Им не нужна правда
14 февраля 2022 г., 21:06
Там на столе мое сердце Ждет, пока его отнесут в тепло Оно уже и так все изранено Надеюсь, что хоть ты сбережешь его Асия, “Алоэ”
Дрожащими руками Мо Жань отпер дверь в допросную и завел Чу Ваньнина внутрь. Стерильно белый свет в комнате подчеркивал бледность кожи, безжалостно высвечивал кровоподтеки и раны его бывшего учителя. Короткие рукава блеклой робы обнажали усыпанные синяками руки. Он сглотнул и попытался подобрать слова. — Не пачкайся в этом, Мо Жань, — опередил его Чу Ваньнин, с трудом разлепив разбитые губы. Он пятился, смещаясь так, чтобы между ними оказался стол. Как только Мо Жань помотал головой, Чу Ваньнин зло процедил: — Или рад поквитаться? Что мог ответить Мо Жань? Он в несколько шагов сократил расстояние между ними и поймал метнувшегося в сторону Чу Ваньнина. Пальцы сжались на покрытой синяками шее, но перед глазами плыло, словно душили его самого. — Так сильно ненавидишь меня? — прохрипел Чу Ваньнин, слабо брыкаясь — все силы он уже растратил. — Почему ты плачешь? — шепотом спросил он, глядя на Мо Жаня с отчаянием. — Ты не переживешь ночь с теми ублюдками, — сказал Мо Жань, прижавшись губами к его уху. — Тебя уже обвинили, не будет расследования. Они скажут, что ты покончил жизнь самоубийством, — прошептал он, сглотнув. Впервые в глазах Чу Ваньнина мелькнул призрак страха. — Возненавидишь меня, и ладно, — сказал Мо Жань, стараясь не позволить дрожи просочиться и в голос, — зато живой. — После… После такого, — Чу Ваньнин сглотнул, пытаясь сделать вдох, — не будет дороги назад. Я виноват перед тобой… не позволяй жажде мести… замутить твой рассудок. — Мести? — с горькой усмешкой спросил Мо Жань. — Ты всегда думал обо мне самое плохое. — Это не так, — отчаянно помотал головой Чу Ваньнин. Казалось, что всю выдержку тот потратил, стоя на коленях перед Му Яньли. Голос его дрожал, хоть он все еще пытался вырваться из хватки. — Я заслужил это, — сказал Мо Жань. — Но ты все равно защищал меня. Дядя потом рассказал, не отпирайся, — добавил он, видя, как Чу Ваньнин продолжает мотать головой. — На меня кто-то донес тогда, и ты не мог спустить все на тормозах. Чу Ваньнин ничего на это не сказал, и он разжал хватку на горле, быстро развернул его и впечатал лицом в стену. Грязно-белая плитка тут же окрасилась алым, и Мо Жань едва не отпустил Чу Ваньнина, содрогнувшись от фантомной боли, но вместо этого вцепился в растрепанные волосы и оттянул голову так, чтобы его слышал только он. — Меня должны были разжаловать и отдать под следствие, да, Ваньнин? — спросил Мо Жань. — Ты не дал делу ход и “потерял” мои результаты. Чем тебе пришлось расплатиться? — Перевести тебя из управления. Освободить… освободить место для сына начальника. — Я пойду на все, ты понял меня? — глухо сказал Мо Жань. — Они тебя не тронут. Ему хотелось коснуться мягких губ, гладить, успокаивать и обещать, что все будет хорошо. Вместо этого Мо Жань втиснул между ног Чу Ваньнина колено, дергая за вывернутые руки так, что тот невольно выгнулся. — Верни меня в камеру! — выкрикнул Чу Ваньнин. Мо Жань не стал говорить что-то вроде “не сопротивляйся”. Чем отчаяннее будет бороться Чу Ваньнин, тем вернее купится Му Яньли. Камера висела над входом в допросную, так что Мо Жань потянул Чу Ваньнина на себя, оттаскивая от стены и бросая грудью на стол. Сам он навалился сверху, закрывая Чу Ваньнина своим телом, чтобы наблюдателям мало что досталось. Одной рукой он вдавливал лицо Чу Ваньнина в стол, а второй пытался расстегнуть молнию. — Пусти! — рычал Чу Ваньнин, дергаясь так, что пришлось снова сдавить его шею, лишая сил. Мо Жань стянул с себя брюки вместе с бельем и тут же взялся за резинку его штанов, дернув их вниз. — Если я не справлюсь, тебя отдадут Бай Вэну и его прихвостням, — жарко прошептал Мо Жань, склонившись над Чу Ваньнином. — Это просто представление. Давай мы выступим как следует, пусть они обманутся, пусть считают, что ты сломлен и раздавлен. Учитель, подыграй мне, — добавил он, прижимаясь к обнаженным ягодицам. У него даже не стоял, но картинка с дерьмовой камеры получится впечатляющей. — Знатно ты меня тогда трахнул, — сказал Мо Жань, чуть отстранившись, наполняя голос той злостью, которая бурлила в нем прямо сейчас из-за психопатки Му Яньли. — Моя очередь. По-прежнему крепко удерживая сопротивляющегося Чу Ваньнина левой рукой, он плюнул на правую ладонь, опуская ее между их телами. Пока рука шарила внизу, он лихорадочно обдумывал, как заставить “жертву” кричать. Он отвел бедра, чтобы в следующее мгновение врезаться в беззащитную задницу, в то же время резко схватив длинные волосы Чу Ваньнина. Он натянул их изо всех сил, так что тот изогнулся, а изо рта его вырвался вскрик. Двигаясь так, словно он и правда трахается, Мо Жань медленно наматывал черные пряди на кулак, и с каждым его толчком Чу Ваньнин сдавленно стонал, закусив губы, уже готовый к боли. Когда Мо Жань решил, что Му Яньли наслушалась, он выпутал ладонь и оттолкнул от себя Чу Ваньнина. Тот распластался на столе, измученный, дрожащий от боли и слез. Мо Жань ни разу не видел, чтобы он плакал. Внутри все ревело от ярости, хотелось разбить камеру, а потом прижаться к Чу Ваньнину со всей осторожностью, которой тот заслуживал. Целовать его мокрые щеки, гладить волосы и вымаливать прощение. Вместо этого Мо Жань обхватил подбородок Чу Ваньнина, разворачивая лицо так, чтобы его было видно другим. — Потерпи… совсем немного, — задыхаясь, прошептал ему Мо Жань, не прекращая толчки, от которых сотрясался стол, а Чу Ваньнин невольно жмурился каждый раз, как чувствовал прикосновение жестких паховых волос к нежной коже. — Так хорошо держишься, Ваньнин, — сказал он и разжал хватку, легко скользнув кончиками пальцев по линии подбородка. — У нас все получится. Еще чуть-чуть, мой хороший, — на этих словах Чу Ваньнин неверяще распахнул глаза, а Мо Жань не удержался и прижался к его уху настолько близко, что губы коснулись горячей кожи. — Не сопротивляйся больше. Расслабься, я скоро закончу. Мо Жань распрямился, устроив обе ладони на узкой талии, с трудом подавляя жажду скользнуть ниже, погладить дрожащие от напряжения бедра, сжать аккуратную крепкую задницу, вдавить большие пальцы внутрь… Кожа под руками, несмотря на бледность, горела. Во рту пересохло. Кончики пальцев покалывало. Мо Жань не отрывал взгляда от разбитого лица Чу Ваньнина, опасаясь, что если глянет ниже, то сорвется. Тот вжимался щекой в гладкий стол, зажмурившись так сильно, что Мо Жань едва не коснулся его лба, желая разгладить складку между сведенных бровей. Сколько он мечтал об этом человеке… Только для того, чтобы уничтожить даже шанс на взаимность. Но самым мерзким было то, что даже такой — избитый, измученный — Чу Ваньнин притягивал взгляд Мо Жаня, заставлял мысли течь в запретном направлении. Больной. Настоящий ублюдок. Хотел бы Мо Жань отвесить себе пощечину. Когда все закончится, он пойдет в психушку и во всем признается. Расскажет, что завелся от вида избитого человека, и попросит, чтобы его заперли подальше от здоровых людей. Но трогать Чу Ваньнина, даже сопротивляющегося… Нестерпимо сладко. Бархатная кожа под пальцами и короткие слабые вздохи заставляли вздрагивать от возбуждения, а к паху начал стекаться опасный жар. — Ах, блядь! — застонал Мо Жань, коснувшись твердеющим членом мягких ягодиц. Почувствовав его стояк, Чу Ваньнин задергался с такой силой, будто у него открылось второе дыхание. Видно, решил, что его вот-вот трахнут по-настоящему. Чертыхнувшись, Мо Жань всем весом навалился на рвущегося из его захвата Чу Ваньнина. Чего доброго, все представление сорвется из-за его блудливой природы. — Тише, я не буду, — торопливо зашептал Мо Жань. — Не стану входить. Не бойся, Ваньнин, — умоляющим тоном проговорил он, поспешно проталкивая проклятый каменно-твердый член между расставленных ног. Чу Ваньнин продолжал вырываться, как безумный, пытаясь сжать бедра, от чего у Мо Жаня едва искры из глаз не посыпались — так горячо и тесно было между его ног. Просунув руку под живот, он притянул Чу Ваньнина ближе, так, чтобы он точно не вырвался. Но едва не разжал хватку, почувствовав влажное касание. Охуеть! — Нормально, Ваньнин. Нормально. Видишь, у тебя тоже встал. Просто физическая реакция, да? — лихорадочно зашептал Мо Жань. — Уже не больно? — Молчи, — задушенно взмолился тот. От мысли, что Чу Ваньнин возбудился — избитый, под камерой — в ушах шумело, а сердце стучало с сумасшедшей силой. — Если бы я не заставил… если бы ты был свободен… Разрешил бы мне прикоснуться? — хрипло спросил Мо Жань. — По-другому. Я бы гладил твое тело, взял бы в рот, бьюсь об заклад — ты бы кончил мне прямо в горло, — потеряв контроль, шептал он. — Я бы целовал и вылизывал твою задницу, а потом раскрывал пальцами так долго, что ты начал бы умолять... Мо Жань словно позабыл о том, что все это просто фарс — так на него действовал голос, запах и жар Чу Ваньнина. Он двигал бедрами все сильнее, наслаждаясь каждым толчком. — Прости! — Мо Жань больше не сдерживал стоны. — Не могу справиться. Так хорошо! Слишком хорошо. Потому что Чу Ваньнин едва заметно подавался, так, чтобы член скользил глубже. — Нравится? — с жадностью спросил Мо Жань. — Давай, Ваньнин. Я помогу тебе кончить. Расслабься, я все сделаю. Может, и стоило попытаться спрятать от чужих глаз состояние Чу Ваньнина, но все его существо взвыло от одной только мысли, что влажный налитый член останется без надлежащего внимания. Только бы Чу Ваньнин не взбрыкнул! Но опасения Мо Жаня оказались напрасными — едва он опустил руку и сжал пальцы вокруг обжигающе горячего ствола, их тут же залило спермой. — Ох, блядь! — не удержался Мо Жань, стиснув всхлипнувшего Чу Ваньнина. — Вот так. Вот и все, — простонал он, толкаясь яростнее в погоне за своим оргазмом. Пока разум не оставил его окончательно, Мо Жань торопливо вытер руку о задранную до самой шеи робу Чу Ваньнина, а потом прижал пальцы к его залитому кровью лицу, скользнув по разбитым губам, едва совладав с желанием протолкнуть их внутрь и почувствовать мягкость и влажный жар рта. Мо Жань практически лег на тяжело дышащего Чу Ваньнина, закрывая от жадного глаза камеры происходящее. — Прости, — сказал он и вдавил пальцы в свежие раны. Ошеломленный Чу Ваньнин застонал от боли, и Мо Жань отстранился, обхватывая скользкой от крови ладонью свой член. А потом прижал пальцы к ягодицам, раздвигая их и проникая глубже. Чу Ваньнин вскрикнул, вырываясь, но сил у него было так мало, что Мо Жань удержал его на месте одной рукой, второй размазывая кровь по бедрам. Вернув обе ладони на узкую талию, Мо Жань перестал сдерживаться. Плохо привинченный к полу стол грохотал на каждом ударе бедер, Чу Ваньнин загнанно хватал ртом воздух, но Мо Жань не останавливался до тех пор, пока все напряжение не переплавилось в удовольствие. Зажмурившись, он низко застонал, но тут же распахнул глаза и крепко сжал член, двигая рукой грубо и быстро. Происходящее напоминало безумие, но Мо Жань не хотел приходить в себя, вместо этого, словно завороженный, смотрел, как бледная кожа Чу Ваньнина пачкается его спермой. Ошарашенное оргазмом тело не хотело подчиняться, но Мо Жань с величайшим трудом вернул себе контроль и оттолкнул Чу Ваньнина. Тот не удержался на слабых ногах — сполз на пол, цепляясь за край стола. Мо Жань чуть повернулся, демонстрируя на камеру красноречиво перемазанный красным член, и не спеша застегнул брюки — Му Яньли должна убедиться, что все было по-настоящему. Подавив порыв разбить камеру, он склонился к сжавшемуся в комок Чу Ваньнину, — Дай-ка на тебя полюбоваться, — сказал Мо Жань, ткнув его в бок носком сапога. От удара Чу Ваньнин распластался на полу, показав зрителям окровавленные бедра, блестящие от стекающей спермы. И тут же снова съежился, подтягивая колени к груди. Мо Жань схватил его за робу и приблизил к себе залитое слезами лицо. — Оденься, но не вставай сразу, или она решит, что урок был слишком мягким, ладно? — едва слышно сказал он и отшвырнул от себя обессиленного Чу Ваньнина, словно тот величайшая мерзость, до которой ему неприятно дотрагиваться. Едва Чу Ваньнин натянул сползшие до щиколоток штаны, как дверь в допросную распахнулась. — Перестарался немного, — хмыкнув, сказал Мо Жань, доставая из кармана платок и стирая с ладоней кровь. — В лазарет его, полковник Му? Му Яньли подарила ему крошечную улыбку. — Не умрет же господин Чу от этого, правда? — сказала она беспечно и пожала плечами. — Пусть подумает в камере над тем, что его ждёт дальше. А завтра вечером продолжим. Она сделала несколько шагов и брезгливо осмотрела сидящего на полу Чу Ваньнина. — Если мне не понравится наш разговор, я прослежу, чтобы в следующий раз к лейтенанту Мо присоединились помощники. Ты понял меня? Чу Ваньнин вцепился в грубую ткань робы так сильно, что костяшки побелели, но головы не поднял. Мо Жань стиснул зубы. Проще простого сделать шаг, обхватить тонкую шею и резко дернуть ее, сворачивая. Он сглотнул. — В камеру его, — приказала она сопровождающему ее Чан Да. Мо Жань подошел к Чу Ваньнину, но тот вскочил и шарахнулся от него, едва не влетев в объятия конвоира. — Что? Не понравилось? — рассмеялся Мо Жань пластиковым смехом, выталкивая Чу Ваньнина из допросной.
