45. ПРАВО БЭНГА
29 апреля 2022 г., 11:29
Храм Сотворения, как называл его дипломат Вельтр, был довольно необычным сооружением с точки зрения архитектуры. Все здесь было грубо, неотесанно, непроработанно. Но в то же время кроганский стиль, к которому Хейс уже успела приноровить глаз, узнавался с первого взгляда.
Большая претенциозная пирамида, больше похожая на колпак. Внутри же: множество переходов, ведущих в центральное, просторное помещение, в котором и должны были чествовать победителя десятых кроганских Игр.
После того, как Шепард ударил в колокол, таким образом заявив о своей победе, зрители внизу начали бесноваться. Большинство ликовало, восхищенные и взволнованные тем, что смогли увидеть своими глазами, пусть и на голопроекции, столь интересные и необычные Игры, такое напряженное состязание! Но были и те, кто остался недоволен.
По физиономии Рекса, хитрой, ни капли не расстроенной, невозможно было понять: то ли он умело скрывает досаду, то ли действительно рад, что победил его старый друг, несмотря на проигрыш собственного отпрыска. Вождь всех кланов стоял на каком-то странном возвышении в центре и ждал прибытия победителей. Это место было больше похоже на пьедестал, с небольшими ступеньками, ведущими вверх и смыкающимися на то ли столе, то ли алтаре прямоугольной формы.
Скорее всего, алтарь, поскольку эта пирамида называлась Храмом Сотворения, а вокруг бродили, выполняя странные обряды, несколько шаманов. Они били по стенам шаманскими палками, читали заклинания и что-то бормотали себе под нос. Криз даже показалось, что они под действием чего-то. Удивительно, но здесь не было ни одного дрона-оператора, и Хейс это показалось странным: неужели вожди не хотят, чтобы чествование героя и победителя увидела вся Тучанка и остальная часть галактики? Ведь кроганские Игры транслировались в разные части галактики. На них даже делали ставки в букмекерских конторах, насколько услышала Хестром от Веги, который тайком поставил на Шепарда две сотни кредитов. Однако почему церемонию награждения никто не снимал?
Рекс стоял возле алтаря и, слегка усмехаясь, ждал. Рядом с ним, величественная и олицетворяющая всем видом мудрость и спокойствие, его шьягур Бакара. Кроганов здесь было немного, всех желающих храм бы не вместил, да и допускались сюда лишь самые уважаемые. Вожди других кланов, их отпрыски, несколько выбывших участников, некоторые кроганки важно закрывали лица большими вуалями. Каждый раз, когда мимо них проходил шаман со своими песнопениями, кроганки поднимали руки и, словно захватывая большими лапами дым от тлеющих в палке шамана углей с какими-то особенными, щекочущими нервы запахами, будто старались захватить побольше и притягивали к себе.
Хейс в томительном ожидании глядела на их действия и, очевидно, слишком красноречиво хмурилась, так как Вельтр, заметив это, тут же счел нужным пояснить:
— Шаманы призывают духов плодовитости. Чтобы завершающий обряд имел свои плоды, а кроганки, пользуясь этим, хотят повысить свои шансы на… Как вы себя чувствуете? Вы очень бледная, по сравнению с вашими сородичами.
Говоря это, он кивнул головой в сторону Веги и его космопехов, застывших неподалеку.
Хейс, слабо улыбнувшись, пробормотала, что все хорошо – и это была грубая ложь. Она чувствовала себя отвратительно слабо. Её все еще подташнивало, голова слегка кружилась, хотелось только одного – лечь и уснуть. Если такое длительное и ужасное похмелье вызвано ринколом, стоило ли удивляться. Нужно просто было держать себя в руках, и Хестром старалась изо всех сил.
Шепард победил – она вздохнула с облегчением и внутренне была рада за него. Это была достойная и очень изворотливая победа. Вместе с тем на душе скребли тысячи кошек, так как то, как он и Картер слаженно действовали, словно читали мысли друг друга, дополняли друг друга – это и так выбивало из уже не очень прочной, шаткой колеи. Несмотря на самочувствие, Хестром все же хотела присутствовать на чествовании. Увидеть очередной триумф великого героя на Тучанке, не такой, конечно, масштабный, как десять лет назад, но все же это был её шанс не пропустить это зрелище. А потом можно улетать на Интай’Сей.
Странно, подумалось ей. Когда она помогала ему охотиться за клоном, она говорила так же. Потом это свершилось, но она все равно не ушла, а стала говорить подобное, уже подразумевая, что проведет на «Нормандии» хотя бы пару дней. События на фрегате захватили и закрутили её, по нелепой случайности из-за проблем с ретранслятором она осталась еще. Вот она на Тучанке и снова думает, что после Игр уж точно уберется с «Нормандии», но печальная правда заключалась в том, что она не хотела уходить. И возможно, подсознательно искала любой предлог, малейшую зацепку, чтобы остаться, и так будет продолжаться до тех пор, пока Шепард не пнет её под зад с трапа, уже находясь прямо в колонии. Пора с этим завязывать.
— А вот и они! – зашептались в толпе, когда на противоположной стороне открылись большие двери. Впереди шел Вакариан, всем своим видом показывая, как он чертовски, нет, просто катастрофически доволен тем, что его друг выиграл! Эта была настолько неприкрытая гордость на его физиономии, в движениях и походке, что Хестром даже позавидовала такому простому счастью: быть просто гордым, без толики сомнений и сожалений, отчаяния и горьких надежд. Сама она не могла радоваться столь чисто.
За Вакарианом шли кроганы, несущие специальные парные носилки. На двух лежал кроган Гринж, еще живой, но ослабевший, и его шьягур, выглядящая несколько хуже. Их быстро унесли куда-то в колышущейся тишине шепота и тихих переговоров. Проигравший и крайне расстроенный этим Шепард Пятнадцатый, даже не дожидаясь свою шьягур, прошмыгнул за спинами остальных и быстро скрылся.
Гаррус остался ждать.
Наконец в дверях появилось два силуэта. Шепард и рядом с ним, очень медленно ступая и прихрамывая, но уверенно шагала Картер. Шли они медленно, и даже то, что Шепард старался не ускорять шаг, дабы не заставлять Картер наступать на больную ногу быстро и резко, Хестром рассердило, но больше – вызывало тупую, пульсирующую боль.
Ну хватит, Криз! Хватит быть соплей!
«Если ты облажась, — вспомнила она слова из прошлого. – То хотя бы сделай вид, что тебе не так больно».
Это был неплохой совет. Хестром с готовностью послушалась бы его, но была слишком слаба, чтобы играть в хладнокровие. Поэтому просто глубоко, обреченно вздохнула.
Увидев победителей, кроганы заликовали, выражая поддержку. Но длилось это не долго, так как Рекс поднял кулак, заставив всех заткнуться. Остальную часть пути Шепард и Картер преодолели в тишине и, дойдя до подъема на алтарь, замерли.
Джон смотрел на Рекса, пока тот, даже не путаясь в длинных одеждах, спускался вниз. Величественно, грозно, но на лице Шепарда, которое Хестром, стояв в отдалении со всеми, видела лишь в профиль, не дрогнуло ни мускула.
Спустившись, Рекс упер руки в бока и какое-то время молчал, оглядывая победителей.
Шепард, словно почуяв неладное, спокойно заявил:
— Мы победили, Вождь Вождей.
— Так ли это? – усмехнулся Рекс.
— Так, — не спасовал Шепард. – Мы ударили в колокол первыми.
— Но ты подбил колокол древних! – слегка возмутился Рекс.
— В правилах Игр, Великий Вождь, — твердым голосом вставила Картер, — сказано, что победителем становится тот, кто первым ударит в колокол. В них ничего не сказано, что колокол нельзя подбить.
Рекс повернул грозную физиономию в её сторону. Какое-то время размышлял, потом расплылся в ухмылке.
— Ты права, шьягур Героя Героев. В правилах этого нет. Ты их внимательно прочитала, да. Но ты знаешь не все.
— Не все?
Услышав такое почтительное обращение к Картер, Хейс закусила губу. На неё Рекс еще недавно просто рявкнул! И Криз бы подосадовала еще, но до неё вдруг дошло, что она, как и победители, так и все гости с «Нормандии» о чем-то не догадываются, о чем сейчас и решил рассказать Рекс.
— Если уж ты читала внимательно, — продолжал с хитрым выражением Рекс, — то знаешь, что победителями признаются тот акра и та шьягур, которые соблюли все правила, обряды и ритуалы шаманов, в особенности – последний, Акт Сотворения. Крог’Бэнг!
— И что это значит? – нахмурился Джон. – Мы должны станцевать возле костра и выпить еще Напитка Силы? Если тебе нужны формальности, то мы это сделаем, но факта не изменить: мы победили. Я победил, Рекс. Пора это признать.
Внезапно Великий Вождь громко захохотал. Что-то ему показалось явно очень смешным. Спустившись на пару ступеней, его шьягур взяла слово:
— Мы не афишируем перед галактикой последний обряд, поскольку он… несколько специфичный, и не все в галактике могут воспринять его достойно и с таким же уважением, как мы. Поэтому в Экстранете, возможно, если читать про Игры, сложилось несколько неверное представление о том, что они из себя представляют, Герой Героев. Считается, что это просто состязание.
— А это не оно? – все еще не понимал Шепард, взглянув с вопросом в сторону Вакариана. Тот выглядел растерянным и тоже не понимал, что происходит. Никто с «Нормандии» не понимал, в то время как кроганы, похоже, прекрасно знали, о чем говорит их Великая Шьягур. Некоторые из них засмеялись. Рекс же, прекратив смеяться, теперь просто как-то хитро и нагло ухмылялся.
— Конечно, состязание, — кивнула Бакара. – Но не ради обычной победы стать сильнее всех и доказать свое превосходство, Герой Героев. Это Игры древних, придуманные и введенные для того, чтобы заставить кроганов стремится к лучшему… чистому соперничеству. А наградой становилось Сотворение Древнего Бога, право Бэнга. Рождение чистого, высшего крогана. В твоем случае – человека. Я вернула эти Игры в жизнь нашей расы, чтобы у кроганов появилась цель: сотворить истинного представителя своего народа, превосходного воина или воительницу, и шаманы, проводящие этот ритуал, знают, как призвать предков Силы, Упорства, Бесстрашия и Кровожадности, чтобы все эти качества воплотились в будущем отпрыске.
У Хестром неприятно засосало под ложечкой. Она не совсем сознавала почему, но ощущала большую напряженность, как будто их всех ожидал через пару мгновений мощный заряд станнера.
— Я все еще не понимаю, — медленно, но без какого-либо стеснения заявил Шепард. – Что я должен сделать?
— Кажется, высокие рассуждения не помогают, Бакара, — усмехнулся Вождь Рекс. – Тогда объясняю по-простому, Шепард: вы должны совершить последний обряд, акт соития. Здесь, на алтаре предков, под песни шаманов. Твоя шьягур зачнёт ребенка, он родится и вырастет уважаемым, достойным кроганом, олицетворением самого древнего Божества Бесстрашия. Или человеком, раз ты человек, — пояснил Рекс. – Крог’Бэнг это не просто состязание, а борьба ради сотворения идеального воина и борьба за право Бэнга.
— Че-е-е-е?! – раздалось удивленное неподалеку от Боца, который, почесав лысый череп, не совсем понял, о чем разговор. Хестром же прекрасно поняла, но была в таком же удивлении и даже нелепом шоке, и вот это простое, глуповатое «Че-е-е-е?!» Боца выражало не только её эмоции, но и эмоции всех гостей с «Нормандии»!
— Короче, — услышав «Че?», басисто засмеялся Рекс. – Вам надо потрахаться. Тогда у вас родится древний бог. И шаманы признают, что вы победители. Иначе никак, и ты не будешь признан победителем без этого.
Шепард, казалось, окаменел. Какое-то время стояла гнетущая тишина, он не шевелился, а по его щекам загуляли желваки, выдавая, что он все-таки не непрошибаемый и у него есть чувства. Например, собственного достоинства? Или столь редкого смущения? Или ярости? О чем он вообще сейчас думал? Неужели он вообще раздумывал над этим!
Хейс тяжело выдохнула. Ей поплохело. Она пришла сюда чествовать победителя, а не смотреть, как он совокупляется со своей конструктивной сучкой!
— Ты не говорил мне об этом, — наконец процедил сквозь зубы Джон. В голосе зазвучала сталь. – Умышленно промолчал?
— А как же, — даже не стал отпираться Рекс, сложив лапы на груди.
— В правилах… — встряла, потеряв самообладание в конечном итоге Картер. — В правилах ничего подобного нет.
— Как же нет? Там написано, что для фиксации победы нужно совершить финальный обряд Крог’Бэнг! – не унимался самодовольно Рекс. – Но да, ту часть, где объясняется, что это за обряд, я слегка… удалил, – Он громко засмеялся. – Однако если бы ты подумал лучше, порасспрашивал, то понял бы сам. Сожрите меня молотильщики, да я бы сам тебе ответил, если бы ты переспросил! Но ты был слишком занят планированием победы и того, как надерешь всем задницу, Шепард… А теперь, если хочешь победить по-настоящему и получить награду, тебе придется выполнить обряд. Помнишь, как я сказал? Победить с соблюдением всех традиций, правил и обрядов! Ты согласился.
— Ты намеренно вырезал эту часть, старый хитрый хрен, — вдруг усмехнулся и Джон, хотя взгляд его оставался злым.
— Конечно, — не стал юлить Рекс, самодовольно ухмыльнувшись. – Я много лет уже Вождь, Шепард. Я научился политике.
— Кажется, ты ошибся словом, — резко ответил Джон. – Это называется в простонародье «пизд*ж».
— Ха-ха, я знал, что ты оценишь!
– Знал и то, что в случае моей победы можешь заставить этим меня отступить, — продолжил Джон.
— А ты не отступишь? Великие герои не отступают, так ведь? Что в этом сложного: трахнуть свою самку? Если хочешь, я даже могу приказать, чтоб вам ширму принесли, но шаманы… без шаманов никак! Они должны петь свои песни и танцевать рядом, чтобы духи предков присутствовали при этом зачатии…
Ну все. Больше Хестром выдержать не могла. Она и так была слаба, чувствовала себя отвратительно, а теперь и эта нелепая, дикая ситуация прошлась катком по её и так втоптанному в грязь самолюбию. Её возмущало не столько то, что Рекс оставил горяченькое на потом, сознательно введя всех в заблуждение, сколько то, что Шепард все еще не отказался и даже над этим раздумывает! Он что, готов согласиться?!
А ей что, молча стоять и наблюдать за процессом Сотворения Бога?! Что за бред тут вообще происходит? Но самое ужасное: что, если Шепард решит согласиться? Он ради большего отдавал меньшее, жертвовал жизнями, чтобы добиться малейших преимуществ в войне, ради победы шел иногда по головам и вгрызался в глотки, а тут всего лишь надо перепихнуться по-быстрому, пусть и на глазах у каких-то гребаных шаманов! Ради своей чертовой победы он вообще был готов на все!
И какого хрена она все еще тут делает?!
— Идите вы все, — прошептала она слабо и, развернувшись и слегка покачиваясь, так как её по-прежнему тошнило, быстро зашагала прочь. Чем бы весь этот фарс не завершился, ей больше нечего было здесь делать!
И вообще, её все достало. Ей просто захотелось домой, на Интай’Сей, как она и должна была сделать уже давно!
А Шепард… Пусть занимается, чем хочет!
***
Кортезу нравился этот бар, несмотря на то, что здесь были одни кроганы. Если раньше присутствие кроганов напрягало, намекало на то, что в любой момент какой-нибудь напившийся зазнайка может проломить барную стойку чьей-нибудь головой от скуки, и хорошо еще, что не твоей, то сейчас… Хм, сейчас теоретически такая возможность тоже оставалась, но здесь, на Тучанке нового мира, Кортез впервые понял, что кроганы поумнели. Как раса. У них появились правила, традиции, уверенность в завтрашнем дне. Они планировали будущее своего народа. Но все они были помешаны на том, чтобы произвести потомство – это, пожалуй, была большая ложка дегтя в новом мире кроганов. Все были повернуты на сексе, конкретно, на продолжении рода. Вот и капитан Дрот, вроде тертый калач, который раньше исколесил всю галактику, воевал со Жнецами здесь, на родной земле, но все равно говорил все время про… кхм. Кортезу даже было сложно повторить все, что он услышал уже за полчаса беседы. — Эта кроганка зачала от меня семерых… — хвастался Дрот, выпивая новый, безалкогольный ринкол, который везде и всюду подсовывали кроганам и гостям. – Хотела назвать их Кортезами. Ну в честь тебя. Но я настоял, чтоб было три Мордина… Без обид, но тощий саларианец сделал для нас больше. — Да без обид, конечно, — откашлялся Кортез, отпив недоринкола. – Доктор Солус был величайшим гением. А я кто? Простой пилот. — Ты – пилот Шепарда, Спасителя нашего народа, Героя Героев, — пробасил Дрот, возмущенный скромностью Стивена. – А значит, ты непростой пилот! Но семеро Кортезов… Думаю, это перебор. — Вот тут я согласен! – Кортез, узнав о том, что кроганы в первые годы называли своих детей именами членов экипажа «Нормандии», давая им для различия еще и номера, был вообще в шоке. А узнав, что где-то живут кроганы-Кортезы, совсем потерял дар речи. Но прошло два дня на Тучанке, и он услышал уже столько историй от коллег-кроганов, тоже ждущих кто товара, кто приказа, кто подходящего клиента для перевозок, что почти к этому привык. — От моей шьягур… у меня и так три Шепарда. Два Вакариана и даже один Джокер есть. Честно говоря, я ей предлагал даже назвать одного из будущих отпрысков как-нибудь по-старому, ну там, Гоко, или Гардок, или в крайнем случае взять одно из имен предков, если она хочет, чтоб оно было великим. Но она упиралась! Потом я решил продолжить сеять потомство от другой самки, но и тут начались Мордины и Кортезы! Короче, боюсь, моего семени не хватит на весь экипаж «Нормандии», а если уж номера еще проставлять… Проклятые молотильщики, да я скоро сам запутаюсь, где кто! Слушай, Кортез… — капитан, быстро и неаккуратно осушив огромную кружку, отчего ринкол полился по физиономии и пришлось вытирать рукавом, внимательно посмотрел на Стивена. – А на «Нормандии» был или есть кто-то, скажем, не такой популярный, но тоже героический во времена войны со Жнецами или излечения генофага? Ну может… какой-то другой пилот? Чтоб никто про него не знал, но чтоб он был! А то надоело уже детей одинаково называть, но эти самки…. У-у-у-ух, с ними тяжело, наверное, ты знаешь. — Кхм, — снова закашлялся Кортез, подумав, что с капитаном Дротом не стоит откровенничать на тему того, что так называемые «самки», то есть женщины, его, Кортеза, мало интересовали. Что-то ему подсказывало, что в патриархальном строю кроганов однополые отношения не особо поощрялись, потому что…. Тут и была зарыта собака: они не давали потомство, а сейчас у кроганов на этом было зациклено все! На кружках рисовались лучшие позы для зачатия, на стенах – сношения, даже ринкол – и тот стал без алкоголя! Как уже успел узнать Кортез от других пилотов, это был древний рецепт кроганских шаманов сока совак, усиливающий у самца крогана желание поиметь самку, а у самки – затуманивающий мозг и делающий её более плодовитой, или что-то там такое. Новый напиток по приказу Великой Шьягур стали делать везде, давать бесплатно и называли его ринколом. Конечно, кроганы были не особо этим довольны, первое время, поскольку хотели, напившись настоящим ринколом, крушить, громить, а потом иметь своих самок, но от таких сношений рождались слабые, немощные кроганы, физически здоровые, но дух их был слаб. А вот от нового напитка – только бесстрашные, храбрые и, как ходила легенда, очень умные кроганы. Скорее всего, это было лишь байкой. Напиток не мог так уж повлиять на зачатие. Все же, в первый день попробовав его, Кортез ощутил совсем не похоть или какое-то жгучее желание, как предполагал, а какое-то возвышенное, храброе стремление стать лучшей версией себя, покорить весь мир и делать что-то полезное. Напиток Силы. Это было ненормально, на взгляд Стивена. Расспросив еще, он узнал о главном компоненте напитка, из чего и варился новый «ринкол»-совак – это была некая субстанция из гуано пыжаков. Ну а в кроганском Экстранете он узнал, что этот особый ингредиент совершенно безвреден для организма, но обладает легким, почти невесомым наркотическим действием, которое не вредит ни восприятию окружающего мира, ни словам, ни действиям, ни здоровью, и не вызывает привыкания. Все это показалось ему настолько невероятным, что он решил при возможности проверить характеристики и описания сока совак в галактической сети, а не в местном. А то, кто знает… С другой стороны, вряд ли Вождь Рекс и его шьягур стали бы травить свой народ какими-то наркотическими средствами, от этого было бы больше проблем, чем пользы. — Хм… — Кортез задумался над вопросом капитана, вспоминая, кто там на «Нормандии» тоже героический, но не такой распространенный по имени. – Как насчет… Адамс? — Это еще кто? — Во время войны был главным инженером на «Нормандии». Сейчас, к сожалению, уже в отставке, живет где-то на Земле. — Он принимал участие в боях? В излечении генофага? – уточнил Дрот. — Прямо – нет, он же инженер. Но косвенно от него зависело Ядро «Нормандии». Если бы он допустил ошибку, даже коммандера Шепарда бы это не спасло. Мы бы обратились в космическую пыль. — А что… хм-хм-хм, — задумался Дрот, почесывая подбородок. – Это неплохая идея. Адамс… Адамс… Звучит неплохо! А что предложишь для самок? — Ну…, например, Чаквас, — пожал Кортез плечами. – Она была и сейчас является бортовым врачом. Очень смелая женщина, не раз оказывала помощь коммандеру, лечила его раны. — Отлично! Весь следующий выводок назову самок Чаквасами, а самцов – Адамсами… — Но ты же сказал, что ты хочешь уникальности, — не понял Кортез. – Назови одного так, другую так. Всех следующих – по-другому. Мы, люди, так и делаем. — У вас бывает семнадцать детей в одном выводке? – спросил Дрот, усмехнувшись. – И это только от одной самки. — Ну… нет конечно. Максимум двое, трое, не за раз, а сначала один, потом другой. Бывает, конечно, и до десяти, но это очень редко. — Вот представь, Кортез, — тяжелая лапа крогана легла ему на плечо, сильно придавив к полу. – У тебя семнадцать маленьких кроганов. Все они Адамсы, только по номерам. И еще тринадцать от другой самки. И еще пять от третьей…И всем от тебя что-то надо, кому сладость, кому уже новую пушку, кому еще что. Все орут, визжат, когда ты к ним приходишь. Как ты себе это представляешь? Приказать всем заткнуться? Перечислять каждого по именам? Да будь у меня сраный грейбокс в башке моей, я бы и то не запомнил! А тут приходишь и как заорешь: а ну, Адамсы, налево! Чаквасы – направо! Шепарды – посередине! Мордины – со мной! — А, ну да, — засмеялся Кортез. – Так и вправду значительно легче. А вообще, дети – это святое. Я вот в детские дома ходил какое-то время… — но Дрот, уткнувшись в головизор, уже не слышал его. Стивен, смолкнув, еще раз отпил заказанный коктейль, не новый ринкол, потому что не хотел снова думать, что сможет покорить мир, и не старый, потому что пить алкоголь было нельзя, а самый обычный. Что-то из фруктов. Он уже перепробовал все коктейли в этом баре для пилотов за два дня, а сегодня с утра наблюдал трансляцию Игр со всеми остальными пилотами в баре. От коммандера была тишина, он занят был Играми, и Кортез внимательно следил за результатами. Теперь, когда объявили, что Шепард победил, Стивену оставалось всего лишь сидеть в баре, пить фруктовые коктейли и наслаждаться ничегонеделаньем, раз он уже починил челнок. Беда пришла, откуда не ждали. Имя, конечно, ей было Хестром Криз. Она появилась в баре пилотов, привлекая к себе много внимания, хотя бы тем, что зашла резко, напористо, оглядела весь бар и, увидев Кортеза, направилась решительным шагом прямо к его столику. Он аж весь сжался, понимая, что сейчас его настигнут очередные неприятности, но в то же время её вид его немного озаботил. Она выглядела крайне бледной, волосы были растрепаны, а в глазах светилась влага, как если бы она сдерживалась, чтобы не заплакать, и корила себя за то, что такое вообще может произойти. А еще она выглядела очень, очень злой. Остановившись прямо перед его столиком, Криз кивнула ему, но обратилась на удивление к крогану: — Капитан Дрот? Это вы? Мне сказали, что вы в этом баре, что вы летите на Корлус, и у вас есть свободные места. Это так? Дрот, отвлекшись от головизора, где происходило торжественное чествование победителей в Играх и в этот момент Великий Вождь со своей Шьягур надевали на головы Шепарда и старпома Картер какие-то шаманские то ли короны, то ли шапки, недовольно пробурчал. — Ну да. Лечу. Через шесть часов. А вам куда надо? — Интай’Сей. Колония Сантана. Ро Аргоса. Но можно высадить где угодно, я сама доберусь, — Криз оперлась руками о стол и нависла над ним, вперив злые глаза в крогана, совсем бесстрашно, как если бы собиралась загипнотизировать его. Кортез попытался вставить слово. — Но зачем, если коммандер… — Заткнись, Стивен, — грубо оборвала она. – Ну так что, капитан? Возьмете меня? — Слушайте… миз, — почти выдавил из себя вежливо кроган некогда услышанное человеческое обращение. – Интай’Сей – это ж Ро Аргоса, а это крюк. Я зря топливо сожгу, да и стоять очередями у ретранслятора – не мое. А на мой маршрут я уже записан в очередь. — Я заплачу, — настояла она, и не думая сдаваться. – Сколько вы хотите? Тут в баре появился Вега. Найдя глазами их столик, он быстро приблизился и, схватив Криз за руку, попытался сказать: — Слушай, ла бруха, ты что замыслила? — Всего лишь хочу улететь домой! – огрызнулась она, нетерпеливо смахнув его руку. – А капитан Дрот уже согласился подвезти. Так ведь, капитан? — Вообще-то, нет, — хмыкнул кроган. – Я же сказал, я только потрачу время и сожгу топливо, а таких денег, чтоб сделать крюк… это примерно, — он прикинул, — выйдет около пяти тысяч кредитов. Такие деньги у вас есть… миз? — Что насчет трех? – буравила она его глазами, и Кортез посмотрел на Вегу. Тот выглядел растерянным. Лейтенант попытался снова взять её за локоть и оттащить от стола, но она так же грубо его руку спихнула. – Хватит вам трех? Я буду очень послушным пассажиром! Я вообще стала очень послушной! — Три – это только до туманности Змеи. Там можете поймать попутный шаттл с гражданскими. Подешевле. — Отлично! – Криз, удовлетворенная, выпрямилась. – Тогда запишите меня в пассажиры. Через шесть часов у буду у вашего транспорта! — Ла бруха, ну что ты творишь? – Вега, рассердившись, снова схватил её за руку. – Ты посмотри на себя! Ты бледная, как смерть! И куда ты собралась в таком состоянии? — Со мной все в порядке, Вега, отвали! – однако вместо того, чтобы уйти, как она изначально хотела, она отодвинула стул и с облегчением села, сделав глубокий выдох. Как понял Кортез, с ней было что-то и вправду не в порядке. — Не отвалю, — Вега демонстративно сел рядом. – После того, как мы выпивали вместе вчера, я автоматически считаю тебя своим амиго, а с амиго так не поступают. Их не отпускают непонятно куда в таком состоянии!.. — Эй, вы, двое, — недовольно пробурчал Дрот, снова уткнувшись в головизор. – Я не слышу ничего. А там ведь награждение… — Да там нечего смотреть! — зло произнесла Криз. – Только два совокупившихся пыжака! — Ха-ха-ха, — засмеялся Дрот низко. – Значит, обряд уже выполнен, раз их награждают. Пусть у них будет много отпрысков! При этих словах, которые не совсем дошли до Кортеза, так как он был немного ошарашен происходящим, Криз протянула руку и, бесцеремонно схватив его кружку, подтянула к себе. Подняла и отхлебнула, как будто её одолевала ужасная жажда. Потом сморщилась и с треском поставила на стол обратно. — Это что, фруктовые сопли? Эй, бармен! Налей мне ринкола! Бармен-саларианец, кивнув, только шевельнулся, чтобы выполнить заказ, как Вега воскликнул: — Не-не, ей тоже фруктовые сопли! Бармен снова кивнул. — Какого черта, Вега, я хочу ринкола! – Криз, как подумал Кортез, всегда сдержанная и выверенная, ну почти всегда, сейчас выглядела и вела себя, как какой-то разгневанный подросток. – У меня еще шесть часов, чтобы напиться! — Никуда ты не поедешь, ла бруха, — уверенно заявил Вега. — С чего бы это? — Приказа не было, — пожал тот плечами. — Мне не нужны его приказы, я, мать твою, не член экипажа, а специальная, на хрен, гостья! – вспылила она, привлекая этой перепалкой внимание остальных. Кроганы, наблюдающие за ссорой между «самкой и самцом», начали довольно ухмыляться. Еще развлечение. – А раз я гостья, могу уйти, когда мне приспичит! Так вот: мне приспичило! С меня хватит! Меня все достало, и я хочу убраться с Тучанки как можно скорее! И ты меня не удержишь, понял? — Так-то оно так, — в противовес её ярости сказал Вега, откинувшись на спинку сиденья и как бы показывая, что её слова он ни в грош не ставит. Кортез молча наблюдал за происходящим, ничего особо не понимая, кроме того, что лезть не стоит. Что бы ни взбесило Хестром Криз, это было что-то явно серьезное. — Но доктор сказал присмотреть за тобой, что я и делаю, — продолжил Вега. — И ринкол явно не пойдет тебе на пользу, как и полеты неизвестно с кем неизвестно куда. — Чего это неизвестно-то? – протянул Дрот. – Я вполне приличный кроганский капитан, а не наемник какой-нибудь. И вообще: хватит орать. Я хочу посмотреть завершающую часть награждения, скоро закончится. — Надо вообще это выключить! – потребовала Криз. – Эй, бармен, выруби эту херню! — Эй-эй!.. – послышалось отовсюду недовольное, и саларианец развел руками: мол, большинство и заказывает музыку. Криз тихо выругалась под нос и, сложив руки на груди, отвернулась от головизора. — К тому же, доктор сказал, что тебе нужно обследоваться… — добавил Вега, нарушив блаженную тишину. — Это какой доктор? Тот, что тряс надо мной свой бубен с песнопениями? – фыркнула она. — Я в порядке! — Слушай, Криз, это не так, — покачал головой Вега. – Просто так в обмороки не падают. Поэтому, если хочешь убраться с «Нормандии» с капитаном-кроганом, твое дело, ты и вправду не член экипажа. Но я тебе это позволю только тогда, когда тебя осмотрит настоящий доктор, например, Чаквас, и скажет, что все в порядке. В ином случае – никак, я просто тебя не отпущу. Хочешь убраться с Тучанки, пожалуйста! Возвращаемся на «Нормандию» с Кортезом, пусть доктор Чаквас проведет осмотр. И если все в порядке, вали куда хочешь. К тому же, соберешь свои вещички, если они есть, примешь душ и споешь похабную песенку. Попрощаешься с командой, в конце концов! А потом уже и уедешь. Сойдет? Она глубоко вздохнула, усмиряя свои то ли ярость, то ли бешенство, то ли все вместе. Потом кивнула. — Сойдет. Но через шесть часов я убираюсь с Тучанки, и никто мне не помешает! — Заметано. Эстебан, отвезешь её? Кортез, будучи в роли наблюдателя, не сразу понял, что роль меняется и теперь он становится участником этой непонятной драматической истории. — М-м-м… — протянул он. – Вега, ты же знаешь, я не могу покинуть планету без приказа коммандера. — Тогда запроси разрешение, — лейтенант нахмурился и пронзил его непонятным взглядом, мол, не тупи. Но Кортез все равно тупил, не понимая, что происходит. — Не надо ни с кем связываться, — почти что приказала Криз. – Просто отвези туда, потом по-тихому привези обратно. Ваш драгоценнейший святоша всея галактики даже не узнает, он занят, мать его, другими делами! — Ну уж нет, — не согласился Стивен. – Вы уж меня извините, миз, но в прошлый раз, когда я вас увез по-тихому, я едва не лишился службы! Ага, я про Цитадель говорю. А потом я вляпался с вами в неприятности на Лесуссе, помните? Так что не обижайтесь, но без приказа коммандера я с места не сдвинусь. — Отлично! – рявкнула она. – Тогда я просто просижу шесть часов здесь! Понял, Вега? — Свяжись с коммандером, — настоял Вега. – Запроси разрешение. Скажи, что Криз надо в медкапсулу, а пока ждешь её диагностику, проверишь системы челнока. Помнишь, ты говорил про какой-то стук, а вчера про то, что с левым маневровым двигателем какие-то сбои? Вот и проверишь заодно. А за пару часов здесь ничего не произойдет, тут сейчас будет долгая часть со всякими традициями, подписаниями соглашений и прочего. Так что, думаю, коммандер не будет против, если ты скажешь так, как сказал тебе я. — А-га-а, — медленно растянул свое «ага» Стивен, пытаясь понять, что ему толкует Вега. То, что он что-то хочет добиться, было ясно. Но вот что? Кортез не понимал. Но пожал плечами и попробовал через инструментрон связаться с коммандером. Тот был занят и не отвечал. Криз фыркнула. — Секунду, — поднял палец вверх Стивен, показывая, что хочет попробовать еще. Он набрал старпома. — Что такое? – ответила та. — Мэм, это Кортез. Запрашиваю разрешение на возвращение на «Нормандию». — Зачем? — Э… хочу провести диагностику левого маневрового, он сбоит временами, и показатели мне не нравятся, — говорил Кортез, а Вега кивал его словам, как если бы заставлял его в национальном банке брать кредит на чужое имя. – К тому же, у миз Криз… ей не здоровится, и лейтенант Вега настаивает, что ей нужна диагностика в медкапсуле, — Вега постучал по груди, и Кортез спохватился: — Он лично просит проводить её. Мы справимся со всем меньше чем за шесть часов, мэм. Какое-то время старпом молчала, раздумывая. Потом сказала: — Разрешаю. У вас на все четыре часа. Потом ты должен быть на Тучанке, возможно, к тому времени мы здесь закончим. — Принял, мэм, — Кортез завершил разговор и отключился. Потом взглянул на сидящую с недовольным и очень злым видом Криз. – Ну что, полетели? — С радостью уберусь отсюда, — пробормотала она и поднялась. Даже не дожидаясь их, она устремилась твёрдым шагом ко входу. Перед тем, как последовать за ней, Кортез остановил Вегу. — Что здесь происходит? — Эх, Эстебан, — усмехнулся тот, — У меня есть небольшой план. Если ты мне поможешь, обещаю, я угощу тебя самым крепким виски на увольнении. А пока просто увези нас на «Нормандию». Кортез не стал выпытывать, потому что не хотел влезать ни в чьи личные дела. Пожав плечами, он попрощался с капитаном Дротом, бросил взгляд на головизор, где церемония чествования почти завершилась, и пошел догонять остальных.***
— Надо же, они все-таки победили, — хмыкнул Джефф, добив свой ужин. По времени Тучанки сейчас был еще день, а вот по земному, принятому на «Нормандии» — время ужина. Так что яичница с сыром, сварганенная Бейтсом, была самым что ни есть удачным вариантом и для завтрака, и для обеда, даже для ужина. По крайней мере, Джокеру понравилась. А вот Лиара порывшись вилкой, съела совсем чуть-чуть. — А ты что, сомневался? – спросила Трейнор, скромно улыбнувшись. Она подсела к ним, и Джефф сразу же немного напрягся. – Коммандер же всегда побеждает, Джефф. — Ну да, — буркнул он, бросив взгляд вперед. За другим столиком сидел Киррахе. Увидев, что Джокер на него смотрит, он сразу же вжал голову в плечи и уткнулся в тарелку. – Побеждать. Такая у него порода. У других порода предлагать порыться в трупах друзей… Саманта, сильно втянув воздух, замерла. Джокер сразу же ощутил угрызения совести за эти слова. Лиара напротив сильно ткнула вилкой в тарелку. — Хватит, Джефф, — строго сказала она. – Ты перебарщиваешь. Саманта, может, и сглупила тогда, но она всегда нас поддерживала. И поддержала тебя. Когда ты нашкодил, как щенок, в Ядре, а она упрашивала коммандера быть к тебе снисходительным. Повисло тяжелое молчание. Джокер пересилил свою глупую, почти детскую обиду. — Прости, Трейнор, — сказал он. – Я идиот. Та, красная, как рак, кивнула, принимая извинение. Дальше ели молча, и Джефф даже подумывал откусить себе язык, чтоб в очередной раз не сморозить какую-нибудь глупость, и найти повод, чтоб завершить ужин, так как молчание становилось невыносимым. Спасал только головизор на стене, демонстрирующий, как Шепарда и Картер приветствуют простые кроганы, как победителей. Все головы в столовой были повернуты туда. Киррахе усиленно делал вид, что очень занят ужином и трансляцией. Крипты, которых освободили и усадили за отдельный стол вместе с их полковником, обособленно поглощали еду, лишь изредка бросая взгляды на проекцию. Некоторые члены экипажа приходили, чтобы быстро перекусить, но всякий хотел узнать, что же там происходит на Играх. Последние сутки все только об этом и говорили. Трансляция велась непрерывно, и каждый, кто был свободен, норовил прийти сюда и узнать, какие новости у их капитана. Бывший сержант Бейтс, ныне кок, стал самым главным поставщиком новостей, так как имел неограниченный доступ к кухне и столовой. Только пришедших он посвящал в новости, уходящим обещал потом все рассказать. В перерывах флиртовал с доктором Чаквас, то попивая с ней кофе, то травя байки из своей богатой биографии. С Риордан Джефф теперь общался мало. Она думала, что он смертельно на неё обижен из-за того, что она его сдала. Он обижен был не смертельно, но предпочитал создавать и хранить эту иллюзию, чтобы в рубке было тише. Общались только по теме пилотирования, управления ВИ и точка, при этом Джефф ощущал, как девчонке стало с ним некомфортно. Но менять что-то пока не планировал. Еще не отошел. Остальных членов экипажа он узнавал по лицам, но не именам. Особо не хотелось ни с кем общаться. Аленко появлялся среди команды редко, все больше занятый в БИЦе или в командном центре. Что он там делал, Джефф не знал и знать не хотел. У него была и своя куча обязанностей. Пару раз временный капитан появлялся в столовой, обедал с Орловским за одним столом, как всегда делали офицеры Альянса, о чем-то эти двое беседовали. Но сегодня он запоздал, появился позже, так что их пути с криптским полковником, отношения с коим стали выглядеть почти что дружескими, разошлись. Так что Кайден чуть позже пировал яичницей один за столом, почему-то решив не присоединяться к ним. То ли зазнался со своим генеральским отличием, что было маловероятно, поскольку Аленко всегда был прост и добродушен в общении, то ли не хотел теснить их, так как столик был рассчитан на четверых, а сам Джефф немного развалился. Добив яичницу, Джокер взял свой кофе в стаканчике и поднос, отнес последний на стойку кухни. Бейтс признательно козырнул, так как ненавидел убирать за другими подносы, часто ворча, что «я вам не официант, салаги». При этом, если уж совсем быть честным, то это все входило в его обязанности, но тем, кто убирал за собой подносы, Бейтс подкладывал в тарелки в знак особой любви лишние кусочки, а иногда баловал свежей выпечкой. Зажав в руке кофе, Джокер откашлялся и подошел к столику Аленко. — Можно присесть, сэр? — Садись, Джефф, — простецки отозвался тот, улыбнувшись. – Я уже минуты три наблюдаю, как ты явно о чем-то хочешь со мной поговорить. — Да? Все так очевидно? – удивился Джокер. — Точно. Когда-то мне сказали, что я не умею врать. Ну вот по сравнению с тобой я просто мастер. Хотя… — Аленко сделал паузу, жуя очередной кусок, — если принять во внимание, что ты обвел вокруг пальца даже Шепарда и натворил дел в серверной, мастер по обманам и хитрым планам – это ты. — Ха-ха, очень смешно, — уныло проговорил Джефф, присаживаясь. – Но да, хотел кое-что спросить. Коммандер дал мне карт-бланш в рубке, но забыл дать доступ к сверке показателей с серверной. Без них довольно трудно прогнозировать прыжки. — Не-а, не забыл он, — усмехнулся Аленко, отпивая напиток из специальной бутылки для офицерского состава. По аромату это было что-то с апельсином и какими-то травами, а, по мнению Джокера, такую мочу пили только богатенькие дамочки из Президиума, боясь съесть лишнюю калорию, но никак не ветераны. Но похоже, Аленко так не думал. — Он просто ограничил твой доступ в серверную, — добавил временный капитан. – Сам понимаешь почему. — Но это мешает моей работе, мне нужно сверять показатели. Вы же не думаете, сэр, что я снова буду туда ломиться? Аленко пожал плечами. — А кто тебя знает? Я и в первый раз был крайне удивлен, услышав такое. Если бы не Шепард, тебя бы давно уже судили за измену. Так что нет, Джефф. Пусть Риордан сверяет показатели. Джокер, почесав подбородок, втянул ноздрями запах своего остывшего кофе, но тот уже совсем выдохся, так что в нос больше залетал аромат апельсинового сока. Аж захотелось откашляться. Несмотря на то, что он предсказывал такой ответ, попытка была не пыткой. Он заметил, что Аленко за ним внимательно наблюдает исподлобья, потягивая свой дурацкий сок. Джефф решил сменить тему. — Смотрели Игры, сэр? — В столовой уже никого чужого нет, Джокер, можешь обращаться ко мне по-обычному. — Ну так ты смотрел Игры, зануда по имени Аленко? Кайден усмехнулся такому обращению. — Да, кое-что. Шепард неплохо справлялся. — Это-то и понятно, вряд ли кто-нибудь сомневался в его победе. Ну ладно, были моменты, я чуток сомневался, он все же не киборг какой-нибудь… Аленко вдруг смутился ненадолго, подавился соком, но потом жестом дал понять, что все в порядке. — Короче, — добавил Джефф, хотя добавлять было больше нечего, — победил. Ты не знаешь, а Криз еще вернется? — Не могу знать, — уклончиво ответил он. – Зачем она тебе? — Хотел извиниться, — искренне ответил Джефф. – Что втянул её во все это. Ей и так несладко тут с этим ослом, который наш коммандер, а я еще вляпался и её задело. — Хорошего же ты мнения об «осле», который спас твою шкуру от трибунала, — хмыкнул Аленко. — Так я по любви, — улыбнулся Джефф, сняв бейсболку. Почесал голову, снова натянул. – Ты сам приказал: говори по-обычному. Так вот Шепард мой друг, но при этом никто не спорит, что он тот самый фирменный осел… — Надеюсь, он тебя не услышит, — послышалось сразу, и Лиара, тоже со своей кружкой, подсела рядом. Джефф оглянулся. В столовой уже никого не осталось, кроме Бейтса, но он был занят протиранием бокалов и бормотал под нос какую-то песенку. И Трейнор, оставшейся в одиночестве за соседним столом. Джокеру вдруг стало её жаль. Называя Шепарда ослом, он должен был уточнять, что и сам-то не лучше. Обижает Саманту за то, что она по глупости ли, по недосмотру ли предложила сделать сто лет назад в очень скудных условиях выживания неизвестно где! При этом он сам пил в то время, опустошая последние запасы выпивки, напропалую, в то время как она искала любые способы хоть чем-то облегчить их жизнь на умирающем фрегате посреди саларианских джунглей! Серьезно: да он же сам говнюк! Трейнор почувствовала его взгляд и повернулась. На еще щеках все еще был румянец. — Эй, Сэм, — позвал Джефф. – Садись к нам. Ты же из наших. Она с признательностью улыбнулась. Поднялась и, взяв кружку, тоже подсела к ним. Глубоко выдохнула, как если бы получила прощение. Бедная Трейнор! Ждала от него прощение, в то время как он сам должен был просить прощения у неё за свою инфантильность? Джефф ощутил угрызения совести. В последние годы он настолько сосредоточился на себе и своем горе, просто позабыв, что другие тоже постоянно испытывают подобное! — … у кроганов другие мерки, — сказал Кайден, отвечая на что-то, и Джефф прислушался. – То, что для людей тяжелое ранение, для них – так, царапина. — Но они не дураки, — не согласилась Лиара. – Каждый знает, что то, что считается царапиной у них, может убить человека. Или азари, к примеру, если целиться в другое место. Отпрыск Рекса не мог этого не знать. И то, что его не дисквалифицировали, ясно говорит мне о необъективности Рекса. Если бы подобные Игры проходили у азари, таких ошибок бы не возникало. Мы стараемся оценивать состязания объективно. — П-ф-ф-ф, — фыркнул Джефф. – Да ладно, Лиара. У азари и своих грешков хватает. — Никто и не спорит с этим, — спокойно отозвалась она. – Но в профессиональном спорте мы славимся своей объективностью. Точнее, славились. Сейчас Республикам не до этого. Все усилия сосредоточены на том, чтобы восстановить наш мир. — Но на Земле тоже проходят соревнования, — подключилась Трейнор. – Год назад, в Токио, на Олимпийских Играх, были включены в программу и азарийские, и даже одна турианская команда спортсменов. Правда, соревновались они между собой, поскольку, как сами понимаете, оценить объективно физические различия между расами невозможно. Как если бы кроган и человек соревновались в метании молота. Сами понимаете, кто бы победил. — Шепард, разумеется! – воскликнул Джефф, на минуту позабыв, что теперь его конек — это угрюмость и цинизм, а не как раньше оптимистичные шуточки. И все же его шутка другим понравилась, и они засмеялись. — Я вижу, у нас тут маленькое семейное чаепитие, — с этими словами доктор Чаквас добралась с тростью до стола, слегка споткнулась, и Аленко тут же вскочил ей помочь. — Я бы предложила вам любимый бренди, но, боюсь, координатор Т’Афари сразу же доложит об этом капитану. — Мне что ли? – улыбнулся Кайден. — Любому! – развела руками Чаквас. – И тогда мне придется объяснять капитану Шепарду, почему я напоила капитана Аленко! Поэтому… никакого алкоголя!.. Эм… Дигерт? – она слегка развернулась, но кок Бейтс, как будто уже предвидевший эту просьбу, тут же подошел. В руках у него уже была кружка горячего напитка. Пахло от неё просто божественно! Это был горячий шоколад. Чаквас с благодарностью приняла кружку. — А мне такой можно? – спросил Джефф полушутливо. – И чтоб так же быстро, а? — Сам налей, лейтенант-салага-сэр, — буркнул Бейтс недовольно и отошел, чтобы продолжить протирание бокалов. — Все ясно, — пожал плечами Джефф и развалился. – Кажется, я не в его вкусе. Чаквас хитро засмеялась. А Джефф вдруг ощутил какое-то непонятное чувство, домашнего уюта что ли, того, чем некогда для него была «Нормандия» и эта команда, и то, что он не ощущал уже долгих, очень трудных десять лет своей жизни. На этой волне ему даже хотелось откалывать глупые шутки, как раньше, веселить народ, травить анекдоты и удивляться, почему СУЗИ их не понимает…Эх, СУЗИ. Волна ностальгии сразу же прошла. Но, кажется, не только Джефф это ощутил, но и все остальные. Чаквас с легкой грустью вздохнула. — Как мало нас осталось, — сказала она, покачав головой. – Тех, что были раньше. Вакариан, Вега, Кортез. Ну и конечно коммандер. Тали где-то далеко. Рекс теперь очень важный, а где Грант – тут я понятия не имею. — Я видел Заида Массани, — проговорил Аленко. — Правда? – удивились все. — Да. Он вполне себе неплохо поживает. Я бы даже сказал, с его личными делами все в порядке. — А Явик… — прошептала Лиара, но проглотила слова. Джефф заметил в её глазах предательские слезы. — Да уж, это все, — произнесла с печалью доктор. — Остальных больше нет с нами. Либо они неизвестно где, как Джек или Касуми, которая когда-то порылась в моих личных вещах. Повисло неудобное, но совсем не гнетущее, а скорее почтительное молчание. — Тогда выпьем за них чая и шоколада, — попробовала развеять внезапно грустную атмосферу, воцарившуюся после её слов, Чаквас и подняла кружку. – Думаю, Рекс сказал бы, что мы слабые пыжаки, раз пьем за друзей чай, но, пока мне не дадут увольнительную или коммандер лично не прикажет, чтоб я напилась до чертиков, я предпочту шоколад. Так что выпьем! — Да ладно вам, — вдруг появился Бейтс, в руках он держал кружку. – Если немного, то можно, так ведь, капитан? — Вообще нельзя, — не сдавался Аленко, сложив руки на груди. — А если по глотку? Никто не узнает. Я в стаканчики налью. — Тоже нельзя. — А если по граммульке совсем? В чай добавить? – не отстал Бейтс. – За друзей же. Аленко замолчал на минуту. Брешь была найдена. — Ладно, по глотку. И чтоб незаметно. Для того, кто однажды напился в хлам на борту, думаю, один раз могу простить это ужасное нарушение устава. — Вот это дело! – обрадовался Бейтс, побежал за стаканчиками, быстро всем расставил и налил по глотку из своей кружки. Это был виски, очень крепкий. Джефф демонстративно отодвинул стакан, и кок кивнул. — Правильно. На тебя нам Ядер не хватит! — Ха-ха, кажется, бразды правления по глупым шуткам теперь у Бейтса, поздравьте его! – съязвил Джефф, сжав в руке уже остывший, отвратительный кофе. Кок сделал жест: сейчас все устроим. Отлучился на пару мгновений, вернулся с уже новой кружкой, полной горячего шоколада. — Это тебе, салага-сэр, — отдал он кружку Джеффу, и тот с радостью принял. Настроение слегка улучшилось. Горячий шоколад всегда помогал. — Ну что? – разлив остальным «по граммульке», спросил Бейтс. – За кого там вы пить хотели? — За ракушки Мордина! – вставила Чаквас. — За безупречность Миранды! – подхватила Саманта с грустной улыбкой. — За занудство Тейлора, — добавил Джефф, вспомнив вдруг, как Джейкоб донимал его рассказами про отца. – Однажды пересеклись в лифте. Спросил, как его дела, а он мне много чего успел рассказать за пол минуты поездки. — За грациозность Самары и мудрость Тейна, — проговорила Чаквас. – За поэтичность Эшли, — добавил грустно Аленко. — За стремление Легиона спасти свой народ, — сказала Трейнор. — За Явика… — прошептала снова Лиара, но потом вдруг упрямо спохватилась. — Хотя нет, за него я пить не буду! Я буду верить, что он еще жив, где-то там! — За СУЗИ, — Джеффу трудно дались эти слова, аж голос охрип. Он прокашлялся. – Я буду верить, что она не зря погибла ради всего этого дерьма. Лампочки снова коротко замигали. Чтобы снова не повисло молчание, Бейтс, ощутив нарастающее напряжение и гнетущую тишину, весело проговорил: — А я всех перечислять не буду. А то посуду не успею домыть. Так что просто: за всех ребят, благодаря которым мы тут. Ну что, выпьем уже или дальше будем квасить рожи? Все молча выпили свои «граммульки», а Джефф сделал большой глоток горячего шоколада, почти что горло обжег. Легкое настроение вернулось как-то незаметно. — Боже, это же божественный шоколад, Бейтс! Кто тебя этому научил?! — Да я где только не работал, — проговорил тот, пожав плечами. – Строил, грузил, ловил должников, варил, причем и супы, и шоколад, и двери! Последние годы подрабатывал в такси! Так что я умею все!.. — Может, и массаж мне сделаешь? – хмыкнул Джефф. — Иди на хер, салага-сэр, если только пинком под зад, то да, тут я мастер. Сойдет?.. Тут кто-то со стороны прокашлялся. Все головы развернулись, и Джефф увидел, как неподалеку переминается с ноги на ногу связистка Маккэнуэй, с осторожным любопытством оглядывая их. — Капитан… сэр, не хочу отвлекать вас от… — она сделала короткую растерянную паузу. — «Кадьяк» запросил разрешение на стыковку по официальному каналу. Аленко бросил взгляд на инструментрон. Кивнул. — Они что, возвращаются? — Нет, сэр. Пилот сообщил о необходимости провести диагностику левого маневрового двигателя, с ним лейтенант Вега и наша специальная гостья Криз. Ей нужна медицинская помощь. — Что-то случилось? – взволновался Аленко чуть больше, чем следовало, и Джефф незаметно покачал головой. Да, в этом мире полно проблем и у других людей, не только у него! Таких, например, как у Аленко. У этого «Простофилио» из песенки, как бы он ни старался, все было на лице написано. — Все нормально, сэр, ничего серьезного. — Все, чаепитие закончено, — Аленко сделал акцент на слове «чаепитие», как бы давая понять всем остальным, что такого больше не повторится на службе. – Все по местам. Моро, в рубку. Маккэнуэй, обеспечь мне личный канал с Кортезом. Доктор Чаквас… — Я подготовлю оборудование, — сразу же спохватилась та и принялась аккуратно идти в медотсек. Кок появился сразу, чтобы помочь ей. Они так мило выглядели вдвоем, что Джефф даже им позавидовал. Потом заметил, что Аленко тоже бросил взгляд в их сторону. Потом взглянул на Джеффа. — Кажется, Моро, тебе все-таки представится возможность извиниться.***
«Что-то не так, Аноним! Нога не должна так долго заживать!» — Отвали, и без тебя знаю, — прошептал он, с облегчением опустившись на землю в каком-то темном переулке Плясок. Давно он не чувствовал себя таким слабым. Подозрение о том, что его ранение не так просто, каким казалось сначала, посетило его еще перед проникновением в Президиум и убийством охраны помощницы Риос. Но тогда это была лишь догадка. Сейчас Мас’Ани знал, что с ним что-то не так. Нога не заживала. Раньше его ткань регенерировала поразительно быстро, но после нападения в борделе что-то пошло не так. Самое противное, он не знал, что именно. Слой панацелина помогал обезопасить рану от заражения, но препятствовал исцелению, так что после Президиума Аноним сразу же направился в свое логово, чтобы отдохнуть и разобраться, что происходит. Но там его уже ждали. На него была объявлена настоящая охота, Риос в лице Колума Росса предложила внушительную сумму головорезам всех мастей, чтобы они его убили. При этом снабдила заказ еще и перечнем его способностей, не всех, конечно, а тех, о каких знала. Поэтому охотники за столь щедрым вознаграждением основательно готовились, изобретая все новые и новые способы. Сначала Шарку даже нравилось это. Отбиваться от неожиданных атак и отрывать всем головы – что могло быть приятнее? Но частота нападений увеличилась, Шарк пока справлялся, а рана все никак не заживала. Шарк отбивался и от СБР, и от охотников всеми силами, почти сутки, с переменным успехом и гонкой по станции. Но последнее нападение вконец взбесило его, да так, что он разорвал нападавших на куски. Окровавленного, уставшего, Аноним заставил его бежать. На станции у него было несколько точек, где он мог залечь на дно. Две уже были раскрыты, но там он не особо пытался их спрятать когда-то. Даже, помнится, сам давал наводки, как некогда проделал и с хранилищем. Но была еще одна точка, о которой никто знать не мог. — Риос, убью тебя, суку, — пообещал он себе снова, поднимаясь и, слегка прихрамывая, направляясь в темноту коридора. «Или она тебя». «Заткнись, Терри». Надо было убить её еще в тот раз, когда он попал к ней в квартиру. Но тогда он почти наивно решил, что в её же интересах заключить с ним перемирие. Теперь, когда он получил данные о том, кем когда-то был, у него еще было много незавершенных дел. Он хотел убить всех, кто когда-то приложил руку к проекту «Трезубец». «Зачем? Они сделали нас тем, кто мы есть». «Потому что это весело». Рана на ноге ужасно болела. А он ненавидел боль! Снова ощутив усталость, Аноним присел в переулке. Нужно было как можно скорее решить проблему с ногой, а потом быстрее убираться со станции. Несмотря на то, что малышка Кассандра, лишившись глаз, восприняла его угрозу вполне серьезно и не побежала сразу в СБР, кто-то изнутри службы все равно вел за ним охоту. Наверняка Риос подкупила и начальника безопасности. Развернув эколайт, Аноним нашел последние сводки новостей, касающиеся Президиума, и прослушал: «После того, как Советница Риос покинула станцию Реновацио, занимаясь, как заверяет нас её секретарь, «личными делами», её первая помощница, проработавшая с ней много лет, заявила, что покидает свой пост, причем немедленно. По её собственному признанию, опубликованному на её официальной странице в голограм, она решила «заняться воспитанием своих детей» и решила посвятить этому все свое время. Примечательно, что от любых интервью помощница Перк отказывается, ссылаясь на плохое самочувствие. А недавно мы узнали, что она купила билет на родной Элизиум, где и учатся её дети, и намерена переехать туда. Один из наших корреспондентов случайно сделал фото помощницы, когда она садилась в аэротакси – и мы в недоумении. По фотографии видно, что на лице Перк медицинская повязка на пол лица, передвигается она исключительно со своей матерью, хотя помощница не заявляла о получении травм ни в одно медицинское учреждение – мы проверили. Так что же с ней произошло? Ни сама помощница, ни её семья, ни представители – никто не желает говорить с прессой. Нам остается только выдвигать предположения …» — Молодец, Кэсси, — хмыкнул Аноним. – Умная девочка. «А ты тупой. Нужно было просто убить её и все!» «Сначала вырезать ей глаза, а потом убить!» Аноним не стал обращать внимания на эти претензии. Он уже привык жить в «густонаселенной комнате» всю свою недолгую десятилетнюю жизнь. Им не всегда были довольны. Но именно он возглавлял их, поскольку никто другой не был достаточно разумен для этого. Разумен настолько, насколько это было возможным. Внезапно в начале переулка появились какие-то фигуры. Три. Они просто стояли поодаль и смотрели на него, и Аноним сразу же ощутил беспокойство. Он-то думал, что оторвался от хвоста. «Вали скорее!» «Заткнись, Терри». Он быстро поднялся, снова ощутив боль в бедре, и стал уходить. Шарк мог бы запросто разорвать этих троих на части, но печальная реальность состояла в том, что охотников было намного больше. Если они не идиоты, их должно быть больше, а больше трех – это уже легкий, но вполне себе риск. Учитывая, что Аноним понятия не имел, почему его ткани восстанавливались так долго, ввязываться в драку снова было слишком опасным. «Дай мне оторвать им головы, Аноним!» «Не тупи, Шарк. Их куда больше. Что, если у них есть такое же оружие, которое разорвало ногу?» «Все пропало! Надо бежать!!» «Глаза! Вырви их глаза!..» Приняв все же решение отступить, Аноним занырнул в темноту переулка и стремительно зашагал прочь. У него был с собой пистолет и очень, очень много бешенства от Шарка, но ввязываться в драку сейчас было неблагоразумно. Переулок тянулся тонкой темной змейкой вперед, и Аноним ускорил шаг, хотя с ранением в ноге и такой нагрузкой ему становилось все сложнее передвигаться так же быстро, как раньше. Это были уже не шутки. Надо было срочно залечь на дно или убраться со станции, пока его не измотают настолько, чтобы, ослабев, он уже не смог сопротивляться как раньше. Он резко остановился, когда в конце переулка появились еще фигуры. Их было шестеро. Плюс те, что сзади – значит, девятеро. Может, и больше. «Вали, вали, вали!!!» Терри вопил внутри от страха, забившись в угол. Шарк требовал крови, обещал, что если им суждено подохнуть, то надо оторвать побольше голов. Ему нравилось название в прессе «Секир-Башкарь», но именно из-за этой его неуемной жажды внимания и кровожадности, из-за вечных споров внутри, никто не прислушался к голосу разума, который представлял Аноним. Он сразу сказал, что нужно залечь на дно, но Шарк жаждал мести, Бэст хотел развлекаться, а малышка Хейси, изредка выползая из темноты, истошно вопила, требуя пополнения коллекции голубых глаз в мешочке. Она напугала всех до чертиков, потребовав лишить Кассандру Перк глаз, её раздражала и злила новая мода, так что Аноним дал ей то, что было нужно, лишь бы она заткнулась и заползла обратно в темноту. Ему самому идея не показалась такой уж плохой, так что он позволил Шарку вырезать глаза Перк. Теперь малышка Хейси была довольна. Но вот Терри, олицетворяющий трусость и страх, вопил так, как никогда раньше, мешая думать. Аноним снова приказал ему заткнуться. Идти вперед, в лапы охотников, было неразумно. Назад – тоже. Поэтому он бросил взгляд на пожарную лестницу у дома. Он мог бы, если постараться, до неё допрыгнуть, подтянуться на руках и уйти на крышу. Так он и сделал, со всей скоростью, на которую сейчас был способен. По его мнению, это было ужасно медленно, но для обычных людей оказалось достаточно быстро, чтобы они не успели среагировать и помешать ему. Он стал быстро уходить вверх по лестнице, ожидая, что его щит сейчас отразит туеву кучу выстрелов. Но что странно, никто и не подумал стрелять. Аноним быстро взбежал на крышу, готовый и там встретить охотников, но там было пусто. Тогда он выбрал направление, противоположное расположению его тайной точки, где собирался залечь на дно, и принялся перепрыгивать на другую крышу, собираясь запутать следы. Боль в ноге отражалась от каждого шага и прыжка все сильнее, и Мас’Ани это жутко бесило. Он ненавидел чувствовать себя слабее, чем привык. Убедившись, что преследования нет, он спрыгнул на землю, снова в темный переулок, и решил, что пора вернуться к первоначальному плану. Его точка теперь была чуть дальше, чем раньше, придется снова сделать крюк, но риск обнаружения на станции оказался слишком велик. В Плясках было мало камер видеонаблюдения, но здесь было кое-что получше: бродяги, нищие, сироты. Они наблюдали за происходящим на своих местах порой похлеще, чем камеры, и сразу же докладывали тому, кто держал весь район в кулаке. Аноним знал, что награда за его голову была слишком заманчивой. Колум Росс не пожалел кредитов, пообещав пять миллионов. Так что теперь любой головорез, кто имел достаточно алчности и недостаточно мозгов, норовил схватить удачу за хвост. Впереди снова замаячили какие-то фигуры. Какого черта им нужно? «Вали, вали!!» «Если бы они хотели напасть, напали бы уже давно. Им нужно что-то другое». «Нападем первыми, сами и спросим, когда будем вырывать их языки!» «Тогда как они будут говорить, идиот?!» Аноним снова сменил направление, уйдя в другой переулок. Но и там увидел несколько фигур впереди. Они молча стояли, не предпринимая никаких действий, и это начинало его по-настоящему бесить и раздражать. Снова уйдя в другую сторону, он ускорился, решив, что самое время попросту исчезнуть. Боль в ране заставляла думать быстрее, но и становиться куда осторожнее. Вместе с тем эта осторожность вызывала внутри настоящую бурю недовольства, они привыкли действовать рискованно, и Шарк, которому начинала надоедать эта беготня, проявлял все больше и больше агрессии. «Хватит позорно бежать!! Дай мне убить их всех!» «Здесь что-то не так, — не соглашался Аноним. – Надо действовать умнее». Умник его поддерживал, но боль в теле заставляла Шарка по-настоящему бесчинствовать, свирепеть, изнывать и бесится от ярости и жажды крови. В какой-то момент, не выдержав, Шарк насильно завладел телом. «Нет! Постой!!» Анонима уже никто не слушал. Шарк требовал разобраться с преследователями, разобраться по-своему, так как не привык осторожничать и скрываться, а боль от ранения вводила его в предельную степень неистовства. Проигнорировав все доводы, Шарк ринулся вперед на преследователей со всей скоростью, на которую был способен, уже представляя, как разорвет их на части. Переулок быстро заканчивался, а фигуры незнакомцев приближались. Но напуганными они не выглядели. Слегка встревоженными от такого напора, и Шарк даже не успел удивиться почему. Внезапно тело, которым он завладел, со всей дури врезалось в молниеносно развернувшееся перед ним кинетическое оранжевое поле. Мас’Ани отлетел назад после удара, но быстро повернулся в полете, и упал, уже готовый к атаке сзади. Но таковой не последовало. Вместо этого неподалеку развернулось еще три оранжевых стены, и, прежде чем Аноним прокричал, что надо уходить, поле сомкнулось со всех сторон. Шарк, издав крик бешенства, налетел на кинетический барьер и попробовал проткнуть его резотроном. Бесполезно. Потом принялся стрелять, доведя пистолет до перегрева. Когда это случилось, Шарк не придумал ничего лучше, чем лупить по полю, ощущая с каждым ударом, как боль в ноге становится просто невыносимой, а кулаки разбиваются в кровь! Ничего не помогло. Это было удерживающее поле нового поколения для противодействия и баррикадирования передвижения тяжелой бронетехнике. Несмотря на все усилия, Шарк не смог его пробить. «Попался, как идиот! Нужно было слушать меня, а не устраивать тут сраную революцию! Немедленно уступи мне место, пока нас не прихлопнули, дебил!» Шарк, осознав ошибку, в этот раз не стал спорить. Просто послушался, и Аноним, оглядевшись, пришел к печальному выводу, что он попался в клетку. Но убивать его никто не спешил. Заходить внутрь барьера было рискованно, убирать его – тем более, выпустить пару зарядов снаружи – невозможно, поле обладало отражающим свойством. Тогда какого черта его сюда заманили и кто?! Приглядевшись, Аноним увидел, что к полю снаружи приближается какой-то совершенно незнакомый ему человек. Лет пятидесяти, с большой отросшей бородой и развязной рожей. Охотник за головами? — Ты, мать твою, кто еще такой? – спросил Аноним, ища глазами путь для бегства. Но барьер был сомкнут со всех сторон, даже сверху. Ничего не сказать – умно. Даже очень. Бородач ухмыльнулся, обнажив пару золотых зубов. — Круто, да? – сказал он почти с восхищением. – Мои ребятки постарались. — Да, отличный план, — улыбнулся Аноним. — Это не мой план, — пожал плечами бородач нагло. – Я бы сам до такого не додумался. А вот мой друг – вполне, он умный малый. Велел не ввязываться в драку, а просто побесить тебя, позлить, пока не рискнешь напасть первым. А оборудование пришлось прикупить. Оно, знаешь ли, стоило охренительно дорого. — А план твоего друга охренительно «гениальный», потому что зайти сюда и убить меня ты не сможешь, как и снять барьер так, чтобы я не убил тебя. Твоя мамашка случайно не проломила тебе голову в детстве, раз ты такой тупой? – ухмыльнулся Аноним. — Моя «мамашка» и не собиралась тебя убивать, — ответил бородач. – Просто следить за тобой и в нужный момент поговорить. — Поговорить? Начинай, самоубийца, я послушаю. На лице бородача расплылась довольная улыбка. — Слышал, у тебя неприятности, Мас’Ани. Кто-то очень богатый объявил на тебя охоту. И слил в заказ все твои способности. Да и СБР не дремлет, директор Инвиктус сам не прочь получить вознаграждение и выслужиться перед так называемым «Колумом Россом». Так что дела у тебя не очень. Еще и нога твоя ранена, не заживает, бедняга. А знаешь почему? — Ну давай, расскажи мне, пока я тебя не прибил. — Потому что эти лысые придурки в борделе оказались и не такими уж придурками, несмотря на всю эту религиозность. Они хорошо подготовились. Получили на тебя много полезной информации. Им даже откопали где-то в секретных архивах Альянса информацию по твоему проекту. «Трезубец», вроде. Альянс хранит до сих пор все, что удалось стащить со станции «Кронос». И кажется, заботливый Колум в своих рекомендациях «как убить еб**его киборга», оставил пару пожеланий, почерпнутых как раз из твоего проекта. Чтобы замедлить регенерацию тканей, сектанты модифицировали все свое оружие особым электромагнитным излучением. Тебя зацепило – вот и результат. Больно, наверное. — Не больнее, чем, когда я буду вырывать тебе эти уродливые зубы из твоей челюсти, — холодно проговорил Аноним, но внутри… внутри все как с цепи сорвались, услышав эти слова. Риос действительно постаралась, сучка. — Малыш Джонни предупреждал, что ты забавный малый, — усмехнулся бородач. – Я это, конечно, все от него узнал. Мне вообще по хрену на тебя и на все, что тут на станции творится. Моё царство на Земле. — Малыш Джонни? – не понял Аноним, заинтересовавшись. Потом, оглядев клетку-барьер, растянулся в ухмылке. – Кое-что напоминает эта клетка… Неужели ты говоришь про святого Коммандера Шепарда? — А про кого ж еще. Только он настолько хитрый, чтобы заманить самого Мас’Ани в ловушку. Я и мои ребятки специально на станцию прибыли, чтобы пасти тебя все это время. Это мы умеем. — Как увлекательно, — протянул Аноним. – Получается, великий герой все это время следил за мной? — Найти тебя было не так уж и трудно. Просто идти по следу безумных и кровожадных убийств. Ты сам буквально возвещал о себе любимом, выстраивая из бошек сектантов башни. «Я говорил, что ты кретин, Шарк!» — И что теперь? Шепард хочет грохнуть меня ради своей капитанши? Или снова собрался вырисовывать мое имя на трупах, прикрывая собственные преступления? — Я не знаю, что хочет Малыш Джонни в результате. Но точно не убивать тебя. Он подсказал, как тебя спровоцировать, чтоб заманить в клетку. Чтоб ты не убил меня прежде, чем услышишь его предложение, — ответил бородач. Вот тут Аноним по-настоящему заинтересовался. — Предложение? — Да. — Какое? — Простое, как два пальца обоссать. Он хочет тебя нанять, Мас’Ани. Для одной работенки. Аноним почувствовал, как по его губам растянулась улыбка. — Неужели? Не думаю, что его подружка-капитанша это бы одобрила. — Ничего не знаю о подружках, — признался бородач. – Мне плевать. Я просто посредник. Вот, — он кивнул кому-то в темноту, и неизвестный перебросил ему небольшую сумку. – Здесь чипы с кредитами, довольно большая сумма. Это аванс. «За благоразумие» — так сказал Малыш Джонни. Он нанимает тебя с этой минуты. Но не хочет, чтобы ты высовывался раньше времени. Тебе нужно залечь на дно, Мас’Ани. Скрыться. Я арендовал для тебя шаттл, внутри сумки есть ключ-карта к управлению, там вся информация о шаттле и доке. Свали пока со станции, залижи раны. Твоя ткань восстановится, но не скоро. И если ты не хочешь еще пару суток отбиваться от охотников всех мастей, то советую принять это предложение. — В прошлый раз, когда мы с ним были друзьями, он хотел меня убить. — А ты вроде бы убил его людей, — пожал плечами бородач, сверкнув в темноте золотым зубом. – Все в этом мире меняется, а Малыш Джонни не упускает выгоду тогда, когда ему нужно. Сейчас ему нужно, чтобы ты затаился. И начал действовать только тогда, когда нужно будет ему. Это его условие. Можешь согласиться или отказаться, барьер все равно отключится по таймеру через четверть часа. За это время я успею свалить. Отправишь свой ответ мне по контакту, что есть в сумке. «Это подстава». «Зачем? Если бы Шепард хотел убить, то натравил бы своих мартышек на это, а не стал бы предлагать сделку!» «Интересно, голубоглазка в курсе, что её рыцарь за спиной у всех ведет дела с тем, кого хотел раньше убить?» «Вырви этому бородатому глаза!!!» «Они карие, дура!» «Советую согласиться. Нам нужно убраться со станции, и мы – киллер, нам нужны заказы». «Шепарду нельзя доверять. Он умная сволочь». — Чтобы тебе было легче принять решение, там есть и письмо, — встрял в его размышления бородач. – Ты должен будешь кое-что сделать и кое-кому помочь – это основное. Но в процессе еще и кое-кого убить. Тебе это имя понравится. — Да ну? – поднял Мас’Ани одну бровь. – И кого же, или это тоже пока секрет? — Все в сумке, — указал бородач. – Если согласен, напиши мне ответ. Если нет – удачи на станции. Это все. С этими словами бородач отошел и скрылся в темноте. Аноним проследил за ним взглядом, но впереди была тьма: в районе Плясок власти не спешили освещать улицы. Тут постоянно орудовали вандалы. Мас’Ани засек на эколайте четверть часа, и, пока время медленно тянулось, тело замерло, выжидая, какое решение примут те, на кого разделился его разум. Там же была настоящая вакханалия из споров, аргументов, возражений и критики. «Шепарду нельзя доверять!» «Он всего лишь очередной заказчик. Какая разница, что ему нужно?» «Если он платит, то это хорошо». «А если он потом захочет снова нас убить?!» «Плевать! Это же как раз весело! Оторвем ему голову!» «Нам в любом случае нужно залечь на дно. А если предложение святого неклона такое полезное и щедрое, почему бы и нет?» «Любопытно, сучка-капитан про это знает?» «Я бы все-таки трахнул Хейси…» «Может, просто посмотришь, что в сумке?!» Барьер отключился чуть раньше, чем истекло время на таймере. Аноним, все еще оставаясь главным, приблизился к сумке, просканировал её на предмет взрывчатки и других сюрпризов и, убедившись, что внутри ничего такого нет, принялся её осматривать. Там и вправду было все то, о чем говорил бородач: кредитные чипы, ключ-карта к шаттлу и информация о доке, даже лекарства и панацелин, а еще – инфочип с пометкой «Прочти, Мас’Ани. От Мас’Ани». Аноним, растянувшись в довольной, почти ностальгической ухмылке, вставил инфочип в эколайт и открыл сообщение. «Я не в обиде, что ты меня сдал Риос, — писал герой галактики. – Откровенно говоря, сейчас мне плевать на наши разногласия недавно. Сейчас мне нужны твои умения для одного очень сложного заказа. Когда, как и что, сообщу позже. Но процесс тебе понравится. Ведь в процессе ты сможешь убить того, кто заказал тебя – Колума Росса. Делай, как сказал Курт. Не высовывайся, пока не поступят указания к действию. Если сдашь меня еще раз, начнешь болтать или будешь играть в свою игру, пожалеешь. Но ты же наемник, Мас’Ани. А я теперь твой заказчик. Прими щедрый аванс в оплату и делай так, как я говорю. Если согласен, отправь по этому контакту ответ. Мой друг Курт теперь твой связной». — Надо же, какой плохой Коммандер Шепард! — удовлетворительно и почти злорадно выдохнул Аноним, уже приняв решение. Точнее, решение все приняли единогласно, услышав, кого нужно убить. Придется подождать, раз уж новый заказчик просит, но ему все равно необходимо восстановить силы. Пожалуй, он недооценил Шепарда. Коммандер совсем не так прост, каким кажется. Велел следить за ним, но не вступать в контакт. Наблюдать. Найти подходящий момент. И воспользоваться им, но не для того, чтобы отомстить, как наверняка желала его подружка-капитан. А чтобы нанять. Любопытно, что такого задумал этот интереснейший человек? Аноним вернулся к письму. Но больше там ничего не было, кроме такой же интереснейшей приписки-постскриптум: «Не приближайся больше к Хестром. Это тоже условие заказа. Нарушишь его – убью, не раздумывая». Мас’Ани довольно и громко расхохотался. Его смех ненадолго разнесся по темному пустому переулку. Он был крайне доволен этой припиской. Герой галактики нервничал! Потом, найдя контакт этого Курта, Аноним в предвкушении написал ответ: «Передай «Малышу Джонни», что я согласен и буду ждать указаний. А еще передай, что я принимаю все условия. Пусть голубоглазка спит спокойно».
