Встреча
14 февраля 2022 г., 21:05
Там на столе мое сердце Борется за жизнь из последних сил Его однажды кто-то не долюбил Оно так разозлилось, что весь мир не мил Асия, «Алоэ»
Мо Жань не видел Чу Ваньнина два года. Знал, что сегодня они встретятся, но не думал, что это будет так… Из-за тусклого желтого света на лице Чу Ваньнина, словно темные кляксы, выделялись только запавшие глаза. Мазнув по Мо Жаню безразличным взглядом, он поджал разбитые губы, на которых уже подсыхала бурая корочка. «Чу Ваньнин, у тебя есть сердце?» — спросил Мо Жань в их последнюю встречу. Конвоиры повели бывшего наставника дальше, и он невольно уставился на скованные за спиной руки — изящные прежде пальцы выглядели болезненно распухшими. — Только глянь, как взяли в оборот, а? — сказал его собеседник со смешком, когда новый заключенный скрылся из виду. — Вот так, еще вчера был лучшим следователем управления, а теперь ебалом вытирает пол в допросных. Мо Жань перехватил Чан Да у поста дежурного, надеясь разузнать подробности перевода Чу Ваньнина. Тот частенько сопровождал начальницу, а потому был в курсе последних новостей. Они стояли в коридоре первого этажа, глядя в спины удаляющемуся конвою. — Он ведь не признался. Наши такого не любят, — небрежно заметил Мо Жань. Конечно, Чу Ваньнин заявил, что не причастен к серийным убийствам проституток, только никто ему не поверил. А как верить человеку, у которого дома нашли целую коллекцию сувениров, снятых с тел убитых женщин? Мо Жань как никто другой понимал чувства Чу Ваньнина. Ему тоже ведь никто не поверил. Даже любимый наставник, даже родной дядя. Отказались слушать его, отвернулись, бросили на произвол судьбы. А ведь тем злополучным утром, два года назад, Мо Жань считал себя по-настоящему счастливым человеком. Да, у него раскалывалась голова, а из глаз текли слезы — немудрено, половину ночи он провел, напиваясь в компании Сюэ Мэна и Ши Мэя — но в тот день ему казалось, что если он спрыгнет с крыши, то не разобьется, а взлетит, таким окрыленным он себя чувствовал. Карьера шла в гору, а в отделении его ждал дорогой начальник, который за вечным ворчанием прятал самое доброе сердце на всем белом свете. Мо Жань долго искал подход к строгому наставнику — и вот тот уже брал из его рук кофе по утрам. Прогресс! — Мо Вэйюй, — непривычно строго обратился к нему Чу Ваньнин, вызвав на разговор. Нет, он часто хмурился, но в тот раз на его лице проступила непривычная тревога, а принесенный бумажный стакан с кофе он сразу отставил в сторону. — Иди в лабораторию, сдай анализ на наркотики. В процедуре не было ничего необычного — сотрудников частенько проверяли в самые неожиданные моменты. Так что Мо Жань тяжело вздохнул, но ответил: — Как скажет Чу-лаоши. — Ты… С тобой все в порядке? — спросил Чу Ваньнин. — Ха-ха, — неловко растрепал приглаженные волосы Мо Жань, щурясь. — Кажется, переборщил вчера, обмывая погоны сержанта. — Ты ведь ничего не принимал? Скажи мне, только не ври, — потребовал Чу Ваньнин, и Мо Жань уставился на него в растерянности. — Да с чего бы я стал? Напряжение, проступившее на лице Чу Ваньнина, чуть ослабло, и он махнул рукой. — Выметайся. Зайдешь после полудня. — Так точно, майор Чу, — шутливо козырнул ему Мо Жань. — Клоун, — без злобы проворчал тот. Но спустя несколько часов на лице Чу Ваньнина не осталось и тени улыбки. — Ты же офицер, Мо Жань. Наркотики? — рявкнул он, когда подчиненный снова предстал перед ним. — Я не принимал! Чу-лаоши, почему ты мне не веришь? — умоляющим тоном проговорил Мо Жань. — Просил же не врать мне! — впервые на его памяти Чу Ваньнин кричал. Он швырнул ему в лицо бумаги и простонал, закрыв глаза ладонями: —Теперь ничего не исправить. Мо Жань поднял заключение лаборатории дрожащими руками. Он никак не мог понять, почему в одной из строк таблицы под его именем стояло «обнаружено». — Они ошиблись… Учитель! — с отчаянием позвал Мо Жань. — Уходи, Мо Жань, — глухо сказал тот. Вот так крылья, которые утром распахнулись за его спиной, безжалостно вырвали, а его самого сбросили с обрыва. Мо Жань долго оправдывался и умолял, но ничто не смогло поколебать сердце, которое еще день назад казалось ему таким мягким. Глупец, он даже думал, Чу Ваньнин тоже его… А потом Мо Жаня вышвырнули из управления. Можно сказать, просто пожурили, но тогда он не оценил милость, благодаря которой избежал скамьи подсудимых. Потратив полтора года на перепрофилирование, Мо Жань начал нести службу в центре содержания под стражей, распрощавшись с мечтой стать следователем. И вот теперь Чу Ваньнин твердит всем о своей невиновности, но его не слышат. Ни один из тех, кто еще вчера возводил его на пьедестал. — Ну, недолго ему осталось в молчанку играть, — уверенно сказал Чан Да. Трепаться он любил. — Полковник Му сегодня лично явилась. Говорят, его передумали определять в общую камеру. — Ясное дело, самые отбитые ублюдки там сидят как раз из-за него. Решили сразу в карцер определить? — небрежно спросил Мо Жань. — Дурак, ты что, решил, что ему тут курортные условия обеспечат? Чу Ваньнина никто не собирается защищать. Наоборот, сегодня Му Яньли велела определить его в двести семнадцатую, даже на карантин решила не сажать. Чтоб быстрее заговорил, значит, — с мерзкой ухмылкой сказал довольный таким раскладом капитан Чан. Мо Жань уставился на собеседника. До его сознания медленно доходила мысль, что прямо сейчас Чу Ваньнина ведут в камеру, полную отбросов, которые дожидаются суда в изоляторе. Даже без официального приговора никто не сомневался, что все они виноваты. В двести семнадцатой сидели только насильники, убийцы и, конечно, тот самый Бай Вэн, которого подчиненные звали Четвертым Князем Ада — работорговец и настоящий садист, на которого Чу Ваньнин охотился несколько лет. — Эй! — закричал ему в спину болтливый надзиратель, но Мо Жань только ускорил шаг, сорвавшись с места. Мелькали металлические двери камер, выкрашенные унылой зеленой краской. Мо Жань взлетел по короткой лестнице, сапоги глухо стучали по бетонному полу. Ему следовало догадаться, что Чу Ваньнина отправят в эту проклятую камеру — до Мо Жаня доходили слухи, что Му Яньли использует сидящих там мразей как своих «помощников», когда работает с самыми несговорчивыми заключенными. Сердце Мо Жаня билось так сильно, что его стук отдавался в ушах. Никто… Никто не смеет трогать… Чу Ваньнин — его! Выбежав в коридор перед злосчастной камерой, он замедлил шаг и сделал несколько глубоких вдохов. — Меня прислала полковник Му, — уверенно объявил он охраннику, дежурившему у камеры. — Приказано доставить заключенного Чу Ваньнина к ней на допрос. Офицер нахмурился, но потянулся за висящими ключами. — Только ведь оформили, — проворчал он. — Чего пялишься, доставай дубинку, так просто его не вытащить. Он дернул на себя тяжелую металлическую дверь и Мо Жань тут же нырнул в камеру. С Чу Ваньнина даже наручники не сняли. Самый здоровенный из заключенных придавливал его к полу, оседлав бедра и вжав лицо в бетонный пол. Его руки сдавливали шею Чу Ваньнина, а лицо искажала дикая улыбка. Двое его прихвостней удерживали ноги бьющейся под ним жертвы, а третий пытался стянуть блекло-синие штаны. Мо Жань даже не понял, как раскидал нападавших по разным углам. — По местам! — рыкнул он и перевел взгляд на Чу Ваньнина. По губам того стекала свежая кровь. Видно, прежде, чем его скрутили, он отчаянно сопротивлялся. Один из его противников шипел сквозь зубы, прижимая к груди прокушенную руку. Второй корчился на полу, свернувшись в позе эмбриона — похоже, получил коленом по самому дорогому. Несмотря на разбитое лицо, в глазах Чу Ваньнина горела ярость, а не страх. Скалясь, как настоящие животные, заключенные расселись на выделенные каждому на полу места. Глаза их сверкали от неутоленной жажды крови, но Мо Жань подарил им не менее опасный взгляд. — Пошёл, — грубо сказал он, поднимая Чу Ваньнина с пола. Мо Жань протащил растерянного заключенного по короткому коридору и замер перед дверью главы Центра. — Не смотри ей в глаза, — прошептал он и втолкнул Чу Ваньнина внутрь. Едва тот сделал несколько шагов, как Мо Жань пнул его, вынуждая встать на колени. — Это еще что? — со злостью спросила Му Яньли, отрываясь от бумаг, разложенных на столе. — Полковник Му, выслушайте этого подчиненного, — уверенно начал Мо Жань. — Знаю, заключенный Чу отказывается сотрудничать, и вы пошли на крайние меры. Но разве вам не доложили, что в двести семнадцатой камере сидит Бай Вэн, которого отправил туда этот вот? — спросил Мо Жань, пихнув Чу Ваньнина носком сапога. — Бай Вэн его убьет, это точно. Так Чу Ваньнин еще избежит суда, чего доброго, — добавил он со злым прищуром. — Ведь нужно его признание, а не смерть, правда? Мо Жань посмотрел в глаза Му Яньли и увидел ошеломляющий ответ. Смерть Чу Ваньнина — это именно то, чего она ждала. Но теперь в простом уравнении появилась новая переменная — Мо Жань. Полковник Му натянуто улыбнулась. — Какое рвение. А ведь я знаю, кто ты такой, лейтенант Мо. — Тогда полковнику Му известно, какой у меня счет к Чу Ваньнину, — сказал Мо Жань, вздернув подбородок. — Да, известно, — сказала она довольно. — Лучший выпускник Академии, подававший такие надежды… — Му Яньли вздохнула в притворном разочаровании. — Мне ничего не стоит поработать с Чу Ваньнином так, чтобы он заговорил. Скажу больше, этот подчиненный готов многое отдать за такой шанс, — проговорил Мо Жань, в голосе его звучало предвкушение. — Мо Вэйюй! — воскликнул Чу Ваньнин и тут же получил удар в лицо. Скрестив руки на груди, Му Яньли довольно оглядела ошарашенного заключенного. — А ты интересный парень. Мне такие нужны, — сказала она Мо Жаню. — В шестую допросную его, — махнула Му Яньли рукой и поднялась. — Но ведь там… Там есть камера, — напомнил он, нахмурившись. — Именно, — глаза Му Яньли холодно блеснули. — Уже передумал? Тогда верни его в двести семнадцатую, там точно обработают как надо. — Не проблема, полковник, — быстро помотал головой Мо Жань. — Главное, чтобы запись не всплыла потом. Не хочу нового скандала. — Она будет в надежных руках, — сказала та, растянув тонкие губы в невыразительной улыбке, и поднялась с места. В комнату дежурного собралась, точно. Следить за тем, как пойдет «обработка». Мо Жань почтительно поклонился и пропустил Му Яньли, а потом схватил Чу Ваньнина, до крика выворачивая его скованные руки. — Вперед! — приказал он, и начальница послала ему чуть более теплую улыбку, обернувшись на мгновение.
