История о форме огня

Днем ко мне в комнату постучалась служанка. Я только омылась и занималась волосами и была рада помощи. Однако девушка не только не предложила помочь, так еще и отказалась, когда я отдала приказ. На мой недоуменный взгляд она сказала, что такие услуги требуют доплаты, поставила поднос с обедом и сообщила о том, что Дилюк Рагнвиндр ожидает меня во дворе. После она молча вышла из комнаты. Сначала я от растерянности выронила гребень, а после со всей злостью и досадой, что копились у меня столь долгое время, сошвырнула всё со столика. Скляночки, ленты для волос, письмо и чернильница с пером – всё полетело на пол. Будь проклят Архонтами Дилюк и его жадность. Мы могли почти каждую ночь спать на постоялых дворах и есть вкусную горячую пищу, но вместо этого из раза в раз мы спим на холодном снегу возле костра и едим полузамороженные овощи. Не отрицаю, что иногда его люди ловят небольшого кабана или же рыбу, но это перестает радовать, когда принимаешь пищу вместе с несколькими мужланами, не знающих базовых правил этикета или хотя бы каких-нибудь приличий. Я загнанно дышала, желание сломать что-нибудь еще наполняло меня до краёв, мне хотелось, чтобы этот жадный винодел вытряс всё до последней моры из своего изысканного кошеля. Я бросила взгляд на зеркало и там на меня смотрела взлохмаченная ведьма. С трудом я узнала в ней себя. Я выглядела такой дикой, будто вышла из леса, и это жутко напугало меня. Те мысли и эмоции всплывали с новой силой, но в этот раз я смогла подавить их в себе. Да, Рагнвиндр не делал множества остановок, почти не заходил в крупные города, это конечно злило меня, но я уверена – у него есть свои мысли на этот счет. А его домыслы пока не вызывали во мне противоречий. Они лишь заставляли задуматься. По полу медленно растекалась вязкая клякса. Я хотела написать письмо домой, рассказать о всём том, что со мной приключилось, хотела написать брату в Ли Юэ, и я была уверена, Сандас сделал бы всё, чтобы его ответ дошел до меня. Но теперь чернила растекались по полу, также как и мои мысли – вязкие, большой кляксой. Моей семье уже не до меня. Я скоро выйду замуж и буду вычеркнута из их жизни навсегда. В луже чернил оказался и деревянный гребень. Я подняла его за чистый кончик, темная капля упала мне на платье. Это был не мой гребень, служанка принесла его вместе с полотенцем. Но он был красив с резными облаками и речушкой. Я постаралась оттереть его от чернил, те были слишком вязкими. Гребень был испорчен. Я раздосадовано выдохнула и пригладила волосы руками, прежде чем заплетать косу. Зачем Рагнвиндр позвал меня? Что-то случилось? Окна моей комнаты выходили как раз во внутренний дворик постоялого двора. Там расположились несколько торговцев, они зазывали гостей города, надеясь сбыть здесь то, что не вышло продать местным жителям. У ворот стояли два извозчика, их услуги были кстати для перемещений по незнакомым улочкам. Чуть поодаль виднелась мощенная камнем дорожка – она вела на конюшни. Несмотря на то, что этот постоялый двор был не самым лучшим и дорогим в городе, он определенно пользовался отличным спросом. Я доплела косу и осознала, что мои ленты тоже впитали в себя чернила. Настроение было испорчено. Ленты были тем единственным, что оставалось у меня от дома. А теперь и они были грязными и брошенными на полу. Я устало посмотрела в зеркало, это путешествие изматывало меня, моё лицо заметно осунулось, без того белые волосы потускнели, словно неживые. Я очень плохо ела и мало спала. Ночью в диком лесу  часто просыпалась от хруста веток или холода. Пускай костер и был волшебным, власть Крио Архонта была в разы сильнее на родных землях. Порой мне казалось, будто она сдавливает меня ледяными тисками, не выпускает, и в глубине души я мечтала об этом. Но что же мне делать с волосами? Я не могла выйти из своей комнаты с распущенными волосами, я бы лучше умерла на месте. В итоге мне прошлось пожертвовать своим платьем. Я оторвала небольшой лоскут с подкладки платья и затянула косу. Я чувствовала себя такой мерзкой. Я была противна самой себе. В грязном порванном платье, с непричесанными волосами – словно попрошайка с базара. Именно так я вышла к Рагнвиндру во двор – злая, раздраженная и обиженная. Мне не хотелось его видеть, но я и не могла допустить, чтобы он вошел в мою комнату, в случае моего отказа. Почему-то я была уверена – он бы сделал это. Мужчина стоял в тени дома и читал письмо, а на руке у него сидела птица. Я подошла ближе, приветствуя Дилюка. — Доброго Вам дня, госпожа. Надеюсь, я не отвлек вас? — спросил Рагнвиндр не отвлекаясь от письма. Я скромно ответила ему, с интересом рассматривая птицу. Она была небольшого размера, ее грудка и голова были светлыми, а спинка темного цвета. Ее когти крепко вцепили в рукав накидки мужчины, а на лапке тонкими ремешками был прикреплён небольшой кармашек. Птица тоже уставилась на меня, и я испугано отошла назад. Ее когти, как и клюв выглядели жутко острыми, и мне не хотелось это проверить. Разумеется, я уже видела эту птицу, он принадлежала Рагнвиндру, и он часто отправлял вместе с ней письма, однако так близко я наблюдала за ней впервые. Она была красива, даже очень. К тому времени пернатый друг Дилюка потерял ко мне интерес и принялся показательно чистить перышки на своей груди. Рагнвиндр закончив читать письмо, сжал бумагу, и в его руке вспыхнуло яркое пламя, после чего так же быстро погасло, а Дилюк лишь стряхнул пепел в руки.  А потом он вдруг загадочно улыбнулся. Скорее всего он заметил мой интерес. — Не желаете погладить? — мужчина слегка качнул рукой, и птица отвлеклась от своего занятия, взглянув на своего хозяина, словно ждала указаний. Я сбивчиво кивнула и подошла ближе. Страх никуда не делся, однако любопытство было сильнее. — Его зовут Рассвет, мой ястреб, — Дилюк горделиво погладил одним кончиком пальца шею птицы. — Вам не нужно его боятся, — он задумчиво смотрел в пустоту, обуреваемый внезапно накрывшими воспоминаниями, — Рассвет никогда не причиняет вред моим близким людям. — Значит, я уже ваш близкий человек? — хитро спросила я, присоединяясь к поглаживанию птицы. Я осторожно прикасалась к мягким светлым перышкам, стараясь трогать там же, где и хозяин Рассвета, все еще опасаясь острого клюва, что был совсем рядом. — Скоро вы станете моей женой, думаю, что резонно считать вас близкой мне, — серьёзно ответил Дилюк. Он убрал палец, и теперь я одна гладила Рассвета, из-за чего страх накрыл с новой силой. Птица могла почувствовать чужую руку и запросто схватить нарушителя своим крючковатым клювом. Я боялась, что пернатый почувствует мой страх, однако Рассвет выглядел расслабленным и кажется даже довольным. Я улыбнулась, когда глаза птицы сонно закрылись. — Только поэтому? — вдруг спросила, сама от себя не ожидая. Я не желала устраивать допрос Рагнвиндру, тем более на такие щепетильные темы. Дилюк слабо ухмыльнулся и слегка наклонился ко мне. Я оторопело уставилась в его пламенные глаза, сейчас там плясали задорные искры. Мужчина рассматривал мое лицо, и я ощущала, как щеки начало печь. Архонты, кто дернул меня за язык? Внезапно сзади раздался крик. Это Беннет звал Дилюка. Я мысленно облегченно выдохнула. Великая Царица спасла меня, послав этого прекрасного парнишку. Однако, я не расслаблялась, продолжая следить за мужчиной перед собой. Он поднял глаза, высматривая Бенни за моей спиной, а после наклонился прямо к моему уху, опаляя нежную кожу горячим дыханием и не менее горячими для меня словами. — Не только. А что же на счет вас? Кем являюсь для вас я? После он ушел говорить с Беннетом, а я так и осталась стоять в тени дома, всё моё лицо горело, а тихий шепот, всё еще звучал в моих ушах. Жаркий трепет охватил моё тело, такое я ощущала только читая любовные романы ночью перед одинокой свечой. Дилюк всколыхнул всю мою жизнь, словно камень, брошенный в неглубокое озерцо. Я не могла успокоить своё сердцебиение, а вопросы мужчины всё кружились в голове. Что я чувствовала? Кем, помимо будущего мужа, был для меня этот винодел? Я приложила руки к щекам, желая остудить себя хоть немного, закрывая глаза, размазывая картинку ухмыляющегося лица и огненных глаз прямо передо мной. Я старалась отогнать от себя жар волос, стянутых изящной лентой, и опаляющее дыхание. Проклятый Архонтами Дилюк Рагнвиндр! Я обернулась, выискивая двоих собеседников. Беннет передавал Дилюку небольшую скрученную бумажку, которую мужчина вставил в кармашек на лапке Рассвета. После он огладил птицу и с размаха поднял руку, отпуская ястреба ввысь. Втроем мы смотрели как птица отдалялась от нас, пока не стала совсем еле заметной точкой вдали. Для меня всегда было загадкой, как такие птицы понимают кому конкретно адресовано письмо. Одно дело голуби, совсем другое такие птицы. На десятый день рождения Сандаса, отец подарил ему ворона, который тоже был обучен относить письма на разные адреса. Брат полюбил птицу всей душой, обращался с ней словно та была его единственным и лучшим другом, хотя думаю в какой-то степени так и было. Положение первенца и главного наследника накладывало на него ряд обязательств. Ему просто некогда было заводить друзей. Отец иногда просил сына отправлять птицу с письмами в столицу. Сандасу было по сердцу внимание отца, сын мечтал оправдать его доверие. Сколько я себя помню, отец был самой главной фигурой в жизни Сандаса, его незаменимым и извечным авторитетом. Слепая вера, подражание во всем – движениях, мыслях и идеях, и бесконечное уважение. Думаю, каждый отец, гордился бы таким сыном. И наш очень ценит эти качества в старшем брате. Чего не скажешь о младшем. Нэтт слишком мечтателен, у него свои цели в жизни, другие взгляд и желания. Он так же сильно любит свою семью, однако семейное дело продолжать не намерен. Его и по сей день манят бескрайние и неизведанные северные земли нашей страны. Там, где даже мята не растет. Что-то очень мощное зовет его туда, и я надеюсь, когда-нибудь он исполнит свою мечту, когда Сандас возьмет семейные дела только в свои руки, а отец отойдет в сторону. И вот однажды ворон не вернулся. Я была слишком мала, чтобы помнить всё, что тогда случилось с птицей старшего брата, но по рассказам Нэтта, оказалось, что деревенские мальчишки подстрелили ворона прямо у ворот замка. Они просто резвились и пробовали новый лук, который одному из них сделал отец, ничего преднамеренного. Детям просто повезло выстрелить так сильно и метко. Сандас тогда сильно заболел и очень долго не вставал с постели. Конечно, после, тоска и боль прошла, а когда он стал старше ему пришлось завести нового ворона, это требовало его положение для поддержания связи с отцом, пока брат занимался делами кораблестроения в столице. Очень часто брат писал и лично мне. Его вороны всегда знали кому конкретно они несут послание, и были скрытными и бесшумными, когда это нужно было сделать тайно. Я всегда старалась угостить птицу чем-нибудь вкусным и дать отдохнуть в тепле столько сколько понадобится. У меня никогда не было домашнего питомца, это не позволял этикет нашей страны, нашей семьи, да и не было надобности. Сама лично я не имела право писать первой кому-либо. А отвечать могла, отдав записку уже прилетевшей птице. Наконец, Дилюк закончил раздавать указания Беннету и вернулся ко мне. Я не желала, чтобы мы продолжили разговор, на котором остановились, и к моему счастью, Рагнвиндр вновь выглядел холодным и отстраненным. Впервые это радовало меня. Мы направились в центр городка. Там расположились длинные торговые улочки, что пестрили обилием товара. Каждый зазывал чем мог. Буйство красочных шатров, множество людей, шум и гам разбудили во мне настоящий детский восторг. Я никогда не была на простом городском рынке, каждая деталь вызывала во мне улыбку и любопытство, из-за чего я не обращала внимания на легкую ухмылку, человека, что шел рядом и изредка поддерживал под локоть, когда я, ведомая очередным торговцем, ненароком спотыкалась о камушек или кочку. Пока Рагнвиндр не был против, я спешила осмотреть каждый шатер, мои скромность и воспитание отошли на задний план, а может и вообще, закрыв глаза от стыда, отвернулись от меня, когда я примерила на себя пестрый платок, и громко-громко рассмеялась с выражения лица своего сопровождающего. Я наконец, вновь чувствовала жизнь, в этом рынке я ощущала мощное биение своего сердца, и слышала мысли других. Это всё относило меня в детство, когда всё вертелось вокруг веселых и порой опасных игр с братьями. Здесь я чувствовала себя счастливой. Вначале мы прошли мимо еды. Обилие запахов кружило голову, мимо шныряли маленькие дети, норовя украсть золотых петушков на палочке или же спелых яблок, что так и ласкали взор своими наливными боками. Внезапно Дилюк дернул меня в сторону, и прямо передо мной пронеслась тройка лошадей, запряженных в сани. Я не успела разглядеть кто в них был, однако по вздохам и сплетням, что шлейфом тянулись следом, было ясно что ехал какой-то важный человек. — Он такой толстый, что даже три коня еле тянут его сани! — рассмеялся мальчик сбоку. Я глянула вниз. Ребенок с упоением облизывал петушка на палочке, шмыгая красным носом и смеялся, показывая пальцем туда, куда умчались сани. Внезапно кто-то хлопнул ему по затылку, да так сильно, что его шапка слетела с головы. Ребенок чуть не выронил леденец из рук от неожиданности. — Хватит болтать! — прикрикнула женщина. Она была довольно грузной, ее голос был грубым. — А чего? — не понял мальчишка. Он подобрал шапку и, отряхнув от снега, надел на голову. Мать ничего не ответила, потянув его за ухо в глубь ярмарки. А мы с Дилюком двинулись дальше. Наконец, лавки с едой кончились, перед нами один за одним стали сменятся торговцы пушниной. Я с удовольствием рассматривала красивые шкурки, мне нравились меха. Прыткие глаза торговцев, смекнув на это, сразу начали заманивать меня, но Рагнвиндр грубо осадил одного из них, и больше к нам никто не подходил. Мы прошли дальше и Дилюк остановился. Мы уже были почти в конце ярмарки, и я заметно устала, но вопрос, зачем же Рагнвиндр привел меня сюда, всё еще тревожил мои мысли. Перед нами была лавка с украшениями. Отовсюду мерцали камни, длинные атласные ленты затягивали в свои сети, а резные гребешки так и манили прикоснутся к ним. Я завороженно смотрела на всё это. — Моя Госпожа, прошу выбирайте всё, что душе угодно, я оплачу, — проговорил Дилюк, с интересом осматривая малахитовый браслет. — Откуда камни, отец? — спросил он у торговца. Напротив нас стоял пожилой старичок, совсем маленького роста. Он добродушно улыбнулся, в уголках его глаз собрались морщинки. — Сыновья привозят из Ли Юэ. Лучшие камни во всем Тейвате, все здесь, — он обвел маленькой сморщенной рукой весь свой товар. — Камни и правда хороши, — удовлетворенно улыбнулся Дилюк, вертя в руках браслет. — Помогите Госпоже выбрать всё, что она пожелает, я чуть позже приду и оплачу. — Рагнвиндр положил украшение обратно и, откланявшись, ушел. Старичок покивал ему вслед и обратился ко мне, спросив, чего я желаю. Я же смотрел на удаляющуюся спину, не понимая, куда так срочно понадобилось уйти Рагнвиндру. — Ленты, покажите ленты для волос, — отрешенно пробормотала я. Торговец тут же кинулся вглубь своего шатра вынося небольшую шкатулку. Если на прилавке лежали очень красивые ленты, то он вынес просто восхитительные. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что старик гнался далеко не за количеством товара. Только сейчас оглядев лавку, я поняла, что она была не такая большая, как могло показаться в первый раз. Однако камни мерцали так ярко в лучах зимнего солнца, что хотелось прикоснуться к каждому, хотелось ощутить, почувствовать на себе этот труд, старание и любовь, вложенные в каждую деталь, каждый стежок на лентах и углубление в деревянных гребешках. Старик начал осторожно доставать ленты из шкатулки, я так же трепетно брала их в руки, словно это был настоящий хрусталь, мне казалось, что малейший порыв ветра и это произведение искусства рассыпается в моих руках. Я с наслаждением оглаживала шелк наивысшего качества, даже в столице не было таких лент. На концах вышиты различные рисунки. Некоторые ленты были отделаны мелкими драгоценными камнями, я зачарованно перебирала их все, получая удовольствие от простых прикосновений к таким вещам. Святые Архонты, сколько же это могло стоить? Я осторожно откладывала их все в сторону, когда одна зацепила моё внимание. Белоснежная широкая лента, вышитая по краям золотыми нитями, а на концах изображена странная птица. Ее клюв и шея были длинными, как и ее тонкие ноги. Как она могла стоять? У нее было дивное светлое оперение с синими, черным и золотыми отметинами. Она была прекрасна. — Что это за птица? — спросила я, протягивая старику ленту. Тот тепло улыбнулся, потирая пальцем вышивку причудливой птицы. — Это одна из адептов страны Ли Юэ. Хранительница облаков, живущая на горе Аокан. — Но она - птица? — недоуменно ответила я. — Журавль, — поправил меня торговец. —  Она построила себе Жилище в Облаках над пиком Цинъюнь, — он задумчиво замолчал, погрузившись в себя. Меня не потревожило его внезапное молчание, я с упоением рассматривала Хранительницу облаков. Внезапно, старик, будто очнувшись ото сна, проговорил: — Ах, прости дочка, совсем старый стал, забываю те чудные истории, что рассказывал мне мой сын. Они все уехали туда. Я с грустью взглянула на старика. В его словах так сквозила тоска и сильная отеческая любовь. — Почему же вы не поехали с ними? — Здесь чужеземные украшения продаются дороже, почти все деньги я возвращаю детям, мне много не надо, — старик улыбался, оглаживая шкатулку с лентами. — А не найдется ли у вас, что-то местное, что-то, что будет напоминать о нашей холодной родине? — спросила я. Грусть и внезапная тоска сдавили грудь, отдавая порывали в горло. Мысль от того, что это было последнее пристанище в этой холодной стране, хлестнула по мне яркой вспышкой, так больно и страшно. Мне не хотелось забыть Снежную, я хотела оставить ее навсегда в своем сердце. Старик понимающе кивнул и ушел в шатер. Через некоторое время торговец вернулся и протянул мне деревянный гребень. Я приняла и осмотрела его. Гребень был округлой формы с мелкими зубьями. Основание составляла резная картинка с мордой медведя посредине. Вокруг нее вырезаны сосновые веточки, и шишки. Я поднесла гребень ближе и вдохнула аромат. Сосна. Я никогда не смогу полюбить что-то также, как запах соснового леса и ароматного шишечного варенья. Тоска за домом и усталость мигом накатили на меня, и я почувствовала по щекам горячие дорожки слез. Мне стало неловко перед стариком, и я поспешила утереть их. — Замуж выходишь, дочка? — старичок всё понял без слов. Я сбивчиво кивнула, слезы хлынули с новой силой. Неизбежность навсегда покинуть свою родину истощала меня с каждым днем всё сильнее, чем ближе мы были к границе, тем хуже я себя чувствовала. Мысли о том, что я предаю великого Архонта, не давали спать. — Это Дух Хранитель – Медведица. Возьми себе его. — и прежде, чем я успела возразить, торговец сказал, — Пускай это будет моим свадебным подарком тебе. Наш Великий Крио Архонт никогда не оставляет своих последователей. — Он накрыл мои руки, крепко сжал их вместе с гребнем. Его руки были сухими и горячими, я ощущала сколько труда и любви они могли подарить через простое украшение. Через некоторое время вернулся Рагнвиндр, держа в руках большой сверток. К тому моменту я успокоилась и с любопытством смотрела на темную ткань в его руках. Как и обещал, Дилюк оплатил мои покупки, не спрашивая, что я выбрала. — Да направил тебя ветер, отец! — сказал он торговцу, откланялся и двинулся на выход с ярмарки. Я тоже поклонилась старичку в пояс, поблагодарила его, перехватила небольшой сверток с лентами, гребнем и тем самым яхонтовым браслетом, который вертел в руках Рагнвиндр, и догнала мужчину, что ожидал меня чуть поодаль. На постоялый двор мы вернулись без происшествий. У входа Рагнвиндр остановил меня и сказал, что, если будут спрашивать, я ответила, что понадобилось докупить ленты и я попросила одного из стражников своего «брата» сопроводить меня. Я кивнула, не понимая кто и что будет спрашивать, однако то, что Дилюк использовал меня, чтобы прикрыть какую-то свою крупную покупку, сильно задело меня. Но несмотря на обиду, позже я зашла, чтобы проверить его рану. Мне не хотелось признавать то, что я беспокоюсь о состоянии Рагнвиндра. Я убеждала себя, что так просто правильно, если запустить рану, то наше путешествие лишь еще больше задержится. И вот теперь меня грубо закинули обратно в комнату, словно девку. Служанка, что приносила мне еду, гневно зыркала на меня, и я была готова защищаться от ее нападок. Внизу слышалась грязная ругань, билась посуда и даже, кажется, кто-то затеял драку. Яна увели неизвестно куда и теперь было совсем неясно, что с ним будет. Девушка открыла было рот, чтобы что-то мне высказать, однако передумала и принялась передвигать тяжелые ящики, что стояли в углах комнаты – зачастую в них хранили постельное и посуду, - она баррикадировала дверь. — Что ты делаешь? – недоуменно спросила я. — Слишком опасно, слишком опасно, - лишь повторяла она. Я решила, что она тронулась умом, и просто села на кровать, опустив голову на согнутые руки. Что теперь будет? Оставит ли Рагнвиндр Яна в чужой стране? Я усмехнулась. Конечно нет. За всё то время, что я провела с этими людьми, я поняла – они пожертвуют всем, чтобы спасти своего товарища. Эта слепая преданность была знакома мне, но сама я никогда не испытывала такого чувства. Слишком высок был риск лишится всего во имя спасения другого человека. Тем более такого как Ян. Он был довольно заносчивым и грубым молодым человеком. Часто спорил с другими мужчинами и даже самим Дилюком. Бедняга Беннет чаще остальных был целью его едких слов и насмешек. Он не стеснялся в выражениях даже в моем присутствии. Но в отличие от остальных, Беннет принимал его слова слишком близко к сердцу, пусть и был лишь не на много младше самого Яна. Однажды, на очередном из наших привалов, я увидела, как Ян ухмыляется и что-то держит в вытянутой вверх руке, а невысокий Беннет прыгает рядом и пытается достать. Я уже давно наблюдала за ними, сидя у костра. Многие мужчины разошлись по своим делам, Дилюк уехал вперед – разведать территорию, и я осталась одна. Сырые поленья всё никак не хотели разгораться, и мне приходилось подбрасывать хворост. Беннет проверял лошадей, когда к нему из леса вышел Ян, неся в руках небольшую кладь дров. И так вышло, что они столкнулись, поленья разлетелись в стороны, а Ян рухнул в снег, не удержав равновесия. Беннет кинулся помочь, извиняясь, однако пострадавший грубо откинул руку помощи и принялся причитать о бесполезности и ненужности Беннета. Парнишка казалось, не обратил внимания на нападки со стороны товарища и помог ему, отряхивая его зад от снега. Того лишь сильнее это разозлило, и он толкнул Беннета, крича на него. Он злобно надвигался, не переставая высказывать такие фразы, что мои щеки вспыхнули и я отвернулась к костру. Разве можно говорить такое своим товарищам? — Это твоего дружка-волчонка? Так дорого тебе, а? – Ян сорвал с шеи Беннета какую-то подвеску и поднял над головой. — Отдай! Беннет прыгал вокруг обидчика, он выглядел обиженным словами товарища, но его злость была сильнее. Но тот лишь продолжал издевается. Я бросила последний хворост в костер и выдохнула, собравшись с мыслями. — Оставь его в покое, - я старалась, чтобы мой голос звучал более устрашающе, но тот лишь предательски дрожал. Встревать в мужские разговоры – вот что мне всегда запрещали. Ян, увидев меня, засмеялся в голос. — Защищаешь его? — Да, - я отвечала уверенно, иногда правду говорить очень легко. Беннет стал близким моему сердцу, я не могла просто смотреть, как над ним измываются. – Отдай ему то, что забрал! – вот этот раз у меня получилось сказать строже. — А ты… - парень подошел ближе, крутя подвеску на пальце. Я рассмотрела клык какого-то животного на толстом шнурке. Ян прищурился, - не слишком много ли ты взяла на себя. – парень был гораздо выше меня и силен в плечах, я лишь могла гордо вскинуть голову и смело смотреть ему в глаза, —ты никто. Ни здесь, ни в Мондштадте. И кто знает, что может с тобой случится до свадьбы, - он показательно задумался. — Это угроза? – спросила я. — Ни в коем случае, - Ян ухмыльнулся, — просто знай, моя верность не будет принадлежать тебе. — Ян! – позади послышался строгий голос, и мы одновременно обернулись. Рагнвиндр сидел в седле, сильнее натягивая поводья. Он хмуро осмотрел нас, переводя взгляд от одного к другому. Все замолчали. Я обернулась к Беннету, он выглядел напуганным, но молчал, бросая взгляд на подвеску, что теперь безвольно висела в опущенной руке. Дилюк спешился, потрепав коня по шее и направился к нам. Я уличила момент и выдернула украшение из рук опешившего Яна. Он бросил на меня гневный взгляд, но промолчал. — Пойдем со мной, - проговорил Дилюк, и они вдвоем ушли. А мы с Беннетом вернулись к костру. Сыроватые поленья наконец разгорались. Мы оба молчали, тупо уставившись в танцующие язычки пламени. На периферии я видела покрасневшие глаза Беннета. Он плакал? — Бени, - тихо начала я, продолжая смотреть в костёр, мне не хотелось, чтобы парень смутился, — о какой верности говорил Ян? — Что? – глупо переспросил парнишка, — а, Вы об этом. Когда вы станете женой Мастера Рагнвиндра, мы все присягнем вам как госпоже Рагнвиндр. Я отрешенно кивнула. Зачем это нужно было? Чуть позже я вернула Беннету его подвеску. Парень не рассказал мне о ней, а я не стала спрашивать. После этого случая, Ян стал чуть внимательнее относится к своим товарищам и извинился перед Беннетом. Но в его словах всё так же скользили яд и насмешка над другими. Все просто привыкли к нему, а я старалась не обращать внимания, пока его речи не касались меня или Беннета. Сегодня Дилюк и его люди, готовы были бросится в огонь за Яна, но был ли столь же предан им сам Ян? И, как я и предполагала, сегодня они ради него решились на сумасшествие. Когда крики снизу стихли, служанка отодвинула все ящики и тихо покинула комнату, строго наказав мне не выходить. Я возмутилась, почему она вообще мне приказывает. Но моих возмущений больше никто не слушал, я была вымотана сегодняшним днем и поэтому даже не заметила, как задремала, а когда открыла глаза в комнате была глубокая темнота, а за окном кто-то настойчиво случался. Я жила на втором этаже, кто это мог быть? Ответ напрашивался лишь один. — Рассвет! – я распахнула окно и в комнату влетел ястреб вместе с снежным ветром, подхватывая шторы и листы бумаги. Птица ловко приземлилась на столик, оставила записку и вынырнула обратно на улицу.

«Моя Госпожа

Думаю, вы уже в курсе, что произошло сегодня вечером. Прошу вас собрать все свои вещи в темный сверток и как можно быстрее прийти на конюшни. Будьте осторожны, никто не должен вас заметить. Сегодня мы уйдем.

Да поможет вам ветер

Дилюк Рагнвиндр»

Уходим? Без Яна? Мысли судорожно кружились в голове, пока я собирала свои скромные пожитки, оборачивая темной простынью. Сердце билось в груди испуганной птицей. Как же я пройду через весь первый этаж, где почти всегда выпивают горожане? Я металась по комнате, на ходу застегивая ремешки на мантии, бросая жалостливые взгляды на записку. Думаю, ее стоит сжечь. Огонь свечи быстро охватил тонкую бумагу, и через мгновенье от записки не осталось и следа. Внезапно в голову мне пришла безумная идея. Я вновь открыла окно и выглянула вниз. Свет в окне под моим не горел, да и снежный ветер мешал определить хотя бы примерную высоту. Прыгнуть? Я теплила надежду, что может быть, внизу никого нет. На улице стояла глубокая ночь, не могли же люди выпивать ночи напролет? Я прикрыла окно и двинулась к двери. Снизу не раздавалось никаких звуков, и я вышла в коридор. Скрип половиц в тишине звучал просто оглушающе, я прикусила губу, словно это могло их заглушить. Шум сердца в ушах, мешал сосредоточится на звуках. Прижимаясь как можно ближе к стене, я осторожно начала спускаться вниз по лестнице. Вопрос, почему никто не пришел за мной, зная о такой опасности, давил на голову, и мне даже захотелось воспротивится и остаться в комнате. Архонты, мондштадтцы просто притягивали неприятности, а я просто слепо шла за ними, ведомая никому непонятной силой. Я притаилась в тени лестницы, прислушиваясь. В таверне стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь сумасшедшим стуком моего сердца. Я выглянула, и никого не обнаружила. Помещение было пустым. Облегченный выдох сорвался с моих губ, и мне показалось, что он был слишком громким. Я собралась с мыслями. В любой момент на лестнице мог появится кто угодно, действовать нужно быстрее. На центральном столике стояла одинокая свеча, уже почти догоревшая. Маленькой огонек беспокойно трепыхался, отбрасывая пляшущие тени на стены. Я мысленно посчитала до трех и двинулась вдоль стены, стараясь слиться с ней в одно целое. С каждым шагом мне казалось, что выход лишь отдаляется от меня. Я испуганно оглядывалась назад, прижимая сверток с вещами ближе к себе. Кто бы мог подумать, какая интересная у меня может быть жизнь. Сбегать с постоялого двора, рискуя навлечь на себя беду и позор на своего отца, если меня поймают и установят, кто я такая? Конечно, с удовольствием. И вдруг я задумалась. Какой порядочный хозяин оставит входную дверь открытой на ночь? Паника завладела мной, беспокойные танцы теней на стенах выглядели словно руки, что тянутся ко мне, желая утащить с собой. Я прижала руку к груди, успокаивая дыхание, на что лишь глухо хрипела. Будь проклят, Рагнвиндр! Будь ты проклят! — О Великая Царица, помоги, - прошептала я, ныряя под стол, когда тяжелая входная дверь глухо отворилась, впуская морозный ветер, который сразу, словно пес, заскользил по полу, находя всех, кто отчаянно пытался скрыться. Я не могла видеть, кто вошел, лишь валенки, на которые налип снег. По тяжелой походке, я поняла, что это был грузный тяжелый мужчина. Он, пошатываясь, прошел дальше в комнату, кряхтя и тяжко вздыхая – что-то нес. От испуга я не сразу поняла. Дверь была открыта, и я могла выйти. В углу что-то с грохотом упало, и мужик грязно выругался, не думая о том, что постояльцы могли спать. Если он продолжит так шуметь, скоро сюда сбежится народ, мне нужно было торопится. Я выглянула из-под стола, прислушиваясь к тихой ругани в дальнем углу таверны. Нас разделяло приличное количество столов и стульев, но мне всё равно претило лишний раз двинутся. Мои глаза немного привыкли к темноте и смогла немного различить сгорбленный силуэт. Свеча на столе погасла сразу, когда мужчина вошел, и теперь вверх поднималась лишь тонкая струйка дымка. В комнате было темно, но я страшилась рискнуть, от двери нас разделяло довольно большое открытое пространство без мебели, да и скрипучая дверь сразу выдаст меня. Однако если сейчас мужчина встанет, я уже не смогу выбраться отсюда, тем более зажги он свет. Пора действовать. Не очень аккуратно я вылезла из-под стола, зацепившись подолов за необтесанную ножку стола, из-за чего тот качнуло. Но кажется, никто ничего не услышал. Я двинулась вдоль стены, прислушиваясь к кряхтению позади и звукам улицы снаружи. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то открыл дверь прямо передо мной. Шаг за шагом я приближалась к спасительной двери, не до конца понимая, от чего или кого я пытаюсь спастись, всецело доверясь мужчине, которого прокляла уже несколько раз на дню. Злость, что вскипала во мне с новой силой, страх и напряжение сыграли со мной злую шутку – я не заметила настенный подсвечник впереди меня и случайно задела его головой, из-за чего тихо ойкнула. Это уже не осталось незамеченным. — Что? Кто там? — громко спросил мужик, поднимаясь с корточек и направляясь ко мне. Я бросилась к выходу, благо оставалось уже недалеко. Сзади раздавались крики и приказы остановится. Я вписалась в дверь, всем своим весом открывая ее, и после вывалилась на улицу прямо в снег. Но разлеживаться было некогда. Подскочив и немного поскользнувшись, я ринулась в сторону конюшен, молясь, чтобы грузный мужчина не поспел за мной. Холодный ветер бил в лицо, а ледяные кристаллики вонзались словно стрелы в щеки и руки. Метель разбушевалась не на шутку, что в конечном итоге сыграло мне на руку – мужик потерял меня из виду. Не сбавляя темпа, я добежала к конюшням и с грохотом ввалилась внутрь. У входа не было никакой охраны, что серьёзно насторожило меня. Люди Рагнвиндра постарались? В конюшне было тихо, совсем не похоже, что кто-то ожидал меня здесь. Я сразу подумала о том, что меня просто заманили в ловушку, но это было бы реальнее, если записку принес бы какой-нибудь слуга. Однако мне сообщил Рассвет – верный спутник Дилюка. Разве мог бы его кто-нибудь подкупить. — Господин Рагнвиндр? – негромко позвала я, и в далеке послышался облегченный выдох. В главный коридор вышел сам Дилюк, а из стоил повыпрыгивали его люди. — Как добрались? Без происшествий? — буднично спросил он, подходя ближе. Я гневно зарычала и бросилась на него. Он не отступил, смиренно принимая все мои удары и крики. Злость кипела во мне, бурлила, и я не могла больше терпеть. Этот человек превратил мою жизнь в постоянные бега неизвестно от чего. Я колотила его по груди, проклинала и хотела, чтобы он наконец оставил меня в покое. Когда я впервые увидела его из окошка своей комнаты, я решила, что прибыли дикие варвары. Теперь я была убеждена, что передо мной обычный трус, недостойный носить титул графа. — Я ненавижу Вас! Да отвернутся от тебя Архонты! – сил и запала поубавилось, и я лишь закрыла руками лицо и надрывно рыдала. Я была истощена. — Простите меня, я не должен был обходиться с Вами так, - Дилюк приобнял меня рукой, а после притянул ближе, я уткнулась в его мантию. Его спокойствие было заразительным, иначе я не могу объяснить то, что спустя недолгое время я успокоилась и торопливо вытерла щеки от соленых слез. То, что нас слышали другие мужчины, еще сильнее стыдило меня, но никто ничего не ответил и даже не посмотрел косо, когда Дилюк подвел меня ближе. Мужчины что-то бурно обсуждали, точили свое оружие, когда сзади меня кто-то слабо толкнул. Я испуганно развернулась и увидела пятнистую мордашку своей кобылы. Малышка не забыла нерадивую наездницу и сейчас, очевидно, выпрашивала что-нибудь вкусное. Я с удовольствием отвлеклась на животное, лишь бы не слушать очередной непонятный план мондштадтцев. Дилюк не объяснил, зачем всех собрали здесь, но я и без него понимала, что они собираются спасти Яна. Вот только как? Я протянула ладонь к кобыле, позволяя понюхать, и улыбнулась, когда кожи коснулись мохнатые и теплые губы. Животина не найдя ничего съестного в моей руке, фыркнула и закивала головой. — Вы так и не дали ей имя? – спросил Дилюк, облокачиваясь о деревянный торец стены, и протянул мне дольку яблока. — Пока нет, - тихо ответила я, наблюдая с каким удовольствием лошадь жевала предложенную вкусность. Я даже не задумывалась о том, чтобы давать ей имя, потому что не считала ее своей. Я была уверена, что лошадь была лишь транспортом на пути в новый дом. Но кажется, там, куда мы направляемся, лошади имеют большую значимость, нежели у нас. Каждый мужчина из окружения Рагнвиндра трепетно относился к своему питомцу, ласково, будто с женщиной. — А как… - я слегка замялась, когда решила, что возможно спрашивать такое не совсем уместно. — Зовут моего коня? – усмехнулся Дилюк, срывая вопрос с моих губ. Я кивнула, продолжая гладить свою лошадь по морде, та прикрыла глаза и наслаждалась. — Ретте́н, - Рагнвиндр подошел к своему скакуну, огладив его лоб. Черный конь расположился в стойле напротив, чему я была даже не удивлена. — Ретте́н, - повторила я, задумавшись. — Спасающий, - подсказал мне Дилюк, он отвел темную челку коня в сторону, и казалось задумался о чем-то своём. – Он вытаскивал меня из битв так много раз, что и сосчитать трудно. — Выходит, имя нужно давать символическое? — Не обязательно. Вы можете назвать ее, опираясь на масть, - он вернулся к нам и тоже принялся гладить животное. Я смутилась от его близости и отодвинула руку в сторону, а он, заметив лишь улыбнулся. — Ру́ше, - вдруг пришло мне в голову. — Ру́ше, - повторил Дилюк, примеряя новое имя на кобылу. Кажется, ему понравилось. – Ряба́я, - он положил раскрытую ладонь на лоб лошади и вновь повторил кличку. – Хорошее имя. После он ушел к своим людям, а я улыбнулась, повторив за ним его действия. Моя ладонь на лбу лошади смотрелась куда меньше, но почему-то от этого прикосновения я почувствовала себя единым целым с ней. Словно я обрела нечто новое, что-то неведомое до этого. Руше тряхнула головой и принялась вновь выискивать яблоко в моих руках, чем вызвала улыбку на моих губах.