Сновидения

– Кай, ты все приготовил? – спросил Дилюк, заглядывая в спальню. В комнате царил полный беспорядок: повсюду были разбросаны майки, рубашки, носки, в углу валялся спальный мешок, а на кровати – средства личной гигиены. Кэйя подскочил с кресла, но сделать видимость работы не успел – Дилюк уже нахмурился и принялся отчитывать его. – Завтра времени складываться не будет. Мы выдвигаемся на Хребет с рассветом, и ждать тебя одного никто не собирается! – Прости-прости, – принялся оправдываться Кэйя. – Как раз хотел начать. Я сейчас же все упакую! – Тогда давай быстрее – ужин стынет. – Сказал Дилюк и громко захлопнул за собой дверь. С годами его излишняя эмоциональность никуда не уходила, благо она не мешала в работе и практически не проявлялась на людях. Через полчаса Кэйя спустился вниз и с удовольствием обнаружил еще не остывшую запеченную в сливочном соусе курицу, которую Аделинда любезно приготовила по случаю отбытия хозяина Винокурни и его брата в экспедицию. Он облизнулся и сел за стол, с жадностью принимаясь за ужин. Дилюк, все это время ждавший его, бросил на Кэйю нечитаемый взгляд и первый начал разговор: – Итэр с Паймон прибудут завтра на рассвете, в шесть часов утра. От Винокурни мы пойдем по дороге через Спрингвейл, там дойдем до Лагеря Искателей Приключений и закупимся у них зельями морозостойкости. Затем, если погода не ухудшится, мы сразу же начнем подъем на гору. Может, нам повезет, и мы не натолкнемся на хиличурлов и похитителей сокровищ, но что-то я сомневаюсь: они весной особенно активны…Ты меня слушаешь? – Конефно слуфаю, солныфко, – произнес с набитым ртом Кэйя и довольно улыбнулся. – Не переживай так сильно из-за этой экспедиции, с нами ведь будет самый сильный рыцарь Мондштадта, совершивший немало героических подвигов… И Итэр с Паймон. Дилюк прыснул, прикрывшись салфеткой, и заметно расслабился. Кэйя умел разрядить обстановку как никто другой. – Я постараюсь не нервничать. Ночью они лежали в обнимку, слушая потрескивание сверчков за окном и тихий шелест только-только проклюнувшейся листвы. В спальне царили покой и уют: вещи сложены возле двери, свеча мерно догорала, и комната постепенно погружалась во мрак. Кэйя прижимался к груди Дилюка. Он слушал его мерное сердцебиение и думал о предстоящем походе на таинственный Драконий хребет. Ему казалось, что там их ожидает нечто удивительное, скрытое от глаз простых смертных. Древние цивилизации, разрушенные королевства, падшие от рук безжалостных Богов Селестии… Все это так знакомо. Кэйя испытывал дежавю всякий раз, как думал об этом. – Не спится? – тихо спросил Дилюк, перебирая пальцами прядь синих волос. – Не спится, – вторил ему Кэйя. – Не знаю, чего ожидать от этой поездки… Мне не по себе. – Все будет хорошо, – Дилюк поцеловал его в макушку и зарылся носом в мягкие волосы. – Мы ведь будем вместе. Кэйя улыбнулся. Эти слова грели душу сильнее, чем огонь, чем все прикосновения мира и любые самые пламенные признания в любви. Особенно приятно было от того, что это говорил Дилюк, Его Дилюк. Кэйя уже начал засыпать, как вдруг ночную тишину нарушил тихий приглушенный голос: – Могу я задать тебе один странный вопрос? – Конечно можешь, – рыцарь громко зевнул. – Если бы мы с тобой рассорились, – голос Дилюка еле заметно дрожал. – И я бы злился и был обижен на тебя, опять заупрямился, как осел, и не хотел бы даже разговаривать, ты бы попытался вернуть все, как было? Ты бы, ну, добивался меня? Или бы просто ушел?.. Кэйя задумался. Вопрос поставил его в тупик. За ним определенно таилось нечто большее, чем обычный интерес, но рыцарь не хотел вдаваться в подробности: ночь была слишком хороша, чтобы портить ее глупыми подозрениями. Он чуть приподнял голову и, заглядывая прямо в алые глаза, произнес: – Я бы никогда не оставил тебя. Ты свет моей жизни, хоть и бываешь иногда вредным взрослым дядькой, который не хочет идти на примирение и строит из себя серьезного хозяина Винокурни. Я слишком тебя люблю. Кэйя, не дожидаясь ответа, чмокнул Дилюка в щеку и лег обратно на постель, тут же погружаясь в глубокий сон.

***

С последнего разговора с «реальным» Дилюком в баре прошла уже неделя. Кэйя все больше походил на оживший труп, но ни под каким предлогом не брал больничный, который так настойчиво предлагала Джинн. – Я в порядке, магистр, просто не высыпаюсь. Она не верила ему, качала головой и, чувствуя себя абсолютно беспомощной, звала Лизу, которая, серьезно разглядывая капитана, говорила: – Не заигрывайся в эти сны – рано или поздно они приведут тебя к беде. Кэйя хмурился и отворачивался. Все-таки зря он тогда поделился с ней чем-то столь сокровенным: она, в отличии от Розарии, не умела не совать нос в чужие дела. Ранним утром рыцарь зашел в кабинет Действующего Магистра и попросил выдать задание на день. Джинн оглядела его с головы до ног и, не обнаружив никаких улучшений в состоянии капитана, хмуро протянула ему листок с расположением нового лагеря хиличурлов. – С тобой отправятся Хоффман и новобранец, кажется, ее зовут Айлин. Точно уверен, что хочешь пойти? – спросила магистр и обеспокоенно посмотрела ему в лицо. – Ты совсем плохо выглядишь. Может, все-таки возьмешь отпуск на недельку-другую? – Я же говорил, все в порядке, – ответил Кэйя, рассматривая протянутую карту. Джинн тяжело вздохнула. – Боги, я ведь забываю какой ты упрямый… Нет, вы точно друг друга стоите. Рыцарь напрягся, не понимая, кого она имеет в виду, но Джинн не стала дожидаться обескураживающих вопросов и с твердостью в голосе произнесла: – Когда вернешься, больше заданий на этот день не получишь, а сразу пойдешь в Собор и дашь Барбаре себя осмотреть. И не смей отнекиваться! – Хорошо, магистр. – Безразличным тоном сказал капитан и вышел из кабинета. Он устал от постоянных намеков и сочувствующих, прожигающих спину, взглядов. Кэйя не ощущал себя больным, так зачем ему было лечиться? «Ничего, – думал он, улыбаясь своим мыслям и быстрым шагом покидая здание ордена. – Скоро этот дурной сон закончится, и мы отправимся на Драконий хребет». На входе его уже ожидали Хоффман и Айлин, которые тут же приняли стойку смирно, приветствуя капитана. – Вольно, – сказал Кэйя. – Не будем задерживаться: быстрее пойдем – быстрее вернемся. – Так точно, капитан! – громко произнесла Айлин и широко улыбнулась. Это было ее первое задание вне города, и она вся извелась в предвкушении от работы с опытными рыцарями Мондштадта. Кэйя хмуро посмотрел на нее, но промолчал: не стоило разрушать только-только зародившиеся мечты новобранца. Когда-нибудь потом она разочаруется в ордене и в рыцарском деле, бросит все и отправится на поиски справедливости или, наоборот, как Джинн, захочет полностью реформировать сохраняющиеся веками устои Ордо Фавониуса. Но одно Кэйя знал наверняка: розовые очки разобьются стеклами вовнутрь. Маленький отряд покинул город и уже направился в сторону Гор Буревестника, когда на пути показался человек со столь знакомыми капитану огненно-рыжими волосами. Дилюк одним ловким движением разрезал двух гидро слаймов, которым не повезло попасться на его пути. Он отряхнул тяжелый сюртук и, заметив приближающийся отряд рыцарей, замер на месте. – Доброе утро, Мастер Дилюк! – громко сказал Хоффман. – Вы, как всегда, просто невероятно владеете двуручным мечом! Хотел бы я также… – Доброе утро, Хоффман, – ровным голосом произнес Дилюк, не отрывая взгляда от одного конкретного человека, который, напротив, будто пытался спрятаться за спинами товарищей. – Доброе утро, Кэйя. Рыцарь на секунду замялся, нервно перебирая в руках рукоять от меча, но тут же вернул на лицо прежнее безразличие. Какое ему дело, что говорит этот Дилюк? Он просто играет на его самолюбии, смеется в лицо. И какая разница, по имени он обращается или по званию, если это все не имеет никакого значения, когда настоящий Дилюк ждет его пробуждения на Винокурне? Кэйя поднял свой взгляд на него и с плохо скрываемым презрением в голосе произнес: – Вы наверняка спешите, Мастер Дилюк, мы не станем задерживать Вас пустыми разговорами. Вперед. Маленький отряд удалялся все дальше в лес, скрываясь за листвой деревьев Шепчущего леса, а Дилюк продолжал стоять на месте. Он размышлял: стоит ли ему сейчас все бросить и отправиться вслед за Кэйей? Рыцарь не выглядел, как человек, который может сражаться. И куда только смотрит Джинн, когда поручает ему задания за пределами Мондштадта? Он нахмурился и отвернулся в обратную от Гор Буревестника сторону. Кэйя не маленький, сам сможет разобраться в своих проблемах, и защищать его не нужно. «Но, когда этот придурок вернется в город, – подумал Дилюк. – Я обязательно прижму его к стенке и заставлю говорить. Даже если придется применить силу». Тогда он и не подозревал, что возможности поговорить в этот день больше не будет. Отряд под предводительством Кэйи продолжал двигаться на север и уже пересек озеро Звездопадов. С правой стороны открывался прекрасный вид на океан, который блестел в лучах утреннего солнца, но у рыцарей не было времени им любоваться – впереди показались башни хиличурлов. Кэйя обернулся и, глядя на своих напарников, заговорил: – Слушайте внимательно, дважды повторять не буду: у вас нет Глаза бога, поэтому по возможности держитесь края лагеря. Особенно ты, Айлин. Ты встанешь с западной стороны и подстрелишь тех двух хиличурлов на башнях, а мы нападем с восточной, – он прервался и посмотрел на девушку, которая согласно кивнула. – Хоффман, я бью крио стихией, и, пока враг в замешательстве, ты добиваешь. Все ясно? – Да, сэр. – Тогда занимайте позиции. Айлин, отсчитывай десять минут и стреляй. – Есть, капитан! – возбуждено сказала девушка. Кэйя хотел было осадить ее пыл, но посчитал, что не стоит производить на юного рыцаря впечатление хмурого и чересчур серьезного капитана, которым он никогда и не являлся. Ровно десять минут спустя, когда солнце встало в зенит, стрела Айлин прорезала тишину полуденного зноя, и первый хиличурл упал замертво. В лагере не успела подняться паника, когда второй лучник в след за своим собратом свалился с башни. Кэйя и Хоффман выскочили из-за деревьев и набросились на ничего непонимающих хиличурлов. Капитан собрал как можно больше энергии крио в руке и сделал свой излюбленный прием – выпад холода, который задел сразу нескольких врагов. Кэйю моментально пробил озноб, ноги подкосились, но за эти долгие недели без сна он привык игнорировать собственное тело и, отскочив в сторону, вонзил клинок в застывшего от шока хиличурла. Хоффман в это время успел прикончить уже двоих. Капитан внезапно осознал – он ужасно ослаб и с трудом двигает рукой, как будто она промерзла изнутри. «Изнанка» отнимала все силы. Но Кэйя привык закалять разум и тело тренировками, поэтому, не выдав своего состояния, продолжил битву: хиличурлы не успевали издать воинственный клич, как тут же падали замертво. Капитан обдавал врагов холодом, а Хоффман, заходя за спины, ловко добивал их. Айлин боялась стрелять, ведь могла ненароком попасть в напарников, поэтому ей оставалось только восхищаться отточенными выверенными движениями рыцарей. Земля окрасилась кровью тварей и, вскоре, весь лагерь был уничтожен. Кэйя, отдышавшись, огляделся по сторонам и с ужасом заметил: с севера из-за скалы бежали, подставляя деревянные щиты впереди себя, два митачурла со странным неестественным окрасом. До капитана не сразу дошло, что эти твари обладали элементальной энергией. В голове всплыл давний разговор с Джинн, и Кэйя, оборачиваясь, крикнул: – Отступаем! Он едва успел отскочить в сторону, когда электро-митачурл ударил щитом, целясь прямо ему в голову. Кэйя упал на траву и нервно дернулся – стихия молний задела его, и теперь по телу пробегал сильный электрический разряд, который мешал уследить за движениями второго врага. Капитан перекатился по земле, чудом избегая удара огненным топором. Трава моментально вспыхнула и Кэйя понял: если сейчас же не встанет и не побежит, произойдет перегрузка и земля, а вместе с ней и он, взлетят на воздух. Рядом просвистела стрела и попала в лапу огненного митачурла: он заревел от боли и кинул топор, целясь прямо в лучницу. Айлин от ужаса застыла на месте, но Хоффман, чья реакция не уступала реакции лучших капитанов Ордо Фавониуса, успел повалить ее на землю и прикрыть собственным телом. Топор упал в метре от них. Капитан, дергаясь от электрического разряда, облокотился на меч и встал, с трудом держась на ногах. Он не услышал предупреждающих криков товарищей. Он вообще перестал слышать на то мгновение, когда тяжелый деревянный щит электро-митачурла ударил его прямо в грудь. Послышался неприятный хруст, и тупая боль пронзила тело насквозь. Рыцарь отлетел в сторону, падая на самый край обрыва. Земля начала осыпаться и он, не успевая зацепиться за выступы, камнем упал вниз, навстречу бескрайнему океану и острым береговым скалам. Кэйя не почувствовал страха, и жизнь не пронеслась перед его глазами, как это обычно описывается в романах. Даже боль исчезла, когда тело погрузилось в морскую ледяную воду. Воздух в легких быстро кончился, но вместо него во рту появился мерзкий вкус соли. Прежде чем все вокруг окрасилось в красный цвет, и его голова ударилась о подводные скалы, он подумал: «Наконец-то этот кошмар закончился…».

***

Кэйя сделал глубокий вдох и очнулся. Он весь вспотел, мертвой хваткой сжимая простыни, хватая ртом ночной воздух, не в силах поверить, что все закончилось. По ноге прошла судорога, тело неприятно отозвалось резкими болевыми толчками. Кэйя никак не мог надышаться: ему до сих пор бредилось, что он захлебывается водой. – Тише, тише, все хорошо… Я рядом, – шептал проснувшийся от громких вскриков Дилюк. – Это был просто сон. Он обнял Кэйю, и тот повис на нем, как на спасательном кругу. В уголках глаз неприятно защипало, но рыцарь не позволил себе проливать слезы. Вместо этого он уткнулся лицом в шею Дилюка и быстро-быстро заговорил: – Я был на задании, на нас напали эти проклятые митачурлы с щитами, и меня ударили в грудь, и…– Кэйя почувствовал фантомное жжение в груди, будто его и в самом деле чуть не убили. – …Я упал с обрыва прямо в океан, и я чувствовал, как легкие наполнялись соленой морской водой, которая текла по горлу, жгла его, и прямо в желудок, это отвратительно… – он попытался отдышаться и перевести дух. – Меня, кажется, до сих пор тошнит. – Никакого задания не было. Ты здесь, со мной, все хорошо, – тихо сказал Дилюк, поглаживая его по спине. – Сейчас глубокая ночь. Кэйя опустился на кровать, продолжая крепко обнимать Дилюка, будто боялся, что стоит его отпустить, как тут же комната вновь наполнится ледяной водой. Он чувствовал себя таким опустошенным и уставшим, что почти сразу же глаза его начали слипаться. Но перед тем, как погрузиться в глубокий сон, он переплел свои пальцы с пальцами Дилюка и, уткнувшись носом в его пушистые волосы, тихо, почти неслышно, произнес: – Спасибо… Дилюк знал как никто другой, что слово «спасибо» порой сильнее любого самого восторженного признания в любви. Он улыбнулся и, засыпая, ответил: – Спи.