Квир-личности

Глава сто первая ЕСЛИ Я ОТСТАНУ Краткое содержание: Еще больше осложнений. Лос-Анджелес, февраль 2004 года. Брайан «Мы сказали, что пойдем вместе, что бы ни случилось, Что наступят сумерки, если мы собьемся с пути, Если в пути рука выскользнет, Я буду ждать тебя, и если я отстану, Подожди меня. Мы поклялись, что будем путешествовать бок о бок, Мы будем помогать друг другу идти в ногу, Но шаги каждого любовника такие разные, Но я буду ждать тебя, и если я отстану, Подожди меня…» *** — Я только что слышал в новостях — Рози О’Доннелл* вышла замуж сегодня в Сан-Франциско, — сообщает мне Джастин. — Гребаные подражатели, — фыркаю я, — она, наверное, перечитала всю прессу, которая писала о нас, и ей пришлось вскочить на подножку. — Но мы были первыми, — говорит он, ухмыляясь. — Скажи это всем педикам, которые женились до нас, Солнышко. — Я имею в виду первых знаменитых гомосексуалистов, — он обвивается вокруг меня, — как ты себя чувствуешь? Я пожимаю плечами. — Хорошо. Конечно, я не в полном порядке, но это фантазия, которую мы поддерживаем. — Где Ави? — спрашиваю я. — Мне нужно, чтобы он немного поработал с архивами Рона. Его бумаги должны забрать на следующей неделе, чтобы передать в Калифорнийский университет, и я хочу, чтобы все было помечено, прежде чем покинет дом. — Ави уехал с моей матерью. Они с Дианой примеряли платья, а потом собирались выбрать украшения, — Джастин качает головой, — она здесь всего несколько дней, и уже полностью поглощена всей этой голливудской мишурой. И Диана подзадоривает ее. Мама сказала мне, что по словам Дианы ей нравится иметь «приятеля по шоппингу», с которым можно тусоваться. — Это полная чушь собачья! — говорю я. — У Дианы много приятелей по шоппингу. Я знаю поскольку был одним из них, когда был голливудской женой. Джастин смеется. — А теперь это моя позиция! Я шлепаю его по руке. — Нет, это не так. Ты никому не жена, блядь! Он притворно дуется. — Я просто шучу, Бри-Бри. — И никаких дурацких имен, пизденыш. Детский лепет заставляет мой член… Я останавливаюсь. Блядь. Я не могу этого сказать, потому что… ну, потому что мой гребаный член действительно мягкий. Джастин касается моего лица. Его рука холодна. От него пахнет лимонами и краской — он работает над тем холстом, который начал давным-давно. Он продолжает копаться в этом, пытаясь понять, почему что-то не так. Черт, если бы я знал. Он выглядит идеально для меня. Он идеален для меня. Господи! Почему я такая гребаная пизда? Это то, что делает с тобой брак? Превращает тебя в лесбиянку? Или Дагвуд Бамстед**? — О чем ты думаешь? — спрашивает он. — Я думаю, что мне лучше взять себя в руки, прежде чем у меня вырастет гребаная вагина! И он смеется. Этот кудахчущий, булькающий, придурковатый смех, который всех развлекает. — Если ты сделаешь это и обратишь меня в натурала, тебе придется за многое ответить! — Я могу провести остаток своей карьеры в качестве созвездия Джимми в череде романтических комедий. Знаещь, он на самом деле бросил мне какую-то чушь о двух парнях… черт возьми, как он это назвал? «Мужское свидание» — что-то вроде. Джастин корчит гримасу. — Что за хуйня такая — мужское свидание? Я пожимаю плечами. — Понятия не имею. Два парня на гребаном свидании, я думаю. Что за глупая идея, а? — Да, — Джастин резко тычет меня в ребра, — что это за концепция, — он молчит минуту или две, а когда Джастин молчит, это что-то серьезное. — Эй, я читал в Интернете… — О мужских свиданиях? — Нет! — он снова тычет меня пальцем. — Заткнись и дай мне закончить! — Да, дорогой, — говорю я голосом евнуха. Боже, я должен прекратить это делать. Я говорю как Эммет или, что еще хуже, как Теодор. — Будь серьезен! Я читал об этом специалисте по раку, который верит в целостный подход к лечению. Он говорит, что правильное настроение так же важно, как правильные лекарства, когда вы боретесь с раком. — Отлично, — вздыхаю я. — какая-то чушь из Нью-эйдж***. Почему бы не попросить Дзен Бена прийти сюда, накормить меня своей вызывающей рвоту соевой запеканкой и попеть надо мной? — Это не Нью-эйдж и не дерьмо собачье, — настаивает Джастин, — это для того, чтобы привести свой разум в позитивное состояние. Не отрицай, пока не попробуешь. Разве не ты всегда говоришь, что отношение — ключ к успеху? Если ты уверен, что сможешь это сделать, значит, сможешь? — Ну, тогда я тоже полон дерьма, — отвечаю я, — потому что мое отношение к жизни — это пиздец. — Не правда, — говорит Джастин, — если бы ты действительно верил в это, то никогда бы не организовал свадьбу. В этом не было бы никакого смысла. — Все это был рекламный трюк, — я зеваю и переворачиваюсь на другой бок. — Вот ЭТО чушь собачья, — говорит он, — давай, попробуй. Подумай о научной фантастике. Подумай о «Звездном пути» или «Звездных войнах». Ты должен представить раковые клетки как вражеское вторжение. А лучевую терапию — как лучи мощного света. Как лазеры. Или фазеры. Или что-то в этом роде. Излучение — твое оружие. И лучи взрывают врагов и уничтожают их! Бам! Бам-бам! — он направляет свой палец, как пистолет, прямо на мой член. — Подождите, капитан Кирк! На мой вкус, это становится слишком жестоким, — я хватаю его за руку и не отпускаю. — Кроме того, это старая техника. Она называется «визуализация». Ее используют в творческом мозговом штурме для рекламы. — Прямо как на уроке рисования. Та же разница. Тогда ты знаешь, что делать, — говорит он, — так подумай о вражеской армии… — Притормози! Да, я знаю об этом, но думать о моем раке как о гребаных маленьких инопланетянах, которых я должен взорвать, как будто это какая-то видеоигра, смешно. На его лице насмешливое выражение. — Почему это смешно? Господи. — Потому что я, блядь, не играю в Pac-Man! И мой разум никуда не собирается направлять излучение. Либо лечение работает, либо нет. Доктор Сан говорит, что это сработает, а он гребаный эксперт. Поэтому я оставлю это науке. Джастин хмурится. — Попробовать не повредит, Брайан, — он колеблется, — я хочу, чтобы ты попробовал все. Никогда не знаешь, что поможет лучше. — Я пробую все-все, что мне назначат врачи. Они вырезали мое гребаное больное яйцо и теперь сжигают все выжившие раковые клетки вместе с тем, что осталось от моего мешка с орехами, до хрустящей корочки. Это все, что они могут сделать. И что мы можем сделать, так что согласись с этим. Подожди, пока все закончится. И надейся на лучший исход. — И молись, — добавляет Джастин. — это не повредит. — Если ты хочешь тратить на это свое время, будь моим гостем. — Я так и сделаю, — говорит он, — уже сделал, — он кладет голову мне на грудь, — я сделаю все… все, что угодно. И я не шучу. Если с тобой что-нибудь случится — я не хочу, чтобы меня оставили позади. — Ты не останешься позади. Я подожду тебя, если ты этого хочешь. Столько, сколько потребуется. — И я буду ждать тебя, Брайан, — говорит он, — а пока я буду думать только о позитивном. И если это включает в себя молитву, что ж… Я чувствую комок в горле. — Чего бы это ни стоило. Все, что пожелаешь, Солнышко, — шепчу я. *** После всех этих разговоров об инопланетянах, лазерных лучах и прочей ерунде Нью-эйдж, когда я засыпаю, мне снится, что я привязан к столу, а какой-то безликий маньяк мучает меня своим смертельным лучом. Это похоже на один из комиксов Майки, который пошел очень, очень неправильно — и я в самой гуще событий. Мне уже снился этот сон, и он чертовски пугает. Иногда меня привязывают к столу, иногда подвешивают на цепях к стене. Это могло бы быть горячо — если бы не смертельные лучи, пронзающие меня. Иногда это безликий палач, а иногда это кто-то, кого я знаю — Рон, или Вик, или даже Дэвид Кэмерон. Почему они? Я могу понять Кэмерона — он всегда ненавидел меня — но почему Вик? Мы всегда хорошо ладили. И я думал, что помирился с Роном. Сны — это пиздец. У меня голова идет кругом. Я слышу много шума внизу. Люди разговаривают. Смеются. Смех Джастина. Слышу раскатистый голос Кармел. Смотрю на часы. Время обеда. Так странно, что Дженнифер Тейлор здесь. Моя теща. Это еще более странно. У нас были разногласия, но она милая женщина. Она заботится о Джастине и яростно защищает его. В отличие от моей старухи, которой редко было не насрать, что со мной происходит. «Все в руках Бога», — всегда говорила она. Но Бог, очевидно, не получал сообщения. Я снова закрываю глаза. — Брайан? Ты спускаешься? Мама приготовила мясной рулет. Господи. Мясной рулет — На самом деле я не голоден. Он ложится рядом со мной на кровать. — Ты должен что-нибудь съесть. Есть еще салат. Или я могу заказать что-нибудь, если хочешь. Итальянская. Тайская. Монгольская, — он замолкает, и я слышу его дыхание. — Мама вкусно готовит мясной рулет. Я вырос на нем и со мной все было в порядке. — Да, — соглашаюсь я, — у тебя все в порядке. Что еще я могу ему сказать? Ненавижу находиться в этом подвешенном состоянии. Ненавижу быть бессильным. Ненавижу знать, что мое тело вне моего контроля — что моя жизнь вне моего контроля. Может быть, поэтому я и хотел жениться, потому что мог это сделать. Что-то, что было не о болезни и смерти, а о жизни и надежде. Господи, Кинни. Возьми себя в руки! — Хочешь спуститься вниз? — Да, — говорю я, — хочу. *** Мясной рулет оказывается неплохим. Лучше, чем все, что когда-либо делала моя мать, хотя и не дотягивает до Деб. Мне удается съесть полную порцию. Дженнифер улыбается мне, но продолжает поглядывать на Джастина. Она волнуется. И она должна. Он привязался ко мне, и это должно волновать любого обеспокоенного родителя. — Как прошел шоппинг с Дианой? — спрашиваю я. Это ее подбадривает. — Это было чудесно! Она знает все лучшие магазины и всех продавцов. Мы нашли чудесное платье. Конечно, она уже выбрала свое — это так мило! Но мое — это самое красивое платье, которое я когда-либо видела! А потом мы пошли выбирать украшения. Хотя я чувствую себя забавно, заимствуя их. — Все так делают, — говорю я, — на Красной ковровой дорожке ты их демонстрируешь. Это все бесплатная реклама. В прошлом году на Диане были безделушки стоимостью миллион долларов. Никто не может позволить себе купить столько побрякушек — кроме Лиз Тейлор. — Я выбрала бриллиантовые серьги и прекрасный браслет, — продолжает Дженнифер, — Диана сказала, что мне не нужно ожерелье, потому что декольте уже интересное. — Звучит здорово, мам, — говорит Джастин, — ты сказала послать счет за платье Брайану? Дженнифер хмурится. — В том-то и дело, дорогой, что Джимми велел мне прислать счет ему. Я имею в виду, раз уж он пригласил меня. — Нет, — говорю я, возможно, слишком твердо, — я не хочу, чтобы Джимми Харди платил. Я заплачу за платье. Если он хочет что-то сделать, может бежать за лимузином. — Но… — Дженнифер колеблется, — на самом деле это два платья, Брайан. В субботу вечером мы идем на вечеринку перед «Оскаром». Он сказал, что для этого мне понадобится другое платье. Дерьмо. Блядь. Пиздец. Я считаю до десяти. — Дженнифер, я бы не позволил себе быть слишком обязанным Джимми. Я заплачу за оба платья. Это не проблема. — Но я уже сказала бутику, чтобы прислал счет ему! — Дженнифер смотрит на Джастина, ища поддержки. — Диана дала им информацию. Итак, значит Диана тоже в этом замешана. Это выводит меня из себя по-королевски. Дженнифер теперь моя теща. Она МОЯ гребаная ответственность, а не Джимми Харди. — Не волнуйся. Я все улажу с Джимми. — Я не хочу создавать никаких проблем, — говорит она, — но… это самая замечательная вещь, которая когда-либо случалась со мной! И вот тогда я понимаю, что все это значит. Нашей с Джастином свадьбы было недостаточно — Джимми должен был доказать, что он может превзойти свадьбу ее собственного сына. Вот в чем на самом деле все дело — в гребаном эго Джимми. — Все в порядке, мам, — успокаивает Джастин, — я только хочу, чтобы ты отлично провела время. Позже в постели я все еще злюсь. — Чертов Джимми! Почему твоей матерью должна быть привлекательная блондинка? Почему у тебя не может быть такой матери, как Деб? Джастин хлопает меня по руке. — Тогда Дебби была бы твоей свекровью, и она, вероятно, переехала бы сюда 24/7. А откуда ты знаешь, что Джимми не сыграет и для нее? Если он просто пытается превзойти тебя, то не имеет значения, как выглядит моя мать. Кроме того, Деб по-своему привлекательна. По крайней мере, Карл так думает. — Да. Наверное. — Успокойся! — уговаривает Джастин. — Все не так уж плохо. Она взволнована поездкой на «Оскар», и это не позволит Джимми выносить мозг нам несколько дней. Я фыркаю. — Не приходи ко мне плакаться, если Джимми Харди станет твоим отчимом. Джастин вздыхает. — Теперь ты ведешь себя нелепо. — Ты прав. Джимми никогда не откажется от хуя ради смеха. — И что бы ты ни делал, пожалуйста, не говори моей матери, что ты трахнул ее кавалера-кинозвезду, Брайан, — умоляет Джастин. — Господи! Не напоминай мне. Я обещаю, что никогда не произнесу ни слова. В любом случае это слишком жутко. — Это точно. Джастин сразу засыпает, но я лежу без сна, снова и снова прокручивая в голове всю иронию судьбы. Гребаный брак! Это заставляет слишком много думать, задумываться о слишком многих вещах. О будущем. И прошлом. О твоих неудачах. И успехах. Я стараюсь сосредоточиться на успехах. Мой желудок снова начинает скручиваться, поэтому я спускаюсь вниз, чтобы взять немного имбирного эля. Дженнифер Тейлор сидит за кухонным столом и пьет теплое молоко. Да, люди, которые не могут уснуть, действительно делают такое дерьмо. Лично я предпочел бы выпить теплое средство от насекомых. — Бессонница, матушка Тейлор? Она закатывает глаза. — Пожалуйста, не называй меня так, Брайан. Это заставляет чувствовать себя примерно на миллион лет старше. — Извините… Дженнифер. Я наливаю себе стакан имбирного эля и присоединяюсь к ней за столом. Это ощущается… не так уж и странно, даже… почти правильно. Насколько это, блядь, вообще странно? — Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает она. — Конечно, — я пожимаю плечами, — настолько хорошо, насколько позволяет мне чувствовать себя мое проклятое бывшее яйцо. Она морщится. — У меня была тетя, которая прошла курс лучевой терапии из-за рака молочной железы. Это не прогулка в парке. — Я стараюсь сосредоточиться на альтернативе. Несколько минут мы сидим молча. Я слышу, как машина движется вниз по каньону. Ночные насекомые. Всасывание слива из бассейна. — Я знаю, что ты действительно любишь Джастина, — наконец говорит она, — но я этого не ожидала. Когда я заподозрила, что Джастин гей, мне стало грустно за него. Не из-за того, что он гей, а из-за того, что, как я думала, ему будет многого не хватать в жизни — брака, семьи, стабильного дома. Но сейчас… все возможно. У тебя есть дети. Может быть, однажды у Джастина тоже будут дети. Это попадание в неудобную область. — Гас уже любит Джастина, — говорю я, — и Чарити… мы будем проводить больше времени с детьми… в конце концов. Когда они станут старше, смогут приезжать сюда. На каникулах. И в праздники. И мы всегда будем приезжать в Питтс, каждый год. — Я знаю, — она смотрит в свой уменьшающийся стакан молока, — просто хочу, чтобы у Джастина было все, что он хочет в жизни. Он всегда был моим маленьким золотым мальчиком — идеальным ребенком, идеальным сыном, идеальным учеником. А, когда он открылся, все изменилось. Я вспоминаю, как Джастин рассказывал мне, что Дженнифер иногда жалела, что он у нее есть. Глядя на нее, я понимаю, что это был один из моментов «принцессы» драмы Джастина. Не могу поверить, что она когда-либо думала об этом — никогда. Крейг, с другой стороны, я склонен верить всему плохому об этом ублюдке. — Ничего не изменилось, кроме того, что ваш сын любит член. Дженнифер смотрит на меня, а потом смеется. — По крайней мере, ты честен, Брайан! Это то, что я ценю, особенно после того, как имела дело с моим бывшим мужем. У нас были проблемы на протяжении многих лет, но… Я знаю, что Джастин любит тебя, и теперь, когда вы женаты, знаю, что ты позаботишься о нем. Потому что знаю, что ты человек слова, превыше всего остального. Джастин так молод и во многих отношениях все еще наивен. Я доверяю тебе своего сына, мое прекрасное золотое дитя. Так что не облажайся. — Я постараюсь этого не делать, — говорю я, глубоко вздыхая, — я имею в виду, что не буду. Обещаю. Говорят, что когда ты женишься на ком-то, ты женишься на всей семье. И теперь я действительно понимаю, что это значит. Дженнифер берет меня за руку. — Все будет хорошо, Брайан. Ты полностью выздоровеешь и будешь жить долго, очень долго. Ты и Джастин — вместе. Честно говоря, я не хочу представлять себя через долгое-долгое время — седым, с залысинами, выпадающими зубами, гребаной развалиной с больной спиной и дырявой простатой. Но почему-то не могу представить себе Джастина старым. Все, что я вижу, это то, как он выглядел в ту первую ночь — невероятно молодой и сияющий в гребаной темноте. И я, двигающийся к нему, как самонаводящаяся ракета, которая наконец нашла свою цель. Я допиваю свой имбирный эль и возвращаюсь наверх. Джастин крепко спит. Я растягиваюсь рядом с ним, закрываю глаза. Пожалуйста, не позволяй мне отстать. *** «Теперь каждый мечтает о любви вечной и настоящей, Но мы с тобой знаем на что способен этот мир, Так что давай сделаем наши шаги ясными, чтобы другие могли видеть, И я буду ждать тебя, если я отстану, Подожди меня. Впереди в долине есть прекрасная река, Скоро там, под ветвью дуба мы поженимся, Если потеряем друг друга в тени вечерних деревьев, Я буду ждать тебя, и если я отстану, Подожди меня. Я буду ждать тебя, если я отстану, Подожди меня.» Брюс Спрингстин**** *Рози О’Доннелл (англ. Rosie O'Donnell, род. 21 марта 1962) — американская телеведущая, комедийная актриса, продюсер, певица, блогер, ЛГБТ-активистка и медийная личность. Открытая лесбиянка. С февраля по август 2004 года Рози была жената на бизнесвумен Келли Карпентер-О’Доннелл. Их брак был аннулирован Верховным судом Калифорнии, но до 2007 года отношения продолжались. У бывших супругов есть четверо детей, трое приёмных и один биологический: сын Паркер Джейрен О’Доннелл (род. 25 мая 1995 года), дочь Челси Белль О’Доннелл (род. 20 сентября 1997 года), сын Блейк Кристофер О’Доннелл (род. 5 декабря 1999 года) и дочь Вивьенн Роуз О’Доннелл (род. 29 ноября 2002 года, рождена Келли). В 2012–2016 годах Рози была жената на Мишель Раундс. У бывших супругов есть приёмная дочь — Дакота О’Доннелл (род. 5 января 2013 года). Примечание переводчика: Это та самая Лоретта, влюбленная в Деб. **Дагвуд Бамстед — один из главных героев популярного семейного комикса «Блондинка» художника Чика Янга. Этот персонаж был настолько популярен, что в английский язык вошло новое выражение, связанное с ним, «дагвудские сэндвичи» (Дагвуд имел привычку готовить себе перед сном огромные многослойные бутерброды). ***Нью-эйдж (англ. New Age, буквально «новая эра»), религии «нового века» — общее название совокупности различных мистических течений и движений, в основном оккультного, эзотерического и синкретического характера. ****Брюс Фредерик Джозеф Спрингстин (родился 23 сентября 1949 года) — американский певец, автор песен и музыкант. Выпустил двадцать студийных альбомов. Является одним из создателей музыкального стиля heartland rock, сочетающего основной рок-музыкальный стиль с повествовательными песнями о жизни американского рабочего класса. За свое творчество получил множество наград, в том числе 20 премий «Грэмми», два «Золотых глобуса», премию «Оскар» и специальную премию «Тони» (за «Спрингстина на Бродвее»). Спрингстин был введен в Зал славы авторов песен и Зал славы рок-н-ролла в 1999 году, получил награды Центра Кеннеди в 2009 году, назван человеком года MusiCares в 2013 году и награжден Президентской медалью Свободы президентом Бараком Обамой в 2016 году. Занимает 23-е место в списке величайших артистов всех времен по версии журнала Rolling Stone.