Сны

      Где-то в Магеллановом облаке.       — О! Вы только гляньте на эту милую картину, — промурлыкал ангел, подсаживаясь к младшему брату. Табрис плотно укутался в пушистое одеяло серых крыльев и лишь слегка приподнимал их, дабы увидеть говорившего. — Ну и чего сидишь, грустишь?       — Будто ты не знаешь? — огрызнулся пепельнокрылый. Он вяло отмахивался от нападок старшего брата. Говорить не хотелось, но Лилит видимо решил, что сегодня он весь день проведет с семнадцатым.       — Раз ты не со своим человеком, значит, вы поссорились? Или произошло нечто похуже? — раскрывая гигантские крылья, произнес Лилит. Он разместился почти на всём газовом облаке, окутав его собой и почти скрыв. Сгустки малого Магелланового облака исчезли под разрушительным покровом ангельской сущности. — Ну, поговори со мной. Равиль ведь занят.       — Я люблю Икари. Но я не представляю свою жизнь без него. Мне уже сейчас тяжко, если я не вижу его. А когда он умрет…       — Хм… и ты решил сбежать, уже стоя на финишной прямой.       — Что? — не совсем понял аналогию Табрис. Он редко общался со старшими братьями, а с Лилит так вообще никогда. Но вот так, лицом к лицу, с этим божьим созданием говорить было так же тяжело, как и с человеком. Семнадцатый хмыкнул, это естественно, ведь его старший брат многие столетия провел среди Лилим.       — Ну… — медленно протянул старший. — Смотри, у тебя все шло хорошо, и тебе оставалось совсем чуть-чуть, чтобы сделать человека своим. Я сейчас имею в виду физически. Но, осознав, что в будущем ты все равно останешься один, ты никак не можешь решиться. Стоит ли тебе вообще начинать подобные отношения? Тяжко осмыслив все это, ты понял, что обречён на одиночество.       Лилит смотрел на брата, и в его глазах то появлялся дьявольский огонёк, то исчезал. Он будто менялся каждую секунду, разрываясь между желанием уничтожить его и спасти. Ведь как бы сильно он ни ненавидел серокрылого, он знал, что за учесть его ожидает. Мучение, отчаяние, агония, и постоянное желание исчезнуть. Стать ничем, разорвать себя, слившись с материей космоса. Такое желание уже много лет преследовало самого Лилит — стремление к самоуничтожению, это стало для него чем-то обыденным. Это как незаживающая рана: она ноет, зудит ни на минуту не даёт забыть о себе. И порой от этого так невыносимо страшно, что ты просто не можешь существовать дальше. Помнится, в какой-то момент Лилит даже хотел убить Икари, чтобы спровоцировать Табриса, и тогда старший ангел, наконец, смог бы умереть. Но это настроение то приходило, то снова покидало его. Второй ангел разрывался между чувством мести и жаждой умереть.       — Табрис, ты знаешь, воплощением какой части вселенной являешься? — спросил брат. Разумеется, говоря о вселенной, он имел в виду то существо, что люди зовут Богом, однако, это было не так важно сейчас.       — Свобода воли — это я воплощаю, — ответил Табрис. Голос его был бесцветным. Он не был заинтересован в словах своего брата-врага.       — Да. А знаешь, что воплощал Лилим? Чем является твой ангел, частичку которого ты так любишь? — крылья старшего мягко трепетали, он дергал ими то в нетерпении, то мягко перебирал перышки, ожидая ответа.       — Нет, я не знаю, — в голосе Каору проскользнуло удивление. Он был старше Лилим, однако никогда с ним не пересекался. Разумеется, он чувствовал его, как и остальных братьев. Но это было до того, как он создал человечество, при этом уничтожив себя.       — Жизнь. Он воплощал жизнь. Терпеть я его не мог. Знаешь, меня дико бесило, что у нас имена созвучны: Лилит и Лилим. Мелкие поганцы меня всё время дразнили, говоря, что мы созданы друг для друга. Хах, кто же знал, что я влюблюсь даже не в ангела, а в его частичку. В крохотный мелкий кусочек, и тот сохранить не смог. Я бы всё отдал, чтобы её вернуть. Но за всю жизнь после встречи с Мари, я ни разу не пытался вернуться во времени и отговорить себя любить её.       — Я не понимаю, чего ты хочешь, Лилит. И, буду честен, ты меня раздражаешь. Мне не ясно, чего ты добиваешься, но то, что ты сделал с Синдзи, бесит меня,  — после слов Табриса сильный удар длинного хвоста рассёк облака сжатого газа, оставляя глубокую царапину на теле черной луны. Однако второй ангел не пошевелился. Он стерпел выпад брата, словно принимая своё наказание. Иссиня-черная жидкость хлынула наружу, собираясь в комки сферической формы и разлетаясь по окружающему космосу.       — Неважно, понимаешь ты меня или нет. Причина, по которой ты здесь, — не Икари, и не страх за него. Ты до смерти боишься лишиться своей свободы воли и остаться одному, — вяло констатировал старший брат. — Ты — эгоист чистой воды.       Каору раскрыл свои крылья, он был уязвлён. В глубине души ангел это знал. Он понимал, но так тяжко признавать себя неправым; невыносимо понимать, что всё твоё величие и сила — лишь плод раздутого самомнения. В конце концов, ядро ангела так же уязвимо, как человеческое сердце.       Лилит молча смотрел на брата, и в его глазах коркой льда застыла мертвая пустота. Семнадцатый уставился на него и в какой-то момент ему показалось, что это он сейчас сидит здесь с такими же затравленными глазами.       — Это то, что меня ждет? — едва слышно произнёс крылатый.       — Да, — честно ответил воплощение черной луны. — Но только тебе решать, станешь ты таким или нет. Я переоценил себя. Я был уверен, что смогу справиться со всеми трудностями. Но я ошибся. И вот к чему это привело, — второй собрал свои крылья, чтобы снова небрежно раскидать их. И только сейчас Табрис заметил, какие они вялые, грязные и поврежденные. Словно птица, что долго бьется в клетке, ранит себя, так и Лилит сидел здесь изувеченный и сломленный.       Когда семнадцатый посмотрел на брата внимательно, ему вдруг почудилось, что Лилит сейчас вот-вот умрёт, растворится, исчезнет, рассыплется полупрозрачной пылью, став сияющим шлейфом какой-нибудь звезды, и осядет на её поверхности, расплавившись и превратившись в ничто.       — Черная луна, ты хочешь умереть? — задал риторической вопрос Нагиса. И хотя и знал ответ, он желал его услышать.       — Каждую минуту своего существования без неё. Да, я хочу умереть, но не от рук такого труса, как ты. Ты воплощаешь свободу воли, но у тебя нет силы воли,  — отворачиваясь от младшего брата, произнёс второй. Он внимательно смотрел на метаморфозу космического водородного облака. Оно менялось и деформировалось, переливаясь сотнями огоньков. Этот процесс чем-то напомнил ему людей: они постоянно меняются, умирают, рождаются, формируют себя как личностей, чтобы снова начать этот цикл заново. На мгновение он подумал, что Лилим, будучи воплощением жизни, никак не мог найти гармонию с самим собой и поэтому разделился, дабы лучше понять свою силу. Но каждая его частичка обзавелась разумом и душой, тем самым лишая его возможности вновь стать ангелом, он попросту не смог бы сохранить столько личностей.       Каору расправил крылья и направился прочь, оставляя брата на старом месте, почему-то он был уверен, что они с Лилит больше не встретятся.

***

      Икари, как всегда, мыл посуду и машинально ставил тарелки на махровое полотенце, как вдруг одна из них разбилась, пройдя сквозь стол.       — Что происходи… — начал было парень, но не договорил. Мир вокруг него сменился на огромный павильон с прозрачными потолком и стенами, через которые было видно землю, а пол под ногами немного вибрировал, материал чем-то напоминал очень плотную воду. Он не был мокрым, от каждого шага по полу шла рябь. Шинджи удивленно оглядывался, но никого увидеть не смог. Не понимая происходящего, парень решил пройтись по залу. С тех пор, как он был здесь в последний раз, помещение заметно изменилось. Хотя это же был дом ангелов, он мог выглядеть так, как желали его хозяева.       — Тут всё выглядит для меня одинаково. КАОРУ! — громко крикнул брюнет и сам испугался своих действий. Крик эхом разнесся по огромному помещению и вернулся к владельцу. Икари остановился и задумался. — РЕЙ! — но эффект оказался тем же. — Это странно, — уже мягко произнес парень. Человек был растерян и не знал, что делать. Бродить по залу он мог вечность, а кушать хотелось уже сейчас.       Приблизившись к прозрачной мембране, что отделяла холодный космос от защищённого помещения, брюнет пристально посмотрел вперёд: Земля сияла холодным голубым светом, манила к себе и убаюкивала. Просидев перед прозрачной стеной, мальчик сильно заскучал. Он решительно не понимал, как здесь оказался и что ему делать. И тут парня как будто осенило.       То же самое сейчас происходит между ним и блондином. Икари тоже не знает, что с его ангелом и что делать, когда пернатый найдётся. Сердце неприятно сдавило, нерешительность и страх раздражали, третье дитя чувствовал себя бесполезным.       — Каору, я скучаю, — вслух произнёс парень, не замечая того, что находится в комнате совсем рядом с ним. Ангел был невидим, он сдерживал все свои эмоции, не давая человеку уловить своё присутствие, однако с каждым мгновением его самоконтроль улетучивался.       Легкое прикосновение к плечу вывело Табриса из оцепенения, он повернулся и встретился взглядом с небесно-голубыми глазами брюнета. Икари улыбался, так тепло и мягко, словно первые лучи весеннего солнца коснулись снежного одеяла и, не растопив его, играли переливами света на снегу.       — Ты стал видимым, — произнёс он. Парень потянулся и провёл рукой по щеке альбиноса. Он нежно коснулся его и приблизился, обнимая, совершенно растерявшегося серокрыла.       — Шинджи-кун, — одними губами прошептал ангел и крепко обнял в ответ. Он так соскучился. — Я так… так виноват перед тобой, — запинаясь, говорил Табрис, глотая слова и теряясь в мыслях.       — Ничего, — мягко произнёс человек. Разумеется, Икари очень беспокоился за ангела и не мог понять причин его длительного отсутствия. Он переживал за него, нервничал, не знал, что и думать. Но теперь, когда они, наконец, встретились, брюнет, отодвинул все свои тревоги на второй план. Прямо сейчас Каору перед ним, живой и здоровый, немного расстроенный, но это поправимо, а всё остальное уже не было важно. Находится в объятиях ангела, чувствовать тепло его тела, мягкость его кожи было для Икари невероятным счастьем. Это успокаивало и дарило надежду.       Но, как только он открыл глаза, всё исчезло. Он был в своей комнате. Вокруг было тихо и спокойно, даже звуки с улицы не были такими громкими, как обычно. Брюнет встал и осмотрелся. Обычная комната, темная и небольшая; она выглядела как обычно, но была какой-то неуютной. Парень вновь упал на кровать и уставился в старый потолок. Секундная стрелка на старых часах тикала в привычном ритме, что невероятно раздражало. Не выдержав этой пытки, человек встал и включил свет. Икари быстро оделся и, стараясь никого не разбудить, вышел на улицу.       Было уже довольно поздно, и людей на улице не было. Парень огляделся по сторонам и пошел по освещенной части улицы. Неновые огни с вывесок отражались в мокром асфальте, расплываясь в лужах. Холодный ночной воздух будоражил и приводил в чувство спутавшиеся мысли. Юноша шёл вперёд, рассматривая окружающие его здания. Он видел их сотни раз, но они всегда были полны людей, а вот сейчас — пустые и безжизненные, эти каменные исполины успокаивали его. Ему было уютно в окружении пустых домов. Не торопливо передвигаясь по городу, юноша вышел на аллею, где впервые встретил Лилит. Воспоминания нахлынули на его, однако сейчас они не казались ему плохими. Это просто уже произошло и более не имело значения. Но вот Каору… Каору имел значение сейчас, и брюнет понятия не имел, как ему связаться ангелом.       — Хотя… Вдруг сработает, — прошептал Икари и попытался сконцентрироваться. Он ощущал Нагису внутри себя, отзвук его ядра пульсировал в груди человека. Дотронувшись рукой до того места, где он чувствовал семнадцатого, третье дитя, позвал пепельнокрылого. Однако ответом ему были лишь писк серен и звук пролетающего мимо автомобиля «Я чувствую себя идиотом», — подумал парень. В этот момент он вдруг почувствовал будто кто-то улыбается его замечанию. На мгновение человек ощутил присутствие Табриса, но это ощущение было мимолетным.       «Каору. Каору… Каору, пожалуйста, я прошу тебя, ответь»       Однако ответом была тишина. Человек ещё долго сидел на лавочке и смотрел в звездное небо, в бессильных попытках дозваться до Нагисы, но у него не получалось.       «Каору. я не знаю, почему ты ушел, но хочу знать. Однако, если ты пока не готов со мной поговорить, я не буду тебя заставлять. Я подожду столько времени, сколько потребуется»

***

      Пепельнокрылый ангел сидел на прозрачном полу, созерцая вращение соседней планеты. Земля была подобна красочному калейдоскопу, сияющая и многогранная. Она постоянно менялась, начиная сменой дня и ночи заканчивая прорастанием семечка сквозь почву. Всегда в движении.       Ангел тяжело вздохнул. Блондин вспоминал тот день, когда встретил человека. В пустой школе, среди руин, на могиле одного их своих братьев. Кто же мог предположить, что всё так обернётся, но Ангел не жалел о том, что повстречался с Икари и узнал правду о человеческих душах. Но не смотря на то, что сейчас Табрису было тяжко, он не чувствовал сожаления. Сейчас это всё казалось естественным, но несправедливым.       Почему? Ну почему Лилим создал людей смертными? Почему не дал им души, что не рассыпятся после смерти?       — Табрис, — произнес чуткий холодный голос с едва заметным оттенком беспокойства.       — Привет. Не думал, что ты уже вернулся, — не поворачивая головы, произнес семнадцатый. Он все ещё вглядывался в синеву космоса, что окутывала голубую планету.       — Ага. Аскольду нужно закончить учёбу. Но, на мой взгляд, школа — это бесполезное место. Но, впрочем, не важно. Почему ты не с Икари?       Белоснежная оболочка семнадцатого ангела напряглась. Он обнял себя своими хвостами и закрылся крыльями. Слова Равиля резанули ядро словно острые когти.       — Расскажи мне, — попросил брат. Он присел рядом, раскрыв холодные ледяные крылья. Они мягким одеялом накрыли младшего. Табрис почувствовал холодок, распространившиеся по поверхности его крыльев. Он раскрыл свой серый кокон, его глаза тут же заслонили мягкие голубоватые крылья. Голубые перья колыхались, словно маленькое пламя, создавая легкий бриз. Посидев немного в тишине, собираясь с мыслями, Табрис, опустив глаза в пол, произнёс.       — Я чувствую, что не могу сдвинуться с места. Будто застыл во времени и пространстве. Чего бы я ни делал, я всё ещё стою на месте. Словно я кукла, прибитая к стене. Это так раздражает.       — Ты удивительно откровенен, — отметил ангел сговорчивость брата. Голос его был уверен и тверд, не тихий и спокойный как обычно, а другой. Если раньше, разговаривая со старшим братом, семнадцатый чувствовал легкое дуновение холодного ветра, то сейчас он будто бы оказался на айсберге, медленно плывущим по темному океану. В Равили будто соединились величие, могущество и покой. Это шокировало и сбивало с толку. Серокрылый поднял белоснежную голову лишь для того, чтобы столкнуться глазами с мягким, но ледяным взглядом. — Ты должен решить, — прозвучал голос Рей.       — Я не могу. У меня нет сил и мне страшно, — не отводя взгляда, признался ангел.       — Я знаю. Но все свои силы ты тратишь на борьбу со страхом, и это выматывает тебя. Скажи о чём ты в последнее время думаешь? О том, чтобы быть с Икари? Или о том, что однажды умрёшь?       — Умру, — произнёс младший, наклонив голову и разорвав зрительный контакт, но Равили взял его лицо в обе ладони, поднял, заставив посмотреть на себя.       — И ты осуждаешь себя за эти мысли? Нормально бояться смерти, бояться исчезнуть. Но и ты, и я знаем, что бессмертие — лишь миф. Мы проживем невероятно долгую жизнь, но в конце тоже исчезнем. Вопрос лишь в том, будешь ли ты сожалеть о чем-то? И знаешь, какой правильный ответ?       Каору покачал головой.       — Да, будешь. Невозможно прожить жизнь, ни разу не ошибившись.       — Хочешь сказать, что уйти от него — моя ошибка? — поинтересовался блондин.       — Я не знаю. Просто помни, что не смотря на такую же долгую жизнь, как и сама вселенная, мы оба однажды исчезнем. Я хочу исчезнуть вместе с Аскольдом. Это мой выбор. Ну, а что хочешь ты?       — Набраться храбрости и сделать первый шаг, а что будет дальше — мне не ведомо, — произнес парень поднимаясь. — Мне всё ещё сложно решиться, но, думаю, я знаю в каком направлении идти. Спасибо.       — Я ничего не сделал. Лишь рассказывал о себе, слушая тебя, — но Табрис уже не услышал брата, он летел по направлению к Земле. И пока он не представлял, что сделает и скажет Икари, но хотя бы его увидит.