История о форме огня

      Звуки вокруг яростными толчками пульсировали в голове. Легкий шелест одежд ощущался стрекотом тысяч и тысяч насекомых в лесной чаще. Едкий запах дымившихся трав щекотал глубоко в глотке, оседая неприятным терпким слоем. Я открыла глаза, мутным взором проследила за потолком, затем окинула взглядом себя. Во рту ощущалась сухость, а в горле противная липкость, что мешала сделать полноценный вздох. Я закашлялась, ощущая, как сухой язык оторвался от нёба. Пульсация со всей головы ушла тупой болью в затылок, мечась там, будто раненный зверь. Я протяжно замычала, ухватившись за голову, и почувствовала странную сухость и жжение в носу. Сначала осторожно ощупала его, подозревая травму, но кожа была ровной без ранок, хрящи казались на своих местах, ничего не болело. Но после, проведя рукой под носом, увидела кусочки засохшей крови на пальцах. Ко мне кто-то подошел и положил что-то мокрое на лоб. Я немного привыкла к рассеянному свету свечи, что освещала небольшую комнатку, однако чтобы присмотреться к лицу человека мне потребовались усилия, что сразу отдались болью в голове. Знакомое яркое буйство пламенной шевелюры то и дело мелькало рядом, и я расслабилась, оставив попытки рассмотреть его лицо. Дилюк смочил другую тряпицу и принялся вытирать мой нос, осторожно убирать засохшую кровь. Он придерживал меня за подбородок, чтобы я ненароком не мотнула головой, навредив себе, а я лишь мутно и заторможено следила за его осторожными касаниями. Я заметила на нем чистую одежду, он смыл с себя чужую кровь, грязь и остатки боя, только над бровью, кажется, виднелась небольшая ссадина. Рагнвиндр выглядел сосредоточенным. Он бережным движением последний раз провел под моим носом и взглянул на меня.         — Как Вы себя чувствуете? — обратился он ко мне, снимая со лба влажный платок. Пока он вновь смачивал его в чашке, стоящей рядом, я прислушалась к себе. Теперь мне было легче дышать, но тупая боль давала о себе знать, как только я начинала слишком много думать или жмуриться. Я поочерёдно пошевелила пальцами рук, затем ног, отмечая небольшую боль в левой ноге. Должно быть, где-то оступилась или же просто ударилась.       — Вы слышите меня? — снова спросил Дилюк, внимательно вглядываясь в моё лицо, выискивая ответ.       — Простите, — очнулась я, — голова болит, — я занесла руку к затылку, — здесь.       Рагнвиндр помог мне сесть, укладывая за спиной смотанные в рулон одеяла и небольшие подушки, пока я морщилась от резко накатившей боли по всему телу. Я почувствовала сильную слабость, и мне тут же захотелось лечь обратно, принять то положение, в котором меня бы не беспокоило ничего. Мужчина  осмотрел мою голову, грубовато надавливая кончиками пальцев, из-за чего я зашипела.       — Прошу простить, — бегло сказал мужчина, поворачивая мою голову обратно, укладывая на подушку. — Должно быть, Вы ударились головой, моя Госпожа. — Он ненадолго вышел из комнаты, и я могла немного прийти в себя и понять, что я чувствую.       ­— Что это были за существа? — спросила я, принимая в руки небольшую чашу с отваром. Рагнвиндр пообещал, что это поможет быстрее восстановиться и крепче спать. Я верила. ­      — Хиличурлы.       — Такие…. озлобленные? — я вспомнила тех кровожадных монстров, брезжащих слюной, как от них отлетали их же клочки шерсти, кожи, как им было на это всё равно. Казалось, это лишь раззадоривало их. — Свирепые?       Я знала, как выглядели хиличурлы, мои братья часто дурачились в детстве, ловили их в лесу и приносили в замок — пугать служанок. Однако те существа были другие, не такие, что напали на нас. Каждый взрослый человек мог спокойно отогнать пару хиличурлов от своей избы или же выдворить из конюшни или курятника. Конечно, большая группа монстров могла создать серьёзные проблемы, но хиличурлы всегда были лишь докучающими вредителями, что таскали морковь с огородов. Вот их старшие братья — митачурл или, еще хуже, лавачурл, — представляли, куда большую угрозу, и далеко не каждый воин осмеливался пойти на них в одиночку. Я подумала, что если в этих землях такие хиличурлы, то какие здесь лавачурлы?       — Да, — согласился Рагнвиндр, слегка удивившись. Должно быть, он думал, что я даже не знаю о существовании монстров за стенами своего замка.       Я допила отвар и вернула деревянную чашку, подавив зевок. Моё тело было слабо, и я поспешила спросить:       — Все целы после… после нападения? — Дилюк кивнул.       — Вам нужно поспать. Я или Беннет будем прямо за дверью, так что просто позовите, если что-нибудь понадобится. — Он поклонился и вышел, тихо прикрыв за собой тяжелую дверь.       Когда я вновь проснулась, уловила осторожные движения сбоку. Беннет пытался бесшумно покинуть комнату, но я позвала его, и парнишке пришлось вернуться. Он неловко мялся около меня.  Я же решила получше осмотреть помещение в котором находилась. Моё самочувствие заметно улучшилось, я могла отчетливо видеть, а боль почти не беспокоила. Я зацепилась взглядом за паутину, что висела в углах под потолком плотными комками. Окна были не занавешенные, мутные, сквозь мрачную грязь еле-еле проникал солнечный свет, на узких подоконниках лежали мертвые, засохшие насекомые. Воздух был спертым, давил на грудь.       — Госпожа, простите за мою неосторожность, я не желал вас разбудить, — каялся Беннет около моей постели. Я привычно махнула рукой, не желая слушать беспочвенные извинения. Климентина имела привычку извиняться по каждому поводу.       — Подай мне воды.       Парнишка принес мне чашку с водой. Беннет  был весел и жизнерадостен, а я начинала понимать, что он делал посреди хмурых мужчин. Просто находясь рядом, он вселял свою радость другим, словно солнышко в теплое время года, дарил свой свет всем окружающим, ничего не требуя взамен. Думаю, он и сам не понимал, что его ценят за это, но посреди этой замерзшей страны, хмурых заросших лиц Беннет был теплым огонечком, его смех был переливчатым как колокольчик, поступки самоотверженными и искренними. Как и сам юноша. Он рассказал мне, что лошадь, за которой я кинулась в лес, отлично себя чувствует. Оказывается, что когда подоспел Рагнвиндр, животное сразу же успокоилось и спокойно дало себя распутать. Я с улыбкой слушала Беннета, греясь в лучах искренности и трепета, ощущая это солнышко в своей темной, затхлой темнице. Но я бросила взгляд на его руки и замерла. Они были плотно перевязаны, местами его бинты пропитала кровь.       — Что с твоими руками?       — О, что Вы, Госпожа, всё в порядке, — парнишка отмахнулся. — Я был невнимателен и поэтому схлопотал, со мной такое часто случается, не обращайте внимания. Я сменю бинты, чтобы Вам не было неприятно. — Он спешно засобирался, накидывая теплую мантию.       — Постой, — я приподнялась на локтях. — Я хочу выйти подышать воздухом.        — Простите Госпожа, — Беннет склонился в глубоком поклоне, — я не могу Вас вывести, Мастер Дилюк запретил, — он еще больше засуетился. — Я принесу Вам еды.       Когда он вернулся, вопросов я не задавала, поддерживала беседу и мило улыбалась на его истории о Мондштадте. Он уверял меня, что мне там очень понравится. Беннет рассказал, что у него там остался близкий друг, который питает трепетные и нежные чувства к своей семье, и ему очень тяжело сходиться с людьми, однако, если всё-таки удастся стать его другом, он будет верен и предан до самого конца. Парень заговорщически улыбнулся и прошептал, наклонившись ко мне, словно здесь был кто-то еще кроме нас:       —Его семья очень необычная.       Парнишка, как и обещал, сменил бинты, но руки старательно прятал за рукавами рубашки. Я решила, что они посчитали меня девушкой, способной испугаться вида крови, учитывая, что я потеряла сознание посреди битвы дважды. Но я не испытывала проблем при виде крови — Нэтт часто ранился во время тренировок и просил меня подлатать его, чтобы лекарь не разболтал отцу. Но вот на сражениях я присутствовала впервые, да и обожженные руки видела не каждый день, не говоря о том, что они были оторваны от тела. Беннет просидел со мной до самой ночи, с растерянностью высматривая что-то, как только начало темнеть. Окна, кстати, он с энтузиазмом вымыл еще днем, и немного проветрил избу, взяв с меня обещание, что я накроюсь одеялом по самый нос, чтобы не застудиться. Дом состоял из двух комнат, в одной находилась я, другая служила небольшой прихожей.       Когда взошла луна, Беннет совсем разнервничался. Он то и дело выглядывал из избы, постоянно извинялся предо мной, перед тем как выйти. Я спросила у него, что случилось, на что он лишь потерянно отмахнулся, на его лице и шее выступила испарина, которую он сразу же постарался утереть.       — Госпожа, Вам нужно поспать, — он неловко улыбнулся, стараясь унять своё беспокойство, — давайте, я принесу отвар, еще теплый.       Не дожидаясь моего ответа, он бросился в другую комнату, откуда позже принес чашку с отваром. Я чувствовала себя гораздо лучше, поэтому отказалась, решив, наконец, узнать причину такого поведения парня.       — Беннет, скажи уже, что происходит! — я повысила голос, и парнишка дернулся. Его глаза бегали от меня и до окон, он что-то мямлил, удерживая чашку  с отваром уже обеими руками, боясь уронить. — И где господин Рагнвиндр?       Дверь избы распахнулась. На пороге стояла высокая фигура, глубокая черная мантия на плечах и голове была запорошена снегом. Человек тяжело дышал. Он тяжело ступил в избу, не закрыв за собой дверь, пропуская снежные вихри, что со свистом влетели в дом вслед за ним и потушили свечи. Мы погрузились во мрак, что морозно приобнял за плечи, ласково шептал, прикрывая глаза. Я смотрела прямо перед собой, жадно выискивая очертания фигуры. Впереди  мелькнули светлые волосы — Беннет загородил меня, в его руке сверкала сталь. Фигура хрипела, на пол что-то глухо упало. Меч Беннета покрыло пламя, пока слабое, словно предупреждая. Оно осветило небольшую часть комнаты. Но битвы не последовало. Фигура махнула рукой, и я снова могла видеть всё вокруг. Это был Дилюк Рагнвиндр — его яркие пряди выглядывали из глубокого капюшона . В его руке потух маленький огонек так же быстро и тихо, как и загорелись свечи.  Мужчина тяжело дышал, придерживая себя за грудь. Его лицо было грязным непонятно от чего. То ли это была кровь, то ли еще что-то. Беннет бросился к своему господину, помог тому осесть на стул, не прекращая спрашивать, что случилось.       ­— Беннет, — строго и серьёзно прекратил словесный поток Дилюк. Он кивнул на письмо, что лежало у их ног. — Отдай Рассвету.       Беннет сразу же замолчал, подхватил скрученную в трубку и скреплённую печатью бумагу, и молча вышел из избы. Дилюк выдохнул и принялся расстегивать ремешки на своих рукавах.       — Как Вы себя чувствуете? — он обратился ко мне, не оборачиваясь. Будь в комнате кто-либо еще, я бы решила, что это он не мне. Я склонила голову в поклоне, отвечая:       — Мне уже лучше, спасибо. — Дилюк  тоже мне кивнул, мантия, освобожденная от заклепок и ремней, упала на пол тяжелой мокрой тряпкой. Белоснежная рубашка на его спине пропиталась кровью. Я неловко смотрела на него, в голову лезли липкие мысли страха, что это его кровь. Дилюк рассеянно поворачивался, осматривая себя.       — Я рад это слышать. Прошу меня простить за столь непотребный вид. — Кажется мужчина не мог понять, где конкретно находилась его рана. Боль, что охватило всё его тело жаркими объятиями, была настолько невыносимой, что у Рагнвиндра потупились ощущения. Я подошла ближе. Из-за его резких несдержанных движений, кровь с одной стороны начала распространяться сильнее. Мои страхи подтвердились. Почти вся спина Дилюка пропиталась его кровью. На боку рубашка была разорвана, а на коже сквозь ошметки ткани виднелись два ровных полумесяца укусов. Следы от зубов оказались глубокими, такие непросто исцелить самостоятельными силами, а если учитывать что Рагнвиндр был воином, его магические способности вряд ли были развиты и в сторону исцеления себя и товарищей. Но ведь в его отряде должен быть такой человек.       — Архонты милосердные, что случилось? — Я сильнее разорвала рубашку, осматривая рану. Рагнвиндр не собирался мне отвечать, а я не ждала ответа. — Вы сможете добраться до кровати?       Дилюк кивнул. Я помогла ему встать, он держался стойко, что было правильным и неоспоримым для такого мужчины как он, но потеря крови была серьёзной, и я не исключала наличия яда в ранах. Он лег животом на перину, а я не спрашивая разрешения, разорвала ткань на его спине до конца, чтобы лучше видеть раны. Кровь, впитавшаяся в тонкую материю, начала подсыхать, из-за чего рубашка отходила от кожи плохо, причиняя боль. Дилюк фыркал, явно сдерживая неприятные ощущения. Я старалась отодвинуть ее хотя бы с места укуса. В избу вошел Беннет. Я крикнула:       — Беннет, скорее принеси мне теплой воды и ткань! — парень выскочил и почти сразу же вернулся с тазом теплой воды, в котором плавали небольшие отрезы ткани, потом принес  еще стопку сухих. Мысль о том, что парнишка знал, в каком состоянии вернется его старший, проскочила где-то на задворках, но я сосредоточилась на ране.       — Госпоже Шифбау известно, как лечить раны? — самодовольно пробубнил в подушку Дилюк. Он явно намекал на моё происхождение. Что может быть известно обычной дочери влиятельного вельможи, кроме знания этикета и десятков видов танцев?       — Не двигайтесь, пожалуйста, Господин Рагнвиндр, — я начала осторожно смачивать теплой водой кровавую ткань, и та, размокнув, послушно отошла от кожи, принося минимум неудобств. После я бережно, боясь надавить или ненароком задеть раны, отёрла кожу вокруг укуса от грязи и крови и глянула на Дилюка. На мгновенье мне показалось, что он выглядел потерянным, таким непохожим на своенравного, благородного лорда. Я вернулась к своему занятию и когда спросила, как он себя чувствует, мне ответил всё такой же серьёзный и отстраненный Дилюк, будто он был далеко отсюда, подсчитывал свой виноград или что он там выращивает. Я приложила чистую ткань к укусу и спросила:       — Вы видели зверя, что на Вас напал? Знаете его особенности?       — Хиличурл.       Я повернулась к Беннету, который уже схватил таз с бурой водой, намереваясь заменить.       ­— В вашем отряде есть человек, специализирующийся на лечении?       Парнишка отрицательно покачал головой. Я отпустила его проверить остальных его товарищей. Он стоически вынес поток моих вопросов о том, что произошло. Нужно отдать должное Рагнвиндру — его люди умеют держать язык за зубами. Беннет молчал, несмотря на мои угрозы. Хотя, учитывая мой нынешний авторитет и окружение, в котором юноша находился, я не смогла бы уговорить даже листок на дереве пошевелится при ветряной погоде, а Беннет спокойно в одиночку вынес бы атаку волков. Но то, что он знал, что произошло, я даже не ставила под сомнение. Я вернулась к Дилюку. Пока он не уснул, мне нужно было перемотать его торс, закрепить повязку.       — Господин Рагнвиндр, прошу вас, продержитесь в сознании еще немного, мне нужно Вас перевязать.       Мужчина молча приподнялся, тихо фыркнув. Было видно, что мои слова задели его. Как я могу думать, что он может потерять сознание от большой потери крови? Он воин, закаленный в битвах с монстрами, такая рана для него ничего не значит. Если у тебя болит рана, пойди, сразись и заработай рану еще страшнее, старая уже не так сильно болит, верно?       Я приложила новую ткань. В этот раз на место укуса я посыпала высушенную и измельченную траву-светяшку, что оставил мне Беннет. Я слышала о том, что те, кто имеют Глаз Бога, могут быть связаны с каким-либо растением или камнем. Я понимала, что Беннет не хотел выдавать тайну своего господина, отдавая его слабость в руки чужого человека, но и бросить его он не мог. Парнишка не сказал мне, что это за растение, просто отдал мешочек и сказал присыпать рану. Но в том, что это была трава-светяшка,  у меня не было абсолютных сомнений. Светясь в ночи, она питается лунным светом, а порошок из нее выходит глубокого синего цвета, близко похожего на ночное небо.       Я быстро накрыла рану, чтобы мужчина не заметил синеву на своем боку, и принялась аккуратно обматывать его торс. Дилюк лежал молча, уже не сопел, ослабший, но державшийся стойко, не позволяя усталости взять верх над собой. Его кожа была горячей, возможно, у него поднималась температура. Прикасаться к голой коже мужчины было неловко, я старалась закончить как можно скорее, чтобы не тревожить его и избежать смущения, что застигло меня врасплох. Но проклятый отрез ткани всё не желал кончаться, а Дилюк вдруг открыл глаза и смотрел прямо на меня. Мужчина сидел посреди кровати, откинувшись на вытянутые руки назад, открывая мне доступ к его бокам. Я же склонилась над ним, из-за чего видела легкий трепет его ресниц, чувствовала его неровное дыхание и слышала рваные вдохи, когда я неаккуратно задевала кожу ногтями. Я извинялась каждый раз.       — Вы так и не ответили, откуда знаете, как управляться с ранами? — вдруг сипло проговорил Дилюк.       — А вы не ответили мне, что произошло, что вы вернулись в таком состоянии, — не задумываясь, парировала я. Рагнвиндр усмехнулся одним уголком губ.       — Мы вернулись к тому месту, где было нападение, — он поднял голову и прикрыл глаза, словно перенесся в то место. — Я отдал приказ найти гнездо этих тварей и разворошить его. Рядом находятся деревни, — этим он объяснил свой поступок.       — Очень… благородно с Вашей стороны, — сказала я, успев заменить слово «безрассудно». Отрез ткани подходил к концу, и я разрезала его вдоль, завязав меж собой две ленточки. Повязка держалась крепко, мужчина мог спокойно спать всю ночь.       — Вы ведь так не думаете, — Дилюк улыбался, почти смеялся, что было на него совершенно не похоже. — Вы можете говорить мне всё, о чем на самом деле размышляете, Моя Госпожа.       — У этих земель есть хозяин, — осторожно произнесла я, отходя к окну. — Уверена, Вам бы, господин Рагнвиндр, не прельщало бы чьё-то присутствие на ваших землях, тем более самоуправство. — Дилюк хмыкнул.       — Вы правы.       Рагнвиндр остался в моей избе на ночь. Называть чужой дом своим было неловко, неправильно, но кроме меня, Беннета и Дилюка здесь больше никого не было. Мужчина уснул на кровати, я же устроилась на лавке в маленькой комнатке, служившей прихожей. Было холодно и неуютно. Я почти не сомкнула глаз, стоически стараясь вытерпеть все неровности обычной деревянной поверхности. В расщелину между дверью и полом задувал сквозняк вместе со снегом, я наблюдала, как порог медленно белел всё дальше и дальше от входа. Последняя свеча вот-вот должна была догореть, и я ужасом представила, как погружусь во тьму. Я боялась темноты, а за это путешествие мой страх только усилился. Мне повсюду мерещились тени, что перебегали от одного дерева к другому. В избе я старалась не смотреть на темные углы, хотя уже отчетливо представила монстров, что живут там. Когда я была маленькой, Нэтт часто пугал меня, туша все свечи в моих покоях, а сам прятался где-нибудь в тени.       Я встала, не в силах больше терпеть стенания моей спины и шеи. Может быть в другой комнате еще остались свечи, и я намеревалась это проверить. Осторожно взяла подсвечник, пламя покачнулось и почти затухло, я старалась не дышать. Дилюк мирно спал на спине. Я еще в той комнате слышала как он посапывал. Это было необычно — видеть как беспомощен этот человек во время сна. Я прошлась вдоль стен, освещая их в поисках свечей, но безрезультатно. Все они словно растворились в воздухе, но я помнила, что их было так много, когда Рагнвиндр вернулся и зажег. Одна единственная, почти целая свеча стояла на небольшом столике прямо возле спящего мужчины. Я до последнего не решалась ее забирать, но фитиль в моих руках почти догорал, а воска почти не осталось, я рисковала остаться совсем без света. Дилюк сонно заворочался, я приближалась медленно, видела его лицо и разметавшиеся волосы, что в свете свечи отливали оранжевым, медным цветом. Одним легким движением я цапнула другой подсвечник и скрылась в своей коморке, зажигая новую свечу. Даже дышать стало легче от осознания, что до восхода солнца я не погружусь во тьму, в объятия своих кошмаров. Лавка противно скрипнула, когда я вновь умостилась на ней, собираясь хоть немного поспать. Ветер за стенами стих, стояла оглушительная тишина, я насторожилась. В Снежной, где бы ты не находился, ветер был твоим вечным спутником, очень редко случалось так, что он затихал. Справа, я услышала скрип снега — кто-то ходит прямо под окном! Шаги были осторожными, но я была уверена, они принадлежали человеку. Свеча, вторя моему сердцу, испуганно затрепыхалась, тени заплясали по стенам, а я испуганно закрыла глаза.       — Хейла.       Я недоуменно огляделась, надеялась, что мне показалось. Прямо за дверью я слышала голос своего старшего брата. Он был так близко, что открой я дверь и вот он, прямо передо мной. Я нахмурилась, не веря, но звук снова повторился. Голос брата снова позвал меня:       — Сестрица.       Я села, стараясь собраться с мыслями. В сердце закралась надежда, что брат приехал за мной, что отец передумал, и я вернусь домой. Я тихо подошла к двери и прошептала:       — Сандас, это ты? — ответ последовал незамедлительно.       — Хейла, сестрица, я! Это я! Отвори дверь.       — Что ты здесь делаешь?       — Отец прислал, сказал, карета твоя сгорела, люди погибли, отвори, сестрица, больно уж холодная ночь сегодня.       Я замешкалась. Голос несомненно принадлежал брату, но тот был сейчас в Ли Юэ, успел бы он сюда добраться?       — Подойди к окну, здесь, справа.       Голос согласился, и я опять услышала скрип снега под тяжелыми шагами. Это Сандас ходил под окнами? Человек остановился напротив окна, и я, даже не подойдя к окну, видела светлые волосы. Сжав руки в кулаки, пересилила себя, посмотрела на того, кто стоял на улице, и обомлела — среди белоснежного покрывала, вечных льдов и заброшенных избушек стоял мой старший брат и радостно улыбался. Я бросилась к двери и выбежала на улицу в одном платье. Сандас стоял всего в десятке шагов от меня, приглашающе раскрыв руки, светился от счастья. Он был так красив, на щеках икрился румянец, волосы были слегка растрепаны, на носки сапог налип снег.       — Брат, — прошептала я и спешно спустилась с деревянных порожков.       Но не успела пройти и пару шагов, мимо меня что-то просвистело, вспыхнуло и затихло. Следом раздался тихий вскрик брата, он прижимал руки к животу, где торчал кинжал. Он вошел прямо по рукоятку. Я обернулась. Рагнвиндр стоял в дверях, еще даже не успел вернуть руку в обычное положение, так и замер после броска. На нем была лишь накидка, прямо на голый торс.       — Хейла, сестрица, — Сандас захрипел, из уголка его губ потекла кровь.       Я закричала, бросилась было к брату, но Дилюк ухватил меня за руку, прижал к себе. Я металась, стонала, царапала мужчину, стараясь вырваться. Осознание того, что сейчас происходило било набатом. Дилюк Рагнвиндр метнул кинжал в моего старшего брата.       — Брат!       Сандас осел на колени, посмотрел на свои руки. Они были в крови. Всё было в крови. Мне казалось, что кровь застилает даже моё лицо и глаза. Рагнвиндр перехватил меня крепче, с силой сжимал в своих руках. Я хрипела, звала брата. Вот он, приехал за мной, а Рагнвиндр просто взял и убил его, прямо на моих глазах, не дав даже обнять. Ненависть купила во мне, злость бурлила яростными потоками, разгоняя кровь, я чувствовала себя сильной, как никогда, я рвалась, но мужчина был сильнее.       — Сандас! — я звала брата, надеясь хоть так чем-нибудь ему помочь, но он завалился на бок и затих. — Сандас!       — Хейла, это не твой брат! — закричал Дилюк. Он развернул меня к себе и с силой встряхнул, — послушай же ты! Это тварь, монстр! Ты слышишь меня?       Я лишь плакала, отталкивала мужчину от себя, смотрела на тело брата, что одиноко лежало в снегу в разрастающейся луже крови. О чем говорил Рагнвиндр? Какой монстр, если вот он, мой брат, истекает кровью и умирает на холодной земле.       — Может ему еще можно помочь! Отпустите меня!       — Если ты подойдешь — умрешь! Посмотри, разве под ним кровь? Смотри внимательнее, — он схватил рукой меня за подбородок и насильно повернул в сторону тела.       Я не хотела делать то, что он мне говорил. Еще вчера я спасала его жизнь, а сегодня он метнул горящий кинжал в часть моей души. Картинка мутилась перед глазами от горячих слез, однако я видела, что жидкость под братом была уже не насыщенно красная, а темная, словно грязное мутное болото. Внезапно поднялся ветер, взметая снег наверх, завихрился вокруг нас, а тело Сандаса растворилось черным дымом. Это нечто пахнуло прямо нам в лица, и я увидела перед собой лишь тьму. Отовсюду слышался скрипучий скользкий смех, голоса что-то шептали, что-то даже схватило меня за руку и дернуло. Нас всё сильнее окутывало темным туманом, я кричала, звала брата, сама того не понимая, отчаянно желала ступить в эту темноту, но хватка вокруг меня лишь крепла. В одно мгновение вместо черного плена нас окружило пламя. Огромная птица летала прямо на нас. Я испуганно льнула к Дилюку, на что тот лишь прижимал меня сильнее. Птица закричала в небо, взмахнула огненными крыльями, сдувая, сжигая черных дым, пожирала его прямо у нас на глазах. Дилюк подхватил меня на руки и вернулся в избу.       Он бережно уложил меня на кровать и накрыл одеялом. Почти следом за нами ворвались несколько мужчин вместе с Беннетом. Они все держали оружие, их готовность убивать ощущалась почти материально. Они молчали, но и я, и Дилюк понимали, сколько вопросов оставалось неозвученными. Я почти ничего не видела — мои глаза всё еще застилали слезы и темный дым. Голоса всё еще кричали и смеялись у меня в голове, а образ брата с проткнутым животом тягучей смолой заполнял до краёв. Рагнвиндр выгнал непрошенных гостей и вернулся ко мне. Всюду опять горело множество свечей.       — Моя Госпожа, Вам следует успокоиться, эта тварь питается страхом. К сожалению, я промахнулся, она выжила. — Дилюк держал мои руки и передавал свою энергию. Как и на улице, его пламя медленно рассеивало черноту в моей голове.       — Вы хотели, чтобы я видела, как моему брату вонзается нож в голову или же грудь?       — Я хотел уберечь Вас, не более. Это был не Ваш брат. Молодой Господин Шифбау сейчас в Ли Юэ. Не существует способа пересечь такое расстояние лишь за пару дней. — Он отпустил мои руки и встал, чтобы набрать мне воды.       — Тогда… кто… что это было?       — Этой твари пока нет названия, как и многим другим, что появились совсем недавно. Эти существа могут оборачиваться близкими людьми жертвы. Они копируют всё. Память, голос, повадки. Их почти невозможно отличить.       — И всё же Вы смогли, — подметила я, отпив немного воды. Рагнвиндр снова сел рядом.       — Нам просто повезло. Я знал, что молодой Господин не в Снежной. И насколько я осведомлен, он обладает Глазом Бога. — Я кивнула. — Твари не могут скопировать лишь магические артефакты и Глаз Бога, а его обычно носят на виду.       Я вспомнила, что Сандас после получения Глаза Бога, неизменно носил его, привязанным к поясу, а внизу волшебный камень был украшен кисточкой. Я сама ее сделала для брата. Я снова расплакалась.       — Прошу, простите меня, Моя Госпожа, за грубость и непозволительные обращения к Вам. Сейчас, к сожалению, я вынужден оставить Вас. Я должен проверить своих людей. Не беспокойтесь, тварь не посмеет вновь появиться.              Дилюк ушел, а я отвернулась к стене. В моей голове звучали стоны и хрипы брата. Мои крики глушили, руки Рагнвиндра снова и снова хватали меня, а Сандас умирал на моих глазах в сотый раз. Глаза щипало от выплаканных слез. Волшебные свечи не тухли, и их пляшущие огоньки всё равно бросали тени на стены. Когтистые лапы тянулись ко мне, на руке всё еще ощущалось чужое прикосновение. Я не знала, было ли оно настоящим или же фантомным, моей выдумкой. Тягучий липкий страх сковал всё моё тело, я боялась обернуться. Боялась, что прямо за моей спиной стоит мой родной старший брат, с его губ капает черная жидкость и его рука зависла надо мной с кинжалом. Я закричала, закрыла голову руками, стараясь унять, прогнать злые мысли и картинки, но всё возвращалось с полной силой, терзая вновь и вновь. Скрипучий писклявый голос смеялся и глумился надо мной, над моими надеждами, что я вернусь домой.       Когда Дилюк вернулся, я спала. Всё вокруг было напряженно, натянуто словно струна. Рядом со мной тихо прогнулась перина, а на талию легла теплая рука, через которую тут же начала передаваться тонким трепетным и незаметным ручейком энергия. Темные тиски, наконец, отступили, позволяя мне просто забыться. Забыть о том, что произошло.