Сновидения

Утро Винокурня «Рассвет» всегда встречала одинаково: громкое щебетание птиц, покушавшихся на гроздья винограда, веселый гомон служанок, которым предстояло целый день поддерживать чистоту в доме и возгласы Аделинды, пристально следившей за порядком и дисциплиной в поместье. Раньше можно было услышать, как, громко топая, отдавал указы и раздавал поручения Мастер Крепус – теперь же его некому было заменить. Новый хозяин предпочел отстранится от быта поместья и уйти с головой в работу. Солнечные лучи пробивались сквозь плотно задвинутые шторы и падали на подоконник, освещая стоявшие там лекарства и бинты. На столе кто-то разбросал медицинские книги, в каждой из них по закладке, а возле кровати на тумбочке стояла лампада с потухшей свечой. Окно было чуть приоткрыто, чтобы пропустить свежий воздух и разогнать духоту в комнате. Кэйя долго боролся со слабостью, жмурился и пытался отогнать все мысли, настойчиво лезшие в голову при пробуждении, прежде чем смог наконец-то разлепить тяжелые веки. Взгляд моментально затуманился, пространство вокруг закачалось, и Кэйю затошнило. Он едва успел усесться на кровати и повернуть голову к полу, прежде чем его вырвало в кем-то любезно подставленный таз. Глаза сильно слезились, послышались характерные гортанные отхаркивающие звуки, которые продолжились даже после того, как все содержимое желудка было вывернуто наружу. Рвотный рефлекс не утих и теперь с губ капала мутная слюна вперемешку с желудочным соком, Кэйе даже показалось, что он увидел кровь. Горло саднило, желудок как будто раздулся и грозился покинуть тело через рот. Наконец Кэйя начал постепенно приходить в себя. Он почувствовал, как его зазнобило, и поплотнее укутался в теплое одеяло. «Что, черт возьми, происходит?» – спросил сам себя капитан, оглядывая комнату и постепенно начиная осознавать, что он находится не в своей маленькой квартирке в Мондштадте, а на Винокурне в гостевой спальне, и причем совершенно не помнит ничего из событий последних нескольких дней. Голова раскалывалась, и Кэйя, в тщетных попытках утихомирить боль, с силой прижал подушку холодной стороной ко лбу. Это немного помогло, и он смог различить шаги в коридоре, приближавшиеся к его комнате. Дверь отворилась. В нее вошел никто иной, как сам хозяин поместья. Он окинул комнату взглядом и, заметив пробуждение рыцаря, быстрым шагом подошел к кровати. Голос его звучал неровно и даже немного испугано: – Кэйя! Как ты? Можешь говорить? Капитан отлип от подушки и поднял взгляд на Дилюка. В его голове пронеслось множество вопросов, но все их быстро вытеснила боль и пришедшая ей вслед дикая удушающая жажда, словно рыцарь несколько дней провел под палящим пустынным солнцем. Кэйя повертел головой, поднял руку и пальцем показал на горло. Он хотел попросить воды, но слова никак не желали выходить из его рта, и потому лишь сипло промычал: – Ва…ы… Дилюк быстрым шагом покинул комнату и через пару минут вернулся, держа в правой руке до краев наполненный кувшин, а в левой – граненый стакан. Он налил в него воды и поднес бокал к губам Кэйи, слегка приподнимая того за голову. – Осторожно, – сказал Дилюк, когда больной чуть не захлебнулся от быстрых и резких глотков. – Пей понемногу. Кэйя окончательно успокоился, но тяжесть и головная боль никуда не ушли. – Что произошло?.. – слабо просипел он. Дилюк нахмурился и положил ладонь ему на лоб, то ли в попытках утешить, то ли определяя температуру, а затем произнес: – Ты совсем ничего не помнишь? Рыцарь покачал головой. – Плохо, – вздохнул Дилюк. – Давай так: какое твое последнее воспоминание? Кэйя зажмурился, порылся в голове и через несколько секунд выдал: – Мы с тобой поругались, я вышел из таверны и пошел в сторону дома. – Поругались? – удивленно спросил Дилюк, и глаза его округлились, от чего он стал напоминать сову. – Мы ругались с тобой последний раз месяцев пять назад! – Да? – как-то обреченно протянул больной. – Может быть, ты потерял часть воспоминаний? Барбара предупреждала, что такое возможно. Так сильно приложился головой, – проговорил Дилюк себе под нос. – Кэйя, если тебе совсем плохо, я могу уйти, и мы поговорим позже. – Нет! – воскликнул рыцарь и поежился: слова громко отозвались в голове эхом и боль резкими колющими движениями прошлась по мозгу. – Не оставляй меня, пожалуйста, я не хочу тут лежать в одиночестве и ничего не понимать. – Хорошо, – тихо произнес Дилюк и сел на кровать к Кэйе. Он сложил под себя ноги и облокотился руками о колени. – Меня то ты, надеюсь, не забыл? – Что? – Кэйя перевел мутный взгляд на своего собеседника. – Как тебя можно забыть? Ты же все-таки мой…– Запнулся. Мой кто? Товарищ, сослуживец? Может быть, враг? Сказать сейчас то самое слово, означает вновь разгневать Дилюка, и рыцарь боялся, что даже болезненное состояние его не спасет. Однако ничего говорить не пришлось. – Твой друг. – Дилюк мягко, почти незаметно, улыбнулся. – Ты помнишь, где живешь? – В Мондштадте, недалеко от штаба Ордо Фавониуса…– Кэйя не мог поверить ни своим глазам, ни своим ушам. С чего это Мастер Дилюк внезапно решил сменить гнев на милость? Неужели побитое состояние рыцаря спровоцировало его на откровения? Значит, все это время он зря старался и нужно было всего лишь посильнее приложиться головой обо что-нибудь твердое? Мысли в очередной раз были сбиты режущим приступом боли. – Ты помнишь отца? Вопрос, выводящий из равновесия. Кэйя нервно сглотнул и произнес: – Д-да, – призвав всю свою храбрость, рыцарь продолжил. – Он погиб четыре года назад, и потом мы подрались, и я… – Подрались? – Дилюк опять стал похож на большую рыжую сову. – Да что с тобой такое? Одно дело, чего-то не помнить, другое помнить то, чего не было. Мне казалось, что от травмы головы воспоминания не должны меняться. – Как же это? — удивленно произнес Кэйя. – Как ты можешь не помнить? Стоп, – он повертел головой, бегло осматривая комнату, выискивая голубовато-серебристое свечение. – А где мой Глаз Бога? – Какой Глаз Бога? – теперь уже Дилюк нахмурился и грозно сузил зрачки. – Кэйя, если ты так пытаешься шутить, то я сейчас же встану и уйду. – Я не шучу! Глаз Бога, мой крио Глаз Бога, который я получил…Мне же не могло это все присниться? – он печально поглядел на Дилюка и по привычке поднес ладонь к правой стороне лица. Рука застыла. Повязки не было. Кэйя замер, не смея вздохнуть. Внезапная, еще несформировавшаяся до конца догадка пронзила его мозг. А что, если?.. – Принеси зеркало. Дилюк встал, пошарил в прикроватной тумбочке и выудил оттуда небольшое овальное зеркальце в бронзовой оправе. Едва Кэйя взглянул на себя в отражении, он сразу понял: да, все так и есть. Правый глаз ничем не скрыт, цел и невредим. Он осторожно приоткрыл веко. Впервые за очень долгое время мир стал цельным и приобрел объем. Рыцарь удивился еще сильнее, когда обнаружил, что зрачки в обоих его глазах более не были ромбовидной формы – теперь они выглядели как у всех жителей Тейвата. Кэйя осторожно спросил: – Слово «Кхаэнри’ах» тебе о чем-нибудь говорит? – Впервые слышу. – Без тени притворства ответил Дилюк. – Кэйя, все точно хорошо? Может быть, вызвать Барбару, чтобы она тебя еще раз осмотрела? Рыцарь вздохнул. Он оттянул рубашку на правой руке и посмотрел на плечо: страшного ожога, который мучил его долгие четыре года, больше не было. Что же получается? Все это был сон, кошмар? Конечно, воспоминания о родном отце всегда были странно размыты и наполнены недоверием и отрицанием. Но тот факт, что их не существовало вовсе, обескураживал. «Никакого Кхаэнри’аха нет…– задумался Кэйя. – Никакого проклятья, заговора и шпионажа нет. Это все сон, сон, сон…». Но самое главное – никакого предательства нет. Дилюк, который сейчас сидит перед ним, это тот Дилюк, которого он знал и которого любил. Долгие годы одиночества потонули в памяти. Кэйя перестал сопротивляться собственным страхам и обидам. «Все хорошо, – пронеслось у него в голове. – Ничего не случилось, я больше не шпион, я не связан с ними…». – Все хорошо, – вслух повторил он. – Просто я все еще не могу прийти в себя. – Кэйя прикрыл глаза и откинулся на подушку. Слабость подступила совсем близко. – О, и прости за это... – Он пальцем указал на таз, стоявший возле кровати. – Ничего страшного, я все уберу. – Дилюк положил руку на его голову и стал медленно гладить синие волосы, словно пытался приласкать Кэйю, как кота. – Тебе все-таки крепко досталось. Ты был на задании недалеко от Винокурни, ровно три дня назад. Там был митачурл с щитом и…Ну, в общем, как мне рассказал Эльзар, ты не успел отскочить, он сбросил тебя прямо с обрыва, – рука переместилась с головы на лицо, большим пальцем Дилюк осторожно водил кругами по его щеке. – Я перепугался, думал, ты уже не оклемаешься… Кэйя, тебе следует быть более осторожным. – Прости, – проговорил рыцарь, засыпая, – прости меня… – Отдыхай, – произнес Дилюк и осторожно прикоснулся губами к его макушке, с какой-то теплой, давно забытой нежностью. Кэйе вспомнились далекие дни детства, когда он мог не стыдясь, без сарказма и глупых шуток, разговаривать со своим названным братом, играть в саду и наслаждаться солнечным мондштадским летом, вдыхая запах винограда. Он быстро погрузился в сон, с блаженной улыбкой на губах. Все тревоги остались там, в другом мире. Здесь и сейчас есть только сон… В следующий раз Кэйя очнулся, когда солнце уже пересекло половину неба. Стрелки настенных часов показывали цифру три. Боль значительно уменьшилась, и Кэйя смог сесть на кровать и даже повертеть головой в попытках размяться. Он не сразу заметил Дилюка, который все это время сидел за столом, перебирая документы, и пристально наблюдал за его пробуждением. – Принести тебе поесть? – спросил он. – Да, – Кэйя потянулся руками к потолку и с ехидной ухмылкой промурлыкал. – Может быть, хозяин винокурни даже угостит меня бокальчиком красного вина? В честь выздоровления. – Еще чего! – грозно прикрикнул Дилюк и скрестил руки на груди. – Больным не полагается алкоголь, и ты, вообще-то, еще не выздоровел. А Аделинда, между прочим, отварила куриный бульон и приготовила свою фирменную лечебную настойку специально для тебя, так что никаких вин! – Как в детстве? – с интересом спросил Кэйя. – Да, – ответил Дилюк, едва сдерживая улыбку. – Как в детстве. Так что тебе придется все съесть и выпить, иначе она сильно расстроится. Кэйя, впервые за долгое время, искренне улыбнулся. Ему показалось, что мир вновь наполнился красками. Солнце опустилось на его лицо и потрепало за щеку. Яркие алые глаза смотрели с нескрываемой нежностью. В них плескался задорный огонек и веселый смех, которого так давно не было слышно… Тишина разбилась вдребезги о стук в дверь. Кэйя моментально вскочил с кровати, опрокинув стоящую рядом недопитую бутылку с вином и стопку рабочих документов. Он непонимающе огляделся по сторонам: опять в своей квартире. На полу разбросана одежда, шторы на окне плотно задернуты, а в комнате стоит тошнотворный запах перегара. – Что за?.. – вопрос повис в воздухе. В дверь вновь постучали, на этот раз громче. – Сэр Кэйя! – послышался звонкий голос скаута Эмбер. – Вы там? Магистр Джинн прислала за вами! Уже полдень, вы обещали сегодня прийти на встречу с новобранцами с утра и не пришли! Кэйя опомнился: вот черт! Новобранцы! Как он мог проспать? Джинн точно его прибьет, когда увидит. Черт, черт, черт… – Эмбер, я сейчас оденусь и открою дверь, так что подожди! – крикнул он, чтобы скаут смогла расслышать. Собственный голос показался не своим, чересчур хриплым и сонным. Кэйя несколько раз моргнул, пытаясь прогнать дрему и все никак не мог понять: от чего ему так хорошо? Неужели спустя долгое время кошмары оставили и приснилось что-то приятное? К сожалению, он ничего не мог вспомнить. Быстрыми движениями накинув на себя привычный рабочий костюм, Кэйя застегнул корсет, ополоснулся холодной водой и вышел в коридор. «Да-а…– подумал он. – День будет тяжелым…». Когда Кэйя постучал в дверь кабинета действующего магистра Ордо Фавониуса, обеденное время уже прошло. Он все еще чувствовал себя ужасно уставшим, как будто не спал всю ночь, но списал плохое самочувствие на продолжительное похмелье, которым, хоть и редко, но страдал. «Войдите!» – послышалось из-за двери, и Кэйя толкнул дверь. – Доброе утро, магистр! – капитан постарался придать своему голосу как можно более веселую интонацию. – Точнее, уже день…Кх-м, – Кэйя закашлялся и под серьезным взглядом, которым одарила его Джинн, продолжил. – Я приношу свои извинения, что не явился сегодня с утра. Это единожды. Больше такого не повторится. – Сэр Кэйя, – магистр особенно выделила слово «сэр». Обычно она предпочитала обращаться к подчиненным, которые наиболее к ней близки, по имени. Это насторожило Кэйю еще сильнее. – Сегодня утром я планировала заняться отчетами по вчерашним миссиям, а после встречи с новобранцами выдать вам отгул на два дня. Но раз Вы решили меня подвести, – Джинн сделала особое ударение на слове «вы». – И мне пришлось проводить учение с новобранцами самой, да еще и привлекать Лизу, а Вы знаете, как Лиза не любит, когда ей поручают дополнительную работу… – Я все понял, – Кэйя постарался сгладить напряженную атмосферу в кабинете одной из своих заученных (и вымученных) улыбок, – Я возьму все отчеты на себя, не переживай. – Я не переживаю, – Джинн подняла самую большую и тяжелую стопку документов со стола и передала ее Кэйе. – А Вам следует меньше пить, тогда будете вовремя просыпаться по утрам. – Так точно, магистр! – весело произнес капитан, и, отсалютовав правой рукой и чуть не выронив отчеты, под все еще недовольный взгляд Джинн покинул кабинет. Не стоило и надеяться провести выходной за городом, попивая вино где-нибудь на склоне Буревестника и развлекая себя рассматриванием кристальных бабочек. Документов было так много, что Кэйя провозился за столом в библиотеке до самого вечера. Бесконечные отчеты о поимке сбежавших котов из «Кошкиного хвоста», о починке мостов в Спрингвейле. И, конечно, об истреблениях лагерей хиличурлов, об уничтожениях стражей руин, которые все чаще оказывались в окрестностях Мондштадта. Как будто что-то искали. Иногда капитан задумывался: что привлекает остатки былой цивилизации в этом городе? Хотят отомстить? Может ли быть, что они чувствуют здесь своего?.. От этих мыслей по коже обычно пробегал колючий холодок. В такие моменты Кэйя осознавал, насколько на самом деле уязвим: он до сих пор боится, что Они вернутся за ним и заберут его туда, во мрак, из которого уже не выбраться. Иррациональный страх окутывал каждый раз, когда он вспоминал о своей горящей в огне родине. Страх, что однажды придется сделать выбор. И правильного варианта не будет. «В конце концов, – думал Кэйя. – Что бы я не выбрал, я в любом случае останусь предателем». Он ухмыльнулся пустоте в библиотечных коридорах, а пустота пугающе ухмыльнулась ему в ответ. Где-то между тьмой, разрушенными зданиями и криками людей, умирающих в муках от проклятия, падшего с Селестии, между одиночеством и пожирающим изнутри чувством вины, находились светлые воспоминания о днях, когда можно было расслабиться и почувствовать себя по-настоящему счастливым. То были дни детства и юношества, когда он рос на винокурне в окружении людей, которые любили его. Любили, как родного сына и брата. Пусть слуги сначала с опаской поглядывали на одноглазого мальчишку, а в городе шептались злые языки, что «подкидышу» не место в доме одного из древнейших кланов Мондштадта, Кэйя все равно был счастлив лишь от одной мысли, что у него теперь есть семья, которая не предаст и не бросит. Даже сейчас, спустя четыре года, как открылась правда о настоящей личности капитана, он все равно продолжал с теплотой вспоминать беззаботные дни своей юности. Кэйя так долго витал в облаках, что не сразу заметил присутствие другого человека. Он очнулся от сладкой дремы, только когда Джинн положила руку ему на плечо. – О чем задумался, капитан? – спросила магистр, заглядывая ему в глаза. – Да та-ак, – сонно ответил Кэйя и потянулся в попытке размять затекшие плечи. – Ты что, уже закончила с работой? – Работа никогда не заканчивается, – с невеселой улыбкой произнесла Джинн. – Но на сегодня хватит. Лиза сказала, что если я не уйду домой отдыхать, то она силой выставит меня из ордена. Кэйя ухмыльнулся. Он знал, что Лиза не шутит: однажды ему довелось видеть ее в гневе, и это зрелище было незабываемым настолько, что теперь он предпочитает не выносить книги из библиотеки вовсе. А лучше, по возможности, даже не трогать их. – Давай прогуляемся, – произнесла Джинн. – Я давно уже не гуляла по Мондштаду как житель, а не как действующий магистр. У Кэйи, хоть он и чувствовал себя так, словно не спал несколько дней, не было причин отказывать. Кроме того, ему показалось, что за предложением прогуляться по городу скрывалось нечто большое – что-то такое, о чем магистр не желала говорить в штабе. Свежий ветер вызывал приятное покалывание по всему телу и отрезвлял лучше любого прохладительного душа. В лужах, оставшихся после вчерашнего дождя, отражался желтый свет фонарей. Ресторан «Хороший охотник» был забит посетителями: казалось, весь город сегодня решил отдохнуть от мучительно долгой рабочей недели. Какой-то незадачливый бард расположился прямо возле фонтана на площади и пытался сыграть мелодию, которую никто из-за шума воды разобрать не мог. Кэйя в очередной раз ухмыльнулся: что-то в этом городе не меняется никогда, и это что-то определенно беззаботность местных жителей. Джинн оглянулась на него и бросила как бы невзначай: – Пойдешь сегодня в «Долю ангелов»? – Нет, – сказал Кэйя и грустно улыбнулся. – Мне вчера ясно дали понять, что видеть меня там не желают. – Вы до сих пор ругаетесь? – спросила магистр и обеспокоенно посмотрела на капитана. – Взрослые люди, а все грызетесь как кошка с собакой. Столько времени прошло, пора бы уже помириться. – А мы и не в ссоре, – колко бросил Кэйя. – Просто Дилюк ужасно вредный бармен и не умеет порядочно обслуживать клиентов, а я, как завсегдатай таверны, периодически вынужден напоминать ему об этом. – Вечно ты так, – Джинн отвела взгляд в сторону. – А вы ведь были так близки. Я до сих пор помню, как вашу командную работу хвалил магистр и ставил в пример другим. А ты следовал за Дилюком и всегда был рядом, как… – Как его тень. Так бывает, ничего не поделать. Жизненные пути расходятся, интересы меняются – так у всех. – Не у всех, Кэйя. Не у вас. В воздухе повисла напряженная тишина. Луна бледным сиянием осветила площадь перед статуей Барбатоса. В кустах появились светлячки. Капитан первым решил прервать затянувшуюся паузу: – Но ты ведь не это хотела обсудить, Джинн? Магистр встрепенулась, как будто очнулась ото сна. – Да-да, точно. Она откашлялась и, нахмурив лицо, начала свой рассказ: – Произошло кое-что неожиданное. Ты уже слышал про рыцаря, который сейчас с пробитым легким и сломанной ногой лежит в лазарете? – Кэйя что-то неопределенно хмыкнул. Он начал припоминать разговор, подслушанный в таверне, об одном невезунчике, который после первой же в своей жизни миссии умудрился попасть в Собор. – Ну так вот, –продолжила Джинн. – Он не просто пострадал от лап хиличурлов. Это были даже не шамачурлы и не маги ордена Бездны. Как мне рассказала Эола, там было два митачурла с элементальными навыками, один пиро, другой электро. – Что? – неверяще произнес Кэйя. – Новые виды? – Похоже на то, – Джинн заправила выбившуюся из волос прядь за ухо. – Митачурлы и так крайне опасны, их скорость и сила превосходит обычных хиличурлов, а с элементами они практически неуязвимы. Их агрессивность возрастает в разы. Что уж говорить, отряд Эолы из шести человек с трудом зачистил небольшой лагерь. Кэйя нахмурился и прислонил ладонь к подбородку. Бездна все еще влияет на сознание несчастных существ, раз они способны мутировать в Это. Так ли далек тот день, когда рыцари, не обладающие Глазом Бога, больше не смогут защищать Мондштадт от набегов чудовищ? И что тогда останется от Ордо Фавониуса? Парочка капитанов, действующий магистр, что вечно в бумажной работе, библиотекарь, которая слишком ценит свое личное время, алхимик, которого в городе-то почти не бывает, скаут, недостаточно опытная для серьезных миссий, и малышка Кли? Кэйя, конечно, не сомневался, что одной бомбочки Кли хватит, чтобы подорвать лагерь хиличурлов и попутно зацепить еще парочку таких же, но вряд ли кто-то отправит на задание ребенка. – Пока что информация о новых тварях не просочилась дальше моего кабинета, – Джинн опустилась на скамейку на краю площади. – Еще рано поднимать панику. Но я хочу попросить тебя, – она серьезно посмотрела на Кэйю. – Я знаю, ты часто гуляешь за городом. Следи за местами, где скапливаются монстры. Если вдруг заметишь митачурлов с элементами, не пытайся сражаться в одиночку. Доложи мне. Кэйя понимающе взглянул на Джинн. – Не переживай, магистр. Я буду внимателен.