Квир-личности

Глава восемьдесят седьмая ЧУДЕСНАЯ ЖИЗНЬ Краткое содержание: Веди машину, сказал он. Лос-Анджелес, январь 2004 года. Ави «Вот я снова выхожу в море, Солнечный свет наполняет мои волосы, И мечты поднимаются в воздух, Летают чайки в небесах, отражаясь в моих голубых глазах. Ты считаешь, что это чувство ложно, Но волшебство — везде вокруг. Посмотри, я стою здесь, Снова совсем один Под солнечным светом. Не надо убегать и скрываться, Это прекрасная, прекрасная жизнь! Не нужно смеяться и плакать, Это прекрасная, прекрасная жизнь…» *** Снова звонит телефон. — Алло? — это Лесли. — Да, я уже выхожу. Буду, как только смогу. Я живу на телефоне. Многие люди в Лос-Анджелесе говорят, что знают что это такое, но только я действительно знаю. Действительно. Он снова жужжит, прежде чем я сажусь в машину. Это Джастин. — Да, я уже в пути. Да, я могу взять немного сока гуавы. И бананы. И молоко. А как насчет смазки? Нет, я просто шучу! Скоро буду. Сажусь в свою машину, но прежде чем успеваю выехать из своего гнезда в гараже, он снова жужжит. — Алло? — это Кармел. — Да, Джастин уже сказал мне о молоке и соке. И бананы. Что? Повтори это еще раз. Купить окуня? Рыбу? О, персик. Купить персиков? Персиковая сальса. Я понимаю. Ладно, я возьму персиковую сальсу вместе с молоком, соком и бананами. И что еще? Свинина? Какая свинина? Я не большой специалист по свинине, Кармел. Вырезка? Я спрошу в магазине. Ладно, понял. Спасибо. Я скоро буду. Я на полпути к магазину, когда телефон звонит снова. — Алло? — это моя мать. — Я за рулем, мама, поэтому не могу говорить. Поговорим позже. Въезжаю на стоянку «Трейдера Джо», и телефон снова жужжит. Хорошо, что у меня не установлена мелодия звонка, иначе меня бы уже тошнило от «I Wanna Rock and Roll All Night And Party Every Day». — Алло? — это Мэдди. Она моя девушка. Может быть. Я имею в виду, что она могла бы быть такой, если бы у меня было хоть пять минут, чтобы что-то с ней сделать. — Привет. В чем дело? Упс. Она злится. Мы должны были встретиться вчера вечером, и мне пришлось отшить ее. Работа. Всегда работа. Но я должен сделать это, пока не попаду на другой фильм, надеюсь, хотя бы в качестве помощника помощника режиссера. И работа на Брайана Кинни отлично подходит для моего резюме. Кроме того, он мне нравится, и Джастин тоже. И они оба действительно нуждаются во мне сейчас. Но Мэдди все еще злится. — Может, сходим в кино в пятницу? Да, ребята, вероятно, будут на лодке, и они почти никогда не звонят мне с лодки. Мэдди дает мне выговор. Ой. Я выключаю сотовый. Мне нужно запомнить, что купить в «Трейдер Джо». К счастью, у меня довольно хорошая память. Это необходимо для такой работы. Все дело в деталях. Знать, что нравится парням. Предвидеть их потребности. Понять то, что говорит Кармел. Не тормозить, когда Лесли говорит мне что-то сделать. Она та, кто щелкает кнутом. Джастин никогда не командует мной — он милый. А Брайан в значительной степени игнорирует меня. Но сейчас у него на уме много других вещей. Первое, что я покупаю в «Трейдер Джо» — это персиковая сальса. На всякий случай беру пару банок. Всегда бери больше, чем они просят — если они чего-то хотят, то определенно захотят еще в конце концов. Бананы. Вижу чай «Эрл Грей», который любит Джастин, так что я возьму и его тоже. И бельгийский шоколад. Беру один для Мэдди. Тогда, может быть, она не будет злиться на меня. Что еще? Молоко. Я думаю, органическое молоко в самый раз. И этот странный сок, что нравится Брайану. Сок гуавы. Да, есть такой. Я осматриваюсь вокруг в поисках того, что, как я знаю, им нравятся. Никакой смазки. Это интимная шутка. Я даже не знал, что такое смазка, пока не начал покупать ее для них в Аризоне. Но ты быстро учишься на этой работе. Свиная вырезка. Я вырос кошерным, поэтому свинина не совсем в моей области знаний. Здесь есть куча разных видов свинины. И ветчины. Но никакой свиной вырезки. Я спрашиваю одного из парней-хипстеров, бегающих вокруг. Свиной вырезки нет. Мне придется заехать куда-то еще. Бросаю в корзину еще кое-что — рогалики, кексы. Здесь хороший выбор вин, но Брайан не пьет. Держу пари, Джастину не помешала бы пара бокалов. Но лучше ничего не покупать. Не хочу портить Брайану жизнь присутствием в доме спиртного. Держу пари, что Кармел припрятала пару бутылок, по крайней мере, для приготовления пищи. Последнее, что я покупаю — это цветы. Один букет для парней, один для Мэдди. Если я смогу освободиться не слишком поздно, я отнесу их ей вместе с шоколадом. Это не слишком банально? Цветы и шоколад? Ну что ж. Все, что работает, верно? Я еду по Сансет в поисках другого супермаркета. Вот и «Ральф». Тут очередь, так что у них, вероятно, есть свинина. Не хочу терять время, поэтому спрашиваю. Да, у них это есть. Блядь, свиные вырезки выглядят как… что-то отвратительное. Из какой части свинины происходят эти вещи? И что Кармел собирается делать с этим? Покупаю пару из них. Жду у кассы и просматриваю таблоиды и желтую прессу. «The Globe». «The Enquirer». «People». «US Weekly». Листаю «The Globe», ищу что-нибудь о парнях. Ничего. Но я все равно покупаю по экземпляру. Кармел нравится листать их, даже если приходится держать их подальше от Брайана. К тому времени, как я выхожу из магазина, у меня уже три сообщения голосовой почты. Лесли: «Ави! Почему ты не берешь трубку? Когда ты приедешь?» Мама: «Милый, ты мне не перезвонил.» .Брайан. Это сюрприз. «Кхм. Ави. Когда доберешься до дома, не мог бы ты найти меня в офисе? И ничего не говори Джастину, хорошо? Спасибо.» Брайан. Это необычно. Интересно, чего он хочет? *** После того, как я отношу кое-что Кармел, звоню Лесли, чтобы свериться с ней и убедиться, что Джастину ничего не нужно — он рисует в бильярдной и почти не замечает, что я здесь, — иду в офис, чтобы узнать, чего хочет Брайан. Я медлю у двери. Брайан пугает меня. Серьезно. Не знаю почему, но это факт. Обычно он такой спокойный, но он похож на вулкан — выглядит как тихая, красивая гора, пока не взорвется и не уничтожит все вокруг. Интересно, как Джастин, который кажется таким нормальным, может ладить с ним? Думаю, он просто любит его. Я не понимаю, что такое геи, но знаю, что это похоже на то, как кто-то кого-то любит. Я никогда никого так не любил, но знаю, что это случается. Просто Брайан и Джастин — такая странная пара. По крайней мере, я так думаю. Может быть, все дело в сексе. У них много секса, это точно. И я имею в виду много! — Войдите. Этот офис раньше принадлежал Рону Розенблюму. Весь этот дом тоже принадлежал ему. Я узнал эту историю от Кармел, так как никто другой ничего не говорит о нем. Брайан и Джастин точно. Но он жил здесь и умер тоже здесь. Это жутко. Я иногда думаю об этом. Интересно, Брайан и Джастин когда-нибудь думают? Я прочитал статью, которая вышла в «Ярмарке тщеславия» о Брайане и Розенблюме. Если половина материала в этой статье была правдой, то это была очень хреновая ситуация. Но не мне судить. Брайан не похож на парня, который может убить кого-то или заставить кого-то захотеть покончить с собой, но я не гей. Наверное, у меня иммунитет. Брайан сидит за огромным столом из красного дерева и смотрит на видеоэкран. На нем седовласый человек с печальными глазами, и он что-то говорит… Я не уверен, что именно. Брайан смотрит еще минуту, а затем делает паузу. — Ави. Этот мягкий, мягкий голос. Почему это кажется опасным? Потом я вспоминаю, как он болен. Рак. Он молод, но мне интересно, умрет ли он. — Вы хотели, чтобы я что-то сделал для вас, Брайан? — Да, — он медленно встает, морщась. Операция. Это было всего две недели назад, но, должно быть, было отвратительно. Должно быть, ему все еще больно. Я даже представить себе не могу, что потеряю яйцо. — Видишь эти коробки? — он указывает на несколько картонных коробок, сложенных на полу рядом со столом. — Я бы хотел, чтобы ты просмотрел их и составил опись того, что есть на этих пленках, — он открывает створки одной из коробок, — каждая видеокассета должна быть помечена. Рон был довольно осторожен в навешивании ярлыков. Но я хочу знать, что здесь есть, и привести их в какой-то порядок. Думаю, ты сможешь это сделать. — Что это за записи? — спрашиваю я. Он снова садится за стол. — Проект, над которым работал Рон. Документальный фильм о начале движения за права геев. «Стоунволл». Первый гей-парад в Нью-Йорке. Что-то в этом роде. Он собирал интервью с мужчинами и женщинами в течение нескольких лет, но никогда ничего не делал с отснятым материалом. Он надеялся, что PBS* заинтересуется этим, но у него никогда не было возможности собрать все воедино. Я подумал, что если упорядочу отснятый материал, то какой-нибудь молодой режиссер-гей сможет взять его и закончить. Некоторые из этих интервью бесценны. Многие из этих людей уже умерли… — он смотрит на видеоэкран. Седовласый мужчина застыл на месте. — О чем он говорит? — О прошлом, — печально говорит Брайан, — что он делал, когда был молод. Что он видел, — Брайан отводит взгляд от экрана, — когда-то он был красивым мужчиной. Теперь он мертв. Как и многие из них. Это все, что осталось, — он пихает ногой картонную коробку, — слова, тени на гребаном экране. Но их не следует забывать. Я не знаю, как реагировать. — Как скажете, Брайан. — Поскольку я не смогу много работать и что-то делать, пока лечусь, я подумал, что могу посмотреть эти ленты и сделать некоторые заметки. Эта идея пришла мне в голову, когда мы снимали в Торонто. «Красная рубашка» была первым документальным фильмом Рона. Это то, что он действительно любил — рассказывать правдивые истории. Это последняя из этих историй. — Я сделаю все, что смогу. Это не должно быть слишком сложно. — Спасибо, — он снова поворачивается к видеоэкрану и снимает паузу. Я собираюсь уходить, — еще кое-что, Ави. Как ты думаешь, ты мог бы отвезти меня кое-куда завтра? Около двух? Это странно. Джастин всегда возит Брайана туда, куда ему нужно, по крайней мере, с тех пор, как тому запретили садиться за руль самому. — Думаю, смогу. Но как насчет… — У Джастина завтра назначена встреча с некоторыми профессорами в Калифорнийском университете. Его не будет весь день. — Хорошо, — говорю я, — я отвезу вас. Он кивает. — Хорошо. О, и никому ничего не говори об этом. Особенно Джастину. Это меня беспокоит. Я не силен в секретности, особенно когда не знаю, куда мы едем и почему это должно быть тайной. Но что я могу сделать? Брайан-босс. — Конечно. *** Джастин выходит из дома незадолго до одиннадцати. — Что у тебя сегодня на повестке дня? — спрашивает он перед отъездом в университет. Под мышкой у него большой кожаный портфель. — Кое-какие поручения. Я буду занят. Но я не могу встретиться взглядом с Джастином. Не люблю лгать ему. Думаю, на самом деле это не ложь. Просто не говорю ему всего. Брайан спускается вниз около часа. В последнее время он часто спит допоздна, как будто устал. Кармел приносит ему сок и тосты, но он только ковыряется в них. — Какую машину взять? — спрашиваю я, когда Кармел выходит из комнаты. — Мне все равно. Твою. Какая разница. Мы не надолго. Он говорит Кармел, что я везу его в магазин. — Будь осторожен с мистером Брайаном, — предупреждает она меня, — не гони как сумасшедший! Понятия не имею, откуда она взяла идею, что я когда-либо буду гонять как сумасшедший, особенно с боссом в машине. Но Кармел действительно защищает Брайана, что странно, потому что Джастин сказал мне, что, когда он впервые начал жить с Роном, Кармел ненавидела его. Я еду по каньону Криксайд, направляясь в Сансет. — Куда мы едем? — наконец я спрашиваю — я даже не знаю, в правильном ли направлении еду. — В центре города, — говорит он, — в офис Уолтера. Уолтер Урбански. Его адвокат. Я чувствую облегчение. Я подумал, может быть, мы поедем в какой-нибудь гей-бар или секс-заведение. Офис Уолтера находится в какой-то захудалой части города, в убогом старом здании. Можно подумать, что у Брайана должен быть модный адвокат из лучшей части Лос-Анджелеса, но Брайан почему-то доверяет этому парню. Мы входим в офис, и Уолтер сидит за своим потрепанным столом, крича на кого-то по телефону. У него даже нет секретаря или чего-то похожего. Не знаю, о чем Брайан хочет поговорить с Уолтером, но если это что-то юридическое, то это должно быть частным. — Хотите, чтобы я подождал в холле? — Нет, — говорит Брайан, — просто сиди здесь и молчи, или мне придется убить тебя. И он слегка улыбается. Я никогда не знаю, когда Брайан шутит. Уолтер бросает трубку. — Тупой ублюдок! — он берет папку и открывает ее. — Брайан, мы могли бы сделать это по телефону, ты же знаешь. — Я знаю. Но я хотел выбраться из этого гребаного дома хотя бы на час. Я начинаю сходить с ума, сидя и ожидая. — Когда начинаешь лучевую терапию? — Через неделю, считая со следующего понедельника. На следующей неделе я должен сходить на «симуляцию». После нее скажут, что собираются сделать, измерят яйца и разрисуют промежность. Потом четыре гребаные недели, когда тебя каждый день убивают радиацией. Не понимаю, почему, черт возьми, это должно занять так много времени! Я просто хочу покончить с этим. — Месяц, — говорит Уолтер, — это будет проще простого, малыш. Потом ты будешь как новенький. Брайан фыркает. — Минус одно яйцо. Уолтер прищуривается, глядя на Брайана. — Так кто же узнает? Кроме Джастина? Брайан бросает на Уолтера кислый взгляд. — Каждый будущий трах до того гребаного дня, когда я умру. Что может произойти раньше, чем я думаю. — Будущие трахи? — Уолтер скорчил гримасу. — Тогда о чем это дерьмо? — он постукивает по папке. — Мы с Джастином, блядь, не натуралы. Пойми это правильно, Уолтер. Он пожимает плечами. — Так ты мне все время говоришь. Я просмотрел документы, и у тебя есть все основания. Прочная доверенность. Воля. Целевые фонды. Целых девять ярдов. Но это все еще не все. Ты думал о другом? Брайан ерзает на жестком деревянном стуле. — Да, я думал об этом. — Ты говорил об этом с Джастином? — Нет, — решительно отвечает он. — Почему нет? Он ерзает еще сильнее. — Как я уже сказал, мы не натуралы. Или пара лесбиянок. Уолтер откидывается на спинку скрипучего старого стула. Я замечаю, что она залатана клейкой лентой. — Домашнее партнерство — это последний шаг. Это не так хорошо, как брак, я признаю, но это единственный вариант для двух парней. — Брак, — фыркает Брайан, — не пизди, Уолтер. Домашнее партнерство почти так же плохо. Все «домашнее» вызывает у меня дрожь. — Испугался, да? — Уолтер говорит прямо. — Большой плохой педик боится гребаного листа бумаги? Брак не вечен. Люди разводятся, иначе я потеряю большой кусок своего бизнеса. И партнерские отношения тоже могут быть расторгнуты. Но если ты хочешь защитить Джастина — на случай, если с тобой что-нибудь случится, то я бы предложил именно этот путь. Но ты должен поговорить с ним об этом. И я имею в виду серьезный разговор. — Конечно, — говорит Брайан. — Я серьезно, — говорит Уолтер, — если вы решитесь, это займет десять минут в офисе. У меня есть формы прямо здесь, — он достает какие-то бумаги и кладет их перед Брайаном, — принесите свои водительские права и регистрационный сбор — десять баксов. Я заверю бланки нотариально и отправлю их по почте. Никакой суеты, никаких проблем. Дело сделано. — И тогда он будет владеть моими яйцами! — парирует Брайан. — Яйцом, — отвечает Уолтер, — единственное число. Разве не в этом дело? Брайан обмяк в жестком кресле. — Да. В том-то и дело. *** На обратном пути Брайан не произносит ни слова. Он просто смотрит в окно. — Хотите где-нибудь остановиться? — спрашиваю я. — Что-нибудь поесть? — Нет, — отвечает он, — ничего, — минуту спустя он добавляет, — немного поезди вокруг. Мне нужно подумать. — Конечно. И мы едем. *** «Солнце отражается в твоих глазах, Тепло — в твоих волосах. Похоже, они недолюбливают тебя, Потому что ты — здесь. А мне нужен друг, о мне нужен друг, Чтобы сделать меня счастливым. Но я стою здесь совсем один. Посмотри, я стою здесь, Снова совсем один Под солнечным светом. Не надо убегать и скрываться, Это прекрасная, прекрасная жизнь! Не нужно смеяться и плакать, Это прекрасная, прекрасная жизнь! Мне нужен друг, о мне нужен друг, Чтобы сделать меня счастливым. Чтоб не быть таким одиноким.» Колин Вирнкоумб (Black)** *PBS (от англ. Public Broadcasting Service — Служба общественного вещания) — американская некоммерческая служба телевизионного вещания. Создана в 1969 году. С середины 2000-х годов опросы, выполненные по заказу PBS, показывают, что респонденты считают PBS одним из наиболее надёжных национальных институтов США. С 13 марта 1998 года перешёл на круглосуточное вещание. **Black — британская рок-группа, образованная в 1980 году в городе Роби, близ Ливерпуля. Лидером группы и автором большей части песен являлся вокалист и гитарист Колин Вирнкоумб (26 мая 1962 — 26 января 2016). Со временем название группы стало устойчиво ассоциироваться с именем Вирнкоумба, в результате он принял это название как псевдоним: Colin «Black» Vearncombe. Самая известная песня группы — «Wonderful Life» — была написана в 1985 году. Двумя годами позже песня стала супер-хитом сначала в Англии, а затем — и во всем мире. Мелодия песни часто использовалась в рекламе, количество её кавер-версий исчисляется десятками. С 1987 года и вплоть до смерти Вирнкоумба в 2016 году ни одна из песен группы более не повторила успеха «Wonderful Life».