Пиковая дама

      — Товарищ старший лейтенант Ньюман, первый взвод для торжественного проведения военно-патриотической игры «Зарница» построен, — отчитался передо мной высокий темноволосый парень, пряди которого уже выгорели на солнце. — Командир взвода Лайтвуд к поднятию флага готов.       — Вольно, — Киллиан опустил ладонь, что держал у головы. — капитан Лайтвуд, к исполнению обязанностей приступить.       Парень строевым шагом, с явной военной подготовкой, прошел к пяти другим капитанам, что выстроились у большого развевающегося флага с эмблемой лагеря. Все вожатые, наряженные в камуфляж, выстроились в шеренгу и под торжественную музыку начали наблюдать за процессом. Флаг медленно полз вверх, подтягиваемый детьми.       — Военно-патриотическая игра «Зарница», — объявил я, когда все было готово, — объявляется открытой. Честь имею.       Дети резко развернулись и, ведомые вожатыми, разбрелись по станциям. Я выдохнул, посмотрев на физрука Маршалла, что, усмехаясь, стоял рядом.       — Товарищ главнокомандующий, разрешите приступить к обязанностям? — я отдал честь, замерев, ожидая команды.       — К пустой голове руку не прикладывают, — раздался сзади шепот Мерфи.       — Вольно, — Маршалл продолжал усмехаться, — идите уже.       Я развернулся, в шутку шлепнув Мерфи по плечу. Он громко цокнул языком, побежав на свою станцию.       Что ж, зарница. Многие очень давно ее ждали. Ночью мы распределили роли среди всего персонала, выбрали станции и вот теперь спешим на них. У нас с Мерфи, как у военно-морского флота, станция «Флотилия». И это лишь первый этап — туристическое многоборье. Дети учатся ставить палатку, вязать узлы, преодолевать болото по кочкам и еще много всего. После чего, у нас будет полевая кухня, приготовленная, как ни странно, Кадзу, и продолжится все на стрельбище неподалеку от лагеря, где ребят будут учить стрелять из оружия. Неопасного, разумеется, как в тире.       В форме было дико жарко. Тельняшка неприятно липла к телу. Впрочем, Мерфи во всем этом парадном обмундировании моряка выглядел еще комичнее. Будто актер из дорам.       Мы вышли на пирс, остановившись на набережной, и завязали около десяти концов веревки на перилах. Морские узлы они проходили, когда в начале смены им раздавали точно такие же концы на детский морской флотилии. С тех пор ребята тренировались, постоянно обвязывая любые свободные поверхности.       — Не так уж долго осталось, — усмехнулся Мерфи, затягиваясь электронкой, — до конца смены.       Вдалеке показался бегущий отряд, одетый в красно-оранжевые галстуки. Самым первым бежал их капитан, размахивая таким же флагом. Мерфи быстро спрятал сигарету в карман черных брюк.       — Второй взвод на выполнение задания прибыл, — отчитался рыжий парень, запыхаясь. — Капитан Нолан к построению готов.       — Вольно, — сказал вместо меня Мерфи. — Ваша задача — исполнить десять морских узлов. Один доброволец, два шага вперед.       Вперед вышел очень высокий парень со шрамом, проходящим через всю левую сторону. Он со вздохом посмотрел на фронт работы, а затем на своего вожатого — Майкла. Тот едва заметно кивнул головой.       — Боец, приступить, — скомандовал Мерфи.       Парень быстро схватил концы первой веревки и принялся завязывать первый плоский узел.       — Джейк! Джейк! Джейк! — скандировали ребята, поддерживая своего.       Парень не спеша вязал один за одним, ловко закручивая концы веревок.       Второй взвод довольно быстро завершил свое испытание, получив заветную «звездочку на погоны», и мирно отправился на следующую станцию.       Время пролетело быстро. К нам то и дело прибегали отряды, выполняя задания за считанные минуты. Мы с Мерфи успели обмусолить все: начиная с того, что мы съедим первым по возвращению, и заканчивая тем, как сложно учиться в универе и как это все надоело до чертиков. Мерфи рассказал про свои взаимоотношения с Лу: поделился тем, что очень долго не знал, как же к ней подступиться, но вскоре она сама дала понять, что их чувства взаимны. Рад ли я за друга? Очень. Не сказать, что для него было дикой проблемой найти себе девушку, но Лу довольно-таки неплохая. Даже несмотря на то, что мы поцапались на второй день лагерной смены.       Постепенно шло дело к обеду. Сдав заполненные погоны и встретившись каждый со своими детьми, мы двинулись на набережную, где уже вытащили белые пластиковые столы, а также разложили кресла-мешки. Во главе всего стояла огромная полевая кухня, где Кадзу, наш охранник, в белом клеенчатом фартуке, надетом на черную форму с надписью «Охрана», безудержно тряс половником.       — Что у нас на обед, товарищ начальник? — весело проговорил Тейт, останавливая взвод у стола с кучей готовых, разложенных по пластиковым тарелкам порций.       — Настоящий узбекский плов, — с ноткой завидного спокойствия выдал Кадзу, протягивая в детские руки ярко-оранжевый рис, остро пахнущий чесноком.       — Чего? — протянул я. — Тебя же просили нормальную кухню. Гречку там, гуляш…       — А чего? Нормально, — он деловито утер нос рукавом.       Я закатил глаза, пытаясь организованно усадить детей за стол. Тейт посмеивался, но все же взял себе еду. Я погрузил пластиковую ложку в рассыпчатый рис, перемешивая. Запах специй бил в нос. Не самая подходящая еда для детских желудков.       — Он прикалывается? — спросил я у Тейта, когда мы уселись возле взвода на лавочку.       — Он просто узбек, — рассмеялся напарник. — Где ты еще поешь плов?       — Так он узбек? Я должен Хизер сотку, — расстроенно пробормотал я, кладя первую ложку в рот. — Оу, неплохо.       На полевую кухню медленно надвигалась фурия в виде очень рассерженной Геры. Она шла в военном камуфляже, сурово стуча берцами по асфальту.       — Кадзу, подойди, — послышался голос с какой-то едва скрываемой злостью.       Тейт заразительно рассмеялся, вскакивая и подходя к Гере.       — Да не бесись ты, — беспечно произнес он, касаясь руки девушки. Мои брови автоматически взлетели вверх.       — Он опять за свое, — Гера за секунду начала улыбаться, смотря прямо на меня. — В прошлый раз был бешбармак, так потом родители думали, что у детей кишечная инфекция, помнишь?       Она едва заметно подмигнула мне и двинулась куда-то в центр набережной, в самую гущу бегающих туда-сюда ребят. Я клянусь, воздух словно окрасился ароматом ее духов.       После странного полевого обеда все взводы вывезли на небольшой полигон в часе езды от лагеря. Это был небольшой участок земли с импровизированными мишенями в виде бутылок. Самых маленьких построили, чтобы пострелять из детских безопасных луков, в то время как взрослые дети выстроились в длинную шеренгу, к трем точкам, из которых и нужно производить выстрелы.       Сначала был инструктаж длиной в мою жизнь. Я честно думал, что свалюсь спать, слушая до ужаса нудный голос инструктора. Хотя, наверное, полезно. Помню, на втором курсе у нас был предмет, где мы разбирали виды оружия прошлого века. Было довольно занимательно, особенно когда дело коснулось Второй мировой.       Когда послышались первые выстрелы, выпускаемые детьми, я невольно поежился из-за возникающих в голове недавних воспоминаний. Стало абсолютно неуютно: зазвенело в ушах и инстинктивно хотелось убежать в укрытие. В воздухе невыносимо тяжело запахло свинцом.       Я отошел на достаточно приличное расстояние, остановившись в тени большого раскидистого дерева, что будто бы охраняло вход на стрельбище. Форма противно липла к телу из-за палящего полуденного солнца.       — Эй, Ньюман, ты чего? — Гера, будто заметив мою недопаническую атаку, пришла и уселась рядом на траву. — Эдриан, все в порядке?       — Да нормально, — я усмехнулся. — Флешбэки.       Она криво улыбнулась, льнув к моей руке головой и невесомо потеревшись об нее медной макушкой. Я со вздохом коснулся рукой ее спины, мягко поглаживая тыльной стороной ладони. Такой ласковый и одновременно с этим очень интимный жест. Здесь и вправду было потише, хотя, гомон практически перекрывал грохот свинцовых пуль по жестяным банкам. Мелкие же взводы на самом краю полянки стреляли из лука с резиновым наконечником под чутким руководством Хизер и Джейсона.       — Давай сбежим? — тихо спросила девушка, находясь так близко, что у меня сбивалось дыхание.       — Куда мы сбежим, Гера, мы на работе, — с грустью ответил я, закручивая просвечивающий на солнце локон ее волос на палец. — Давай не будем безрассудными.       Она вскинула голову и, расставив назад руки, оперлась на них, улегшись прямо под сенью дерева. Из-за высокой травы, что росла по краю, было довольно сложно разглядеть хрупкую фигурку девушки, да еще и в камуфляже.       — Поцелуй меня, — шепнула она одними губами. — Нежно.       Я склонился, нависнув над ней, и с легким трепетом в сердце коснулся губ. Было немного неловко от того, что нас могли заметить, и эта легкая интимность между нами продолжала набирать обороты. Гера ответила томно, с придыханием, будто наслаждаясь мной и моими губами. Но, к сожалению, связь между нами пришлось быстро разорвать. Я заглянул в ее чистые и невинные голубые глаза, встречаясь с таящейся там любовью.       — Ты очень красивая, — шепнул я, ощущая покалывание в конечностях.       — И ты, — на выдохе сказала Гера, расползаясь в улыбке.       Мне хотелось пролежать там вечность, сокрытым кроной дерева и травой, но было нечто большее, по-прежнему стоявшее между нами. Долг. Я поднялся первым, найдя в себе силы подойти к детям, уже освободившимся от стрельбы. Я чувствовал, что девушка идет следом, ровно за моей спиной, готовая в любой момент кинуться на защиту, если того потребуется.       Ребята потихоньку освобождались и уводились вожатыми на веревочный парк, что находился там же, но чуть в стороне, примерно в ста метрах у быстрой горной реки. Парк был не очень большим. Несколько снарядов, да примерно четыре яруса, расположенных на разной высоте, чтобы чуть размяться и полазить. Малышню запускали группками по пять человек. Самых смелых в конце спускали с тарзанки через реку, а затем точно так же на возвращали на обратную сторону.       Тейт уже стоял там и ловил шестой отряд, спускающийся с тарзанки с дикими визгами. Я улыбнулся ему, останавливаясь рядом и помогая снимать снаряжение с Селены, радостно, с визгами, рассказывающей Агате о том, как ей было совершенно не страшно. Последняя же тряслась, мялась, то и дело пропуская свою очередь и оттягивая момент прохождения хотя бы веревочного парка.       — Агата, но ведь у тебя будет снаряжение, — ласково начал Тейт. — Ты не упадешь.       — А если они подо мной сломаются? — она кинула взгляд на качающиеся перекладины на длинных крепких канатах.       — Хочешь, мы с Тейтом встанем внизу и будем тебя ловить, если что? — спросил я, присаживаясь возле девочки, чьи большие зеленые глаза наливались слезами.       Она кивнула, но неуверенно. Инструктор умело защелкнул на девочке все замочки на страховке и помог ей подняться на первые препятствия в виде небольших столбиков, на разной высоте выпирающих из-под земли.       Я встал прямо под веревочным парком, делая вид, что в случае чего, я действительно готов поймать Агату. Она дрожала, утирая слезы, медленно поднялась и остановилась на небольшом деревянном перекрытии, вбитом прямо в дерево.       — Агата, — спросил я, — если страшно, то давай, может быть, спустимся?       Девочка отрицательно покачала головой, громко выдохнув и продолжив свой путь. В этот же момент поляну озарил громкий крик, раздавшийся откуда-то со стороны реки. Все как один повернули голову туда. Испугавшись, девочка занесла ногу над перекладиной и промахнувшись, повисла в воздухе на страховке. Все произошло настолько быстро, что ни я, ни Тейт, ни кто-либо еще не успел среагировать.       Тут же, из прибрежных речных кустов вышел Киллиан и Амала из первого взвода. Парень держал до боли знакомый полиэтиленовый пакет в руках. У меня больно екнуло в груди.       Пистолет. Там пистолет. Тот самый, что я нашел в походе.       Ничего в этой жизни не бывает просто так. Я это уяснил раз и навсегда. То, что днем на берегу реки у веревочного парка был найден пистолет — отчасти моя вина. Как он оказался почти за двадцать километров от того, где я его закопал — большой вопрос. Но следователь сказал, его спокойно могли принести туда дикие звери, потому что на пакете были найдены следы, похожие на зубы.       Я сразу пришел сдаваться после того, как увели детей, абсолютно не понимающих, что происходит. Когда мы все вернулись в лагерь, нас встретили оперативники. Всех сразу увели на полдник, а потом — на викторину по военной тематике. Я же пошел рассказывать тайну, которую планировал унести с собой в могилу. Пирс и Гера, встретившие меня с допроса, старались держать холодное лицо, не поддаваться накатывающей у всех паники. Тяжело принять то, что ты не смог обеспечить должной безопасности для сотни детишек.       Киллиан и Амала нашли его случайно. Пытаясь уединиться в кустах, девушка случайно наступила на него, вскрикнув, но парень быстро сообразил, что нужно делать, глядя на угрожающе торчащее дуло, едва прикрытое пакетом. И я благодарен судьбе, что это был не какой-нибудь восьмилетний мальчик.       Держали меня там долго. Я вышел, уже смеркалось, а все взводы ушли смотреть какое-то кино про войну. Свежий воздух особенно приятно ощущался после спертого воздуха библиотеки, где вели тот самый допрос. Опера уехали.       Пройдясь по набережной, я заметил хрупкую фигурку, сидевшей прямо на широкой балюстраде и поджигающую сигарету.       — Гера, — тихо позвал я, приближаясь.       Она сделала большую затяжку и повернула голову в мою сторону.       — Не знал, что ты куришь, — с улыбкой сказал я, присаживаясь рядом.       — Настроение просто ужасное, — прошептала она, роняя голову мне на плечо. — Самый отвратительный день на смене.       Я лишь вздохнул, надолго замолчав. Она курила, глядя куда-то через парк, что был прямо перед нами. За спиной легко и умиротворяюще шелестело море. Мы переглянулись, чувствуя острую необходимость смотреть только друг на друга. Гера сделала легкую затяжку, усмехаясь. Я осторожно вытащил у нее сигарету из тонких пальцев и затянулся тоже.       Двое вожатых сидят в закатных сумерках и курят одну на двоих. Какой-то особенный вид романтики.       — Я тебя уважаю за то, что ты сделал, — хрипло сказала она, когда я положил руку ей на бедро и быстро провел снизу вверх. — Это мужской поступок.       — Я должен был это сделать сразу, как мы вернулись из лагеря, — я затушил окурок об каменную оградку и бросил его в урну рядом. — Я струсил тогда.       Она пожала плечами, поднимаясь со своего места. Вскочив следом, я смело обхватил ее за руку, сплетая наши пальцы. Мне нужна была поддержка, ей нужна была опора. Прижав пальцы к губам, я оставил легкий поцелуй на тыльной стороне ладони, проведя носом по костяшкам.       — Не представляю, как теперь проводить ночную игру, — Гера вырвала ладонь, но я понимал почему.       — Все будет хорошо, солнышко, — я попытался улыбнуться. — Дети спокойны, родители телефоны не обрывают, значит, все будет нормально.       Мы разошлись: она вернулась в штаб, а я, как обычно, двинулся к своему отряду, что наверняка уже досматривал фильм.       — Взвод, стройся! — услышал я, приближаясь к входу в ДК. — Песню запе-е-евай!       — У солдата выходной, пуговицы в ряд, ярче солнечного дня, золотом горят, — затянул отчаливающий на площадь какой-то из отрядов.       Сейчас должно быть построение, а затем небольшая вечерняя игра на захват флага. Правда, младшие пойдут спать.       Тейт был внутри и утихомиривал взбудораженных детей. Сейчас они должны отправиться спать, но уже чувствовалось, что чтобы их уложить на боковую, потребуется много усилий. Тейт лишь устало вздохнул, увидев меня, и, ведя двух особенно разбаловавшихся мальчишек за руку, двинулся с кое-как построенным отрядом к выходу. Мне ничего не оставалось, кроме как примкнуть позади.       Я понял, насколько Тейт опытен, когда познал его невероятную магическую способность укладывать детей по щелчку пальцев. Они послушно забирались в кроватки, накрываясь теплыми синими одеялами и мгновенно засыпали, пока высокий кореец бархатисто желал волшебных снов с кучей сладостей и героями из Роблокса. Это было настолько удивительно, что я несколько минут просто пялился с открытым ртом, но получил лишь легкое подмигивание в ответ.       — Ты что, насыпал им снотворное в кефир? — спросил я, когда он вышел из очередной комнаты с гордо поднятой головой.       — Опыт, дружище, опыт, — он улыбнулся, остановившись около меня, все еще облаченного в форму военно-морского флота. — Они просто так набесились сегодня, что выдохлись. Больше капризничали.       — Ладно, великий полководец, храни свои секреты, — отмахнулся я, спускаясь по лестнице в холл.       — Кстати, об одноглазых, — Тейт обогнал меня, как-то слишком серьезно посмотрев. — Ты как? Мне рассказали в общих чертах, что случилось. Я в шоке.       — Я нормально, вроде бы, ко мне вопросов больше нет, — я пожал плечами.       — Охуеть, то есть, это правда? Про то, что в походе случилось.       — Смотря, что тебе рассказали.       — Черт, Эд, да ты герой просто, — он негромко рассмеялся. — А что за история с этим пистолетом?       — Пойдем на игру, я все расскажу.       И я рассказал. Рассказал, как нашел Макар на берегу ручья, как закопал его на берегу в песок. Про сумасшедшего Трансфера. Просто все. Так хотелось излить душу, что я выбрал своей целью парня, которого знаю несколько дней. И я ни о чем не жалею.       — Я как будто дораму посмотрел, — сказал Тейт по окончании рассказа. — Там примерно такие же сюжеты.       — Ну, спасибо, — я шутливо закатил глаза, выходя на площадь, где в самом разгаре был песенный строй между первыми двумя взводами.       Уже, конечно же, все заканчивалось. Мы подошли к Мерфи, что лениво потягивался, стоя в гордом одиночестве позади своих. Было уже достаточно темно, и я знал, что где-то прячут флаги для того, чтобы скорее началась игра. Подробностей я не знал, так как сам хотел поучаствовать, побегать по лесу, благо нам, стоящим на младших отрядах вожатым, это разрешалось.       — Итак, — начала Лу, переходя на какой-то низкий негромкий голос, — сейчас вас ждет крутое приключение. Ночная игра. Прошу всех следовать за мной.       — Удачи, ребята, — бросил Мерфи, — будет огнище, — он подмигнул нам, направившись куда-то в сторону столовой.       Толпа детей и взрослых неорганизованно побрела к ДК. Остановившись у крыльца, Джейсон и Майкл начали отсчитывать детей, заводя группами по пятнадцать человек. То есть таких групп будет пять, если примерно знать количество детей.       В воздухе ощутимо пахло жжеными ветками. Эта ночная тишина удивительным образом сказывалась на том, насколько было интересно, что же за таинство происходило внутри ДК. Дети переглядывались между собой, пожимая плечами, с шутками провожая очередных пятнадцать. Где-то на четвертый раз и до нас дошла очередь.       Первое, что было — кромешная тьма. Жуткая толкучка в тесном коридоре, который вел в закулисье сцены (по крайней мере, так мне показалось). Я не понимал, что происходит. Дальше — приглушенный свет софитов, освещающих только сцену.       В уши вложили турунды из ватных дисков, а глаза закрыли плотной повязкой. Потом в ход пошел скотч, которым заклеили рот. Нас с Тейтом разлучили. Становилось до жути страшно, но от этого лишь больше интересно, что будет дальше.       Мне помогли спуститься, так как я абсолютно не видел ничего, что происходило. Какие-то шумы, крики, непонятные шорохи, плохо уловимые через плотный слой ваты. Я стоял один в каком-то открытом пространстве, если верить тому, что я пытался понять, щупая воздух перед собой.       Белый шум озарил все помещение. Стало как-то до ужаса некомфортно, но тут ко мне подвели человека, громким шёпотом попросив взять его за руку. Теплая, явно женская рука. Она сжала мои пальцы, и я прочувствовал, как она боится.       Говорить было нельзя, запрещено строго-настрого.       Мы стояли с незнакомкой вдвоем, пока в мою руку вновь не вложили ладонь третьего. Уже точно мужскую, сухую, немного шершавую. Девушка заметно успокоилась. Но ужас лишь нарастал, когда послышались странные звуки, напоминающие ритмичные удары в барабан.       — Ваше время пошло, — какой-то мертвецкий голос громко объявил в микрофон. — Помните: нужно найти то, что спрятано, узнать тайну сокрытого. Держитесь вместе. Теперь вы — команда.              Внутри похолодело, но нас тут же повели куда-то, придерживая за плечи. Мы протолкнулись в какую-то узкую дверь, где нам приказали убрать с себя все. Первый делом, я стащил повязку с лица и тут же заметил ярко-розовые волосы. Это Хизер. Стало чуть-чуть полегче.       — Хизер, Эд, слава богам, — Тейт рассмеялся, за что тут же был осажен нашими сопровождающими в темных одеждах, абсолютно скрывающими лицо.       Это уже не было похоже на банальный зарничный захват флага. Но я был безумно рад, что наша группа состоит исключительно из вожатых.       Нас втроем завели в темный кабинет, где обычно проходит кружок по бисероплетению. На столе светила лишь одна тусклая лампа, освещая лист бумаги с напечатанным на ней кроссовком.       — Вам нужно угадать, какого цвета кроссовок, — послышался из темноты знакомый голос Джейсона.       — Серо-голубой, — с ходу выдала Хизер. — Я этот прикол знаю.       — А мне розовым кажется, — задумчиво протянул Тейт.       — Говори: серо-голубой! Это правильный ответ!       — Молчать! Только цвета! — Джейсон стукнул по столу.       — Ладно, серо-голубой.       — Эдриан?       Я вгляделся. И вправду, розово-белый. Чуя подвох, я посмотрел на свою команду.       — Серо-голубой, — сказал я, неотрывно смотря в темноту.       — Сейчас выйдете и налево. И тишина!       Мы буквально вытолкнулись из кабинета, залетая в какой-то другой. Внутри уже сидела кучка детей, непонимающе оглядывая.       — Вы что-то знаете? — бросились на нас ребята. — Вы же вожатые!       — Нет, мы точно так же честно играем, — замахал руками Тейт.       Они разочарованно отошли. Таинственность нарастала, с каждой секундой становясь все более пугающей. К нам прибавлялись другие команды. Мы лишь тупо сидели внутри, ожидая подсказки, либо какой-то небесной манны. Хизер даже дернула дверь, ожидая, что она поддастся. Но нет, она была заперта.       Не знаю, сколько времени прошло, когда появились те самые, с неопознанными голосами. Лишь по телосложению стало понятно, что это Мерфи и Тео. Нас попросили выключить телефоны и выдали карманные маленькие фонарики. А затем, просто ушли, вновь заперев двери.       Все присутствующие переглянулись.       — Ищем подсказки? — тихо спросила девочка из второго отряда, держа за руку другую, чуть пониже.       — Какие подсказки? — спросил Роб из первого.       Кабинет был абсолютно лишен мебели. Свет, проникающий через огромное панорамное окно, освещал лишь голые стены и чистый линолеум. Мы бросились щупать стены и окно, пытаясь найти хоть какую-то подсказку, что нам делать. Ничего. Просидев еще какое-то время, к нам постучались. Мы с ужасом взбились в кучку в дальнем конце комнаты. Но дверь скрипнула, открывшись. Первым пошел Тейт, несмело выходя в коридор.       — Ребята, никого, давайте бегом, — крикнул он, и мы тут же дружно бросились в рассыпную.       Свежий воздух отдавал какой-то горечью после пыльного кабинета. Мы выбежали, хватая Хизер под руки. Какая-то странная музыка лилась из динамиков. Вроде бы бодрая, веселая, но ощущалось все зловеще. Будто какой-то цирк, и ничего не понятно.       — Давайте не разделяться, — простонала девушка. — Я тут сдохну от страха без вас.       — Удивительно, что мы вместе, — рассмеялся я, оглядываясь и бредя туда, куда несли ноги.       — Ты просто жить без меня не можешь, Ньюман, признайся, — Тейт игриво улыбнулся.       — Смотрите, там костер что ли? — Хизер показала пальцем на какую-то полянку между корпусом четвертого отряда и площадью.       — Пойдем?       — А если это опасно?       — А у вас есть варианты? — взорвался Тейт. — Пойдемте уже.       Мы двинулись сквозь лес к огню. Хизер жалась к нам, явно чувствуя себя неуютно посреди происходящего. Было страшно, но страх реально подогревался жутким интересом. Тейт освещал нам путь фонариком, которого едва хватало, чтобы увидеть что-то на расстоянии вытянутой руки. Впереди чернели деревья. Мы не спешили. В лесу будто бы никого. Будто мы одни, идем с вечернем планерки.       — Все эти пугающие истории про призраков лагеря на ум приходят, — пробурчала Хизер.       — Только не начинай, Хиз, тошно, — Тейт всеми силами старался сохранять спокойствие.       В полуметре от костра мы замерли в кустах. Высокий мужчина с тростью ходил вокруг огня. Парочка девочек тусовалась рядом о чем-то переговариваясь. Я первым вышел к костру, вытягивая команду за мной.       — Здравствуйте, — вежливо начал я, не зная, кто передо мной.       — Здравствуйте, — ответил мужчина и я понял, что это загримированный Маршалл, наш физрук, с бородой.       — Куда нам идти? Что вообще делать?       — А у вас есть ключ? — спросил он, и я краем глаза отметил, что в костровой появились еще люди.       — Нет.       — Тогда я вам и не подскажу.       Я оторопело взглянул на него, замечая у него на поясе большую связку ключей и котелок.       — Ну, подскажи, пожалуйста, — попросила Хизер. — Мы вышли из ДК и вообще что-то ничего не понимаем.       — Идите и ищите, придете с ключом — отгадки получите.       Мы резко развернулись, выходя из костровой зоны. Тейт горестно вздохнул, по-прежнему светя под ноги фонариком.       — Так что будем делать? Ничегошеньки непонятно, — спросила Хизер, нервно заминая толстовку в которой была.       — У него целая связка ключей на поясе, может, попробуем их украсть? — я вопросительно посмотрел на друзей. — Я тоже ничего не понимаю…       И тут резкий звук горна раздался из динамиков, оглушая, наверное, весь лес.