринж. – Но ничего… У меня еще второе есть… — Эй, полегче, — Шепард руками остановил его от резких движений и осмотрелся. Действительно, утерянный орган валялся неподалеку. – Какого хаска, я думал, такие увечья запрещены! Или это тоже, мать вашу, считается легким?! — Нет, — прохрипел Гринж. – Но Пятнадцатый… сожри его молотильщик, я отвлекся на минуту, когда мы нашли сюда путь… И этот паскуда сначала напал на мою шьягур, нанес ей удар резотроном в живот, а потом напал и на меня!.. — Линкс, что там? — Она выживет, но ей нужна помощь, — покачала головой Алекс. – У тебя осталась еще одна доза панацелина. — Она тебе тоже нужна. — Слушай, Шепард, это я сама решу, — недовольно отрезала Картер, протянув руку. Джон сцепил челюсти, проглатывая возражения, но все же извлек контейнер с панацелином и передал ей. Картер, дохромав до раненой, тут же ввела его кроганке. — Спасибо, — вместо шьягур поблагодарил Гринж. – Это очень… я даже не знаю, как назвать. — Еще одной дозы нет, ты уж извини, но тебе придется потерпеть боль, — усмехнулся Джон. — Я кроган. Я умею терпеть боль, — с нажимом ответил тот, но снова захрипел. Отсутствие второго сердца в груди явно сказывалось. – Эта мразь напала… только потому, что наши дроны-операторы были сломаны. Мы встретили до этого пещеру с кликсенами, и все было почти легко… пока не появился молотильщик… нам удалось бежать, в темноте и тесноте сражаться с ним смертельно! Но дроны были повреждены, а потом… потом, когда мы вместе добрались сюда, Пятнадцатый напал. Слышишь, Вождь Рекс?! – Гринж буквально рявкнул на зависшего в ожидании дрона Шепарда. – Твой паскудный отпрыск совсем не имеет понятий о чести!! Слушай, Герой Героев… не задерживайся! Иди за ним! Я уже не смогу, но ты еще можешь его догнать! Там впереди… скоро будет поле. На поверхности. Огромное поле. Его нужно преодолеть, и прежде чем Пятнадцатый добежит до финала и ударит в колокол, ты должен… — кроган перевел дыхание. – Ты должен его вырубить. Просто выруби – и победа твоя. Но будь осторожен: там этот молотильщик, и это его поле для трапезы… — Понял, — Шепард резко поднялся, готовый выполнить то, что должен. Однако, взглянув на Алекс, он свел брови к переносице. Уже по её решительному, но бледному лицу, когда она сняла шлем, он понял, что она хочет сказать. — Мы не можем оставить их умирать, Джон, — решительно проговорила она. – Если мы их тут бросим, они не смогут защищаться, если кликсены или еще какая-то тварь доберется сюда. — Когда все закончится, за ними придут. — А что, если это займет много времени? – пожала она плечами. – По правилам, пока идут Игры, никто не будет вмешиваться. Если мы их оставим, они могут погибнуть! Кроган, услышав, прохрипел: — Мне не нужна помощь… Но это мне. Если же поможете моей шьягур… На какое-то время повисла тишина. Шепард снова сцепил челюсти. — Мне нужна эта победа, Линкс, — процедил он сквозь зубы, прекрасно сознавая, как это, должно быть, выглядит со стороны. Но он никогда не обладал такой роскошью — задумываться, как его действия воспринимают другие, и следовать общепринятым нормам. — Но как же кроганы? Неужели ты хочешь поставить их жизнь на кон ради глупой победы в глупых Играх? – с нескрываемым упреком спросила она. – Так ты привык делать? Я потеряла почти всю команду, Джон, ради твоего стремления к победе! Это даже не бой и не война! А всего лишь состязание! Неужели тебе так важно вырвать победу во что бы то ни стало? Чем тогда ты отличаешься от Пятнадцатого? — Если бы я думал такими категориями, как ты, Алекс, — сдерживая вскипавшую внутри злость, проговорил он, — я никогда не одолел бы Жнецов. — Ты одолел их не в одиночку. — Это правда, — не стал спорить он. – Но если бы я не жертвовал всем, что у меня есть, я никогда не оказался бы здесь и сейчас! Как и все мы! — А Криз ты бы тоже пожертвовал с такой легкостью, с какой хочешь бросить этих кроганов? Ради победы? Вспомни Лесусс! – цепко впилась в него она взглядом. Джон, сцепив челюсти так, что желваки загуляли по щекам, промолчал. Сжал кулаки, чтобы усмирить закипавшую внутри ярость. Он взял её с собой не для того, чтобы проиграть! — К тому же, я не смогу идти, Шепард, — уже мягче сказала она. — Я останусь здесь, присмотрю за кроганами. Ты же можешь еще догнать Пятнадцатого. — Победа так не засчитается, без тебя! Это же парное состязание! — Не совсем, — опровергла она. – В правилах сказано, что нужно пробить в колокол вдвоем, это верно. Но не сказано, сколько на это должно уйти времени. Останови Пятнадцатого и его кроганку, так, чтобы они не смогли пробить в колокол первыми. И когда это сделаешь, свяжись со мной… В этот момент раненая кроганка протянула лапу и положила на ладонь Картер. Посмотрела и произнесла слабым, но уверенным голосом: — Я не приму от тебя помощи, человек. Иди за своим акрой. Мы — кроганы, мы продержимся до конца Игр. — Но… — Я сказала: иди! – из последних сил выпалила зло та, а потом с облегчением, смешанным с болью, выдохнула. – Я не принимаю помощи!! — Алекс, — позвал Джон настойчиво. – Ты должна решить. Время уходит! — Я… — Картер, посмотрев на кроганку, колебалась всего пару мгновений. Потом тяжело кивнула. – Хорошо. Я пошлю за вами, когда Игры закончатся. — Если не поторопитесь… — вставил кроган, — то они закончатся уже скоро, так как Пятнадцатый пробежит вотчину. — Идем, Линкс! — почти приказал Джон, надев шлем и перчатку, проверив щит. Если впереди вотчина молотильщика, то стоило быть готовым ко всему, чтобы не угодить в его пасть. Алекс, поднявшись, тоже надела шлем. Кивнула кроганке и, получив слабую улыбку и скривив немного лицо от боли, приблизилась к Шепарду, опираясь на самодельный костыль. — Тогда вперед, — проговорила она и снова повернулась к кроганам. – Крепитесь! Помощь уже скоро!***
— Эй, ла бруха! Хестром! Ты меня слышишь?! Доносилось, словно сквозь густую пелену тумана. Звуки рассекались на части, каждый устремляясь в разные стороны. Цветной туман засасывал в болото, и Хейс пыталась, всеми силами цепляясь кончиками пальцев за пустоту, выбраться на поверхность, понять, что происходит… Откуда-то издалека звучали разные голоса из прошлого, плетя паутину из воспоминаний. Хестром задыхалась… Резкая боль вывела её из странного состояния. Кто-то дал ей пощечину. — Криз!! Ты как?! – испуганный голос Веги. Откуда он взялся? Где она? Хейс медленно открыла глаза. Огляделась, но все равно ничего не понимала. Она сидела на полу, вокруг кто-то суетился, сверху нависла встревоженная физиономия незнакомого крогана в странных одеяниях. Он пел какие-то тихие песни и читал заклинания. Другой кроган считал её пульс, сжав её запястье между своими огромными пальчищами, которые могли сломать её кость просто от нечего делать. Наконец она стала соображать, где она и что происходит. — Шепард… — прошептала она, но так как никого, похожего на Шепарда, рядом не оказалось, она потрясла головой и сконцентрировалась на Веге. – Какого…что произошло? — Фух… — выдохнул он и улыбнулся с облегчением. – Я уж думал, ты ушла к праотцам! — Как вы себя чувствуете? – спросил кроган, считающий её пульс. — Не вполне… ясно, — призналась она. Она увидела, что голопроекции над столом по-прежнему что-то делают, куда-то идут, и услышала Вакариана, покосившегося на неё и произнесшего: «Хестром немного не в себе…» — Ты грохнулась со стула, ла бруха, — пояснил Вега, помогая ей подняться и сесть обратно. – Отключилась. — С чего бы это? – озадачилась она, прогоняя последние остатки головокружения. Потом вспомнила. – Если только… — Ага, — многозначительно подхватил Джеймс, фыркнув. – Кажется, вчерашняя попойка сыграла с тобой злую шутку. — Странно, — выдохнула она, позволяя крогану, читающему заклинания, должно быть, шаману, совершать какой-то ритуал, водя перед её лицом камнем. Другой кроган, прекратив считать её пульс, теперь осматривал её голову на предмет ушибов. – Никогда такого не было раньше… Я имею в виду… после попоек. — Значит, вчера была особенная, — хохотнул Вега, успокоившись, что она может говорить и вообще жива. Подмигнул. Снова хохотнул. — Я плохо знаю анатомию людей, — вставил кроган, не найдя ничего полезного на её голове. – Но вроде вы не ушиблись. У нас тут мало медоборудования для людей, так что советую вам настоятельно: как только покинете Тучанку, сразу же сделать полное обследование. На этом вынужден уйти. — Спасибо, — пробормотала Хейс, ощупывая небольшую шишку на затылке. Пальцы крогана, конечно, ничего не ощутили, а вот шишка-то была и сейчас пульсировала. Шаману потребовалось чуть больше времени, чтобы выдать свое заключение: — Она здорова. Лишь злобный дух пьянства бродит неподалеку, но я его отогнал. — Ух… — протянула со свистом Хейс. – Теперь я спокойна. Шаман, не уловив в её словах никакого скепсиса, поклонился слегка и стал уходить с чувством выполненного долга. — Ну что, шаман? – раздался грубый голос Рекса. – С ней все в порядке? — Да, Великий Вождь, — ответил тот с непрошибаемой уверенностью. – Просто слабость после празднества со злобным духом Кекияеке. — Хм, — раздалось в ответ. Рекс стоял неподалеку и, уперев руки в бока, слегка скалился. – Ну раз все в порядке, то я пошел в свою ложу. Не хочу пропустить, как мой отпрыск надерет Шепарду задницу, ха-ха! Услышав это, Хестром встрепенулась. — Что? Что там происходит? – она хотела встать и ринуться к столу, но сильные руки Веги удержали её в прежнем положении. — Ничего. Пока ничего, ла бруха, — настоял он. – Ты сиди тут. Они всего лишь ищут выход. — Но я же должна… — она осеклась, так как неподалеку сидел Вельтр и поглядывал на неё с искренним беспокойством, расстроенный, что при его вахте случилось что-то подобное. Хейс снизила голос. – Вега, ты же знаешь… — Знаю, — хмыкнул он шепотом. – Я еще тот шулер и сразу все пронюхал. Но не волнуйся: Шепард, кажется, уже сам прекрасно понял, как выбраться. И если я правильно слышу Вакариана… — Духи! – тут же воскликнул Гаррус. – Они вышли к статуям! Хестром с облегчением вздохнула. Она чувствовала себя разбитой, слабой и усталой, как если бы… как если бы перенесла обморок и сильное похмелье. Молодец, ничего не скажешь! Она могла бы помочь Шепарду как никто другой, даже если он, будучи фирменным ослом, этого и не просил, хотя и рассчитывал на её помощь – и тут, как не кстати, попросту подвел организм! Сколько она выпила вчера? Судя по тому, что Вега теперь сюсюкался с ней, как с младенцем, довольно много. И это она! Бывший агент «Цербера», искусная обольстительница и непревзойденный диверсант! Хотя, чего уж таить, она давно не была диверсантом. Просто выживала, превратившись в злобную сучку для колонистов. И, похоже, здорово, сильно размякла, как профессионал. Иначе как можно объяснить, что в такой ответственный момент она упала в обморок после большой вчерашней попойки, словно какая-нибудь хрупкая студентка?! — Не переживай, Криз, — словно читая её мысли, с сочувствием произнес Вега. – Со всеми бывает. Да, бывает. Но Хестром бы хотелось, что с ней ничего подобного не произошло. Самое отвратительное: когда она пыталась вспомнить схему лабиринта, перед глазами все расплывалось, накатывала боль, в висках стучало. Единственное, что приносило хоть какое-то облегчение – это то, что Шепард, который не просил, но все же полагался, уже сам смог найти выход, ведь, как она все же помнила, помещение со статуями было последним, дальше следовал выход и большое открытое поле. За ним стояла метка «колокол». А она, Хестром Криз, снова облажалась. Все в этом мире буквально намекало ей: хватит, Хестром. Пора сдаться. Возвращайся на Интай’Сей. Хватит бесполезно барахтаться, мешая окружающим жить. И Хейс понимала, что, скорее всего, так и нужно сделать. Пока хоковская вселенная не озвереет от её упрямства настолько, что ударит под дых снова. И снова. И снова.***
— Вот он! Шепард настойчивым движением руки остановил Картер. Затаившись, они выглянули из-за укрытия. Найти выход после помещения с древними статуями было несложным – никакого больше лабиринта, только утомительный подъем вверх, к поверхности, отнявший у них еще больше сил, особенно у Алекс. Она тяжело дышала, опираясь на костыль. То, что они очутились в помещениях уже на уровне земли, было ощутимо: меньше влажности, воздух стал более сухим, да и свет пробивался чаще то тут, то там, но сама пещера тянулась еще на несколько сотен метров. Они добрались почти до выхода. За ним, как предполагалось, большое пустынное поле, территория молотильщика. Шепард не знал, насколько далеко оно тянулось, имело ли какие-то препятствия или укрытия – никаких подробностей. Поэтому действовать опять придется быстро, спонтанно, а соображать быстрее. Шепард Пятнадцатый, этот мощный кроган с разумом подростка, что-то напряженно делал посреди пещеры. Это «что-то» издавало неприятные писки. — Какие-то зверьки, — проговорила негромко, чтобы не выдать их присутствия, Картер в передатчик. — Жмуты, — произнес Джон, узнав этих маленьких шустрых зверьков, похожих на земных крыс, но чуть более крупных. Когда-то он встречал их на Камале, но не знал, что на Тучанке они тоже водятся. — Что он делает? — Понятия не имею, — Джон осмотрел пещеру. Стояла тишина, не считая тихих звуков от связывания зверьков и ругательств из уст крогана, который пытался их усмирить. – Но его самки я не вижу. — Возможно, она ушла вперед. — Возможно. Я попробую выбить его из игры. — Будь осторожен. Шепард, стараясь издавать как можно меньше шума, стал продвигаться вперед, прячась за каменными выступами. Ему казалось, что звук его шагов, таких осторожных, все равно гремел в тихой пещере, словно раскат грома, но Пятнадцатый был так увлечен своим занятием и тем, что не мог никак связать строптивых зверьков, которые кусались, извивались и пытались улизнуть – что не заподозрил неладное. Приблизившись на расстояние метров десяти, Шепард очень медленно активировал винтовку и, переведя её в оглушающий режим, привычно полу обнял, приложив приклад к плечу. Ему нужно было преодолеть за спиной у крогана еще пару метров, чтобы выстрелить. По предыдущему опыту он знал, что один заряд станнера эту сволочь не уложит. Придется повторить, пока тот не очухается, чтобы дать достойный отпор. Едва он подумал об этом, как услышал: — Шепард! Картер предупредила его вовремя. Джон успел среагировать, когда на него со всей дури поперла, словно укушенная бешенным молотильщиком, кроганка. Она, появившись откуда-то со стороны, уже намеревалась огреть его мощным кулаком и вывести из игры уже его, но Шепард молниеносно проделал уклонение и, уйдя с линии атаки, выстрелил. Попал в кроганку сзади, и ей одного заряда станнера, предварительно переведенного на более сильный режим, хватило. Обездвиженная, она с шумом поверженного танка рухнула наземь. Но эффект неожиданности пропал. — Джон! – Картер указывала в центр. Шепард увидел, как Пятнадцатый, подхватив связку из громко пищащих зверьков, ринулся вперед, к выходу. Недолго думая, Джон побежал что было сил за ним. Где-то в мозгу мелькнула мысль, а зачем кроган вообще побежал один? Логичнее было остаться, принять бой и, в случае победы, которую, конечно же, Шепард никому не отдал бы, спокойно привести свою самку в чувство, чтобы вместе ударить в колокол. Или Пятнадцатый так боялся проиграть? Думая об этом, Джон выбежал из пещеры и на мгновение даже ослеп – так ядовито-желтое солнце Тучанки встречало их после мрака пещер. Ветер был порывистым, воздух необычайно сухим и горячим. Джон, попав в самую настоящую пустыню, сбился с шага, увязнув по голень в мягком, словно трясина, песке, но не остановился. Пятнадцатый улепетывал как мог, предварительно отшвырнув зверьков, и каждый из них, глупая тварь, побежал в свою сторону, но при этом никто не двигался с места дальше чем на пол метра. Впереди, в сотнях метрах, где-то за барханами обманчивым миражем маячил огромный колокол, давая ориентир. Он был привязан большой цепью к куску скалы, торчащему из-под земли. Там, чуть на возвышении, начиналась скалистая порода. Внезапно Шепарда озарило. Он резко замер, пару раз сглотнув. Пятнадцатый совсем не боялся его. И побежал вперед не по этому! Он поступил умнее: хотел отвлечь куда более сильного противника приманкой, коей, как запоздало сообразил Джон, являлись и орущие и копошащиеся в песке зверьки, а теперь – и он сам! — Дерьмо элкора, — выругался Джон, даже не поймав себя на мысли, что снова употребил чужое выражение. Подумать над этим было некогда: уже через пару мгновений он ощутил, как земля под ногами задрожала, завибрировала и словно накалилась. Где-то в стороне пробиралось под глубоким слоем мягкого песка нечто огромное. Ну конечно, молотильщик! Не зря же это была его вотчина. И если бы Шепард так бездумно не хотел остановить своего соперника, то успел бы просчитать этот его шаг. С другой стороны, оставаться в пещере он тоже не мог. Но и продолжать движение сейчас… Будто в ответ на эти мысли, из-под земли неподалеку вырвался огромный по людским меркам отвратительный червь. Но по меркам Шепарда, он оказался недостаточно крупным, Джон видел и больше, и мощнее, чего стоила только одна схватка Праматери Калрос и Жнеца десять лет назад! И все же сейчас эта тварь представляла опасность. Она вынырнула снизу и, схватив мощной челюстью связку обезумевших от ужаса жмутов, занырнула опять в песок. Больше ждать было нельзя. Шепард сорвался с места и, как мог и как позволяли его ботинки, увязающие в песке, помчался вперед. Он видел, как тем же самым занимался и Пятнадцатый: улепетывал из места питания молотильщика, пока тот был занят приманками. Улепетывал, чтобы обезопасить себя от атаки твари, а потом, добравшись до колокола, злорадно ухмыляться, гладя, как его противник борется за свою жизнь. В случае чего – добить его. А потом преспокойно вернуться в пещеру за своей самкой, и ударить в колокол. Или, что вероятнее, просто ждать, когда его преданная кроганка сама очнется и доберется до него, чтобы не подвергать свою жизнь опасности. Не совсем достойно и по-крогански, но вполне приемлемо. Как бы он ни собирался поступить, Шепард не собирался ему это позволять! Но догнать и опередить его он уже не успеет. Несмотря на нежелание признать это, Шепард все же прекрасно это сознавал. И тут ему пришла в голову мысль поинтереснее. Резко остановившись, он вытащил из-за спины гранатомет, перевел в боевой режим. Убивать, разумеется, было нельзя, хоть и очень хотелось. Поэтому Джон глубоко вздохнул, уже мурашками по спине ощущая, чем неприкрытый тыл может ему обернуться. Дрожь под ногами усиливалась, а это означало, что молотильщику понравилась закуска, но теперь он хотел бы перейти к основному блюду. А поскольку Шепард до сего мгновения бежал, создавая шум и вибрацию, можно было предположить, что молотильщик нацелился сожрать именно его! Шепард поднял гранатомет и прицелился, позволив наводчику-ВИ скорректировать его прицел и максимально увеличить дальность выстрела. Зеленая мишень «прилипла» к нужному месту, а ВИ, защитивший от яркого солнца фильтром, дал если не разрешение, то совет стрелять. Джон выстрелил. Шум от выстрела разразился в динамиках шлема привычным шипением, а запущенная граната, получив если не совет, то разрешение, разрезая сухой воздух, устремилась вперед. Раз. Два. Три. Мимо! Граната взорвалась слишком рано, не долетев до цели. — Твою ж мать!! — выругался Шепард и услышал в передатчике, как Картер с волнением спрашивает, что случилось. — Не сейчас! — рявкнул он. – Оставайся на позиции! Только в пещере! Шепард снова прицелился, уже нутром чувствуя, что молотильщик все ближе. Шум от пущенной гранаты привлек его еще сильнее, оставалась в запасе пара минут, если повезет, а если не повезет… Джон не стал додумывать. Наводчик снова подсказал, когда выпустить гранату, но Шепард не спешил. Не обращая внимание на предупреждающий о неправильном наведении Ви, Джон навел чуть выше, примерно высчитав, куда гранаты должны попасть по траектории. Выпустил сразу несколько, почти по наитию, так как боялся, что времени уже не осталось. И даже не дождавшись результата, резко отпрыгнул в сторону, ощущая дыхание смерти. Такое привычное и одновременно непривычное, так как привыкнуть к нему было невозможно. Отпрыгнув, покатился с песчаного бархана. Через мгновение в том месте, где он стоял, из-под земли прорезался фонтан песка и жаждущие обеда клыки заглотили пустоту. В ту же секунду раздались взрывы гранат. Молотильщик, раздосадованный отсутствием обеда и громким шумом, заревел, издавая ужасный звук. Снова занырнул в песок, поднимая клубы пыли. Шепард сделал еще несколько перекатов и вскочил на ноги, но не двигался – замер. Глупая тварь, привлеченная шумом покруче, устремилась к колоколу, в надежде, что там обед посговорчивее и покрупнее. Но колокола там уже не было. План Шепарда удался на славу: несколько гранат угодили прямо в цепь и повредили её, и под тяжестью мощного груза она порвалась. А сам груз, упав боком наземь и зависнув всего на пару мгновений, словно подумав, что предпринять дальше, «придумал» только одно: стал медленно, предсказуемо катиться со склона, привлеченный такой прелестью как гравитация. Спасибо за гравитацию! Огромный колокол, издавая громкий звук, стоило гигантскому язычку угодить в стенку, сначала катился неохотно, но очень скоро набрал нужные обороты и завертелся быстрее. Прокладывая себе путь, точно мяч, падающий с горы песка, он несся по склону вниз, а перед ним, улепетывая еще сильнее, чем раньше, несся кроган! Уже в обратную сторону, да так шустро, что Шепард непременно посмеялся бы над этой забавной картиной, если б не сообразил тут же, что скоро улепетывать будет и он сам, причем не менее комично. Он добился чего хотел: Пятнадцатый не добрался до колокола первым. Скоро колокол мог добраться до него, и, чтобы его не вдавило в песок его мощью, кроган все же додумался уйти в бок и, сделав резкий рывок, убраться с траектории падения. Как раз вовремя, поскольку впереди, прямо на колокол, пер молотильщик, вздымая клубы пыли! Эта тварь была глуповатой даже по меркам своих сородичей, уже встречавшихся Шепарду. Но Джон и не думал жаловаться. Он убирался с траектории падения колокола все это время и верно рассчитал место, где мощный символ неоспоримой победы в Играх, теперь просто груда метала, его не достанет. Но здесь удача немного отвернулась, пофлиртовав с другими: из песка вырвался молотильщик, готовый к схватке с обедом покрупнее, но, поздно сообразив, что обед мог и напасть, не успел скрыться. Колокол налетел на него, очень сильно ударил, и, изменив траекторию, теперь покатился чуть медленнее и левее, в сторону Шепарда. — Блядь! — выругался Джон и побежал в сторону. Тень от колокола уже заглотила его, но ему удалось вырваться и отпрыгнуть в сторону. Опасность миновала! Однако колокол теперь летел на вход в пещеру. — Картер! – тут же связался Джон, вскочив на ноги. – Колокол!! — Вижу! – доложила она. В этот момент колокол врезался частью бока в основание пещеры, и на этот раз затормозил. Прокрутившись еще пару раз, он спокойно осел в песке неподалеку. Шепард тем временем бежал уже обратно, помня, что Пятнадцатый где-то за спиной, возможно, делает то же самое. Судьба молотильщика так же была неизвестна, но больше никакой вибрации почвы Джон не ощущал, посчитав это отличным признаком того, что тварь вышла из игры. Оставалась лишь последняя формальность, и, уже приближаясь, Шепард понял, что Картер буквально прочитала его мысли! Стоя возле колокола, она держала в руках свою кость-костыль. Когда между ними оставалась лишь пара шагов, она перебросила ему кость и, сразу же поймав, Джон сжал в руках крепкий продолговатый предмет и, размахнувшись посильнее, ударил по колоколу так, что долгий, протяжный звук битья о металл, меньше всего похожий на удар в колокол, но все же звук, раздался в ушах и на какие-то мгновения пронесся над поверхностью. Для верности, Джон ударил еще пару раз, чтоб уж наверняка, а потом, прежде чем нанести последний, почти контрольный удар, закинул голову наверх и, обнаружив там жужжащего дрона-оператора, про сопровождение которого совсем позабыл, демонстративно ударил в колокол еще раз. Кость в его руках наконец жалобно раскололась. Это было не то, что ожидали кроганы. Но победа! И по мнению Шепарда, неоспоримая.
