лавандовый

Ким Тэхён не слушается вообще никого. Ему не приходится отыгрывать образ бэд-боя, подростка с бушующими гормонами и упрямым максимализмом - он такой и есть. Тэ виртуозно игнорирует Намджуна, когда хочет этого, орёт в ответ на ледяной тон Шуги, избегает Джина, искренне опасаясь напороться на его истинно хёнскую ипостась, упорно отказывается от разговоров по душам с Хоби, и утаскивает за собой на крышу Чимина, проветриться и остыть. К ним тенью присоединяется Чонгук, торжественно обещая, что не выдаст и не спалит. - Вот и заебись, - передавая Паку электронную сигарету, Ким выдыхает столб клубящегося пара с ароматом клубники. Чонгук любит всё нюхать, и делает глубокий вдох носом и ртом, садясь рядом с ними, неосознанно становясь пассивным курильщиком. - Что-то, блять, совсем не так, и это очень бесит, - помолчав, говорит Тэхён. - Ты о чём? - лениво тянет Чимин, свесив ноги с края, и опираясь одной рукой позади себя о ещё тёплую к вечеру поверхность крыши. Их район тихий, и у здания не толпятся фанаты, зорко высматривая айдолов. Внимание стаффа к вечеру тоже рассеивается, и есть какая-то магия в этом моменте - быть на вершине, но пока только буквально, щурясь сквозь дым на цепочку фонарей вдоль улицы, что расплываются оранжевыми кругами. - Вот скажите, пожалуйста, вы когда дрочите, у вас кровать трясётся? Ударяется о стену? Макнэ краснеет, отводя взгляд в сторону, Чимин округляет губы буквой " О ". - ...Тэхёна, вся твоя истерика из-за какой-то дрочки? - отмирает Пак, делая ещё одну затяжку. - Я думаю, что кое-кто трахается. В общаге. Из наших. - Блять, нет. Нет, нет, нет. - Чимин, почему нет? Я чувствую такие вещи. Они реальны. - Да быть этого не может. К нам же никого тайком не протащишь, это невозможно. Правила, Тэ. - А если никого и не приводя?.. Лицо Чонгука, выражающее скепсис, вытягивается. - Друг с другом?.. Но кто? - Сокджин и Юнги. - Ты врёшь! - Гуки, что, твои мамочка с папочкой занимаются сексом, и это тебя так шокирует? - Пошёл-ка ты на хер, Тэхён! - Ах, сладкий, это предложение? Тоже будем? - Зачем ты так с ним? - смотря на спину уходящего Чонгука, Чимин разочарован. - Пусть взрослеет. - Послушай, Тэ. Это не наше дело, кто с кем спит. И, ты точно в этом уверен? - Я не люблю, когда меня принимают за слепого и глухого идиота. И когда юлят, отмазываясь. Это - мерзко. Они могли бы сказать правду. - ...Я в это не верю. - Даже догадываюсь почему, мой милый, бисексуальный соулмэйт. - Вот это ты уже зря. - Как думаешь, твой ненаглядный Юнги - сверху, или снизу? Ой, то есть, не твой... - Действительно, иди-ка ты нахуй. - резко поднимаясь, с кружащейся головой, Чимин белеет. - Перебарщиваешь. Прекрати. На следующее утро, за завтраком, Хосок сцепляет пальцы в замок и монотонно произносит: - Нам всем нужно обсудить произошедшее. Сонный Намджун согласно мычит, отсчитывая каждому витамины. Джин невольно напрягается, нервно скребя лопаткой по сковороде - намёки, которыми бросался младший, он уловил. - Вчера Тэтэ закатил скандал из-за того, что от него, по его собственным словам, нечто скрывают. Тэхён? - Ага. - Не хочешь пояснить?.. - вздыхает Хосок. - Ну... Юнги смотрит на него через стол, сжав губы. Если бы взглядом можно было резать, то карьера певца и танцора Тэхёну была бы больше не доступна. - Наверное, я всё же не в праве вытряхивать чужое грязное бельё на всеобщее обозрение. Так что, проехали. - Может, извинишься за своё поведение? - скрестив руки на груди, Чимин вопросительно приподнимает брови. - Тысяча извинений, господа. Теперь, я могу поесть спокойно? Сокджин со стуком ставит перед ним тарелку. - Кушай, приятного аппетита. ...Чонгук, в свою очередь, отказывается от еды, ссылаясь на то, что его подташнивает. В школу его отвозит Джин, подсунув дополнительный контейнер с несъеденным завтраком в рюкзак. Сидя рядом, на пассажирском сидении, Чон искоса поглядывает на хёна - никаких засосов, кожа гладкая, чистая, без следов зубов или пальцев. Как вообще выглядят люди, у которых был секс? У кого каждое утро, вероятно, глубокие поцелуи, объятия с любимым человеком... - Джин-хён, ты девственник? - выпаливает он, и тут же втягивает голову в плечи. - Господи! Гуки, я настолько старый, что у меня уже внуки должны быть. - хихикает старший. - А ты бы хотел детей? - Мне вас шестерых пока вполне хватает. - Джин, повернувшись, подмигивает, длинная серёжка в его ухе покачивается. - И всё же... - Нет, Гук. Я не девственник. Не с моей внешностью, сам понимаешь - такой красавчик, невозможно удержаться. - Хён, ты всегда говоришь о своём лице. - Я и телом удался! - Будь красивым, и тебя возвысят над остальными, внешность важный критерий не только в Южной Корее, но и во всём мире. - цитирует Чонгук. - Это я уже понял, но что-то же должно произойти, чтобы взять и... Заняться сексом? - Малыш, иногда это действительно только секс со смазливой мордашкой. Ничего сверхъестественного. - Без любви? - Без любви. Похоть, страсть, вожделение, инстинкты. - Как-то это уныло, что ли. - убавляя громкость радиостанции, макнэ с преувеличенным вниманием изучает остальные кнопки аудиосистемы. - Почему же, это может быть очень даже горячо. Ты выбираешь, тебя выбирают, и вы отлично проводите время вместе. Взаимоотношения весьма разнообразны. Не у всех любовь до гроба, раз и навсегда. - Джин-хён. Ты любил? - Ну... Да. - А тебя? - Надеюсь на это. - Джин-хён... - Что? Чонгук мнётся, не зная, как спросить напрямую, и в итоге говорит совсем другое, выдавая чужой секрет: - А Тэхён и Чимин курят. - Вот же засранцы!!! Когда долговязая фигура Чонгука скрывается за школьными дверями, Джин перестаёт махать рукой и улыбаться, судорожно набирая номер Юнги. - Ты один? - после нескольких гудков, спрашивает он. - Секунду... Мон, я схожу за кофе, тебе взять? На фоне слышно приглушённое: " Куда в тебя столько лезет, Господи Иисусе! ", тяжёлые шаги по коридору, звон монет, опускаемых в щель,.. - Ну? - Наш внебрачный сын спрашивал меня о девственности, сексе и любви, а также сдал Чимина и Тэхёна, что они курят. - Ещё раз. Пак делает что?!! - Парит. Дымит. Вейп, или что-то такое, помнишь, ты ещё говорил, что тебе не нравятся его новые духи? Это не духи. - Оооох, пиздец ему! - Юнгия, я не... Я почему-то начал убеждать Чонгука в том, что секс ради секса, это норма. Я запаниковал. - ...Постарайся держать его подальше от Тэхёна, Джинни. Чимин не понимает, почему вдруг Шуга на него взъелся, заставляя перепевать свои партии вновь и вновь. Голос вокалиста начинает дрожать, он вспоминает все те разы, когда был едва не выкинут из агентства, и сутулится в тесном пространстве комнаты для записи. - Ещё. Дубль. - раздаётся из наушников, и Чимин шмыгает носом. - Я... Я не могу больше. - А в чём дело? Воздуха в лёгких не хватает? Может, тебя к нашему врачу отвести на полный осмотр? Ммм? - звучит язвительно, с издёвкой. Смотрит Шуга при этом остро и зло, скривившись. - Пожалуйста, хён. - Как ты собрался на концертах выступать? Будешь в микрофон перед фанатами извиняться? - Я исправлюсь. Справлюсь... - Слова, слова... Не трать моё время впустую. Пой. Чимин не плачет - фактически, физически, но слёзы слышны в его пении. Не будь того разговора на крыше, он бы справился с плохим настроением хёна и старался бы лучше. Но в сознании от заявления Тэхёна будто взорвалась атомная бомба, с ядерным грибом, что пах как клубника. Пар... Воздух в лёгких... - Хён?.. - глаза Чимина расширяются в понимании, он в ужасе зажимает рот ладонью. - Да что опять? - Прости! Я больше не буду! Правда! Прости меня! Там и никотина-то почти нет, я редко очень, честно... - Боже мой... - вставая со своего места, Юнги подходит к нему, обнимая и успокаивающе поглаживая по голове. - Пообещай, что перестанешь, ладно? - Хорошо. Я обещаю. - Это пиздец какой-то. - Намджун вваливается обратно в опустевшую студию к вечеру, жалуясь с порога, запнувшись о коврик. - Всё-таки поговорил с Тэхёном? - Он чёртов сфинкс, со своими загадками. Наму падает на диван, зарываясь пальцами в обесцвеченные волосы. Юнги разворачивается к нему в кресле, постукивая по колену. - Ты же любишь загадки? - Представь, что ты стоишь над колодцем. Кричишь вниз - что-то случилось? И тебе эхом в ответ - случилось... - Он тебе не расскажет больше того, что ты и так знаешь. - Да. Что я упускаю, Шуга? - ...Стотысячное предложение Хосока выпить? Пойдём, надо расслабиться. Пьяный Юнги совсем похож на кота. Он ласково трётся щекой, долго играет языком с сосками, быстро облизывая, отчего Джин сначала посмеивается, а потом - задыхается. - Юнгия, а напиши мне песню?.. - О чём? - О любви. - Кого к кому? - Как сам захочешь. Юнги хмыкает, кончиками пальцев проводя по животу. - Можно о любви к поклонникам. Самое ценное... Самая главная любовь в жизни каждого, это любовь к самому себе. - С этим я справляюсь, правда? - Ты в этом лучший. Ты... Вообще, лучший, знаешь? - Сколько же ты выпил, котёнок? - Мяу? - маленькие, острые зубы впиваются, кусая за внутреннюю сторону бедра, и Джина выгибает над кроватью в немом стоне. В конце дня, Чимин измотан до той степени, когда организм отказывается засыпать, и посреди ночи бредёт за успокоительными таблетками, босиком, на кухню... Запивая сразу две, Пак резко оборачивается на странный звук в дальнем конце коридора. Бесшумно он ступает по полу, останавливаясь, встав почти вплотную к двери. Кровать одного из хёнов действительно раскачивается, и еле различимая мольба: " Полегче, котёнок " - Сокджина. Хосок внимательно следит за танцующими, отмечая синхронность вместе с главным хореографом. - Чонгук как будто бы копирует лучшие движения мемберов, повторяя. Вот эту связку он исполняет в точности, как Чимин. Пак расцветает широкой улыбкой от похвалы. Сокджина и Намджуна просят задержаться после репетиции, Юнги остаётся с ними из солидарности, и в отражении зеркал видит разницу в размерах, ощущая себя какой-то насмешкой природы, уменьшенной копией с худенькими ногами. Мышцы есть, но они не растут, хоть ты тресни. - Хён... - Чимин подходит сзади, и, слава Богу, он ниже на целый сантиметр, и чуть уже в плечах. - Помочь? - Помоги, - соглашается Юнги, залипая на плавность и изящность в действительно сложных элементах. Обычно, с ним возится Хоби, с шутками помогая запомнить последовательность. С Чимином же танцевать слегка напряжно, не в негативном смысле, а в сексуальном. То ли это постоянная манера исполнения младшего, то ли как ценитель прекрасного, Юнги не может отрицать притягательности гибкого тела конкретно для себя. Сегодня в младшего и вовсе будто кто-то вселился - он танцует слишком откровенно и призывно, прикусывая губы. - Что-то у меня сегодня не клеится, Чимини. Стоп. - Ну что же ты. Перед фанатами так же будешь извиняться? - Ах ты... Пак уворачивается от шлепка, лукаво улыбаясь, и вскрикивает, когда Юнги всё-таки дотягивается, звонко ударяя по ягодице, приятно отпружинившей под ладонью. - Идите-ка флиртовать в другое место! - урезонивает их Хосок, стоит Чимину практически застонать от ещё одного удара. Сокджин шумно сглатывает, замечая, как горят глаза Юнги. Джун понимает по-своему, ободряюще похлопывая по плечу. - У нас получится, Джин-хён. - Конечно, Намджуна.