Квир-личности

Глава пятьдесят третья ПРЕКРАСНЫЙ РЕБЕНОК Краткое содержание: Окружная ярмарка. Озеро Кардинал, Огайо, август 2003 года. Джастин «Когда я стану старше, чем эти маленькие проклятые холмы И не останется причин для того, чтобы мой разум утратил чистоту, О, я буду чувствовать себя прекрасным ребенком, Снова таким прекрасным ребенком. Когда я наконец найду свою комнату, наполненную игрушками, Брошусь в мою кроватку, возбужденный шумом, О, я буду чувствовать себя прекрасным ребенком, Снова таким прекрасным ребенком…» *** — Папа! — кричит Гас. — Хочу, чтобы папа меня понес! — Не сейчас, Гас, — говорит Линдси своим снисходительным «мамочкиным» голосом, — мы договорились, что ты будешь сидеть в своей коляске, а мама Мел будет везти тебя. — Нет! — Гас непреклонен. — Не хочу в коляске! Папа! — он обращает свои огромные глаза на Брайана. — Папа? Понеси меня? — Конечно, сынок. Я понесу тебя. Брайан пристально смотрит на двух женщин, поднимает сына на свои сильные руки и сажает его себе на плечи. Счет: Брайан 1, Манчерс 0. И вот мы начинаем наш день на ярмарке округа Лейк. Эрл предложил нам поехать на ярмарку, когда заезжал в среду утром, чтобы привезти немного дров. — Ребенку будет весело, и это даст вам возможность провести день вдали от коттеджа. Я буду там, все мои приятели будут там. Это одна из тех вещей, на которые ходят все. Там есть аттракционы, животные и куча еды. И вечером Разрушительное Дерби*. — Разрушительное Дерби? Это далеко? — спросила Мел, свернув еще один блин, а затем поставила тарелку перед Эрлом. Эрл подмигнул ей и вылил на блины около галлона кленового сиропа. — Недалеко, малышка. Я покажу тебе на карте. — Я никогда раньше не был на окружной ярмарке, — сказал Тед, ковыряясь в своей яичнице. Он всегда с подозрением относился к лесбийской еде, хотя лично я думаю, Мел и Линдси довольно хорошие повара. — О, это весело! — хлопает в ладоши Эммет. — Моя мама Энид, моя двоюродная бабушка Лула и все дамы шили лоскутные одеяла, варили варенье, пекли пироги и выигрывали всевозможные голубые ленты. Мой брат выращивал свинью в течение четырех лет. Его звали Порки, и он был милейшим малышом! Свиньи умные, вы знаели? Мы научили его подавать копыто, сидеть, как собака, и открывать калитку в его загон. И я сшил ему самую милую маленькую шляпку, чтобы надеть ее на ярмарку, точно такую же, какую носила Джуди Гарланд в «Летнем запасе». И Порки получил второй приз! Мой брат был так счастлив… пока… — Эмметт сделал паузу и скорчил гримасу. — Пока? — спросил я. Эммет пожал плечами. — Пока ярмарка не закончилась. А потом мы ели свинину. — Замечательно, — сказал Брайан, беря кусок бекона и со словами «И ты, Порки?» сунул его в рот. — Это ужасная история! — сказала Линдси, кладя Чарити на плечо, чтобы та отрыгнула. — Свиней выращивают для того, чтобы их есть, — сказал Эрл, — в этом все дело. Поезжайте и проведите там весь день. Наш фургон припаркован рядом с конюшней, вы не сможете его пропустить. Моя старшая дочь показывает свою лошадь, так что вся семья останется там. Заходите, и мы пару раз хрюкнем. — Бедный поросенок! — вздохнул Эммет, беря еще один ломтик бекона. — Он был таким милым! Это было сегодня утром. И вот мы здесь. — Какая прекрасная погода! — воркует Эммет. — Ой! Я хочу слоновье ухо! — Что это? — спрашивает Тед. — Огромный кусок жареного теста, посыпанный сахарной пудрой! — Эммет радостно хихикает. — Это восхитительно! Тед съеживается. — Звучит ужасно. — Похоже на следующие пять лет на беговой дорожке, — комментирует Брайан, — каждый кусочек еды в этом заведении обжарен во фритюре и посыпан сахаром. Это калорийный кошмар. — Ну, я все равно съем один! — Эммет подходит к стенду и возвращается с тем, что на самом деле является калорийным кошмаром. — Вкуснятина! Хочу! — кричит Гас, протягивая руку. Эммет отрывает кусок слоновьего уха и отдает его Гасу, у которого сразу же руки и лицо покрываются сахарной пудрой — и голова Брайана тоже. — Молодец, Эммет, — говорит Брайан, стряхивая сахар со своей одежды, — теперь, похоже, что у меня гребаная перхоть! Я, Брайан Кинни, и с перхотью! Я слизываю немного сахара с его шеи. — Вкусная перхоть! — Осторожно, Солнышко, — предупреждает Брайан, — никакого гейского КПК**. Мы здесь в Центре Размножения. — Никому нет дела, — говорю я, оглядываясь на проходящие мимо толпы, — видишь? Брайан шлепает меня по заднице. — Веди себя хорошо в любом случае. Давай поищем Эрла. Мы находим конюшню рядом с большим открытым манежем для верховой езды. За сараями припаркована вереница кемперов и фургонов. Это похоже на уменьшенную версию лагеря в Аризоне — у людей есть грили и столы, они сидят в тени под навесами, пьют пиво и наблюдают за проходящим парадом. Эрл стоит перед своим автофургоном, и он выглядит хорошо устроившимся в окружении других мужчин. В следующем кемпинге я вижу жену Эрла с кучей женщин, которые пьют лимонад и смотрят мыльные оперы по телевизору с плоским экраном. — Привет! — зовет Эрл. — Кинни! Мисс Мел — садись рядом со мной, дорогая, и я расскажу тебе все о моем новом мотоцикле. Это настоящая красота. Классический «Триумф». Мелани краснеет, но садится на складной стул рядом с Эрлом и берет предложенное пиво. Когда мы были на лодке в прошлом году, было совершенно очевидно, что Эрлу приглянулась Мел, тогда они подружились из-за мотоциклов. Но самое смешное, что ей, казалось, нравилось его внимание. — Вот, — говорит Линдси, не улыбаясь. Она кладет ребенка на колени Мелани, — подержи Чарити, пока я принесу что-нибудь поесть. Давайте, Эм, Тед. Я бы хотела хот-дог. И она стремительно уходит, а Тед и Эммет спешат за ней. — Кто-то в ярости, — смеется Эрл, — ей не стоит беспокоиться. Моя старушка рядом, так что никаких глупостей. — Поверь мне, — отвечает Мелани, — между нами не будет никаких дурацких отношений, Эрл. — Я знаю, — говорит он, — но ведь забавно дергать старушку за цепочку, верно? — он открывает большой холодильник. — Угощайтесь, ребята. Мы с Брайаном оба берем банки диетической колы. — Жарко, — говорю я, делая глоток. Кока-кола приятная и холодная. — Ярмарка всегда горячая, — растягивает слова один из приятелей Эрла, — это вы гостите в коттедже Эрла? — Мы будем там до конца недели, — подтверждаю я, — нам там нравится. — Хорошо провести время на том озере, — говорит парень, — ты видел чучело енота в гостиной? Я стрелял в него, когда был совсем ребенком. — Да, — говорит Брайан, — мы заметили енота. И белку. И голову… что бы это ни была за штука над камином. — Вилорог***, — говорит Эрл, — это какая-то разновидность антилопы. Однажды я купил его в Монтане во время отпуска. Но остальные — белки и прочее — местные. — Прикончил этого енота одним выстрелом, — хвастается друг, — он сидел на мусорном баке с куриной ножкой в лапах. Четкий выстрел. — Супер, — произносит Брайан, бросая на меня «какого хрена?» взгляд. — Папа! — Гас указывает на лошадей, которых выводят из сарая. — Эй! — Отведи его ближе и дай осмотреться, — предлагает Эрл, — если он любит лошадей, можно прокатиться на пони в районе Детской земли. Но должен предупредить тебя. Раньше я водил свою дочь Лори кататься на пони, и с тех пор это стоило мне тысячи долларов — уроки верховой езды, лошади, седла, ботинки, шлемы, куртки, прицепы, сено, гонорары за соревнования — это никогда не заканчивается! И все ради стены из голубых лент и полки, полной трофеев. Мой кошелек плачет каждый раз, когда слышит слова «поездка на пони»! — Не думаю, что на нашем заднем дворе найдется место для пони, — говорит Мелани, с подпрыгивающей на коленях Чарити. — Никогда не говори «никогда», малышка, — отвечает Эрл, — я тоже так говорил — и следующее, что я понял, мы переезжаем в дом с чертовым сараем. Никогда не знаешь наверняка что ты в конечном итоге сделаешь для своих детей. — Это правда, — говорит Брайан, наклоняя свою банку кока-колы в сторону Эрла. Мы допиваем диетическую колу и направляемся с Гасом в конюшню. Я думаю об Энни, дочери Джимми и Тесс, помешанной на лошадях. Большинство конкурсантов — девочки-подростки, такие же, как Энни. Они моют своих лошадей, чистят их, надевают на лошадей попны, а некоторые из них сами седлают своих лошадей и готовятся выйти на ринг. У Гаса огромные глаза. Он протягивает руку, чтобы погладить нос одной из лошадей. — Мягкий! — визжит он. — Хорошенький! — Господи, — вздыхает Брайан, — Эрл прав. В конце концов я потрачу тысячи долларов на лошадиное дерьмо. — Навоз, — поправляю я. Брайан берет Гаса за руку, пока мы расхаживаем взад и вперед перед киосками. — Нет, навоз ты получаешь бесплатно. Это все остальное стоит денег. — Ты можешь себе это позволить, — напоминаю я ему. — Это предполагает, что у меня все еще будет карьера после всего этого фиаско с «Восточным фронтом», — заявляет он с мрачным лицом. Я останавливаю его. — Ты действительно беспокоишься об этом? Он пожимает плечами. — Забудь об этом, Солнышко. А потом он направляется из сарая, таща за собой Гаса. — Брайан, не будь смешным! У тебя этой осенью выходит фильм Вуди Аллена, а потом «Красная река». — И никаких других предложений на данный момент. Это заставляет меня остановиться — но только на секунду. — Ты снимешься во многих фильмах, Брайан. Вместо того чтобы беспокоиться об этом, наслаждайся временем, которое мы все проводим вместе. Гас любит тебя. И я люблю тебя. Я начну занятия через пару недель, и… — Я вернусь в Лос-Анджелес, чтобы сделать кое-какую заключительную работу для «Красной реки». Циклический диалог и пара сцен с подборкой. — Я не думал, что тебе так скоро нужно будет возвращаться, — говорю я, — когда ты это узнал? — Дориан сказал мне на днях, — говорит он, — ты знал, что мне придется вернуться, Джастин. Я знаю, ты бы хотел, чтобы я оставался здесь все время, но я не могу. Мне нужно вернуться и подыскать несколько ролей. И я не могу сделать этого в Питтсбурге. — Я понимаю. — Папа! — кричит Гас. — Аттракционы! В середине нашего пути мы встречаем Эммета и Теда. У Эммета большой клубок сладкой розовой ваты, а Тед ест картошку фри, политую кетчупом. — Привет, привет! — Эммет машет рукой. — Мы как раз вас искали. — Где Линдс? — спрашивает Брайан. — Она вернулась, чтобы забрать Мелани у Эрла, прежде чем они сбегут вместе, — ухмыляется Тед, — ты замечаешь назревающий скандал? — Честно говоря, нет, — Брайан закатывает глаза, — Эрл и Мелани — странная парочка! — Папа! — кричит Гас, протягивая руку за сахарной ватой Эммета. — Это дрянь! Эм протягивает сахарную вату Гасу, который, как обычно, отправляет бОльшую ее часть в волосы и на футболку. — Господи, Эммет, — ворчит Брайан, — ты собираешься есть все время, пока мы на ярмарке? — Это то, что все делают на ярмарке, мистер Кинни, — фыркает Эммет, — все едят много еды, к которой никогда бы не притронулись при обычных обстоятельствах. Хочешь немного сахарной ваты? Брайан отшатывается от кошмара с розовым сахаром. — Я бы лучше съел Мелани! — но потом он передумывает. — А может, и нет. Мы идем прокатить Гаса на аттракционах. Хотите с нами? — Я люблю Американские горки! — Эммет приходит в восторг. — И «Scrambler»! И «Tilt-a-Whirl»! И эту штуку где ты встаешь, и она вращается вокруг своей оси! А потом дно отваливается и… — Мы поняли, — говорит Тед, закрывая рот Эм ладонью, — тебе нравятся аттракционы. Эммет отталкивает руку Теда. — Зануда! Держу пари, Джастин прокатится со мной на нескольких аттракционах, правда, милый? Честно говоря, я бы предпочел покататься с Брайаном, но у нас есть Гас, а он слишком мал для взрослых прогулок. — Конечно, Эм. Я схожу с тобой на пару. Может быть, позже. — Где, черт возьми, эта карусель? — Брайан оглядывается по сторонам. — Гасу она понравилось на острове в прошлом году. Мы идем по парку аттракционов и находим карусель. Брайан сажает Гаса на гарцующего голубого пони и Гас на небесах. Я достаю фотоаппарат и начинаю фотографировать. Карусель начинает двигаться, и Брайан поддерживает Гаса на лошади, в то время как Эммет, Теди и я смотрим, как они кружатся и кружатся. — Смотрите, как смеется Гас. Он отлично проводит время. — И Брайан тоже улыбается, — замечает Эммет, — похоже, он действительно любит этого ребенка. — Он любит, — отвечаю я, — очень любит. Он хороший отец. — Брайан останется в Питтсе на какое-то время? — Эммет задает вопрос мягко, зная, что я боюсь ответа. — Скоро день рождения Гаса. И ваша годовщина — или ваш трах-юбилей. — Ха, ха, Эм. Очень смешно. Брайан скоро должен вернуться в Лос-Анджелес. Есть кое-что, что он должен сделать для «Красной реки». Они пытаются подготовить его к Рождеству, но я не знаю, смогут ли. Это большой фильм, и Дориан не хочет испортить премьеру. Но Брайан должен вернуться в любом случае. Они хотят, чтобы он сделал рекламу для фильма Вуди Аллена. И он пытается… — я пожимаю плечами, — с тех пор как он ушел из «Восточного фронта», у него нет больше запланированных фильмов. Он сказал мне, что ему нужно быть там, чтобы разговаривать с продюсерами… Мой голос затихает, и я чувствую, как что-то попадает мне в глаза. Гребаная аллергия на все это сено, животных, пыль и дерьмо. — Милый, — Эммет трогает меня за руку, — с тобой все в порядке? — Конечно. Я в порядке, — вру я, — это просто… Я вспомнил как Брайан ушел год назад. Он вернулся к Рону и я не был уверен, что мы когда-нибудь снова будем вместе. И если бы мы все же были вместе, было бы все когда-нибудь правильно. — Но это все в прошлом, — настаивает Эммет, — год — это долгий срок. Так много вещей изменилось за это время. Рона больше нет. А Брайан — большая кинозвезда! — Но он очень волнуется из-за фиаско «Восточного фронта», — карусель снова начинает крутиться, и я фотографирую Брайана и Гаса, смеющихся, когда они проплывают мимо, — он пытается показать, что не переживает, но я-то знаю. Он не терпит неудач и ненавидит отказы. Увольнение из фильма ударило по нему сильнее, чем он готов признать. И если он вернется в Лос-Анджелес один… — Тебе не нужно беспокоиться, — говорит Тед. Я даже забыл, что он здесь, — Брайан непобедим. Он как сила природы, — Тед слегка улыбается, — он даже вернул меня к жизни своими секретными гребаными способностями. — Как Рейдж — защитник геев, — добавляю я. — Точь-в-точь как Рейдж, — соглашается Тед, — он должен снять фильм о Рейдже. Вы с Майклом могли бы написать сценарий и Брайан мог бы сыграть в нем главную роль. Я смеюсь. — У вас есть около ста миллионов долларов, чтобы снять эту штуку? Потому что это минимальная стоимость. — Может быть, в следующем году — после того, как я найду постоянную работу, — смеется Тед. Карусель замедляется, а затем останавливается, и Брайан с Гасом выходят. Гас плачет, потому что хочет прокатиться еще раз. — Папа! Еще! — Позже, сынок, — успокаивает Брайан, — у нас еще много времени для следующего раунда. — Да, — говорю я, — уйма времени. Спустя два часа и тонну жареной еды с близлежащих прилавков, Гас прокатился на каждом детском аттракционе по меньшей мере четыре раза и практически взял на себя катание на пони. Эммет и Тед отправились посмотреть на экспонаты ремесел, сказав мне, что присоединятся к нам позже. — Все! — Брайан стаскивает Гаса со скучающего вида пони. — Хватит пони! — Папа! Еще раз! — кричит Гас, хватаясь за гриву пони. — Еще! — Нет, — твердо говорит Брайан. Он уносит его подальше от загона для пони, — пришло время искать мамочек. — Нет, — ворчит Гас. А потом он корчит рожу, точь-в-точь как у Брайана, когда он злится, — дерьмо! Брайан останавливается как вкопанный. — Что он только что сказал? — Ничего, — отвечаю я, — я ничего не слышал. Но, конечно, мы оба слышали это громко и ясно. — Дерьмо, — повторяет Гас и улыбается. — О, нет, ты этого не сделаешь! — Брайан фыркает. — Это плохое слово, Гас! Не говори так больше, — он поворачивается ко мне, — Линдс и Мел зажмут мои гребаные яйца в тиски, если услышат, что это исходит из его гребаного маленького рта! — Блядь! — радостно кричит Гас. Женщина, стоящая у прилавка с жареной кукурузой, в ужасе оглядывается. — Господи, Гас! Блядь! — в смятении повторяет Брайан. — Брайан, прекрати это! — я беру Гаса на руки. Затем я легонько ударил Брайана по руке. — Плохой папочка! Это плохое слово, верно, Гас? Гас тоже хлопает Брайана по руке. — Плохой папочка! Дерьмо! А потом он смеется, как маньяк. — Нам лучше вернуть этого парня лизуньям, — говорит Брайан. И мы спешим обратно в конюшню, быстро как только можем. К счастью, к тому времени, как мы добираемся туда, Гаса начинает клонить в сон. Уже поздний вечер, ему давно пора вздремнуть. Линдси и Мелани сидят на лужайке в креслах под навесом Эрла, отдыхают и пьют лимонад, Чарити крепко спит на одеяле. Они расстилают еще одно одеяло, Гас ложится на него, и сразу вырубается. — Мы побеспокоимся о том, что он сказал позже, — шепчет Брайан, — может быть, он забудет об этом. — Может быть, — говорю я. Но, зная Гаса и тот факт, что он сын Брайана Кинни, я в этом сомневаюсь. Мы отправляемся на поиски Эммета и Теда и находим их на полпути к нам. У Эммета три мягкие игрушки в руках. — Эм, ты выиграл все это? Эммет практически подпрыгивает от восторга. — Тедди выиграл их! Смотри! У меня есть Губка Боб он выиграл его в «Ударь крота», и инопланетянин — он выиграл в бейсбольном броске, и эээ… Я не знаю, что это такое, но это какой-то медведь, или кошка, или что-то в этом роде — выиграл в пруду с Золотыми рыбками. Посмотрите на этот милый маленький розовый бантик? Разве это не потрясающе? — Очаровательно, — невозмутимо произносит Брайан, — ты можешь украсить ими всю свою квартиру. — Я и не знал, что ты так хорошо разбираешься в играх, Тед. Может быть, ты сможешь выиграть что-нибудь для меня? — спрашиваю я. Но Брайан дергает меня за рубашку. — Что, черт возьми, не так с тем, что бы я тебе что-то выиграл? — Ну… — Я выиграю тебе гребаную плюшевую игрушку, если ты этого хочешь! Он хватает меня за руку и тянет прямо к Игре в дартс. — Брайан, придержи свой язык. — Гас вернулся в гребаный кемпер, спит. Теперь это должно быть легко. Он кладет три доллара и получает три дротика. Брайан был чемпионом «Вуди» по дартсу, точно так же, как он был чемпионом «Вуди» по бильярду, чемпионом «Вуди» по кеглям, а также гребаным чемпионом всего «Вуди», хотя этот титул был неофициальным. Он бросает дротики в воздушные шары — и воздушные шары не лопаются. — Блядь! — Пойдем, — я дергаю его за рукав. Последнее, чего я хочу, это чтобы у Брайана случился серьезный срыв из-за глупой игры. — Я всего лишь пошутил насчет того, что хочу получить приз. — Все эти дротики, блядь, кривые, — говорит он себе под нос. Он кладет еще три доллара. Опять же, воздушные шары не лопаются. — Попробуете еще раз? — спрашивает парень за прилавком. Неприятный парень с бегающими глазами в грязной бейсболке. — Да, но на этот раз я хочу несколько дротиков с гребаными острыми наконечниками, — он поднимает дротик и показывает тупые края, — если только ты не хочешь, чтобы я сообщил про это мошенничество по всей ярмарке? — Эй! — кричит он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я Брайан Кинни, а этот парень — гребаный мошенник! Две девочки-подростка тут же подходят к нам с широко раскрытыми глазами. — Вы действительно Брайан Кинни? Из «Олимпийца»? — Да, дамы. И этот парень обманывает меня, — Брайан указывает на дротик. — Заткнись, черт возьми, чувак! — скулит парень. — Вот. Он протягивает ему три дротика из-под прилавка. Брайан рассматривает их и кивает мне. К настоящему времени вокруг стенда собралась небольшая толпа. Он бросает и лопает три воздушных шара. Затем еще три дротика, и еще три воздушных шара. Каждый раз, когда он лопает один из них, раздаются радостные возгласы. — Это Брайан Кинни — что он здесь делает? Я слышу, как по толпе пробегает ропот. — Я хочу одного из них, — он указывает на большую плюшевую собаку, — для Гаса. И того маленького щенка для Чарити. И этого милого кота для дам, — он указывает на розовую кошечку, а затем передает ее двум девочкам-подросткам, которые хихикают и краснеют как сумасшедшие, — чего ты хочешь, Солнышко? Я рассматриваю множество мягких игрушек, висящих на стенде. Парень кисло смотрит на меня, но он смирился с тем фактом, что Брайан держит его именно там, где хочет. — Вот этот. Багз Банни. — Хороший выбор, — одобрительно говорит Брайан, — Багз был подлым маленьким вонючкой, а также трансвеститом. — Могу я попросить ваш автограф, мистер Кинни? Женщина подсовывает ему клочок бумаги, и Брайан тратит следующие десять минут что-то подписывая, в том числе он оставил автограф на бедре девушки. — Я сделаю татуировку! — объясняет она. Наконец мы отрываемся и направляемся обратно к кемперу Эрла. Уже смеркается, и я снова проголодался. — Я с трудом могу дождаться, чтобы увидеть Разрушительное Дерби вечером! — говорит Эмметт. — Люблю смотреть, как разбиваются машины! — У-у-у-у-у, — вздыхает Тед. — И я люблю моего Багза Банни, — я цепляюсь за руку Брайана. Когда я ходил на карнавалы со своими родителями, а позже, с Дафной и детьми из школы, я всегда мечтал о парне, который выиграл бы для меня приз. И сейчас… — Я серьезно, Брайан. Чувствую себя, как маленький ребенок. — Ты и Гас, — говорит он, сжимая мягкие игрушки для Гаса и Чарити, — мои мальчики. Внезапно повсюду разом загораются огни, и вся территория переливается всеми цветами неона. — Красиво, — говорю я ему. На мгновение он игнорирует КПК и целует меня. — Да, красиво. *** «И когда не останется ничего, что можно было бы получить, Или причинить мне боль, или возложить вину, На тебя или на меня. И когда они, наконец, падут, Эти стены плача и обремененные кресты, Божьи сумерки и все такое, Я буду чувствовать себя прекрасным ребенком, Снова таким прекрасным ребенком.» Руфус Уэйнрайт**** *Demolition Derby — нетрадационный вид «автоспорта». Зародился в Соединённых Штатах, причём в провинциальной их части. Суть этих «гонок» предельно проста. На грунтовую арену или стадион загоняется десяток или несколько десятков машин, объявляется старт, и все начинают крушить друг друга. Последний автомобиль, оставшийся на ходу, объявляется победителем. **Публичные проявления привязанности (КПК) — это акты физической близости с точки зрения других. То, что является приемлемым проявлением привязанности, зависит от культуры и контекста. В некоторых организациях существуют правила, ограничивающие или запрещающие публичное проявление привязанности. Проявления привязанности в общественном месте, например на улице, с большей вероятностью вызовут возражения, чем аналогичные действия в частном месте, где присутствуют только люди с аналогичным культурным происхождением. Физическая привязанность была определена как «любое прикосновение, предназначенное для пробуждения чувства любви у дающего и/или получателя. ***Вилорог — вид парнокопытных (четнопалых, копытных) млекопитающих, обитающих во внутренних районах Западной и центральной Северной Америки. Хотя это и не антилопа, в разговорной речи в Северной Америке ее часто называют американской антилопой, зубчатым оленем, длиннорогой антилопой, степной антилопой или просто антилопой. ****Руфус МакГарригл Уэйнрайт (родился 22 июля 1973 года) — американо-канадский певец, автор песен и композитор. Он записал девять альбомов оригинальной музыки и множество треков в сборниках и саундтреках к фильмам. Он также написал две классические оперы и положил сонеты Шекспира на музыку для театральной пьесы Роберта Уилсона. Самой популярной песней в его исполнении является «Hallelujah», написанная Леонардом Коэном. Открытый гей. В конце 2010 года Уэйнрайт обручился со своим партнером Йорном Вайсбродтом — художественным руководителем ежегодного фестиваля Luminato в Торонто. 23 августа 2012 года Руфус Уэйнрайт и Йорн Вайсбродт поженились в Монтауке, штат Нью-Йорк. Церемонию провел художник Джастин Вивиан Бонд. В 2011 году Уэйнрайт объявил о рождении своего первого ребенка, рожденного подругой его детства Лоркой Коэн, дочерью Леонарда Коэна.