История о форме огня

      Дорога была долгой. Очень долгой и до ужаса тяжелой. Вопреки моим ожиданиям мы останавливались очень редко, а двигались с одинаковой скоростью, что вскоре монотонный снежный пейзаж начал противно плыть в моих глазах и мутиться. Первые несколько дней я, настроенная оптимистично, с любопытством смотрела в окна кареты, выискивая нечто новое в пустынных землях моей семьи. Я никогда не была в южной части своей родины, поэтому ожидала красочный пейзаж, возможно, даже густые леса. Но все мои ожидания разбились вдребезги спустя какое-то время. Многовековые снега были точно такими же, как у меня дома, редкие деревья стояли лишь голыми стволами, покачиваясь и скрипя от сильного ветра, свободно гуляющего в поле. Я с тоской и разочарованием считала их про себя, зябко ёжившись от холода. В противовес моей серой тоске, погода была довольно приятной. Метели не было с самого начала нашего пути, что очень удивило меня, солнце искрилось на снегу, а ночью небо было чистым.       — Парни, гляньте вверх, — крикнул один из мужчин поздней ночью, я с интересом тоже высунулась. Что-то новое в этом монотонном путешествии  будоражило и заставляло оживиться.       Но вверху не было ничего нового и интересного, кроме кристально чистого неба и далекой полной луны. Я с надеждой бегала глазами, желая выцепить хоть что-то, что могло привлечь внимание бывалого воина. Возможно, я не настолько опытна, чтобы заметить опасность в таком темном небе, но увидев замешательство и других мужчин, я уставилась на того, кто не отрываясь глядел в небо.       — Что случилось? — я услышала голос Рагнвиндра, а после и увидела его. Дилюк притормозил своего коня и поравнялся с другими, так же с опаской смотря в небо.       — Звезды, посмотрите, какие звезды, — мужчина мечтательно улыбнулся, прикрыв глаза. Его лицо было отчетливо видно в свете луны, и я задумчиво всматривалась в него.        Он ехал достаточно близко ко мне, что бы я спокойно увидела намерзшие на его бороде маленькие сосульки, потертые перчатки на руках, уверенно державших  поводья и добрую улыбку. Его товарищи посмеялись над ним, но всё же каждый по-своему бросили взгляд на звезды на небе. Даже Дилюк Рагнвиндр, который слегка улыбнулся, задрав голову.       Я старалась отслеживать дни в пути, рисуя палочки на последней странице словарика, но спустя пять таких отметок, мне надоело и это. Моё одиночество раз в день скрашивал милый парнишка – Беннет. Он приносил мне еду, спрашивал, не нужно ли мне что-нибудь еще и докладывал,  где конкретно мы едем. Эта информация мне не давала почти ничего, потому что, признаться, меня никогда не интересовали окрестные земли. Теперь я, конечно, жалела об этом. После читала книжку, вслух произнося новые слова, и, кажется, очень сильно коверкала их, потому что мужчины поначалу усмехались, а после и вообще начали поправлять меня, двигаясь почти вплотную рядом с моими окнами. Мне были неприятны их советы и смешки, так что словарик был благополучно заброшен в угол кареты. Беннет был милым и очень заботливым, и я ума не приложу, что он забыл среди грозных и угрюмых мужчин, сопровождавших меня.       Однажды со скуки я, не задумываясь, бесстыдно отодвинула шторку, желая развлечь себя подсчетом деревьев или птиц в небе. Какого было моё удивление, прямо перед своим носом увидела круп лошади. Он был настолько близко, что я почувствовала неприятный запах и, испугавшись, скрылась за шторкой. Снаружи послышался мужской смех, но и он быстро стих. Чувство стыда накрыло меня с головой, и после этой ситуации я долго не высовывалась наружу.       Ночью было холодно. Я куталась во все теплые накидки, что были в повозке, но даже это не спасало от пробирающегося под самую кожу холода. Неужели люди Дилюка Рагнвиндра никогда не спят и не мёрзнут, подумалось мне перед сном. Мы ехали уже несколько дней и останавливались за всё это время только для того, чтобы Беннет заглянул ко мне. Самого Рагнвиндра я почти не видела, но очень часто слышала его команды. Его люди очень часто проявляли попытки втянуть его в свои бытовые разговоры по типу любимой еды или рыбалки, но тот односложно отказывался, советуя не тратить силы на перебранки по поводу лучшей наживки для оризии. Он двигался впереди, задавая основной темп и вообще главное направление. Его голос был громким, что спасало во время метелей, прорезая толщи снега четкими командами и направлениями. Его собратья действовали слаженно, в их уверенных действиях чувствовалась выдержка, выработанная за годы проведенного вместе времени.        Я плотно сдвинула шторки на окнах и легла в подушки, готовясь спать, однако карета внезапно остановилась, а после послышались довольные мужские голоса. Я напряглась, ловя каждое слово, осторожно вытянула клинок из ножен, надежно закрепленных на ноге. Снаружи раздался хруст снега и тихое пыхтение, дверь распахнулась, и в ночной тьме я не распознала в чужаке Беннета. Парень удивленно присвистнул, увидев блестящий в свете луны кончик металла, и поднял руки.       — Леди Шифбау, мы остановимся на ночь, людям необходимо отдохнуть, — беззаботно проговорил парень, распахивая дверь до конца, давая мне обзор. Холодный порыв тут же подхватил хлипкую дверку, с силой хлопнув ту о борт кареты. Я поёжилась. За его спиной увидела, как люди сновали туда-сюда, явно радостные от, наконец наступившей, стоянки.       Я опустила клинок, всматриваясь вдаль, Беннет выдохнул и отступил от кареты, намереваясь выпустить меня. Но выходить мне не хотелось. Страх мужского незнакомо окружения пересилил желание размять затекшие мышцы. Поэтому я вежливо отказалась, кутаясь в одеяло, как только дверка вновь вернулась на место. Мне не нужно было отдыхать или же кормить лошадей, посчитала я, прикрывая дверь кареты. Никто не стал меня уговаривать, Беннет ушел к товарищам. Несмотря на все мысли о том, что я правильно поступила, оставшись внутри, и желание поспать, всё моё тело было напряжено, я слушала, что происходило на улице. Мы остановились на опушке леса, и все были настороже, но всё же иногда проскальзывали негромкие шутки, за ними смешки и даже ругательства. Стук топора о дерево прекратился, и вскоре я задремала под приятный треск дров в огне. Но всё же мне пришлось проснуться ­— шея затекла, ноги гудели, словно это я проехала верхом несколько дней без привала. Я прислушалась, за хлипкими стенами, которые я всеми силами считала самыми безопасными, раздавалось лишь мерное потрескивание костра. Когда я выбралась из кареты, меня сразу обдало морозным воздухом, и я завороженно наблюдала за белесым облачком пара, что растворялось во тьме. Чуть поодаль от меня спали мужчины, на соломенных подстилках, а кто-то вообще просто на снегу. Их  мерное похрапывание разносилось по опушке леса. Костер ярко выделялся на фоне темной холодной ночи, но рядом никого не было. Я решила пройтись рядом с каретой, немного размять тело и сразу же вернутся обратно, пока никто не заметил.       — Моя госпожа, вам не стоит бродить ночью одной, — внезапно раздался строгий голос со стороны леса. Вскоре показалась алая макушка. Рагнвиндр отодвинул ветку в сторону и вышел из тени дерева. Я нервно выдохнула — он напугал меня. Я уважительно склонила голову, прошептав «Господин Рагнвиндр», он тоже мне кратко кивнул. Скорее всего, просто по привычке. Мужчина прошел к костру и сбросил рядом несколько поленьев, затем развернулся и подошел ко мне. — Пройдёмте к огню, — Дилюк протянул мне ладонь, я кратко отказалась, намереваясь вернуться в постель, однако он настоял: — пройдёмте, Вы, должно быть, голодны.       Это была правда. Привыкшая к роскошным столам у себя дома, я испытывала сильный дискомфорт, питаясь лишь отварными овощами, которые, к тому же, были пресными, и хлебом. Однако Дилюк Рагнвиндр, несмотря на свои горячие руки, огненную шевелюру и Пиро Глаз Бога источал жуткий, пугающий холод, что пробирал до самых костей. Я боялась его.  Он почти всегда молчал, а когда всё же говорил бил в самую точку, сбивая человека с ног, пугая своей проницательностью и спокойствием. Он видел мои метания, и на его лице проскользнула, словно рыба на мелководье, короткая ухмылка. Такая же скользкая и быстрая. Словно он знал, что я так отреагирую, и улыбался лишь в подтверждение своих мыслей и догадок. Знает, что пугает меня. Он ощущал себя хищником, что загнал добычу в угол, наслаждаясь упоительным звуком бешено-колотящегося сердца, вдыхал страх, будоражащий кровь. Казалось, это забавляет его, вот только я не хотела себя чувствовать такой испуганной и обескураженной. Я не могла, его знать, не могла понять, и мне оставалось лишь гадать, предполагать, какой он. Статный и благородный лорд не может насмехаться над страхом девушки, а дикий и неотесанный мужлан не может уверенно вести в танце, что голова идет кругом, унося все мысли, оставляя лишь ощущение шершавой кожи рук и неудержимый ритм музыки.       Дилюк протянул мне небольшую плошку с горячим мясным супом, когда я, всё же согласившись, села рядом с ним около костра. Я высоко задирала края своего платья, когда мы обходили спящих мужчин, было страшно, что ненароком разбужу кого-нибудь случайным касанием. Сейчас огонь приятным теплом обнимал мои ноги, целуя застуженные лодыжки. От сытной еды и тепла я разомлела и пропустила вопрос Рагнвиндра. Когда повернула голову, то меня встретили лишь вопросительный взгляд и глубокая тишина. Я испытала сильнейший стыд и одновременно новую волну страха. Будто он мог убить меня за прослушанный вопрос. Я усмехнулась. Все лицо, шею и грудь обожгло жаром, словно огонь в костре разозлился от моей невнимательности и напал на меня, обещая сжечь дотла. Внезапно откуда-то сбоку послышался резкий громкий всхрап, и я засмеялась. События прошедших дней давили на меня тяжелой глыбой льда, я не знала, какие эмоции должна сейчас чувствовать, не знала, что говорить и делать. Мой истеричный смех перешел в отрывистые спазмы в горле, но я не хотела плакать перед Рагнвиндром, что неподвижно сидел рядом и был немым свидетелем всей этой нелепой сцены. Я закрыла глаза и запрокинула голову, стараясь не дать воли слезам, рукой схватила с земли горсть снега и растерла по лицу.  Резкая перемена температур помогла, мне стало легче.       Я молча наблюдала за тем, как Дилюк взял мои ладони и сжал в своих, согревая. Мы просидели так какое-то время, он молчал, смотря сквозь меня или на огонь, а я давила подступавшие слезы. В какой-то момент мне показалось, что костер почти потух, однако стоило Рагнвиндру взглянуть на переливы жара, как появились новые всполохи, продолжая поедать дерево.       — Я, пожалуй, вернусь в карету, — я встала, отряхивая платье, и, не дожидаясь ответа, двинулась от костра. Когда я коснулась  ручки дверцы кареты, сзади раздался голос Дилюка.       — Подождите, — он крикнул так громко, совсем не боясь разбудить своих товарищей, и направился ко мне, держа что-то в руках. Чуть позже я узнала, что это фляжка для воды. Я видела точно такие же у других мужчин, сопровождавших нас. — Возьмите, леди Шифбау. Здесь недалеко родник, я набрал для всех оттуда воды.       Я приняла сосуд с водой, осматривая его. Горлышко было украшено небольшими драгоценными камнями, и, несмотря на это, пузатая фляжка не казалась вычурной. Я спросила:       — Это Ваша? Личная? — Дилюк кивнул, и я продолжила: — подождите, пожалуйста.       Я забралась в карету, положила фляжку Рагнвиндра и достала свою. Она была пустая.       — Вот, возьмите мою, Лорд Рагнвиндр, — я слегка кивнула ему, протягивая флягу. У нас, в Снежной они были более вытянутые, нежели мондштадтские, но состояли из двух стенок, между которыми было залито огненное зелье, что не давало замерзнуть воде во время долгих путешествий.       Дилюк принял фляжку, пожелал доброй ночи, поцеловав мою тыльную сторону ладони, и ушел к костру, а я вернулась в карету и уснула.

***

      Мы проехали еще пару дней. Мимо изредка проносились небольшие деревеньки, в которых мы останавливались пополнить запасы. В одной из них мы остались на ночь. Постоялый двор был небольшой, небогато обставленный, но я была безумно рада обычной кровати и теплой воде. Рагнвиндр великодушно снял для меня отдельную комнату, но было решено, что около моих дверей раз в пару часов будет сменяться охранник. Мне было всё равно. Я уже опускалась в небольшую деревянную бочку, наполненную горячей водой, когда в дверь постучались. Нервный, раздраженный выдох сорвался с моих губ, и служанка отправилась узнать, что стряслось. Оказалось, что Дилюк отправил Беннета передать, что если появится какая-нибудь просьба или случись что внезапное, я могу обратиться к охраннику, что будет прямо за дверью.       Утром мы вновь отправились в путь. После пусть и не очень удобной перины, лавка в карете казалась сущим наказанием. Однообразный пейзаж до ужаса бесил, как и грузный смех мужчин с улицы. Веселый и жизнерадостный настрой Беннета раздражал до скрипа зубов, и я сдерживалась из последних сил, чтобы не нагрубить единственному человеку, что общался со мной последние несколько дней. Наконец картина за окном слегка изменилась — мы въехали в холмистую местность. К моему удивлению мужчины притихли, а ход замедлился. Я с интересом рассматривала курганы, среди которых вдруг стали видны деревянные обломки, небольшие потухшие костерки, от который поднимался тонкой струйкой темный дымок. И вдруг посреди этого, казалось, лагеря охотников или таких же путешественников, как и мы, я, кажется, увидела чью-то конечность. С диким любопытством я выглянула и увидела человеческую руку, насаженную прямо на палку. В нос ударил запах жаренного и тошнота подступила к горлу. Рагнвиндр дал команду тормозить. Карета резко стопорнулась, и я чуть не слетела с лавки. Мысли кружились в голове, то и дело подкидывая мне картинку, что я только что увидела за окном. Воображение услужливо рисовало сцены похуже. Я шумно сглотнула. В воздухе стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием, что объединило нас всех. Я улавливала сквозь шторки напряженные силуэты мужчин, что крепко держали поводья, не давая животным нервничать, и смотрели по сторонам.       — Слева! — крикнул Дилюк, разворачиваясь на лошади,  и двое мужчин не сговариваясь, бросились в сторону небольшого холма. Я переборов страх дернула шторку, жадно всматриваясь вдаль, стараясь не думать, что почти в нескольких шагах от меня на палку была насажена чья-то рука.       По левую сторону на небольшом холме виднелись маленькие темные точки живых существ, что ярко выделялись на искрящемся снегу. Но после их становилось всё больше и больше. Настоящая орда поднималась на холм, они с дикими неразборчивыми криками и воплями посыпались с вершины, словно крупа из дырявого мешка. Животные тут же обступили двоих воинов, впиваясь в ноги лошадей, одному чудовищу даже удалось запрыгнуть на коня сзади. Однако, его голову пронзила насквозь стрела, искрящаяся фиолетовыми вспышками. Зверь свалился в снег с жутким бульканьем, что было слышно даже здесь. С его раны полилась темная кровь вперемешку с чем-то еще. Я шокировано перевела взгляд на стрелка. Мужчина уже вновь натягивал тетиву, на кончике его стрелы виднелась маленькая круглая печать, что искрилась в нетерпении. Когда следующий монстр был повержен этим наконечником, спустя мгновение в него ударила огромная пурпурная молния прямо с неба! Со всех сторон слышались крики мужчин, стоны раненных чудовищ, удары стали и свисты, пролетающих стрел. Рядом с моими окнами остался мужчина лучник, на его поясе то и дело мелькал Электро Глаз Бога. Воин то и дело выпускал сразу несколько стрел, но карету всё равно окружали жуткие существа. Они стояли на двух ногах, были вооружены различными видами оружия, начиная обычными палками и заканчивая арбалетами. На их лицах были блёклые маски с неровными узорами, голову окружала грива, в которой виднелись колтуны, палки и сухие листья. У некоторых, особо свирепых, что не боялись впиваться в шеи и ноги лошадей, с пасти капала бурая жидкость, перемешанная со слюной. Мимо пронесся мужчина на коне, одним рубящим ударом снося сразу нескольким тварям головы, которые покатились по снегу будто яблоки, свалившиеся со стола. Обезглавленные тела оседали на колени, заваливаясь на бок или падая прямо вперед.       Стоял жуткий смрад. Тут и там мелькали огненные всполохи, бездушные вопли этих зверей не прекращались ни на секунду, и я испуганно закрыла руками уши и закрыла глаза.       Я очнулась от грубого толчка и свирепого порыва воздуха, когда поняла, что меня выволокли из кареты. Подняв глаза, я ужаснулась. Моя карета полыхала ярким пламенем, что поднималось почти в два раза выше потолка, вверх тянулся черный дым плотным столбом. Горло сдавил спазм, я начала кашлять. Из глаз полились горячие дорожки, но я не обращала внимания, мой взгляд был прикован к этому огромному костру. Одна стена обрушилась, завалившись на бок, и я увидела, как огонь охватывал сундуки с моими платьями, украшениями и прочими вещами. Единственное, что оставалось у меня от дома, родного дома, с дикой жадностью пожирало пламя, не щадя ничего. Где-то позади послышался крик, и меня вновь толкнули. Я отлетела назад, приземляясь в сугроб, снег был перепачкан в темной, почти черной крови. Меня оглушило ударной волной, я ужасом смотрела на свои окровавленные руки, не понимая совершенно ничего. Пламя вместе с фиолетовыми всполохами, поднялось еще выше. Это был взрыв?       — Будьте осторожнее, они используют «перегрузку»! — кричал Рагнвиндр, рассекая сразу несколько черных тел, покрытых жестким мехом на спине. Его меч полыхал огнем, я подняла глаза и увидела огромную пламенную птицу, что летала прямо над нами, пожирая тварей.       Вдруг передняя стенка кареты упала прямо на коня, что всё это время был запряжен и бесновался, сходя с ума от страха и ужаса. Упряжь перегорела, и животное сорвалось прочь. Я последний раз бросила взгляд в пламя, и мне показалось, что я увидела, как догорал мой лук, когда-то подаренный братьями. Я, стиснув зубы, убедила себя, что это лишь иллюзия, которая мне кажется от боли, страха и отчаяния, и бросилась в сторону, куда мгновением назад убежал конь. У него горел хвост, и была обожжённая спина. Это существо было последним, что осталось от дома, я не могу потерять и его. Я старалась зацепиться за эту мысль, чтобы окончательно не сойти с ума в этом хаосе, что так резко и внезапно охватил меня.       Позади продолжали раздаваться крики и звуки битвы. Я бежала через поле, надеясь, что не путаю окровавленные следы и чем-нибудь еще. Слезы застилали глаза, но я упорно смахивала их и продолжала двигаться, запрещая себе остановиться хоть на мгновение. Знала, что непременно упаду, сраженная эмоциями.       Я нашла коня на опушке леса. Бедняга зацепился упряжкой за ветки деревьев и испуганно метался между стволами, окончательно запутываясь. Я всегда боялась лошадей, не интересовалась ими и почти не умела ездить верхом. Они никогда не вызывали во мне тот трепет, как в душе старшего брата, и вот сейчас, стоя перед испуганным животным, я была испуганна не меньше него. Мои познания ограничивались тем, что было запрещено подходить к лошади сзади. Я не знала, как к нему подступиться. Конь, кажется, почуяв мои страх и неуверенность, вновь принялся суетиться. Я стояла рядом и плакала, наблюдая за его кровоточащими ранами на спине и коротким обгоревшим хвостом. Животное стонало, царапая бока о стволы, мне показалось, что в его глазах я видела мольбу, но моё тело сковал шок, я лишь стояла напротив, боясь пошевелиться, ощущая горячие слезы на щеках.       На мои плечи упала чья-то накидка, а к коню подошел мужчина. Чуть позже я заметила высокий хвост красных волос, что были перепачканы в грязи и чужой крови. Дилюк остался в легкой рубашке, оставив мне свой сюртук, за его спиной искрами рассыпался меч, а сам мужчина уверенно распутывал животное из плена. Я облегченно выдохнула, чувствуя, как ноги подгибаются, и я падаю. Меня кто-то поймал, или мне хотелось так думать.       — Лошадь, — тихо прошептала я, перед тем как отключиться, — спасите лошадь.