История о форме огня

      Дом, в котором мы остановились, оказался частью небольшой деревушки. Жилые были разбросаны вдоль опушки леса, а заброшенные и разваливающиеся избушки — призраками с пустыми глазницами вместо окон, не давали забыть о своем присутствии. Когда рано утром, мы с Дилюком покинули наше временное пристанище, я старалась не смотреть на то место, где ночью тварь в обличие моего брата умерла. А может только претворилась, что умерла. Снег заботливо скрыл темную жижу и следы наших ног, а одинокая сосна, что росла вдали от опушки леса, дотлевала с узкой полоской темного дыма, что уходил ввысь — птица Рагнвиндра постаралась на славу. Дилюк крепко держал меня под локоть пока мы шли. Его пальцы стальными тисками сжимали мою руку, и я отвлеклась на эту боль. О том, что мы провели ночь вместе в одной комнате и, кажется, в одной постели, я старалась не думать.       Мы вышли на центральную площадь деревни, если это пустое поле можно было так назвать. Нищие толпились рядом с людьми Рагнвиндра. Основную часть этого столпотворения составляли пожилые женщины, они были сгорблены почти пополам, но не потому, что кланялись или выражали покорность. Просто старость и бедность застала их, а после и сделала такими. Беспомощными, брошенными и никому не нужными. Я поморщилась. Нищие, в особенности пожилые, люди вызывали во мне только неприязнь и отвращение. Опомнившись, что мужчина тащит меня как простую девку, я грубо одернула руку и посмотрела в его лицо. Дилюк молча опустил руки и двинулся вперед, мне ничего не оставалось, кроме как двинутся за ним. Почему-то его холодное спокойствие вызывало во мне покорность, и это только сильнее злило меня. Я была словно кукла, зачарованная его твердостью и полной уверенностью в своих действиях. Он не спрашивал ни у кого как следует поступить, он просто делал так, как считал правильным для него самого. Просто приехал, просто забрал или может купил меня у моего отца, просто ведет своих людей именно этим маршрутом – не торговыми тропами, а через темные чащи леса, то и дело натыкаясь на чей-нибудь сожжённый лагерь или свирепых монстров. Когда мы подошли ближе, старики расступились, кланяясь, чуть ли не целуя землю, укрытую снегом и носки сапог Рагнвиндра. Их короткие ноги, обмотанные грязными тряпками вместо сапог, проваливались в сугробы, люди что-то бормотали и тянулись к Рагнвиндру словно он был самим Архонтом, последней их надеждой, теплым огоньком в этой непроглядной снежной буре бедности и бесконечного страдания. Между женщинами лавировал совсем маленький ребенок, он был настолько чумазый, что я так и не смогла понять, мальчик это или же девочка. Но самое поразительное – он был совершенно босым. Его красные, почти окровавленные ноги проваливались в снег по самые бедра, а ребенку было все равно. На нем была лишь тонкая рубашонка, штаны, явно очень большие для него, и шапка. Я была поражена. Ребенок подобрался к Рагнвиндру сзади и тоже протянул руку, но не для того, чтобы получить «благословление», он вытащил небольшой темный мешочек. Не успела я и опомнится, чтобы сообщить о бессовестном воришке, тонкую ручонку, обтянутую только кожей, схватил Дилюк. Дитя закричало, выронив мешок. Я подняла его, ожидая услышать звон монет, ведь обычно именно их носили в таких тканевых плотных мешочках с тесемками, однако на ощупь, там  казалось была какая-то пыль или может земля. Я хотела раскрыть и посмотреть, что там, но не стала этого делать. Эта вещь не принадлежала мне, и моё воспитание всегда должно стоять выше низменного любопытства. К тому времени к Рагнвиндру подбежала женщина, с длинной тонкой палкой в руках, ребенок, завидев ее пуще прежнего завизжал и задрыгал в руках мужчины. Это была его мать с розгой в руках. Она выглядела очень злой, и в то же время я кожей чувствовала ее стыд. Окружающие, наблюдая за развернувшейся картиной, осуждали ее саму и ее ребенка, они старались говорить тихо, но всем всё прекрасно было слышно, они прикрывали руками свои морщинистые рты, показывали пальцами и качали головой. Даже в таком обществе изгоев найдутся свои неугодные. Дилюк отпустил ребенка, и женщина тут же принялась его отхаживать палкой по всему телу, причитая о несправедливости судьбы и нерадивом сыне. Мальчишка визжал и вырывался, но мать крепко держала его за шиворот. На ее глазах были слезы.       В конце концов воришка вывернулся из рубашки и в одних штанах понесся в лес. Его мать отбросила розгу и упала в ноги Дилюку, рыдая в снег.       — Благородный господин, ради Архонтов, простите сына моего, не наказывайте нас грешных!       Дилюк же заботливо поднял ее, отряхивая порванную в нескольких местах накидку от снега. Он ничего ей не ответил, но было ясно, что он не злится на ребенка и его мать. Поняв это, другие жители, что стояли в стороне, вновь бросились к мужчине.       — Да благословят Вас и ваших детей всемилостивые Архонты, милорд! Ваши люди так нам помогли, о Архонты!       Они все благодарили и благодарили его, плакали, размазывая всё по своему дряхлому лицу. Дилюк кивал, поднимая с колен, тех кто так и норовил пасть пред ним. Он не улыбался, но и раздражённым от всей этой сцены не выглядел. В отличие от меня. Неизвестная ненависть поднималась ко всем этим людям — к старикам, неспособным ничего сделать, что просто умирали, загнивали здесь, к людям Дилюка, что не смогли вовремя заметить приближение ночной твари и защитить меня, к самому Дилюку, который был так благороден — я винила их всех за то, что со мной сейчас происходит. Наконец, люди расступились, и Рагнвиндр прошел к своим парням. Я стояла поодаль, стараясь хоть немного отвлечься. Жители деревни бросали любопытные взгляды, самые бессовестные подходили совсем близко, желая прикоснутся и ко мне. Испугавшись, что кто-нибудь всё-таки наберется смелости и посмеет тронуть меня, я подошла ближе к Рагнвиндру.       К мужчинам подвели коней, и все принялись проверять крепления ремешков на седлах и уздечках. Я собралась спросить у Беннета, на чем же я продолжу путь, но Дилюк всё вновь решил за меня. Он подозвал к себе, немного склонив голову. Рядом с мужчиной стояли две лошади, обоих он держал под уздцы сам, — черный конь принадлежал ему, второй был серой масти в темную пятнышку, тот самый, которого я пыталась спасти, когда на нас напали монстры.  Оба животных были полностью экипированы, и я поняла без слов — я поеду верхом сама. Дилюк отпустил своего коня и заботливо похлопал его по шее, на его лице расплылась теплая улыбка, словно нежное весеннее солнышко. Но мне было совершенно не до веселья. Я очень плохо ездила верхом, было страшно даже подходить к коню, не говоря уже о том, что я должна буду на него взобраться и ехать. Серая животина была заметно худее массивного коня Рагнвиндра, но было высока в ногах, что обеспокоило меня еще больше.  Моя одежда и обувь совершенно не подходили для езды верхом, о чем я и сообщила Рагнвиндру.       — Впереди последний крупный город Снежной, там докупим всё необходимое, а дальше, — Дилюк задумчиво смотрел в даль, — граница.       — Но я не умею ездить верхом, — соврала я, надеясь, что мужчина придумает что-нибудь другое. Я отчаянно желала, чтобы он нашел для меня другой способ передвижения.       — Вам придётся научиться, Моя Госпожа. Мы все будем ехать рядом, просто старайтесь прислушиваться к советам. Неважно, чьим — моим или парней, — он посмотрел на своих людей. Многие из них уже были в седле.       — Я боюсь этого коня! — предприняла последнюю попытку, почти крича.       — Это кобыла, — лишь поправил меня Дилюк. Я невольно бросила взгляд на живот лошади, желая удостовериться в половой принадлежности животного сама. — У вас всё получился Моя Госпожа, вы можете посмотреть, как я сажусь в седло, и повторить за мной.       Дилюк медленно запрыгнул в седло, очевидно надеялся, что я запомню всё с первого раза, конь довольно зарезвился под хозяином. Я была вынуждена оседлать свою лошадь. Она казалось, боялась меня еще больше, чем я ее. Я решила начать с малого — слегка погладила серую шею, успокаивая кобылу. Ее шерстка была мягкой, а сама лошадь теплой. Затем осторожно поставила одну ногу в стремя и, ухватившись руками за какой-то выступ в седле, приподнялась. Я не стала закидывать ногу сразу, боясь, что лошадь взбрыкнет, и скинет меня. Но животное стояло спокойно, лишь подергивало ушами. Дилюк кружил на своем коне рядом, мне казалось, он был готов помочь в любой момент. Я решилась перекинуть ногу через спину. Кобыла нервно заерзала и засуетилась сразу, только я села в седло. Дилюк начал что-то говорить мне, но страх и паника так плотно овладели мной, что я ничего не могла понять. Лошадь завертелась, грозясь вот-вот встать на дыбы. «Нужно что-то сделать!» — вертелось у меня в голове, но я боялась еще больше напугать животное.       — Мастер Дилюк, она ее сбросит сейчас, позвольте помочь!        — Пусть учится сама.       Я нервными движениями начала оглаживать шею лошади, говорила какие-то слова, старалась сделать всё, чтобы та успокоилась, но ничего не помогало. Животное начало еще сильнее нервничать, невысоко поднимаясь на задних ногах.       — Кобыла не привыкла к седлу, кареты всю жизнь таскала.       — Привыкнут. Обе.       Я нервно дергала поводья то на себя, то в сторону, надеясь хоть как-то выровнять разбушевавшееся животное. Неудобные парадные туфли то и дело соскальзывали со стремени, еще немного и я сама сорвусь с седла. Где-то позади я слышала испуганные крики старух, и это раздражало еще больше. Я ничего не могла поделать, лошадь боялась меня, я боялась ее.       Наконец, Дилюк подъехал ближе, преградив путь вперед, и лошадь, возможно узнав его коня, за которым следовала весь путь, а может и самого Дилюка, начала успокаиваться. Он разговаривал с ней прямо как с человеком, гладил ее по морде, смотря на меня. Пытается научить как правильно? Или хочет пристыдить?       — Разговаривайте с ней, она должна привыкнуть к вашему голосу, — сказал он мне.       Когда мы тронулись, жители деревни кричали нам вслед добрые пожелания, плакали и благодарили мужчин. Рагнвиндр ехал первым, как обычно задавая основной темп. Мы шли самым обычным шагом, от которого меня сильно кидало в стороны, и я боялась представить, что будет, когда Рагнвиндр прикажет ускориться. Я то и дело скользила по седлу, крепко цепляясь за него. Мужчины окружали меня со всех сторон, создавая круг, в котором я совершенно не чувствовала себя в безопасности.       — Вы слишком сильно тянете поводья, — сказал мне один из парней Рагнвиндра. Я, проглотив упрёк, чуть ослабила хватку.       Между ничтожными попытками не свалится и причитаниями про себя о том, какая «интересная» жизнь мне, оказывается, уготована, я с опаской рассматривала окружающий лес и прислушивалась к каждому треску или крику птицы. Вскоре тропа стала сужаться, и мы были вынуждены выстроиться друг за другом. Моя кобыла шла исключительно за конем Рагнвиндра, поэтому мне пришлось ехать сразу же за ним. Я почти не управляла ей, лишь иногда натягивая поводья, притормаживая, когда лошадь стремилась идти наравне с черным красавцем. Кажется, он ей нравился. Я улыбнулась своим мыслям.        Мы проехали весь день, у меня ужасно болела поясница, затекли ноги и замерзли руки, которые не спасали даже перчатки. Я с тоской и грустью вспомнила, что в карете сгорело множество дорогих не только материально, но и моему сердцу, теплый вещей. Даже мое первое легкое платье, сшитое за несметное количество моры портными из Фонтейна, тоже оказалось предано огню.       И вот вскоре, вдали показались огни.  Этот город был последним рубежом в Снежной. Прямо за ним граница, а там Фонтейн. Мужчины вокруг меня тоже заметили свет вдали и приободрились, но их пыл был быстро усмирен строгим голосом:       — Заночуем на опушке леса.       — Но Мастер Дилюк…       — Это не обсуждается.       Ответа не последовало. Я догадывалась, почему мы не поедем в город сейчас. Разумеется, у Дилюка были свои мысли на этот счет, но я осмелилась предположить. Города в Снежной всегда запираются на ночь. Мосты поднимают, а на стенах множество вооруженных охранников. Ночью в город могут войти только торговцы, если у них всё в порядке с документами и большой мешок моры за спиной.  Ведь ради одного человека придется спускать огромный мост. Люди Рагнвиндра не очень походили на торговцев, да и вдобавок, были вооружены.  Дилюк не хотел привлекать лишнее внимание, ведь днем каждый мог беспрепятственно пройти за стену. Мужчины заметно расстроились предстоящей ночи на холодном снегу, но спорить со своим капитаном не собирались. Я помогла Беннету привязать лошадей к упавшему дереву, остальные тоже готовили стоянку. Их работа была слаженной, каждый знал, что от него зависит, мужчины доверяли друг другу безоговорочно. Я наблюдала, как двое рубили дрова, шутили и бросались в друг друга снегом.  Несмотря на то, что они не смогут поспать сегодня в теплых комнатах постоялого двора, парни не унывали. Обернувшись обратно к дереву, я увидела, что Беннет что-то ищет в снегу.       — Что-то случилось? — спросила я.       — Нет, госпожа, всё в порядке, нужно покормить лошадей, — парнишка улыбнулся и попросил меня отойти в сторону, осматривая узлы. — Ох, госпожа, подойдите пожалуйста, вот, смотрите, — Беннет показывал мне на узел, который я недавно затянула, — никогда не привязывайте так лошадь.       Я молча смотрела на веревку, мне казалось, что она держится достаточно крепко. Беннет продолжил:       — Смотрите, стоит лошади уйти чуть в сторону, — он потянул ремешок чуть правее и мой узел, моя личная гордость, развалился, словно его на скорую руку завязал ребенок. — Кобыла уйдет глубоко в лес, тем более, у вас еще не такая крепкая связь с ней, она не будет вас терпеливо дожидаться.       После парнишка показал мне несколько крепких узлов и со всей строгостью проверял мои. Он был вежлив, но с особой придирчивостью осматривал каждый оборот и натяжение веревки. Я понимала, к чему такая строгость, от такой простой, казалось бы, вещи, как узел, зависела жизнь не только лошади, но и моя.       — Однажды, спасаясь от кого-нибудь, вы можете просто запутаться в веревке, — с какой-то грустью сказал Беннет, перебирая между пальцев кончик веревки. — Отнеситесь к этому со всей серьёзностью и не бойтесь спрашивать.       Ночь прошла без приключений. Мы поели, мужчины смеялись и вспоминали какие-то интересные моменты из своей службы. Сначала я настороженно прислушивалась к каждому слову, шороху и треску со стороны леса, ожидая скрытую угрозу, но тепло огня сморило и притупило мою бдительность. Первая длительная поездка верхом тяжело далась мне, всё тело ломило, но я не осмеливалась вытянуть ноги вперед или размять спину. Треск дров в огне, звуки ночного леса, приглушенные завесой предстоящего сна, успокаивали, и я, не заметив, задремала, клюнув носом вперед. Кто-то сбоку пропустил смешок, что напугало меня и тут же бросило в краску. Я не желала показаться слабой или слишком уставшей перед этими людьми. Мне хотелось показать, что это путешествие для меня не значит ничего, что оно такое же легкое, как глоток воды с утра. Моя страна славилась сильными неутомимыми воинами, я не могла просто уснуть от тепла и вкусной еды. Сон как рукой сняло, я намеревалась доказать свою силу. Однако, Рагнвиндр отдал приказ заканчивать веселье, отдыхать и кому положено по очереди — нести караул.       — Отдохните, Моя Госпожа, — Дилюк сидел рядом, наблюдая за тем, как другие укладываются спать, и, возможно, мне показалось, как он указал на своё плечо. Предлагает прилечь? — Никто не потревожит вас.       Я с опаской смотрела на профиль мужчины, освещенный пламенем. Дилюк задумчиво смотрел на огонь, а потом повернулся ко мне. В его глазах отражалась пляска огня, пламя полыхало внутри него, а я завороженно смотрела на это. Как огонь мог отражаться в его глазах, если Рагнвиндр отвернулся ко мне? Я закрыла свои глаза и позволила сильным и теплым рукам притянуть меня ближе. Накидка Дилюка пахла пеплом и мокрой землей, но она была на удивление теплой. Он выдохнул, и я увидела облачко пара над собой. Улыбнувшись, я уткнулась в плечо мужчины, а позже, засыпая, почувствовала горячую ладонь, что накрыла мои ледяные руки.       Когда я проснулась первые лучи солнца уже коснулись земли. Под моей головой оказались крепкие мужские бедра, от чего я сразу заалела и вскочила. Дилюк спал. Сидя. С идеально прямой спиной и шеей. Даже его лицо было напряжено. Казалось бы, мужчина спит, но я видела огромную усталость в его закрытых глазах, плотно стянутых губах и напряженных скулах, и только сейчас вспомнила о том, что он ранен. Я осмотрелась. Где-то недалеко ходил мужчина – караульный. Он то пинал снег, то стрелял в дерево из лука, то просто смотрел в сторону города и, кажется, заметил, что я проснулась. Все остальные крепко спали. Я решила осторожно проверить рану Рагнвиндра, мне очень повезло, ведь я сидела именно с той стороны, куда вцепилась тварь. Осторожно сдвинув в сторону темную накидку, увидела белоснежную рубаху, аккуратно, я бы даже сказала педантично, заправленную в штаны. Кровавых следов не виднелось, но мне было мало. Я желала убедится в состоянии повязки. Дрожащей рукой я нашарила края ткани через рубашку, кажется, затянута так же крепко.       — Желаете меня раздеть прямо на таком морозе, госпожа? — внезапно раздался голос сверху. Я отскочила как ошпаренная.       — Я лишь хотела справится о вашем состоянии, — попыталась оправдаться.       — У вас очень холодные пальцы, — скривился мужчина и потянулся, прогоняя остатки сна, — впредь, подумайте сначала об этом.       — Прошу меня простить, — я искренне извинилась, мне было очень неудобно и неловко перед мужчиной. Я посмотрела на свои ладони.       — Не извиняйтесь, я знаю Вы хотели как лучше, — Дилюк подошёл ближе и не раздумывая взял мои руки в свои. Они были теплые, слегка шершавые, на пальцах я чувствовала мозоли. — Мне приятна ваша забота, когда мы остановимся на постоялом дворе, вы сможете меня осмотреть.       Рядом заворочался Стэн, так звали самого старшего из команды Дилюка, и я отскочила от Рагнвиндра, застеснявшись его слов и действий. И сквозь сильно колотящееся сердце, плывущие пятна перед глазами и нервную дрожь в согретых руках, я увидела легкую улыбку Дилюка, такую непринужденную и ласковую. Не насмехающуюся и ехидную, а просто теплую и нежную. Он, не смущаясь улыбался мне, и я улыбнулась ему.       Солнце уже полностью поднялось над горизонтом, когда мы подъехали к городу. Вот-вот должны опустить мост, и у входа толпилось немало людей. Торговцы, путешественники, искатели приключений, обычные деревенские жители – все желали попасть за стены. Перед тем как мы влились в толпу, Дилюк строго настрого предупредил всех, чтобы мы молчали кто мы, откуда и куда направляемся на самом деле. Рагнвиндр выдумал историю, будто Беннет везет свою младшую сестру на сватовство в столицу из деревушки на границе с Фонтейном. Никто другой из мужчин не мог подойти на роль моего «старшего брата» из-за цвета волос. Только Беннет был блондином. Все согласились.       Пройдя ворота, мы попали под досмотр. Я знала, что эти угрюмые, грязные мужчины точно не сойдут за простых путников. Одно давало мне полное спокойствие – мешочек с Глазами Бога у меня в седельной сумке. Еще в лесу Дилюк приказал всем снять их и сложить мне.       — Никто не станет обыскивать женщину, — аргументировал Рагнвиндр.       — Зачем вообще их необходимо снять? — резко спросил Ян. На вид это был парень чуть старше Беннета, однако несмотря на небольшую разницу в возрасте, Беннет был гораздо уважительнее к старшим братьям по оружию. Ян очень часто грубил, резко отзывался о действиях команды и приказах Рагнвиндра в целом. Я не могла понять, зачем Дилюк вообще взял такого ненадежного человека в свой отряд, еще и в такую дальнюю дорогу.       — Мы находимся в другой стране, где совершенно другие взгляды на людей, владеющих элементами. Мы, итак, немало привлечем внимания своим оружием и количеством, — все отдавали свои Глаза Бога совершенно не беспокоясь, — как только они заметят Глаз Бога, за нами сразу пошлют фатуи. — Дилюк спокойно и доходчиво объяснял молодому человеку всю ситуацию, я осмотрелась – все молча ждали Яна.       — Я не доверяю ей, — наконец высказался он, указывая на меня. Признаться, мне тоже не нравилось, что именно мне доверяют такие ценности, но я молчала, не желая портить те хорошие отношения, что у меня уже установились с мужчинами. Однако, Ян мне совершенно не нравился.       — В таком случае, — нарочно громко проговорила я, — ты можешь дожидаться нас на границе, пока мы будем ночевать на постоялом дворе, в тепле и с вкусной едой. — Я демонстративно затянула мешочек с Глазами Бога и начала убирать в сумку. Это был первый раз, когда я что-то громко высказала людям Дилюка, и хоть я старалась выглядеть уверенной в себе и независимой, моё сердце так сильно билось, что в глазах темнело. Краем глаза заметила, как другие усмехнулись в стороне. В итоге мне стало стыдно, что я заговорила так громко в присутствии мужчин. Однако, мои слова возымели эффект – Ян рывком сдернул с пояса Глаз Бога, протянул его Рагнвиндру и пыхтя, ушел к своему коню. Дилюк молча передал магический предмет мне и тоже ушел. Я не знала, злится ли он на меня за такую выходку или же нет, но его молчание напугало меня. На моей руке искрился Крио Глаз Бога, обрамленный металлическими узорами, я впервые держала в руке такой сильный магический предмет. Он был очень красивым, блестел и переливался на снежном фоне, а в стеклянном шарике поверх рисунка снежинки я видела своё отражение. Он завораживал. Я осторожно убрала его в сумку к другим и приложила руку поверх темной кожи. Магическое напряжение ощущала даже я, не имевшая никаких даров Архонтов.       Солдаты Снежной тщательно досмотрели сумки мужчин, записали какое оружие несет с собой каждый и пропустили нас. Я выдохнула. На меня и мои вещи никто не обратил внимание, даже когда Беннет рассказывал о своей «красавице сестре». Но это было к лучшему. Через эти ворота пройдет еще множество путников и торговцев, мы не выделялись среди них. Мы заняли небольшой постоялый двор, ближе к краю города. Как и в прошлый раз, Дилюк снял для меня отдельную комнату и девушку в услужение. Я не могла дождаться горячей ванны и вкусной еды.       Вечером, как и обещал Дилюк, я его осмотрела. Парни ушли на первый этаж поужинать, и мы были только вдвоём. Рагнвиндр снял рубашку, бережно сложил на табурет, развязал повязку на боку и лег на кровать, предоставляя мне место для работы. Я обмыла руки в чаше с теплой водой и принялась осматривать. Укус на удивление почти затянулся, но корка на ране была темно синего цвета, от чего я усмехнулась довольно громко, что Дилюк услышал.       — Что Вас рассмешило?       — Ох, простите, господин Рагнвиндр, ничего, — я смутилась и принялась осторожно обтирать его рану. Больше моё вмешательство не требовалась – скоро рана сама затянется. Трава-светяшка и правда имеет сильное влияние на здоровье Рагнвиндра. Вскоре я закончила и помогла мужчине закрепить повязку. Он кратко поблагодарил меня и оделся.       — Я иду ужинать, распоряжусь, Вам еду принесут в комнату, — заговорил он, затягивая ремешки на накидке, — Вам нечего делать внизу, уж больно там опасный контингент. Идемте, — он открыл дверь своей комнаты, — провожу Вас.       Дилюк провел меня, поклонился и ушел, когда я закрыла за собой дверь. Внутри ожидала распоряжений служанка. Она косо глянула на меня, и я разволновалась, ведь мой «брат» – Беннет, а воин из его сопровождения водит меня до двери. Но мне пришлось взять себя в руки.       — Ты можешь идти, я позову, если понадобишься.       Девушка поклонилась и ушла. А через некоторое время принесла мне ужин. Несмотря на аппетитный вид и аромат, есть совсем не хотелось, я думала о Дилюке. Он занимал все мои мысли, а его действия по отношению ко мне вызывали некоторую дрожь по телу. Я призналась себе, что он далеко не тот человек, коим я его представляла изначально. Его мысли и поступки были глубже, он сам был гораздо глубже, чем пытался показать. Я всё-таки решила поесть и вдруг услышала мужские крики внизу и звон посуды, что очень напугало. Не думая, схватила темную накидку и выскочила в коридор. Сам дом был небольшим в два этажа, на верху располагались жилые комнаты, а внизу находилась таверна, куда приходили не только постояльцы, но и простые рабочие, скоротать вечер. Набросив капюшон, я осторожно спустилась на несколько ступеней вниз, стараясь остаться в тени. Девушке запрещено подслушивать, о чем говорят мужчины, но что-то мне подсказывало, что там не просто пьяная ругань. Мои догадки подтвердились. Рагнвиндр и его товарищи сидели за самым дальним столиком, а рядом с ними стояли несколько мужчин, одетых в форму фатуи. Что случилось? Все взгляды таверны были направлены на них. Ян стоял и сжимал в руках пустую бутылку из-под вина, Айвин держал его за плечо и что-то говорил ему, а Рагнвиндр разговаривал с фатуйцами. Напряжение между ними можно было трогать руками и играть на этих натянутых нитях мелодию. Рагнвиндр сунул в карман одного из военных Снежной небольшой кошель и кивнул, мне было это хорошо видно, потому что они стояли ко мне боком. Ян отложил бутылку, сжал кулаки и сел за стол. Кажется, конфликт исчерпан. Но внезапно, он вскочил, выхватил нож из-за пояса и бросился на фатуйцев, которые уже направились к выходу, довольные наживой. Это был конец. Яна тут же схватили солдаты, дежурившие у двери, и оглушили его. В зале таверны началась настоящая суматоха, местные жители стали кидаться едой в парня и кричать ему грязные слова, кто-то схватил оружие, а один мужчина даже умудрился пнуть бессознательного Яна ногой.       — Молодая леди, что вы здесь делаете? — сзади мне на плечо легла рука и я, обернувшись, увидела служанку. Испуганно посмотрев вновь в зал таверны, я увидела лишь то, как мондштадтские воины обнажили оружие, а солдаты унесли Яна на улицу.