СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

      Центр Аида. Скопление, где когда-то располагалась колония Уайт Чепел. Место, навсегда теперь связанное с кровью и именем Орловского.              А вот луна Алёна, куда прибыл «Герой», ничем особенным не выделялась. Всего лишь кусок породы, захваченный гравитацией своей хозяйки – планеты Волков. Так казалось с первого взгляда, даже при изучении её характеристик. Некогда пиратское пристанище. А расположение планеты в поясе астероидов и вовсе отпугивало.              Но именно эти факторы были прекрасным подспорьем, чтобы шесть лет назад крипты основали здесь небольшую секретную базу, предназначенную для встреч Основателей по экстренным случаям.              Никлас рассматривал этот случай именно так, хотя ничего не предвещало такую экстренность. Не было ни войны, ни внезапной атаки – и так тоже казалось лишь на первый взгляд. Буре всегда предшествовало затишье, и Орловский был уверен, что сейчас как раз время затишья.              Несмотря на тяжелую утрату, за двенадцать часов, что добирался он до луны, и почти два дня, что прошли со смерти Глеба, Никласу удалось полностью привести мысли в порядок, хотя его поведение все равно обострилось, ожесточилось, а приказы стали более резкими. Команда относилась к этому с пониманием – а он снова спрашивал, чем заслужил такое уважение.              Он отбирал в свой экипаж всех лично, много требовал, но при этом и много давал, старался поступать мудро и справедливо. Или ему так только казалось. Может, команда это чувствовала?              Они выгравировали имя Глеба на памятной доске в коридоре, ведущем на мостик.              «Мы поем для тебя, Спаситель Спасителя», — написали они. Орловский, увидев впервые эту гравюру, ощутил противоречивые чувства: хотел сорвать панель, на которую была прибита доска, и растоптать, как недавно уничтожил все свои семейные голозаписи, и одновременно ощутил благодарность. Глебу бы это понравилось. Он мечтал о чем-то подобном: о героическом поступке, о признании, о выгравированной табличке. Милый глупец.              Мысли были заняты совершенно другим, нежели тем, что он сам и инициировал. И сейчас, снижаясь в шаттле на базу, Никлас пытался упорядочить все в голове. От этого зависело, воспримут ли его слова так, как было нужно.              Тот, кто назывался сейчас Шепардом, имел какой-то план, и не сказать, чтоб Никлас этому плану доверял. Он не доверял этому человеку, но все же было что-то, что убеждало его сохранить тайну. Дело заключалось не только в Глебе и его жертве. Даже не в том, что генерал-майор Аленко верил этому человеку, а значит, оно того стоило. А скорее в том, что сейчас, сравнивая две версии коммандера, Орловский неохотно, но все же признавал: у первой, которую он изначально и считал коммандером, не было того, чем был щедро вознагражден второй: отчаянной решимостью. Вот только будет ли эта решимость направлена на сохранение мира с Альянсом и помощь криптам?              Что, если он совершает роковую ошибку для «Криптоса»? Ведь это было его и Кендалла детище, и он не хотел потерять все, во что вложил столько сил. Потому что ничего другого у него не осталось.              Шаттл приземлился на небольшой платформе, и вскоре Орловский, будучи в парадной форме со всеми знаками отличия, спускался по трапу навстречу незнакомому лейтенанту, ответственному, вероятно, за то, чтобы встретить его и препроводить. Солдаты, стоявшие небольшими шеренгами по бокам, были неподвижны, как статуи. Взглянув на них мимолетом, Никлас вдруг ощутил гордость.              Меритократия была нечто большим, чем просто новой бандитской организацией, незаконно вырвавшей себе кусок власти и территории, как о том толковал Альянс. Глядя на этих солдат, объединенных не только привычной муштрой, но главное – идеей, Никлас вдруг испытал настоящий страх, что может это потерять. Последнее, что у него осталось, в жертву чего он положил столько жизней, свою репутацию и жизни собственной семьи.              — Полковник! – вытянулся по струнке лейтенант, сознавая важность своего задания. – Приветствуем вас на базе «Луна 2112». Разрешите проводить вас на место встречи Совета, сэр?              — Разрешаю, — ответил Орловский и зашагал за лейтенантом. Тот, слегка прихрамывая, все же шел довольно бодро и быстро, то ли не желая демонстрировать эту слабость, то ли привык ходить наравне с другими, не обращая внимание на свою особенность.              — Ранение? – как бы мимоходом спросил Никлас.              — Нет, сэр. Врожденная патология, неизлечимая на данный момент, — сухо ответил тот, очевидно, привыкнув к такому роду вопросам. – В Альянсе меня не брали даже на штабные должности. Но я прошел войну со Жнецами в рядах повстанцев на Земле. А потом меня снова не взяли в Альянс, выбросив за борт, сэр.              — Но мы вас взяли, — понял основную мысль Никлас, не сбавляя скорости, чтобы не давать поблажек.              — Так точно, сэр. Я был добровольцем в «Криптосе» с самого начала, помогал с беженцами, а потом меня взяли уже в ЧВК на постоянную штабную должность. Когда же крипты объявили о независимости, я остался с ними. И теперь считаю за великую честь служить вам и «Криптосу».              — Надеюсь, это не только из мести Альянсу, — слегка улыбнулся Никлас. Молодой лейтенант внезапно напомнил ему Глеба.              — Никак нет, сэр! Это из-за желания изменить мир к лучшему!              Ну точно. Почти как Глеб.              — Тогда удачи вам в этом начинании, — с легким комом в горле почти что благословил эту наивную затею Орловский, когда они уже подошли к комнате совещаний. Тут его обыскала охрана, проверила все биометрические данные, просканировала и лишь потом, проговорив «это всего лишь необходимая процедура», на что Орловский понимающе кивнул, пропустила внутрь.              Комната совещаний была оборудована и меблирована намного лучше, чем вся база в целом. Никаких роскошеств и удобств она, впрочем, особо не предусматривала, но для встреч Основателей здесь располагался большой круглый стол, как если бы для рыцарей короля Артура, большая голографическая карта, удобные стулья и напитки. Ничего из спиртного, как заметил Орловский, а глоток чего-нибудь крепкого ему не помешал бы. Очень хотелось достать из кармана четки, но демонстрировать эту свою привычку он не собирался.              За столом уже ждали. Пять выделенных мест, три из которых сейчас были заняты.              На одном стуле сидел Конрад Вернер. Немного раздувшийся вширь после продолжительных пиров и деловых встреч на Реновацио после заключения мирного соглашения. В чистой и отглаженной форме, но не военного образца, а собственной модели, на которой имелись отметки Основателя. Главная политическая сила криптов, посол и пиар-консультант, как это назвали бы в Альянсе. Присоединился к «Криптосу» еще в самом начале, когда Кендалл и Орловский только продвигали идею и были еще не заарканены Альянсом в форме ЧВК. Это, кстати, было полностью инициативой Вернера, он на этом настаивал и, возможно, в чем-то был прав.              Вряд ли у некоммерческой организации ветеранов, занимающейся помощью беженцам, был бы потенциал когда-нибудь видоизмениться не то чтобы в отдельную ЧВК, но и провозгласить себя отдельным государством.              Конрад был умен, дальновиден, часто кичился докторской степенью и диссертацией, но совершенно не разбирался в военной стратегии. Поэтому занимался исключительно политикой и репутацией «Криптоса», а еще – он просто боготворил Шепарда. Так, по крайней мере, было раньше. Сейчас он немного вырос, и это детское фанатское обожание сменилось просто почитанием.              Рядом с ним сидел Граммер. Бывший ученый «Цербера», но это нисколько не было его недостатком. Скорее, достоинством, так как, получив как военный, так и ученый опыт, Граммер быстро разочаровался в Призраке и еще до войны перешел на сторону Альянса. Это могло бы навевать не самые приятные мысли, если б Орловский сам не был перебежчиком. В Альянсе же называли это предательством и изменой, но Никлас был другого мнения. Так что за то, что Граммер быстро понял, что из себя представлял «Цербер» и перешел на сторону бывшего врага, он не мог его осуждать.              Граммер был крайне умен в том, что касалось экономики, и именно он следил за экспансией и развитием криптского сообщества в Траверсе. Руководил заключаемыми сделками, добивался нового сотрудничества и привлекал сторонних инвесторов, развивал колонии, снабжал базы. Военного опыта у него было маловато, но, став выборным Основателем, он компенсировал это своими знаниями в других сферах. Это был тощий, словно обтянутый кожей человек с немного впалыми глазами и редкими волосами, зализанными на лысеющий череп. Когда его однажды спросили, почему он не воспользуется медкапсулой, чтобы восстановить волосяной покров, а спрашивал, конечно же, Вернер, кто ж еще, Граммер гордо и немного высокопарно ответил, что не собирается тратить энергоресурсы на то, что, по задумке природы, и так должно выпасть.              Орловский крайне уважал адмирала, хотя по многим вопросам их мнения расходились.              Ну и наконец, Партинакс. Представитель турианской расы, бывший генерал. Воин до мозга костей. Принципиальная сволочь, но достаточно справедливая и преданная Идее. Когда-то он был изгнан Иерархией из своих войск за открытое несогласие с позицией власти, что послужило причиной его конфликта с Иерархией после событий на Таэтрусе. На той войне Партинакс даже принимал участие в так называемой «комнатной дуэли» с лидером радикальной сепаратистской группировки «Фацинус», которая некогда уничтожила Валлум, столицу турианской колонии. Кажется, за ту самую дуэль Партинакс впал в немилость и позже лишился гражданского ранга.              Потом Партинакс участвовал в войне со Жнецами на добровольных началах. Присоединился к криптам чуть позже, четыре года назад, но за это время заслужил высокое уважение среди них и довольно быстро стал кандидатом в Совет Основателей, а потом уверенно одержал победу в выборах.              Но отношения с ним у Никласа сразу как-то не заладились. Партинакс имел слишком много планов и идей насчет того, как должны развиваться крипты, и эти идеи во многом противоречили видению самого Орловского и нередко – Кендалла. Приходилось постоянно напоминать ему, кто являлся истинным Основателем, а кто пришел уже на все готовое.              Но даже думая так, Никлас понимал, что немного несправедлив. Сам смысл их нового государства Меритократии «Криптос» зиждился на поощрении и продвижении личных заслуг, талантов и способностей. Партинакс был очень талантлив и способен в политике, но больше – в военной науке, и к его словам стоило да прислушиваться. Не зря он так быстро вошел в состав Основателей.              Но самого адмирала крайне раздражал тот факт, что его пост, как и Вернера, так и Граммера, был выборным и временным, не более трех лет, в то время как Орловскому и Кендаллу закрепили это право еще при первом заседании Совета шесть лет назад, когда с дрожащими от волнения руками и горячими головами «Криптос» был объявлен независимым от Альянса и Нового Совета государством.              — Основатель Орловский, — поприветствовал первым Вернер, подняв руку, поскольку на Совете все считались равными. Тем не менее Никлас все же демонстративно отдал честь, как знак уважения. И увидел, что Партинаксу это понравилось, так как его жвалы слегка зашевелились.              — Основатели, — сухо кивнул Никлас и подошел к своему стулу. Потом, нахмурившись, посмотрел на пятый, который должен был занять Кендалл. Стул был пустым.              — Мы пытались связаться с коммодором, — заметив этот взгляд, пояснил Вернер слегка растеряно. – Отправили запрос о Совете, указали место и время. Но нам пришел ответ от личного помощника Кендалла, что тот «крайне занят»… Хм, даже не знаю, как это охарактеризовать.              — Как возможное предательство, — безапелляционно встрял Партинакс. – Что может быть важнее Совета?              — Коммодор не из таких людей, которые пропускают самые важные встречи государства, которое он сам и создал, — строго проговорил Никлас, присев. – Уверен, что-то случилось.              — Код идентификации был подлинным.              — Это-то и странно, — озадачился Орловский. – На мой запрос был прислан примерно такой же ответ. Если вам он еще и мог теоретически отказать, что я тоже ставлю под сомнение, то мне – нет.              — Мы пытались связаться не только с ним, но и с любым офицером Черного Флота, — сказал Граммер, сложив руки перед собой. – Связь есть. Коды идентификации безошибочны. Но ответ один: «Сейчас слишком занят» или «Нет времени». Это не может вызывать беспокойство. И предположение, что флот уничтожен, однако в этом случае неприятель не знал бы, как менять и транслировать код опознавания. Напрашивается один вывод: флот захвачен, но я не понимаю, почему никто, ни один офицер, ни один солдат не отправил сигнал бедствия.              — Если Совет одобрит, я хотел бы наведаться на «Герое» в Черный Флот, чтобы проверить, что же там происходит, сразу же после нашего заседания, — Орловского эта информация всерьез обеспокоила. — Я буду отправлять отчеты каждый час, с новым кодом опознавания и шифровки, неизвестным никому из Черного Флота. Если отчеты перестанут поступать или если код изменится и станет характерным для Черного Флота – считайте, что флот захвачен. И предпринимайте действия исходя из этого.              — Мы как раз и хотели попросить тебя, Никлас, это сделать, — улыбнулся Вернер. – Ты тот единственный Основатель, который может выполнять особые поручения, без привязки ко Флоту.              — Потому что вы у меня его отобрали, — пожал Никлас плечами, слегка усмехнувшись.               Когда-то, еще при разделении полномочий, ему был отдан под командование небольшой, но крайне эффективный Белый флот, состоящий из трех флотилий, главной задачей которого была разведывательная деятельность в районах Траверса, граничащих с системами Терминус, однако после событий в Уайт Чепеле Вернер выдвинул предложение, что человек, считающийся в галактике, пусть и «недоказанно и, разумеется, невиновного», как он сделал тогда, помнится, ударение, не может отвечать за целый флот «Криптоса». Беженцы и колонисты, имеющие дело с криптами на рубежах и не имеющие причин «не верить Альянсу», могут отказаться сотрудничать, да и только зарождающиеся экономические и торговые отношения в Траверсе и Терминусе могли пострадать от этого «несправедливого», как тут же, помнится, сделал ударение, Вернер, но «очень страшного обвинения!»       Так у Орловского фактически забрали флот, сделав его неким отщепенцем. Но Никлас и не жаловался. Он понимал, ради чего это было сделано, принял это с должным смирением, поскольку то, что шло на пользу «Криптосу», но вразрез с его личными желаниями, все же было в приоритете. Поэтому его и в звании не повышали с тех самых пор, отправляя на задания, далекие от политической жизни. Например, на поиск гетов.              Пришло время переходить к сути, раз уж он получил одобрение с самого начала, не стоило терять этой хорошей ноты.              Однако Вернер его опередил:              — Сначала позволь нам выразить глубочайшие соболезнования по поводу смерти твоего младшего сына, Никлас. Он рос рядом с героем, на «Герое», и погиб, как герой, отдав свою жизнь за нашего Спасителя. Как и наши солдаты.              — Благодарю, — без единой эмоции удалось выдать Орловскому.              Повисло недолгое, почтительное молчание. Наконец, вздохнув и тем самым закончив минуту молчания, Вернер произнес:              — Ну а теперь… Самое время заняться вопросом, из-за которого ты и созвал нас так срочно, да еще и лично. Почему нельзя было это сделать дистанционно? Как мы раньше и делали.              — Потому что причина, по которой я созвал Совет, крайне важная.       — Огласишь эту причину?              — Думаю, лучше её огласит коммандер Шепард, — чуть откашлявшись, ответил Орловский. – Это была его инициатива. Он просил меня организовать эту встречу, чтобы выразить всем Основателям свое уважение, хотя очень сожалеет, что не может присутствовать лично сам. Но как вы понимаете, я не мог сообщить «Нормандии» место нашей встречи, чтобы не узнал Альянс. Но перед этим я убедился, что связь будет зашифрована.              — Коммандер? – удивился Партинакс. – Что ему нужно? На последнем Совете полгода назад он ясно дал понять, что пока не собирается участвовать во встречах, единолично поставив нас перед ультиматумом о том, что хочет объявить о своем возвращении галактике и вернуться в Альянс с миссией заключения мира.              — И он добился заключения мирного соглашения, — напомнил Вернер. – Огромный прорыв спустя столько лет. Давайте же дадим ему слово. Основатель Граммер?              — Я хочу послушать.              — Основатель Партинакс?              — Хорошо. Несмотря на то, что я был возмущен этим ультиматумом, я все же надеюсь, что это будет предложение, а не очередное: «Или так, или никак».              Орловский слегка скривил лицо. Два года назад, когда коммандер Шепард появился у криптов и какое-то время пользовался их ресурсами на Мендуаре, прячась ото всех глаз со своей женщиной, Никлас не совсем понимал, зачем нужна такая таинственность и почему коммандер сразу же не объявит о своем возвращении. Теперь, зная о клоне, все встало на свои места. Клон просто готовился, наращивал знания, силы, укреплял контакты с криптами, чтобы потом Альянс принял его за своего. Продумывал стратегию.              Как оказалось, зря. Альянс сразу же понял, с кем имеет дело. Но вместо того, чтобы назвать его самозванцем, решил поступить типично для себя — использовать в своих целях. Крипты поступили более благородно: дали своему идейному вдохновителю и Спасителю все то, в чем он нуждался, ничего не попросив взамен. Хотя… Тут Орловский сам понимал, что кощунствовал. Клон предложил им примерные координаты нахождения гетов и продвигал мысль о заключении мирного договора – а это была крайне аппетитная сделка.              Интересно, кто-нибудь из Основателей знал, что Коммандер Шепард – не есть Коммандер Шепард, а клон? Вернер? Кендалл?              Кендалл сразу отпадал. Он не стал бы использовать марионетку, так как глубоко уважал Шепарда. Как, впрочем, и Вернер. А Партинакс и Граммер не проявляли особого интереса к Мендуару и живущему на нем Шепарду, так как были по горло заняты Траверсом. Выходит, Альянс снова оказался прозорливее и хитрее?              Этого у них не отнять. Криптам в этом плане не хватало опыта, поскольку все они были больше военными, а не политиками.              — Тогда прошу немного подождать, пока я связываюсь с коммандером, — проговорил Орловский, настраивая коммуникатор и передавая его данные на большой голопроекционный стол.              Шепард ответил спустя пару секунд. Он знал о времени заседания Совета и явно ждал его.              — Основатели, — поприветствовал он угрюмо.              Эта версия Шепарда не особо умела улыбаться, хотя поводов для улыбок не было вовсе: взрыв на «Нормандии» случился чуть менее сорока восьми часов назад, и, как слышал Орловский, взрывная волна причинила вред миз Криз, к которой коммандер, судя по песне, дышал не слишком ровно. Никлас надеялся, что с Криз все в порядке, однако собственное горе опустошило его, и, честно говоря, казалось, что ему все равно. На неё, на всех раненных, и даже на тех троих, что тоже погибли в результате взрыва, не считая Глеба.              — Рад вас приветствовать, — сказал Шепард, даже не шелохнувшись под строгими взглядами, особенно, у Партинакса. Никласу еще на «Нормандии» пришлось коротко ввести новую версию коммандера в некоторые аспекты дел с Советом у старой, так что Шепард, поприветствовав их, лишь едва заметно ухмыльнулся и взглянул на Партинакса, уже зная, что тот его не особо-то и любит.              Новая версия. Старая версия. Поразительно и страшно одновременно, но Никласу было сейчас плевать даже на это. Лишь бы Шепард не развалил к чертям собачьим то, что они смогли создать с таким неимоверным трудом, навечно заклеймив себя предателями!              — Коммандер! – совершенно искренне обрадовался Конрад. – Позвольте и мне от имени всех основателей поприветствовать нашего Спасителя! Ваши заслуги и жертвы никогда не будут забыты нами!              Шепард сухо кивнул. В отличие от предыдущего, этот не любил публичности и восхвалений, и Никлас это понимал.              — Если позволите, я перейду к сути этой встречи, — сразу же начал рубить с плеча коммандер. – Без долгих отступлений.              — Да, конечно, — слегка растерялся Вернер, хотя было видно, что у него как раз было заготовлено несколько подобных отступлений, вроде соболезнований насчет погибших из экипажа или еще пары лестных слов – поэтому он и занимался политикой. – Мы просим вас.              — Я знаю, что именно я инициировал поиски кораблей-носителей, полгода назад так же выставив этот вопрос на ваше обсуждение, — начал этот Шепард бесстыдно врать, не моргнув и глазом. – Тогда я видел в этом огромный смысл. Но, боюсь, ситуация сейчас в корне изменилась. Если тогда армия боеспособных и подключенных к управлению извне платформ была гарантией вашей и «Криптоса» защиты, то сейчас все поменялось. Вы наверняка знаете о событиях, произошедших на базе «Катран», так называемой Арене. Человек по имени Джесси Джеймс, на самом деле являющийся никем иным как Заидом Массани, моим старым напарником по заданию с Коллекционерами, оказался втянут в очень неприятный и дурно пахнущий конфликт, в котором участвовали и до сих пор участвуют весьма крупные игроки…              Никласу пришла в голову мысль, что если бы подосланный и подкупленный им убийца-охранник смог бы все же выполнить то, за что ему заплатил волус, а волусу – крипты, не случилось бы всего этого хаоса. Первоначально он был вообще против этой идеи – вот так заказывать чье-то подлое убийство. Как и против уничтожения экипажей грузоходов, выполнивших свою работу. Это было мерзко. Не так, каким бы он и Кендалл хотели сделать «Криптос», это противоречило самой Идее.              Но в то же время Идея предполагала создание нового мира, образа жизни, нового мышления, а действовали они по старым, очень альянсовским или церберовским методам. Однако ответственность за принятие того решения была возложена не только на его плечи, но и на плечи всех остальных. Это слегка облегчало ношу.              В то же время Никлас сознавал, что без таких решений нельзя было выиграть, потому что каждый крупный игрок, о котором и говорил Шепард, был готов пойти по головам, лишь бы вырвать из рук криптов слишком жирный кусок влияния. Без жестокой схватки тут было не обойтись.              Интересно, в какие мелочи и детали посвятил Аленко своего друга? Знал ли Шепард, что Основатели приняли решение уничтожить команды грузоходов, а Орловский чужими руками пытался убить Массани? Обо всем этом упоминал в своей речи Распорядитель на Арене, это уже и не было тайной. Однако эта версия Шепарда ничего не знала или была слишком умна, придя к выводу, что в данный момент это и не важно?              — И я говорю не только об Альянсе, — продолжала сурово проекция Шепарда во весь рост, зависшая над столом, но слегка, лишь слегка уменьшенная, чтобы смотреть было удобно, не закидывая голову назад до боли в шее. – Хотя по своей коварности и хитрости он смог превзойти даже некогда коварный и хитрый «Цербер». Здесь замешаны и другие игроки. Например, Ария Т’Лоак. И криминальный босс, именуемый Череп. Хуже того, последний явно действует в дуэте с еще одним крупным игроком – Режиссером, новым Серым Посредником. Я уверен, они уже прорабатывают стратегию, чтобы отобрать у криптов этот лакомый кусок. Время не на вашей стороне. Точнее… не на нашей.              Маленькая ошибка, которую коммандер тут же исправил. Все же оговорка. Прежняя версия такую бы не допустила. Тот всегда знал, что и когда говорить, чтобы подружиться со всеми. Но, видимо, не умел достаточно быстро бегать.              Мысль даже в голове прозвучала цинично и издевательски жестоко. Никлас испытал за неё раскаяние, вспомнив, как тренировался с Шепардом на Мендуаре. Был ли тот Шепард его другом настолько, чтобы сейчас открыть рот и рассказать Основателям правду?              Был. Безусловно.              Но все же недостаточно, чтобы разрушить «Криптос» изнутри этой правдой. Да даже будучи «достаточно», Никлас все равно бы промолчал. Ради сохранения Идеи, которую несли крипты. Ради нового мира.              — И что же вы предлагаете, коммандер? – нахмурился Граммер. Все они читали отчеты. Но отчеты не передавали и половины того хаоса и безрассудства, творившегося на Арене. – Снова их спрятать?              — Теперь это уже не так эффективно, — ответил Шепард. – Сейчас я вижу только одно решение.              — И какое же?              Шепард сделал небольшую паузу. Он явно догадывался о том, какова будет реакция.              — Уничтожить их. Всех до единого.              — Что? – сразу же воскликнули недоуменно Вернер, Граммер и Партинакс. Последний еще и добавил:              — Вы с ума сошли?!              — Никак нет, основатель Партинакс, — совершенно спокойно ответил Шепард после недолгой паузы. – Я очень четко и грамотно оцениваю сложившуюся ситуацию. Когда враг в любой момент может завладеть твоим оружием и обратить его против тебя, лучше уничтожить оружие, чем позволить врагу им воспользоваться. Говоря о том, что враг может им воспользоваться, я не просто разбрасываюсь высокопарными фразами. Мой информатор, который умеет анализировать большие потоки данных, сообщил мне тревожные сведения. Он заметил необычное скопление больших крупнотоннажных судов в Терминусе, в скоплении Феникса, а также боевых судов. Это очень, очень близко к текущему расположению гетов, всего два прыжка. А значит, наемники стягивают грузоходы и боевые суда, чтобы атаковать и забрать то, что пока принадлежит криптам. Но это ненадолго.              — Коммандер Шепард, — встрял почтительно Граммер, — я прекрасно понимаю вашу озабоченность, но, уверен, мы в состоянии защитить свою находку.              — Это не так, — резко включился и Орловский, вздохнув. – Гетов слишком много. За две недели, с тех пор, как мы получили грузоходы, мы смогли разобрать и переместить лишь две трети от количества платформ. Мой помощник Брайт ускорил процесс после событий на Арене, но все равно это недостаточно быстро. Сейчас мы не в состоянии защитить платформы, разборка занимает кучу времени и сил. Если враг нападет в ближайшие дни или даже часы, наши суда не успеют прикрыть бегство грузоходов, а стягивать к месту еще суда Красного Флота нельзя – тогда мы не сможем прикрыть нашу территорию от набегов с Терминуса. Пострадает слишком много боевых единиц, многие крипты будут убиты. А мы не в том положении, чтобы жертвовать столь значительной частью наших людей и судов. Мы не Альянс, который ради своей выгоды пожертвует тысячами жизней.              — Конечно, нет, — заметил турианец. – Но и разбрасываться ценными ресурсами тоже не вариант. С гетами у нас есть страховка, что Альянс не полезет в Траверс, мы станем крепкой силой.              — Крипты уже сейчас крепкая сила, — повторил Шепард, прервав молчание. – Если бы Альянс планировал вернуть Траверс…              — О, они планируют, коммандер! — улыбнулся Вернер. – Не говорят, но планируют.              — Тем более это причина уничтожить гетов, — настойчиво проговорил Шепард, сверкнув глазами недовольно. – Потому что Альянс уже может знать координаты. Координаты знают и наемники.              — Тогда нам стоит поторопиться их спрятать, а не уничтожать, — не соглашался Партинакс. – А еще: поторопиться объединить их в общую сеть так, чтобы они принимали приказы и действовали строго по указаниям. Полковник, ранее вы сообщали, что ваши ученые Арчер и Хагара уже воссоздали какую-то программу управления, но еще не опробовали её.              — Они создали несколько программ, как я и писал в отчетах, — пробуравил его немного злым взглядом Никлас. На Совете полагалось обращаться только «Основатель», без званий и иных форм обращений, так как здесь все были равны. Партинакс это прекрасно помнил, но сделал это намеренно. – Им удалось соединить в общую сеть лишь несколько сотен, но не всех. Соединить всех пока не удается, это опасно, как утверждает Арчер, поскольку он не уверен, что таким образом не существует риска возникновения возрождения Консенсуса гетов – их код слишком сложен.              — А зачем их вообще объединять? – спросил Граммер. – Мы можем использовать их небольшими группами.              — Тоже верно, — кивнул Орловский. — Но тогда у каждой группы должен быть офицер, который сможет управлять сетью и программой, координировать действия с другими такими же офицерами и следить за тем, что они вообще делают. На это тоже уйдет время: как создать специальный интерфейс пользования, так и обучить офицеров им пользоваться.              — Но у меня есть сведения, что коммандер Шепард уже опробовал такой метод, — улыбнулся жвалами Партинакс.              Орловский скорчил кислое лицо. Оставаться безразличным к турианцу становилось труднее, он вдруг ощутил невидимую стену, разделявшую его и остальных Основателей. Почему здесь нет Кендалла, когда он так нужен?! Что с ним стряслось?              — Не так ли, коммандер? – спросил адмирал напрямую, и Шепард кивнул.              — Верно.              — Может, вы посвятите нас в суть вашего единоличного пользования пятьюдесятью платформами? Основатель Кендалл выделил вам эти модели, даже не спросив у нас.              — Мы с Кендаллом решили опробовать этот способ заранее, чтобы понять, есть ли перспектива, — ровно соврал коммандер.              — На станции Альянса? Довольно странное решение, не находите?              — Отнюдь, — не смутился тот, продолжая сочинять, поскольку не имел к решению клона никакого отношения. – Станция Ренова — прекрасное место для провозки контрабанды. К тому же, Арчер уверял, что только там есть специальные коды, необходимые для активации программы управления, и Майя, моя помощница, только там и смогла их найти. Не так ли, Основатель Орловский?              Все головы повернулись в сторону Никласа. Он сдержанно кивнул, хотя слова Шепарда были наглой ложью. Клон просто взял гетов, чтобы убить соперника по званию «Коммандер». Рискнул всем, засветив гетов раньше, чем их успели транспортировать и вообще придумать, как ими управлять.              — К тому же, программа управления полностью провалилась, в тесте с живым и подготовленным противником, — невозмутимо продолжал Шепард, и тут уже сам Орловский навострил уши, так как знал об этом лишь понаслышке. – Геты действовали медленно, разрозненно, тупо. Ломились в один проход всем скопом вместо того, чтобы окружить противника. Наступали, когда надо было перегруппироваться. Передача информации между ними была затруднена, они не действовали слаженно. Когда противник закрылся в одном из складов, геты слишком долго выжидали, вместо того, чтобы сразу же вскрыть дверь. По их логике, противнику некуда было деться. Но они не учли, что противник умеет думать непредсказуемо. Так что эксперимент был крайне неудачным. Но если вы, адмирал Партинакс, хотите свалить на меня то, что о гетах узнали раньше, чем запланировано… то можете сделать это прямо сейчас, — Шепард пристально смерил адмирала взглядом, да таким пугающим и строгим, что даже у Никласа засосало под ложечкой. Он тут же вспомнил, что этого Шепарда не пугали даже Жнецы, так что турианский адмирал-крипт не смог бы это сделать.              Повисла гнетущая, но недолгая тишина, и, почувствовав напряженность, Вернер сразу же решил смягчить её:              — Конечно, нет, коммандер! Разве у кого-то из нас повернется язык обвинить вас в чем-либо? Вы наш Спаситель, Идейный Вдохновитель. Я думаю, Основатель просто хотел внести ясность в некоторые моменты, да, Партинакс?              — Хотел, — буркнул тот недовольно. – Но так и не внес.              — Тут дело уже не только в криптах, Основатели, — продолжил ровно Шепард. – Представьте, что будет, если геты или хотя бы их часть попадет в руки кого-то из систем Терминус, Арии Т’Лоак, к примеру, или небезызвестным черепам, и они смогут запустить модели. Баланс сил на галактической карте сразу же пошатнется. Внутри Терминуса начнется диктатура сильного, какое-то время уйдет там на передел системы, но пусть это никого не обнадеживает: как только сильный в Терминусе установит господство в районе, он сможет и будет представлять опасность прежде всего для криптов. С одной линии фронта. Пока Терминус разрознен, у криптов есть шансы удерживать свои рубежи и не допустить произвола пиратов на территории и в колониях. Но как только там появится крупный игрок, чьи силы будут подкреплены гетами и объединенным Терминусом, удержать Траверс окажется невозможным. И вот второй вариант, что, на мой взгляд, ни лучше не хуже, но тоже очень вероятный: гетами завладеет Новый Галактический Альянс. У НГА уйдет чуть меньше времени на их запуск, они смогут мобилизовать все свои силы куда быстрее, и, если уверенность Основателя Вернера в том, что Совет не отказался от идеи вернуть Траверс, верна… тогда вы собственноручно передадите в руки того, с кем боретесь уже столько лет, козырную карту. Возможно, НГА еще какое-то время продержит видимость заключенного мира, но по факту будет дожидаться подходящего предлога, чтобы объявить о намерении защитить граждан Траверса, напомнив про Уайт Чепел, — Шепард бросил короткий взгляд на Никласа, и тот так и не понял, чего в нем было больше: понимания или осуждения? — Не исключаю, что конфликт может быть вызван даже самим НГА, чтобы ускорить процесс. Это их методы работы, в чем я уже слишком давно имел возможность убедиться. Это будет война на другой линии фронта, и хорошо еще, если Альянсу не удастся договориться с Терминусом, чтобы развязать войну на двух фронтах, пообещав наемникам часть Траверса. Существование «Криптоса» в том виде, в каком он есть – это уже вызов НГА, несмотря на попытку договориться. И так будет всегда. Как с «Цербером», хотя я не сравниваю его с криптами, но факт остается фактом: получив это несомненное подспорье в виде гетов, НГА будет готов нанести удар. Вы сами вложите в их руки топор, которым вам отсекут головы. Еще до Арены у криптов был шанс сделать то же самое с Альянсом. Но сейчас риски слишком велики, что это оружие обратят против самих криптов. Поэтому я и выступаю за решение уничтожить гетов в случае крайнего риска. Поскольку мы не знаем, когда враг нанесет удар, транспортировку нужно ускорить. Я дам вам координаты, куда можно транспортировать уже тех, что были разобраны и что готовы к отправке. С остальными нужно ускориться. Когда гетов перевезут, мы заминируем их на случай нападения, пока не будем точно уверены, что программа управления ими готова.              — Зачем тогда их перевозить, коммандер? – нахмурился Орловский. – Можно уничтожить их сразу.              — Предлагая их уничтожить, я не предлагаю сделать это бездумно, — ответил Шепард. – Риск того, что их заберут, велик. Но нет смысла уничтожать их, пока угроза не нависла. И все же, переместив их в другое место, я прикажу их заминировать. С разрешения Основателей, конечно.              — Их можно заминировать уже сейчас, — недовольно проговорил Никлас, почувствовав легкое сомнение. Ему вдруг показалось, что Шепард что-то не договаривает.              — Тогда, при полете, вы рискуете командой, — отпарировал коммандер спокойно. – Нет никакой гарантии, что на субсветовых не сдетонирует один из зарядов, тем более при переходе через ретранслятор. Вы сами знаете, полковник, что с такими вещами не шутят. Но если транспортировать гетов по моим координатам, я обещаю вам, что при прибытии сразу же велю лейтенанту-полковнику Брайту это сделать. При этом, чтобы избежать новой утечки, координаты буду знать только я. Так у криптов будет время, чтобы завершить программу управления, протестировать и найти подходящую. Если же появится враг, я уничтожу всех гетов, чтобы они не достались противнику.              — Вы не уточняли, что один будете знать координаты, — снова нахмурился Орловский, слыша об этом впервые. Это ему не понравилось. – Я думаю, Основателям нужно знать их тоже.              Человек с голопроекции, услышав это, посмотрел на него и почти мягко улыбнулся.              — Не доверяете мне, Основатель Орловский? – спросил он. – Я же ваш Спаситель и идейный вдохновитель. Именно я указал вам сектор космоса, где находились геты, чтобы вы нашли их. Я помог криптам полгода назад начать поиски, уже доказав вам, что я полностью поддерживаю Меритократию. Зачем мне обманывать вас сейчас?              Глаза Орловского прищурились, челюсти сжались. Он ощутил внутри тихую ярость, глядя на проекцию. Этот Шепард бесстыдно врал, но, получается, использовал не только Совет, но и самого Орловского, убедив его помочь организовать встречу! Никлас и помог, но про то, что Шепард один будет знать координаты, ранее не было сказано ни слова. Этот Шепард намеренно хранил эту часть информации, вывалив все только сейчас, а теперь прикрывался действиями клона, чтобы добиться у Основателей доверия. При этом Орловский мог бы запросто разрушить этот его план, сказав, что это другая версия коммандера, но тогда… тогда Меритократия начнет гнить изнутри, когда об этом узнают, и Альянс первым объявит, что именно крипты подсунули всем подделку!              Шепард понимал, что Орловский не сможет так поступить. Поэтому сейчас смотрел на него с легкой улыбкой, но совершенно спокойно.              И это еще Глеба Никлас назвал милым глупцом? Да он сам оказался не лучше!              — Разумеется, мы доверяем вам, коммандер, — вступился Вернер, и не догадываясь, что происходит. – Вы совершенно правы. Именно вы дали нам гетов.       — Я прошу вас принять решение, Основатели, — прервал Шепард недолгую паузу.              — Давайте подытожим, — перешел Вернер к выводам, когда Шепард в ожидании замолчал. – Если экспериментальная программа, разработанная Арчером и Хагара, провалилась, значит, нам все еще нужно время. Много времени. А за это период существует риск нападения и отбора нашего преимущества, если мы не ускорим транспортировку и не спрячем гетов лучше. Тут я согласен с коммандером: времени у нас катастрофически мало. Если дела действительно обстоят так, как описывает коммандер, нужно согласиться на возможность уничтожения оружия, которое враг может обернуть против нас. Тут я поддерживаю нашего Спасителя. Давайте проголосуем.              Уговорить Вернера у Шепарда оказалось не так сложно. Все-таки авторитет Спасителя был все еще для него очень силен, несмотря на зрелость и опыт в политических играх.       — Несмотря на оглашенные причины, решение уничтожить гетов не кажется мне верным, — проговорил вдруг Граммер. – Пусть коммандер спрячет их, но не уничтожает. Будем биться с теми, кто посмеет напасть.              — Ваш голос учтен, Основатель Граммер, — кивнул Вернер. – Что скажете вы, Основатель Партинакс?              Тот какое-то время молчал.              — При всем моем уважении, коммандер Шепард, — обратился он к грозной проекции застывшего в ожидании Спасителя, — но я против. Риск велик, да, но это всего лишь риск.              — Хм… — вздохнул Вернер. – Основатель Орловский? Что скажешь ты, Никлас? Это была твоя идея, созвать встречу.              Орловский какое-то время молчал. Если еще пять минут назад он был уверен, что поддержит коммандера Шепарда, то сейчас, услышав о том, что только он будет знать координаты, эта решимость уже не была столь крепкой.              Голопроекция молча и грозно глядела на него. Никлас, сжав кулак, медленно протянул:              — Я поддерживаю коммандера.              — Хм, любопытно, — выдохнул Вернер. — Так как мнения разделились поровну, придется отложить это решение до связи с Кендаллом и потом снова поднять вопрос…              — У нас мало времени, — процедил сквозь зубы Никлас.              — Но таковы правила голосования, Орловский, — мягко возразил Вернер, разводя руки.              — Не совсем, — вдруг встрял Шепард, до этого молча наблюдавший за Советом.              — О чем вы, коммандер? – не понял Вернер, а Орловский незаметно затаил дыхание, так как недооценил коммандера дважды, уже догадываясь, что тот скажет. Шепард явно знал об устройстве процедуры голосования Совета Основателей куда больше, чем показывал. Эта версия Шепарда была куда умнее предыдущей, хотя и говорила не так красиво. И опасения Никласа, появившиеся столь внезапно, стали куда сильнее.              — О том, что по правилам голосования, которые вы сами и приняли шесть лет назад, Основатель, считающийся погибшим или дискредитированным противником, не может принимать участие в Совете и его голос не учитывается. Вы сами сказали, что связи с Кендаллом напрямую нет. Я тоже пытался связаться с ним, но тщетно. И так уже несколько дней, при этом сообщения от него приходят, но бессодержательного характера, это просто отписки. Так что логично предположить, что сам он мертв или же захвачен противником, как и весь вверенный ему Черный Флот. Поэтому его голос нельзя учитывать вообще, а поскольку новый Основатель еще не был выбран или назначен, то значит, в Совете ничья мнений. А в условиях военного времени, которое сейчас и назревает, ничья не может быть приемлемой, поэтому здесь действует тридцатый пункт вашего Устава Совета. Вы сами его написали. Основатель Орловский, не могли бы вы зачитать эту часть Устава?              Никлас, уже понимая, к чему клонит Шепард, не спешил. Но так как все ждали от него ответа, сдержанно кивнул и развернул текстовый файл Устава рядом с проекцией коммандера, увеличив её так, чтобы увидели все. Нашел упомянутый пункт, написанный в самом конце скорее ради величия строк, нежели по делу, так как в те годы после войны никто не верил в его возможность.              Он принялся читать:              «В случае возникновения неразберихи в процессе голосования или возникновения ничьей, а также в случае военного положения, требующего незамедлительного реагирования на угрозу положению Меритократии, принятие решения возлагается на того, кто является выше не только по военному званию, но и по уровню личного вклада в развитие Меритократии, что определяется путем анализа заслуг в общее дело, вершиной развития которого является Идейный Вдохновитель и Спаситель Коммандер Шепард, пожертвовавший жизнью ради возможности нового поколения создать новый мир Меритократии».              Когда Никлас закончил читать, воцарилась недолгая, но вполне напряженная тишина.              — Но сейчас не военное время… — попытался возразить Партинакс.              — Самое оно, если представить, что геты попадут в чужие руки, — резко, чеканя каждое слово проговорил Шепард. – Поскольку у Совета возникла ничья мнений, именно я имею право принять решение.              — Но коммандер…              — Хватит, адмирал Партинакс, — оборвал тот. – Я уже принял решение. Геты будут транспортированы по указанным мною координатам, чтобы я лично смог убедиться в том, что вы поступили правильно и мудро, Основатели. Если же вы так не сделаете… Представьте, что будет с Меритократией, если сам Идейный Вдохновитель её создания прикажет криптам не подчиняться приказам Основателей, назвав их предателями, и призовет криптов под свое командование.              — Это возмутительно! – Партинакс даже вскочил. – Вы не можете так поступить!              — Могу, — просто отрезал Шепард. – И сделаю, если вы не одобрите приказ того, кто внес самый большой вклад в создание и развитие Меритократии. Поэтому лучше бы вам его одобрить и поддержать. Я немедленно отправлю Брайту новые координаты. Завтра же платформы должны быть транспортированы. Конец связи.              Когда голограмма Шепарда исчезла, все четверо все еще глядели в ту точку, где она находилась. Никлас ощутил, как кровь отлила от его лица. Вернер опомнился первым.              — Ну что ж… Это было довольно… неожиданно.              — Это было возмутительно! – развел Партинакс костлявыми руками. – Что он себе позволяет? Он снова поставил нам ультиматум!              — Это же Шепард, — процедил сквозь зубы Орловский, понимая, что попался в ловушку.              — А я настаиваю, чтобы Белый Флот при поддержке флотилий Красного просто транспортировал гетов в новую точку и транспортировал снова и снова до тех пор, пока Арчер и Хагара не разработают программу управления и пока мы не научимся не допускать ошибок и утечек! – вспыхнул Партинакс.              — То есть никогда, — угрюмо выдохнул Никлас. – При всем уважении, Основатель Партинакс, невозможно полностью исключить риск утечки. Как бы мне ни хотелось сказать обратное, но даже среди криптов есть шпионы. А если Шепард выполнит свою угрозу… крипты пойдут за ним. Не за нами. Я предлагаю все же принять этот ультиматум. И если понадобится, уничтожить всех гетов.              — Вы сами, Орловский, были полны решимости найти гетов полгода назад!              — Вы не были на Арене и не видели, как за информацию о координатах наемники грызли друг другу глотки, а шпионы Альянса им в этом помогали, грызя других! — таким же тоном ответил Никлас. – Да я и сам, чего скрывать, мог выгрызть пару глоток. И я отнюдь не наивен или слеп, я прекрасно понимаю, что геты значат для криптов! Но в то же время обладание ими любой из сторон, включая и нас с вами – это уже предлог для войны, вопрос только в том, в каком качестве мы окажемся: победителями или проигравшими, — и тут как бы, победив и установив свои порядки, мы не проиграли саму Идею собственного существования, Идею создания «Криптоса».              — Что вы несете, Орловский?              — А то, что мы уже ради обладания гетами и сохранения тайны уничтожили команды шести грузоходов, которые наняли для работы! – вспыхнул Никлас. – Мы обещали им работу, а подарили подлую смерть. А потом я вынужден был организовать попытку подлого убийства капитана Джеймса, лишь бы он не выдал секретных координат! Вам ничем это не отдает? Например, дерьмом Альянса? Или «Цербера»?              — Хватит драматизировать, Орловский, — отмахнулся турианец. – Я вырос и служил в Иерархии и знаю, что такое жертвы ради благой цели!              — Но потом вы присоединились к криптам именно потому, что сама Идея меритократии и защиты каждой жизни показалась вам прекрасной! Или вы пришли к нам не из-за этого, а чтобы просто покомандовать?              — Да как вы смеете, всего лишь полковник, наговаривать на адмирала?! – рассержено воскликнул Партинакс, ударив кулаком по столу.              — На Совете звания не имеют значения, вы сами это знаете, — более мирно ответил Никлас, чтобы не вызывать дальнейшего конфликта. – К тому же, это была лишь политическая мера оставить меня в полковниках, не повышая звания, и отобрать у меня флот. Если судить о вкладе каждого в создание Меритократии, то здесь у меня прав поболее, чем у вас.              — Прекратите! – потребовал Вернер, разводя руками. – Мы здесь не для того, чтобы мериться, кто что сделал. Но факт остается фактом: следуя Уставу, решение действительно принимает коммандер Шепард.              — Там сказано, что он является вершиной оценки, своеобразным мерилом оценки, а не тем субъектом, который в случае воскрешения неизвестно как, может принимать решения за всех Основателей! И сейчас не военное время! – не соглашался Партинакс.              — Тем не менее, не следует принимать его угрозу за пустословие, — произнес Орловский. – Если Шепард призовет криптов, они придут. Не все, но большая часть.              — А если завтра он прикажет нам взорвать Ренову, начав войну с Альянсом, вы тоже будете разводить руками? – не желал сдаваться Партинакс.              — Коммандер Шепард не станет отдавать таких приказов, — опроверг Никлас, постаравшись говорить убедительно, хотя веры в это на сто процентов у него не было. Теперь уже не было совсем. А если учесть, что с этой версией Шепарда он знаком не так давно, то получается, ему и вовсе следовало опасаться, особенно после такого пируэта с Уставом.              — Откуда мы знаем, что он задумал? Мы не можем быть уверены в честности его намерений!              — Точно так же, как, к примеру, и ваших, — не остался в долгу Никлас. – Но раз мы основали «Криптос» во имя Шепарда и теперь создаем новый мир во имя Шепарда, мы не можем просто взять и отречься от него. Мы не можем проигнорировать его угрозу, у нас просто нет выхода. Поэтому хватит разговоров. Мы одобрим его решение, как бы нам это не нравилось. Я займусь Кендаллом и попытаюсь выяснить, что случилось с нашим флотом. Коммандер займется транспортировкой гетов, и будем надеяться, что он выполнит свои условия. И если вдруг возникнет риск того, что гетов у нас заберут, уничтожит все платформы. Криптам не нужна гражданская война. Но и сильный внешний враг – тем более. Есть возражения?              Задав этот вопрос, он надеялся, что возражений больше не будет. Вернер покачал головой, Граммер тоже согласился, и лишь Партинакс пыхтел от недовольства и ярости, но возражать не стал, понимая, что сейчас это бессмысленно.              Если Никлас пришел сюда, чувствуя инициативу в своих руках, то теперь все встало на свои места. Инициатива всегда была в руках Шепарда. Коммандер этого и добивался. Использовал его, чтобы попасть на встречу, выдвинул свой ультиматум, зная, что Орловский промолчит о клоне ради Меритократии.              Чертов засранец.              — Тогда благодарю вас за Совет, — с этими словами Никлас поднялся, чтобы уйти.              — Хорошо, что ваш сын погиб, Орловский, — внезапно произнес Партинакс, скривив недовольно лицо. – Иначе вам пришлось бы объяснять ему, почему его отец такой трус, что решил поддержать уничтожение того, что дало бы криптам силу! Или вы бы соврали? Что вы, например, сказали ему насчет Уайт Чепел? Что тоже решили уничтожить колонию и криптов в ней вместо того, чтобы попытаться договориться с Альянсом? Мы ведь даже не знаем, что вы действительно не виновны!              Это была роковая ошибка Партинакса.              Никлас сам не понял, как в мгновение ока очутился рядом с турианцем, сшиб его вниз, опрокинув со стула и с диким ревом принялся бить ему морду. Это произошло как будто во сне, с кем-то другим. Вся накопленная ярость, ненависть и боль, так хорошо сдерживаемая и маскируемая им на протяжении долгих лет и особенно последних дней, буквально вылетела наружу.              Он колотил турианца, а тот, пораженный и растерянный, даже не сразу сообразил, как защищаться.              Орловский почувствовал, как двое или трое оттащили его от адмирала. Тот был уже без сознания.              — Никлас, боже правый, что с вами?! – орал рядом Вернер, пока охрана пыталась сдержать Орловского. Никлас, услышав этот напуганный и удивленный крик, вернулся в свое тело и с широко раскрытыми глазами смотрел, что натворила его долго сдерживаемая ярость.              — Если еще кто-нибудь попрекнет меня Уайт Чепел… — проговорил он, все еще борясь с яростью. – Клянусь, я того и убью!              С этими словами он дрожащими и покалеченными о челюсть турианца руками отряхнулся и поспешил уйти. Шагал он достаточно быстро, чтобы скорее попасть на свой челнок. Вид у него при этом был, должно быть, не самый мирный, так как попадавшиеся на пути штабные крипты, быстро замирали в стойке смирно, но имели при этом самый напуганный вид. Только перед тем, как сесть в челнок, уже немного успокоившись, Никлас обнаружил, что все это время за ним, почти не отставая, шел хромой лейтенант, который и встретил его.              — Прощайте, сэр, — выдавил тот из себя, пряча взгляд, когда Никлас собирался сесть в челнок. Он так же поспешно принялся ковылять назад в Штаб.              Его взгляд полоснул Никласа сильнее, чем все произошедшее. В глазах лейтенанта было осуждение. И разочарование.              Глеб часто, пряча взгляд, смотрел так украдкой на отца, как бы спрашивая, правда или нет то, что говорят про Орловского. И про проклятый Уайт Чепел.