История о форме огня

      Когда я услышала план Рагнвиндра по спасению Яна, то была потрясена до глубины души. Они собирались проникнуть в одну из башен главного замка города, где держали преступников, и вызволить товарища. Насколько это было безрассудно, настолько же рискованно. Совершенная глупость. Я осознавала и прекрасно помнила, с какой серьёзностью фатуи несут свою службу, а если принять в расчет то, что этот город был приграничный, здесь собирались все сливки общества. Все, кто возвращался из долгих иностранных командировок, на несколько дней останавливались здесь, праздновали возвращение на Родину и были в лучшем расположении духа, чем очень дорожили. Разозлить выпившего фатуйца, значило подписать себе приговор. А Рагнвиндр собирался разворошить гнездо отдыхающего зверя, залезть в берлогу к спящему медведю.       Я отрешенно наблюдала, как четверо мужчин во главе с Дилюком палками рисовали что-то на земле, спорили и бросали гневные взгляды в стороны друг друга. План не сходился, ничего не сходилось, но ни один из них даже и мысль не допускал и слова не молвил о том, что бросить эту затею и продолжить путь без Яна. Парнишка, как и Беннет, был молоденьким, и мужчины оберегали его словно сына, наставляли его, помогали словом и делом, однако не баловали, ругали, когда тот слишком сильно задирал нос.       Руше толкнулась мордой мне в руку, и я, опомнившись возобновила поглаживания. Кобыла оказалась на удивление очень ласковой и тактильной. А еще до ужаса жадной до лакомств. Стоя с ней рядом, я совершенно не ощущала страха и напряжения, однако от мыслей об очередной поездки сводило спину, а мозоли на руках от поводьев неприятно жгло.       Где-то сбоку послышалось чужое фырканье, и я выглянула в коридор конюшни. Там на тюке сидел Беннет, переламывая соломинку сначала пополам, а потом еще раз на двое. Дилюк сказал ему, что он не будет участвовать в операции по спасению. Он объяснил это тем, что Беннет хорош в ближнем бою, однако сейчас всё было слишком щепетильно и лишняя шумиха была не к чему. Да и к тому же Бенни был молод и горяч, он часто рвался в бой, не разобравшись в ситуации и обстановке. Незаметно проникнуть в стан врага и так же тихо покинуть его было очень сложной задачей, это требовало большого времени на подготовку, которого к сожалению у них не было. К тому же, Ян мог быть ранен и не в состоянии уйти на своих двоих. Всё казалось слишком шатким, а почва зыбкой. Лишнее движение могло не только уничтожить их всех, но и разжечь международный конфликт.       Я видела уважение к Дилюку в глазах Беннета, когда тот всё объяснял ему, но его обида ощущалась слишком сильно. Думаю, Бенни не до конца понял, какая важная задача легла на его плечи. Я бы даже сказала непосильная ноша. Он должен был вывести меня и всех лошадей его товарищей через какой-то секретный ход, о котором разведал Дилюк. Не скажу, что я подслушивала, однако мои брови удивленно взлетели вверх. Секретный ход? Когда только успел?       — Ты расстроен из-за того, что не участвуешь в битве? – я подошла ближе к парнишке и тот не раздумывая подвинулся, предлагая мне присесть на сено. Он был таким простым и открытым. Его мысли можно прочитать, точно он открытая книга. Я тепло улыбнулась и села рядом.       — Мне кажется, что Ян прав, – прошептал, смотря себе под ноги.       — Прав? – я ответила шепотом на шепот, уверенная, что о чём-то сокровенном говорят только так. Бенни доверял мне, и я не могла подвести его. Только с ним мне было спокойно, я могла, смеясь, рассказать ему о наших детских похождениях с братьями и получить еще более веселую историю о том, как он где-то застрял или рухнул в пруд пока тянул удочку.       — Ну, о том, что я бесполезный, – он продолжал кромсать солому, а я совсем не знала, что сказать. Я не знала Беннета в бою, не знала какой он человек по жизни. Мне он казался замечательным другом и соратником, однако я пробыла с ними совсем мало, чтобы судить.       — Я не считаю тебя таковым, и думаю, что господин Рагнвиндр тоже придержется моего мнения.       — Очень часто люди бывают заложниками своих собственных страхов, они говорят совсем не то, о чем на самом деле думают, – голос Дилюка раздался слишком громко и чересчур близко. Своим присутствием он нарушил наши мелкие перешептывания, словно мы делили друг с другом какую-то тайну, а то, что, вероятно, Рагнвиндр всё слышал задело меня. Беннет подскочил с сена, отряхивая зад, – Тебя парни зовут, – мужчина махнул рукой назад, и парнишка мгновенно исчез. Дилюк не церемонясь приземлился на его место рядом со мной, от чего я напряглась.       — Вы подслушивали нас, – я не спрашивала и больше не шептала – этот разговор не был тайной.       — Нет, – спокойно ответил. Он смотрел на меня, а я прямо перед собой.       — Ложь.       — Может быть, – он пожал плечами и отвернулся, – а может, я очень хорошо знаю своих парней, что сразу понял, о чем будет говорить Беннет. Он открыт ко всему окружающему, – Дилюк протяжно выдохнул, потирая лицо рукой, – хороший воин не должен показывать свои слабости.       — И держать всё в себе?       — Не всё, но очень многое, – я повернулась к нему, и Дилюк незамедлительно повернулся тоже.       — С такими идеями Вы, господин Рагнвиндр, собираетесь вступить в брак? – я неотрывно смотрела в глаза напротив, подмечая сомнения и внутреннюю борьбу, но Дилюк мне так и не ответил. Он прервал контакт первым, отвернувшись и проведя рукой по лицу, смахивая накопившиеся за день усталость и напряжение, а после встал, собираясь уходить. ­– Мне не удалось выполнить вашу просьбу, – он остановился, напрягся, – я не осталась незамеченной, какой-то мужчина видел меня и почти схватил. Простите.       Дилюк нервно потер переносицу и громко выдохнул. Это звучало очень разочарованно. Я призывно вскинула голову, готовая отвечать на его осуждение, но я не увидела его в глазах напротив, более того, Дилюк ничего не ответил и ушел к своим людям, как я могла бы подумать.        Через некоторое время он вернулся, в руках у него был тот самый сверток, что он приобрел, пока мы бродили по ярмарке. Дилюк бросил его на солому рядом со мной, присел напротив и принялся распутывать узлы. Я с любопытством наблюдала за его резкими, даже грубыми движениями. Мои слова разозлили его, я была уверена, однако я не чувствовала себя виноватой. Пусть благодарит Великого Архонта, что я вообще добралась сюда, не имея за плечами никакого опыта боя или слежки. То, что я была здесь, было ничем иным, как великим чудом, даром Рагнвиндру от нашей Царицы. Мужчина несдержанно откидывал полы грязной от пыли и сена ткани, высвобождая содержимое. Вскоре показались темные тряпки. Оказалось, что это была мужская одежда, предназначенная мне. Так же там были мужские сапоги с высоким голенищем.       — В этом Вам будет удобнее, – сказал Дилюк вручая мне штаны.       — Извольте, я не надену это, – я скривилась, отбрасывая вещь.       — Моя Госпожа, я прошу Вас, – Дилюк поднял одежду с пола и отряхнул, вновь протягивая мне, – Вы в праве надеть это под платье.       — Нет, – я была непреклонна.       — Впереди страшный буран, – Дилюк, не сдержавшись, прикрикнул, махнув рукой куда-то в сторону, – под этим ужасающе холодным ветром не разожжётся ни один огонь, даже мой, – мужчина отошел в сторону, проводя рукой по волосам, стараясь успокоиться.       Я недоуменно смотрела на эти глупые штаны, а потом и на Дилюка. О каком буране он говорит? Он решил, что если сейчас метель, то она и завтра будет?       — Я понимаю силу вашей веры в своего Архонта, но я снова буду вынужден Вас попросить – наденьте эти вещи.       — О чем вы говорите? Какая вера? О каком буране вообще идет речь? Я не понимаю вас! – я отчаянно закрыла лицо руками, силясь спрятаться от всего этого хаоса вокруг себя. Слишком много всего продолжает валится на мою голову.       Дилюк присел напротив меня и отнял мои руки от лица, сжав их в своих ладонях. Я ощущала его взгляд на себе, но сама боялась посмотреть, уткнувшись глазами в его воротник. Он говорил со мной приглушенно, спокойно, но с присущей ему серьёзностью и даже толикой строгости.       — Ваш Архонт оградил страну жутким бураном, через который нам пришлось идти несколько часов. В нем нельзя останавливаться или стараться повернуть. Только прямо, долго и упорно. – Дилюк поглаживал мои пальцы своими, – Полагаю, так проверяется воля человека, ваша страна и нрав здешних людей непросты, не каждый обычный путешественник или же искатель приключений сможет ненароком забрести сюда. – я осмелилась поднять глаза и тут же встретила теплый взгляд напротив, – я беспокоюсь о Вас, это сложное испытание даже для крепко слаженного мужчины, а Вы кажетесь такой хрупкой, – он усмехнулся, а я почувствовала жар на щеках, – но знаю, что Вы очень сильная.       Мы просидели так еще некоторое время. Дилюк молча поглаживал костяшки моих пальцев, казалось, он зачарованно рассматривал мои руки, однако мне уже был знаком этот взгляд – сейчас он точно не со мной, Рагнвиндр продумывал дальнейшие ходы и возможные исходы, мои руки просто попали под расход. Монотонные поглаживания успокаивали его. Если это помогало ему думать, я была не против, учитывая, что взамен, его действия привели меня в норму. Я бросила взгляд на его руки – длинные прямые пальцы с грубой, закаленной в боях, кожей, что натягивалась на костяшках, пока он размерено оглаживал мои кисти. Сухая шершавость дарила приятное тепло, я ощутила, как тонкой струйкой мне передавалась горячая энергия, что наполняла сердце до краёв.

***

      Вскоре мы все крались по темным улочкам городка, длинной полосой вдоль стен. Я не решилась спросить, куда же подевалась охрана конюшни, ответ бы не порадовал меня или же успокоил. Теплые вещи, что я поддела под своё платье, оказались очень кстати. Метель разбушевалась не на шутку, сильный морозный ветер безжалостно трепал гривы лошадей, наши накидки, щеки нещадно резали острые, словно маленькие ножи, крупицы льда. Я очень часто нервно поднимала голову, стараясь разглядеть стражников сверху, и Дилюк наконец окликнул меня. Его голос с трудом прорезал буйный ветер, нужно было постараться, чтобы услышать.       — Там никого нет. Город на самом деле охраняется очень посредственно, – он шел впереди, ведя своего коня, на боках которого закрепили почти все сумки, задавая основной темп и контролируя дорогу. Он почти не держал жеребца под уздцы, его рука лишь мерно покоилась на одном из ремешков – животное словно читало мысли своего хозяина. Я шла чуть поодаль, пугаясь резких толчков и фырканий Руше – та всё стремилась быть ближе к Реттену, что начинало уже раздражать. Совершенно неподходящее время и место для любви.       Дилюк вел нас к секретному ходу, и я осмелилась поинтересоваться у него, перекрикивая вой бурана:       — Секретный ход? Как он может быть в городе, окруженном рвом?       Дилюк ухмыльнулся и замедлил шаг, из-за чего теперь мы шли совсем рядом.       — Сколько через этот город проходит солдат фатуи, столько же и преступников. А они очень часто уходят ночью. Простые люди зарабатывают на этом. Здесь под землей так много тоннелей, что можно легко заблудится. – Я бросила на него взгляд исподлобья, его слова осели странным осадком. Мы будем уходить из города разбойным лазом, рискуя своей жизнью, при этом Дилюк знал так много о городе, в котором мы пробыли всего день, знал о тайных лазах и преступном мире Снежной.       — Это опасно, – осторожно сказала я.       — Всё будет хорошо, верьте мне, – мои руки довольно сильно замерзли, что мне показалось, что он коснулся моего мизинца своей рукой, и я, смутившись, на всякий случай, отвела ее в сторону.       — Когда… Когда вы вернетесь? – я постаралась придать своей голосу спокойствия, но тот предательски дрогнул. Я не скрывала от самой себя, что волнуюсь за Рагнвиндра, однако я желала, чтобы для него это осталось незамеченным. Я чувствовала, волнение за каждого из людей Рагнвиндра, и это настораживало меня, мне не хотелось, чтобы они узнали об этом.       — Да пребудет с нами ветер, к утру, – он оглядел переулок, приостановив процессию, всё оказалось чисто, и мы вновь двинулись. – Если же нет, я дал Беннету все указания и письмо со своей печатью, – он повернулся ко мне, – оно подтверждает, что большая часть моего имущества перейдет вам, как моей жене.       — Вы говорите о таких серьёзных вещах так легко и непринужденно, – я отступила назад, задевая теплый бок Руше. – Словно мы с вами собрались за чашкой чая к полудню, – лицо Дилюка было совершенно спокойным и даже умиротворённым. Кажется, он собирался умереть сегодня. Эта внезапная и такая простодушная мысль до жути напугала меня, и я поспешила ее отогнать прочь, чтоб не сглазить.       — Тьфу-тьфу-тьфу, - тихо сплюнула я, ищу глазами что-нибудь деревянное.       — Я воин, это всё – часть моей жизни и самого меня. Вам остается только принять это, – он отвернулся, и мы молча шли до самого конца пути.       Я оглянулась назад и оробела, покрывшись холодными мурашками, осознав, что все эти люди могли умереть сегодня ночью. Вот так просто уйти и больше не вернутся, а ведь многих дома ждут родные. Эти люди не были для меня родными или близкими, но что-то внутри меня ломалось, трескалось от тревожных мыслей, что окружали меня, словно темные тяжелые тучи. Что удивляло меня больше всего, они были совершенно спокойны, шутили и широко улыбались. Они словно отражение их господина. Такие же осторожные с чужими людьми, угрюмые и совершенно безбашенные. Как Дилюк скажет, так и будет.       Когда Дилюк внезапно остановился, я врезалась в его руку. Он придержал меня, и махнул своим людям. Все остановились вслед за нами, не издавая никаких звуков, даже лошади не стучали копытами о дорожки, будто понимали сигнал. Хотя, думаю, так и есть.       — Этот дом, – Рагнвиндр кивнул на ничем не примечательную лачугу. На крыше большим слоем лежал снег, что говорило о безответственности хозяина – огромный вес этой глыбы мог запросто проломить и без того ветхую крышу. Но, кажется, кроме меня никому не было дела до этого.       Дилюк открыл седельную сумку Руше и достал оттуда мешочек с Глазами Бога. Когда каждый получил свой артефакт, я почувствовала их облегчение и наполненность. Мужчины стали легче дышать, их лица стали умиротворёнными, покрываясь коркой холодности и отчуждения от окружающего мира. Только подготавливаясь к битве, они выглядели так, словно готовы были стереть этот городок в пыль и развеять ее с ближайшего холма. Рагнвиндр прицепил свой Глаз Бога к ноге и поднес раскрытую ладонь к лицу, в которой в миг зажглось яркое пламя, освещая его лик и челку. Его глаза горели и на губах играла легкая усмешка. Он, словно само пламя, горел, его сердце пылало в преддверии хорошей битвы. Все они будто воссоединились со своими близкими.       Я украдкой наблюдала, как Дилюк играл с пламенем в руках, перебирая пальцами, и всматривался в огонь, словно тот ему что-то пытался рассказать после долгой разлуки. Сейчас он выглядел таким открытым, с деткой ухмылкой на губах, будто этот юркий и игривый огонек осветил всю его душу, вывернув наизнанку. Я улыбнулась, отмечая каким он был прекрасным с пляшущими тенями в волосах и огнем в глазах. Красивый.       — Я боюсь, – прошептала я, уверенная, что он услышит меня.       — Не стоит, – сказал Дилюк, туша пламя в ладони, и подошел ко мне. Его глаза смотрели прямо, а я не боялась признаться ему, что боюсь потерять то хрупкое, что у меня есть. – Я вернусь к Вам, – он стянул перчатки и взял мои руки в свои. Теплые. Я невольно обхватила его пальцы крепче. – Пообещайте, что будете ждать, и я развею тучи, – он наклонился ко мне и помедлил, ожидая моего ответа, – осушу реки и моря, – прошептал и прижался лбом к моему, Дилюк был очень горячим и мне хотелось льнуть к нему еще ближе, – раскрошу горы, но вернусь. Только если Вы будете ждать.       — Обещаю, – я прошептала и ощутила горячий выдох на своих губах. Мои глаза были плотно закрыты, но я знала, что глаза напротив жадно смотрели прямо перед собой. Рагнивндр был таким – жадным до своего, упертым, но стоящим за правду до конца. Я пообещала ждать его и теперь пути назад не было.       — У нас всё получится, - он прижался губами к моим волосам на макушке, а после отошел, и я ощутила потерю тепла рядом с собой.       Спустя некоторое время из домика вышел невысокий толстенький мужичок, и подошел к нам. Дилюк вышел вперед на несколько шагов. Напряжение так и сквозило, между нами, метель не утихала, казалось лишь сильнее заворачивала, пробираясь в каждый уголок, под самую кожу, остужая кровь. Где-то вдали выли собаки, я была вынуждена плотнее кутаться в накидку, не упуская ни одной детали из виду. Люди Дилюка тоже были наготове, держа руки на рукоятках мечей и кинжалов. Почувствовав всеобщее напряжение, Руше начала фыркать и качать головой, в отличие от других лошадей, ей не была знакома такая обстановка, что сразу потревожило животное. Беннет в одно мгновенье очутился рядом, предчувствуя, что может устроить буйная кобыла. Я отвлеклась на нее и упустила из виду, когда Дилюк выхватил ножик из-за пояса и приставил к горлу мужчины напротив. Тот заверещал словно поросенок и задрыгал руками и ногами.       — Если ты обманул меня, я найду тебя, в какой бы угол ты не вжался, жалкая крыса, – Рагнивндр хоть и со спины, но выглядел очень жутко, я испуганно, трясущимися руками поглаживала шею кобылы, отчего та лишь еще больше нервничала. Вполне вероятно, что Дилюк пытался говорить как можно тише, чтобы эти угрозы оставались только между ним и этим мужчиной, но как он не старался, я вопреки своему нежеланию слышала каждое слово.       — Что вы, почтенный господин, я не вру, не вру! – мужичок говорил слишком громко, и я испугалась, что его сейчас заставят замолчать раз и навсегда. А после я представила, как это самое холодное лезвие прижимается к моему горлу, как в красных глазах напротив, застланных пеленой злобы, мелькают ненависть и отвращение. В эту ночь Дилюк предстал передо мной совсем другим.       — Я вспорю твоё огромное брюхо, если это окажется не так, - сзади раздался громкий мужской смех, и у меня закружилась голова.       Всё вокруг давило на меня, стена города внезапно поплыла, я, не думая, продолжала гладить мягкую шею, а во рту я почувствовала металлический привкус. Я даже не заметила, когда прокусила губу. На моей шее сомкнулась пара крепких рук, облаченных в черные перчатки, изысканно обшитые золотыми нитями, и я судорожно огладила шею, пытаясь прогнать жуткое наваждение. Мужичок рядом с Дилюком затих, как и всё вокруг. Мимо мелькали яркие пятна факелов, раздавались крики, ржали лошади и выла метель. Я прикрыла глаза и прижала ладонь ко лбу.       — Госпожа? Госпожа, вам нехорошо? – голос Беннета отвлек меня и сквозь туман страха и ужаса я увидела добрые глаза и милые веснушки. Парнишка выглядел довольно испуганным, и я положила руку ему на грудь, похлопывая.       — Всё хорошо, не беспокойся.       Дилюк уже закончил говорить, или же просто угрожать человеку, и разговаривал со Стэном. Чуть поодаль тот самый мужичок спешно отворял ворота рядом с хлипеньким домом, раскидывая рыхлый снег ногами в разные стороны. Я довольно непристойно сплюнула кровь изо рта прямо на снег, и так же мерзко вытерла рот рукой. Дилюк всё это увидел и направился ко мне. Но я его опередила.       — Не подходите! – я выставила чистую руку вперед, другой прикрыв рот. Мне было неприятно, мерзко от самой себя, от своего вида и внутреннего состояния. Но как бы там не было, сейчас я боялась Рагнвиндра. Его внезапные жестокие слова и действия сильно встряхнули меня.       Страх, сковал меня в липкие тиски, даже этот жгучий холод не пробирал меня так сильно, как этот всепоглощающий ужас. Дилюк с каждым мгновением менялся в моих глазах. Его движения были резки, слова громки и очень грубы. Мужчина снова предпринял попытку приблизится, на что я еще громче повторила свои слова, и он, не желая разжигать конфликт, отступил. Почувствовав его, в некотором роде, смирение, я бесстрашно запрыгнула в седло, тут же пожалев об этом, голова закружилась и меня немного качнуло в сторону. На удивление мужские сапоги идеально подходили для верховой езды, мои ноги вписались в стремена, и я, качнув бёдрами вперед и цокнув, заставила Руше пойти первой, обходя черного коня, вожака. К счастью, кобыла послушалась сразу, не выставив меня в глупом свете. Проходя мимо Рагнвиндра, я заметила на его щеке кровь, и меня покрыла мелкая дрожь.       Я слышала, как Беннет тоже влез в седло, и почти кожей почувствовала, как Дилюк что-то сказал ему. Все смотрели на меня, смотрели как я приближаюсь к воротам, которые любезно придерживал подозрительный для всех мужичок.       Скоро меня догнал Беннет, и мы вместе зашли во двор. Парнишка был напряжен и вытянут словно струна, он цепким взглядом осмотрел всё, что смог, куда дотягивался свет от настенного факела. Я же, услышав, как ворота захлопнули за нами, только зашла последняя лошадь, с шумом выдохнула и позволила себе сгорбиться. Я не бросила на Рагнвиндра прощальный взгляд перед тем, как зайти за ворота, о чем не жалела, мне было страшно увидеть в его глазах всё туже жгучую ненависть и злость, что услужливо нарисовало мне моё воображение. Беннет помог мне спустится с Руше, и не отходил от меня ни на шаг. Мужичок представился Павлом, и в пригласительном жесте поманил за собой. Я ухватилась за поводья Руше, Бенни взял Реттена, и мы двинулись следом.       — Как же мы всех их выведем? – пробубнила я, оценивая всех семерых лошадей. Они послушно следовали за нами, но внезапная мысль о том, что же с ними может случится без седоков, если вдруг придется спасаться бегством, потревожила меня.       — Да поможет нам ветер, – только и ответил Беннет.       Мы вошли в непримечательный сарайчик, вдали одиноко горела свечка, освещая совсем мало пространства. Мы всматривались в стены, покрытые паутиной, когда совсем рядом внезапно протяжным воев завыла собака. Беннет испуганно дернулся и вынул из ножен свой меч, который тут же стал облачен в пламя. Павел от неожиданности прижался к пыльной стенке, ухнув.       — О Великая Царица, что ж вы делаете? – запричитал мужчина, спохватившись. Я вымученно улыбнулась, услышав столь знакомые высказывания.       Оказалось, Беннет держал своё горящее оружие довольно высоко и чуть не поджог соломенную крышу. Хозяин выглядел очень возмущённым, совсем позабыл о страхе перед нами, он принялся отчитывать парнишку, совершенно не стесняясь в выражениях. Беннет же, забыв отыгрывать роль сурового и хладнокровного убийцы, испуганно извинялся, не зная куда убрать свой меч, чтобы ненароком не устроить пожар.       — Собаки сегодня весь вечер воют, — я говорила себе под нос, не желая ни с кем вести беседу.       — Дурной знак, — ухнул совсем рядом Павел, поправляя тюки соломы на полу, от чего я настороженно скосила глаза в сторону.       Мужичок был очень низкого роста и довольно толстый, круглый словно шар, из-за чего он выглядел довольно забавно, но его черты лица, показались мне совсем не лицеприятными. Бенни наконец потушил пламя на мече, стоял теперь рядом со мной, виновато чесав затылок. Я поежилась от внезапно сильного порыва – и без того хлипкая деревянная дверца сарая была распахнута. Все лошади оставались на улице, а мужичок не спешил открывать свой тайный проход.       — Простите, господин, мы здесь не для того, чтобы вы солому поправляли, — я плотнее укуталась в накидку. Как бы забавно не выглядела ситуация с несостоявшимся пожаром, время шло, а мы не сдвинулись с места. Беннет напрягся, но согласно кивнул, а мужичок наконец остановился от беспорядочных действий, взглянув на меня, хмыкнув.       — Ох, конечно-конечно, достопочтенная госпожа, проходите вот сюда, — он тут же начал любезничать, широко улыбаясь, из-за чего стали видно его пухлые обкусанные до мяса губы, обнажившие неровные желтые зубы, которые в свете факела казались до ужаса грязными. От этой улыбки его маленькие поросячьи глазки, совсем закрылись сальными щеками. Я поморщилась.       Мужичок бросился к дальнему углу сарая, отбрасывая небольшие тюки с сеном в сторону, под которыми оказался огромный люк.       — Сюда-сюда, пожалуйста, госпожа, — он боле не обращался к Беннету, словно решив для себя, что я главная и более могущественная в нашем дуэте. Уверена, он внимательно наблюдал нашу сцену с Дилюком.        Я дождалась, когда Бенни подойдет к люку, и только потом пошла следом, словно желая доказать, что я не ведусь на уловки этого болтуна. Кряхтя и пыхтя, мужичок начал поднимать тяжелую дверцу, его тонкие руки и ноги дрожали, и казалось, что он вот-вот рухнет в сено. Я не хотела помогать ему, он, итак, получит целое состояние за наш побег, но у Беннета были другие мысли. Он, не раздумывая бросился на помощь, а мужичок только и рад был – отошел в сторону, рассыпаясь в благодарностях, оставляя парнишку один на один с тяжелым люком.       «Он слишком открыт ко всему окружающему»       Павел растирал по своему красному разморенному лицу пот, внезапно, как бы невзначай, заведя разговор о другом побеге, который он почтенно согласился организовать. Какой-то изверг зарезал пожилого мужчину в подворотне и пожелал поскорее скрыться, не забыв перед этим щедро наградить своего спасителя. Павел упивался собственной гордостью и превосходством над нами, рассказывая все подробности, ощущая наши жизни в своих руках. Он уже давно забыл о Беннете, что почти поднял тяжелый люк, и подошел ко мне ближе. Я не желала заводить разговор с этим человеком, испытывая некий стыд за то, что он являлся моим соотечественником, творя такие грязные дела. Мне было до ужаса мерзко, противно от того, что он считал нас такими же преступниками, разбойниками, которые, натворив всякого, сматываются из страны. Он в который раз облизал свои губы, собираясь что-то сказать, когда Беннет наконец сообщил, что всё готово.       — Слава Великой Царице, — прошептала я и бросилась к люку. Этот мужчина теперь не вызвал во мне ничего, кроме отвращения и жгучего желания скорее его покинуть и забыть навсегда о его существовании.       Мне было неловко от того, что, в какой-то степени, защищая Павла, незнакомого мне человека, от нападок Рагнвиндра, я оттолкнула того от себя. Решив, что знаю больше бывалых воинов, не смогла заметить червивую личину внутри странного мужчины, выставив себя полной дурой в глазах Дилюка, опозорив того перед его же подопечными. Моя выходка подорвала авторитет Рагнвиндра, как командира, внезапно выбив из того дух, вызывая еще тучу проблем на наши голову, совсем как действия Яна. Моё сердце как безумное ухало внутри, грудь пекло, и теперь мои мысли занимало состояние Рагнвиндра, которого вполне вероятно, задели мои слова и действия.       Я подошла ближе к Беннету, что смотрел в открывшееся отверстие в полу. Внизу сразу пахнуло сыростью, а по ногам пробежался морозный сквозняк. Бенни опустил вниз меч и поджог его. Внутри всё казалось крепким, хоть доверия и не внушало, всё казалось нормальным кроме одного.       — Лошади, – пробормотал Беннет себе под нос, а после, словно опомнившись, – как мы спустим сюда всех наших лошадей, а, умник?!       Юноша подлетел ближе к мужичку, что, казалось, выглядел напуганным от наставленного на него горячего лезвия, однако по его хитрым глазам, сразу стало ясно, что он просто нас дурит, тянет время. Вот только для чего?       — Ох, так вы со своими лошадками уходить собирались, – он принялся приторно извинятся, картинно прижимая ладонь ко рту. – Что же вы сразу не сказали?       — Ах ты, червяк!       — Бенни! – я остановила парнишку. Было ясно – этот мерзавец хотел чего-то еще, помимо кучи моры, что отсчитает ему Дилюк, и ходить теперь вокруг да около не было нужды. Как бы там не было, только Павел знал, где его тайный лаз за стену. – Чего ты хочешь?       — Я сразу понял, что вы непростая госпожа, – он довольно причмокнул, улыбаясь, от чего я почувствовала, как напрялась рядом рука Бенни. – Только в Снежной могут быть такие одновременно красивые и прозорливые женщины, –  он мечтательно оперся о колону, подложив руки под мясистый подбородок, –  однако женщина всегда останется женщиной – болтливая кукла. Пусть и такая буйная.       Меня прошиб холодный пот. Не уследив за своей речью, я с головой выдала себя, подвергая теперь опасности всех. Мужчина ухмылялся, совершенно неспеша рассматривая наше замешательство и испуг на лицах, и тянул с ответов на вопрос, который так никто из нас двоих и не осмеливался задать. Что ему было нужно? Я старалась как можно быстрее сообразить, чем мы смогли за столь короткий период соблазнить его, если у нас еще был шанс перехитрить Павла, то этим нужно воспользоваться как можно скорее. Тот же деловито поправил свой грязный сюртук, скомандовал Беннету закрывать люк, на что парнишка, не выдержав, заскочил тому за спину и прижал к горлу край лезвия небольшого охотничьего ножичка. Однако неожиданностью для нас стало абсолютное спокойствие Павла. Он лишь с неким отвращением отодвинул голову в сторону, скорее чисто по велению тела, нежели по собственной воле. Беннет тяжело дышал через сомкнутые зубы, удерживая мясистое тело, его рука дрожала от напряжения и страха, а Павел был спокоен и выглядел даже довольным. Он понимал, что никто не убьет его, по крайней мере сейчас.       — Ваш напарник, в отличие от вас, –  мужчина ехидно улыбнулся, заигрывая, - слишком глуп. Так же, как и ваш жених.       Беннет что-то прошипел ему, сильнее вдавив в мягкую шею лезвие ножа. Сейчас он был очень напуган, растерян и совершал абсолютно необдуманные, порывистые действия, желая достичь хоть какого-нибудь результата. Ожидание неизвестного пугало его. Дилюка не было рядом, некому было помочь, подсказать, как поступить правильнее. Более того, так необходимые сейчас наставники сами нуждались в надежном прикрытии, ответственность за безопасный отход грузом свалилась на юные плечи. Бенни испуганно бросал взгляды то на меня, то на сложенные в углу хозяйственные инструменты, то на окружающие нас стены, покрытые паутиной, на которую налип иней, он искал хоть что-нибудь, что могло бы помочь нам, выплевывая угрозы одну за одной, стараясь напугать Павла. Но тот уже понял, что мы в его ловушке – девушка, молодой парнишка или целый табун лошадей позади. Мужчина пусть и был напряжен от холодного металла у своей шеи, но был очень довольным, возбужденным от своего собственного превосходства. Я была уверена, он хотел лишь побольше денег, с его стороны было слишком опасно требовать что-то еще – через несколько часов сюда явятся мужчины, только что разгромившие городскую тюрьму.       — Беннет, ̶  я качнула головой в сторону, отдавая приказ отпустить Павла, на что юноша сжал губы в тонкую полосу, сначала вопросительно взглянул на меня, а после моего повторного кивка, опустил ножик.       Павел отскочил от Бенни, грубо толкнув того в плечо, словно это он сам только что вырвался из вражеской хватки, и подошел ко мне ближе, потирая шею. Он собирался продолжить плести паутины мерзких предложений и упреков, но я опередила его.       — Чего вы хотите? – меня била мелкая дрожь, я совершенно не знала, правильно ли я поступаю, идя на поводу, однако мы должны были покинуть город как можно скорее, до того, как вся охрана проснется. И почему-то я была готова пожертвовать чем-то, чтобы спасти хотя бы Беннета.       — Вы прекрасны, – Павел хохотнул и взял мою руку в свои потные ладони, – такая красивая, всё понимающая, – он помедлил, подбирая, смакуя следующие слова на устах, – принцесса с дальнего севера, - я прикрыла глаза, ощущая подкатывающую тошноту к горлу, его липкие губы скользили по моим костяшкам, вызывая дрожь по моему телу, дрожь страха и отвращения к самой себе.       Беннет молча стоял неподалеку, яростно сжимая рукоятку меча, но не вмешиваясь, чему я была безмерно благодарна. Я должна что-то придумать.       Я должна вывести нас отсюда.       Я отвлеклась на прокручивание плана действий в голове раз за разом, обдумывая каждое слово, пропуская бормотание мужчины рядом мимо ушей, от чего ненадолго мой разум прояснился. Теперь мне хотелось, что Рагнвиндр выполнил всё то, что говорил Павлу – он несомненно заслужил это.       — Уверен, ваш батюшка даст мне куда больше, чем ваш нерадивый женишок, – премерзкий смех раздавался казалось отовсюду, и я уже перестала верить своим ушам, пугаясь того, что могли они услышать еще.       — Ход, откройте ход, – спазмы в горле душили, и я боялась расплакаться от безысходности прямо здесь.       — Не-е-т, – Павел тянул слова, томно шепча, словно мы здесь совершенно одни, от чего я наконец выдернула руку из его липких тисков. – Вы мигом сбежите.       — У меня в седельной сумке лежит фамильное колье, – я осторожно начала, молясь всем Архонтам, чтобы Бенни молчал, – отправим его моему батюшке, – маленькие глаза напротив тут же зажглись жадным блеском, чему я была рада. Только бы открыл ход.       — Конечно-конечно.       — Но Беннет уйдет вместе с лошадьми, – моё условие ребром встало между нами – Павел отошел чуть назад.       — Нет, моя красавица, его хозяин завтра же зарежет меня!       — Так и будет, грязная ты свинья! – подал голос Бенни, бросившись вперед, но я остановила его, многозначительно сжав плечо, надеясь, что он всё понял.       — Вы не поняли меня, господин, – переступив через себя, я снова приблизилась к мужчине, – мне совершенно не хочется продолжать путь с этими дикарями, – моя рука легла на мужское плечо, – я буду вам благодарна, верни вы меня к матушке с батюшкой, – скупая девичья слеза в подтверждение моих слов капнула с щеки куда-то вниз, разжалобив жадное до моры сердце.       — Но зачем же тогда отпускать их? Убьем их прямо здесь!       Павел дернулся в сторону Беннета, но я посильнее схватилась за массивные, толстые плечи, останавливая.       Я должна вывести нас отсюда.       — Послушайте, – я наклонилась совсем перед его лицом и зашептала, - мне очень хочется сделать им больно, я хочу, – с придыханием продолжила, – чтобы этот мальчишка лично доложил своего хозяину, словно верный пес, как я предала их. Вы ведь поможете мне?       Павел тревожно сглотнул и уставился на ничего непонимающего Беннета, он не слышал, о чем мы шептали и, кажется, был растерян. Я больше не кидала ему никаких взглядов, внимательно наблюдая за выражением лица соотечественника. Что-то все еще мешало ему согласится.       — Мы сдадим этих дикарей солдатам, а после мой отец щедро одарит вас золотом, и к тому же, – я задумчиво приложила ладонь ко рту, – теперь у меня нет жениха.       — Эй, ты! – Павел крикнул Беннету, и я замерла. – Видишь вон ту кучу сена? – он указал на аккуратно сложенные прямоугольники в самом дальнем углу сарая, – давай разгребай их, и поживее!       Я выдохнула. Кажется, всё получилось. Алчную душу стоит лишь поманить мешками с золотом, и она тут же бросится в них. Даже если они существуют только на словах.       — А ты! – он повернулся так внезапно, что я чудом успела сменить удовлетворенное выражение лица, и схватил за предплечье, с силой сжав его. Я всхлипнула и попыталась выдернуть руку, на что Павел лишь еще крепче ухватился, а после дернул на себя, – сейчас же покажи своё колье!       — Оно… Оно в моей седельной сумке, – слезы проступили так внезапно, что я уже сама не понимала от чего плакала. От боли или же страха.       — Тащи сюда! И чтобы без глупостей.       Я быстро закивала и бездумно побрела к Руше, что стояла почти в дверях сарая, пока Беннет злобно раскидывал сено в разные стороны. Мне было стыдно, что ввела его в замешательство, но объяснять план было некогда. Я старалась делать вид, что копаюсь в сумке так долго, как только могла. Тайный лаз уже должен был показаться.       — Всё! – раздался крик Павла, и я обернулась. В темном углу была дверь, спрятанная за кучей сена. Этот глупец с самого начала привел нас к нему и был так уверен, что его никто не убьет. – Отошел в сторону и бросил всё свое оружие!       Беннет в который раз посмотрел на меня с надеждой, но я отвернулась, продолжая перебирать сверток с украшениями, несколько яблок и фляжку воды в своих руках. Спустя мгновенье я услышала звон металла о каменный пол – Бенни выбросил меч и ножик. Павел отшвырнул ногой их куда-то в сено и заставил юношу встать спиной к стенке и поднять руки. Так унизительно. Я продолжала шарить по дну холщевой сумки, словно там могло материализоваться что-то новое, когда на мои глаза попался кожаный удлиненный кармашек, пришитый к седлу Реттена. Внезапное решение проблемы яркой вспышкой ослепило меня, что от неожиданности я вскрикнула.       — Ты долго там копаться будешь? – Павел обернулся ко мне, прекратив угрожать Бенни. Он подозрительно сощурил глаза и направился ко мне.       Я должна вывести нас отсюда.       — Я… я вспомнила! Он забрал моё колье и спрятал у себя, – я кинулась к черному жеребцу, быстро выхватив из продолговатого кармашка небольшой кинжал и спрятав в широком рукаве мантии.       Павел тоже подошел к Реттену, оценивающе осмотрев его. Конь напряженно замер, дернув ушами, а мужчина бесстыдно схватил его за морду, обнажив зубы животного.       — Добрый конь, – оскалился он и выглянул на меня, – никуда я их не пущу, за таких-то скакунов можно очень много моры получить, – он бесстыдно захохотал, а я решилась, плотнее перехватывая рукоятку. – Сегодня ты умрешь, мальчишка!       Вмиг откуда-то пришел резкий, безудержный порыв, сокрушающий, вмещающий в себя всю злость и обиду. Отчаянный крик пронзил всё вокруг, от чего кони разошлись в стороны, нервно мотая головами. Грузное тело завалилось назад, оказавшись на каменном полу, на сырой сюртук прилипла солома и навоз, Павел словно перевернутый жук, размахивал руками в разные стороны, явно не ожидавший такого поворота событий, и пока он не одумался Беннет наносил стремительные удары, раз за разом выбивая глухие стоны. Он истошно кричал, продолжительное унижение и усталость выходили наружу, яростной волной накрывая всё вокруг. Я видела, как Павел отчаянно дергал ногами, стараясь сбросить Бенни, внезапная атака застала его врасплох, однако пылкая юность и сила уступили хитрости и опыту. Глаза Бенни от страха и ужаса творящегося были крепко зажмурены, от чего он не успел среагировать, когда холодная сталь полоснула по лицу. Я крепко зажмурила глаза от неожиданности и жалобного стона Бенни, теперь он был повален на спину, а тяжелая туша уселась на него сверху, размахивая большими мясистыми кулаками.       — Щенок! – Павел без устали избивал парня, кричал, брызжа слюной. – Как у тебя только смелости хватило?!        Непреодолимый ужас сковал всё моё тело, я могла лишь наблюдать, как Бенни очень слабо отбивался от тяжелых ударов по голове. Он прикрывал лицо руками, что-то хрипел с полным ртом крови и пытался ударить ногами в спину, но тяжелый, грузный мужчина был непреклонен. Не сдерживая своей злости и мерзости, он обрушивал на Бенни свои черноту, смоль и злобу, он замахивался своими руками так далеко, как только мог, с силой врезался в чужое лицо, которое выглядело просто кровавым месивом. Я яростно сжимала и разжимала твердую рукоятку в руке, отрывисто дыша, пламя страха и ужаса грозилось вот-вот сжечь меня дотла, подталкивая вперед. Бенни уже не защищался, его руки опали наземь, как и ноги, он лишь смиренно принимал удары.       Вывести нас отсюда.       — Да-а-а, – с протяжным, натужным стоном протянул Павел, выпрямившись над телом Беннета, он деловито протер пол на лбу, взглянув вниз, — черт меня дернул подзаработать на вас! – он сплюнул кровь в сторону, перехватил покрепче нож, от чего я напряглась, – теперь придется всех вас…       н не договорил, но мне, итак, всё стало ясно. Мужчина занес нож над головой, собираясь вонзить его прямо в грудь Бенни. Он был так сосредоточен на этом, словно каждый день делал это. Брал и убивал людей. Холодная уверенность в себе и своих действиях. Безнаказанность сопровождала его всю осмысленную жизнь. Просто убить, просто спрятать тело, возможно, скормив свиньям, прибрать солому, отсчитывая мору.       Я бросилась на него.       Его тело оказалось довольно плотным, я лишь налетела на его плечи, вцепившись. Мужчину только качнуло вперед, он ухнул от неожиданности, вспомнив обо мне. Однако его нож вылетел из рук куда-то за голову Бенни. Я успела только подумать об этом, как в одно мгновенье оказалась отброшена к стенке. Тупая боль пронзила мой затылок, и я на некоторое время потеряла ход времени и своих собственных мыслей. Стены заходили ходуном, всё окружающее я видела лишь пятнами, рассеяно моргая. Где-то рядом посыпались грязные лопаты, мотыги и грабли.       Впереди показалась большая фигура, она приближалась, покачиваясь и слегка постанывая. Выставив руку вперед, я приказала не приближаться, но изо рта раздавался лишь хрип. Фигура рассмеялась, накренилась, очевидно, намереваясь присесть. Я подобрала ноги, головная боль пульсацией разносилась по всему телу. Выставленная рука нервными рывками троилась в моих глазах. Мне казалось, что моя голова раздулась и вот-вот лопнет, совсем как ягода, когда сжимаешь ее пальцами.       — Бедная-бедная, – мужчина присел прямо передо мной на корточках, его лицо мутнело, расплывалось в разные стороны, но голос был знаком, стучал набатом, раскраивая кожу на мелкие ошметки, – бедная маленькая принцесса, – он погладил меня по ноге, скрытой тканями штанов, платья и темной накидки, – совсем запуталась, не знает, чего хочет.       Его руки уверенно двигалась по моей ноге всё выше, а я пыталась собрать тревожные мысли в кучу, слепо вытянув руку, желая избавится от этих мерзких мне прикосновений. Его рука – липкая, кровь местами начала подсыхать, покрываясь мелкой коркой, внезапно коснулась моей щеки, оставляя размазанный след. Мужчина ехидно улыбался, осматривая меня, выжидая.       Вывести       — Не приближайтесь, – я прохрипела, а он рассмеялся, закинув голову. Его обвисшая кожа на шее тряслась в такт его движениям.       — Ты совсем ничего не понимаешь? – он заметил на своих руках кровь и обтер ее о штаны, продолжая посмеиваться. – Тебя уже никто не спасет, вашего главного и всех его дружков схватят военные. Он серьёзно намеревался пробраться в тюрьму, а после и сбежать? – хохот отражался от стен ветхой сараюшки, эхом пронзая мою голову, пульсацией разносясь до самых кончиков пальцев.       — Он вернется.       — Глупая, – его лицо мигом приняло разочарованный, а после серьёзный настрой, и я мигом напряглась.       Павел встал, отряхнул сено и пыль, а потом схватил меня за руку, подтягивая. Пускай, он казался тучным и неповоротливым, он был силен и настырен в своих желаниях. Страх делал меня тряпичной куклой в его руках. Страх того, что будет потом. Мужчина все говорил и говорил о чем-то. Его бубнеж раздавался эхом в моей голове, а силуэт его спины двоился в глазах. Я глубоко задышала, отводя взгляд в сторону, силясь восстановить зрение и нервную дрожь рук. Когда я посмотрела на них, поняла, что где-то выронила кинжал. Ужас охватил меня. Не то, чтобы я намеревалась убрать взрослого мужчину с его помощью, однако оружие вполне могло подойти для самозащиты.       — Ох, да простит меня Великая, – вздохнул Павел и усмехнулся, склоняясь над недвижимым телом Беннета. Мысли стрелами одна за одной проносились мимо меня, я была совершенно не в состоянии поймать хоть одну из них.       Я наблюдала за всем словно под толщей воды за ледяной стеной – Павел замахнулся над Бенни, его лицо исказилось в страшной, мерзкой гримасе, он уже был готов вонзить холодное лезвие в еще теплое тело, когда парнишка внезапно выставил руки, поймав мужчину за предплечья, удерживая кончик ножа прямо у своего лица. Парень кричал, не то от боли и отчаянья, не то, чтобы придать самому себе сил. Он отрывисто дышал, хватая ртом воздух, жмурясь. Глаза жгло от скатывающихся капелек пота со лба, а ладони онемели, покрываясь коркой инея.       Я должна вывести нас отсюда.       Тяжелое тело Павла, издало сдавленный стон, накренилось и завалилось поверх Бенни. Я ощутила в своих руках что-то довольно увесистое и шершавое. Из затылка мужчины потекла кровь, как и с металлического конца лопаты в моих руках. С ужасом я отбросила ее куда-то в сторону, почувствовав теплую липкость на руках, однако сколько я не терла их о накидку, ничего не менялось.       — Госпожа, прошу вас, помогите мне, — раздался приглушенный голос откуда-то снизу, и я отвлеклась.       — Бенни?       — Да, прошу вас, - Павел дернулся, и из-под него показалась окровавленная рука.       Вместе нам удалось сдвинуть тело в сторону, и Бенни, покачиваясь поднялся на ноги. Он с ужасом и диким страхом смотрел на безжизненное тело и небольшую лужицу крови рядом. Я наконец взяла себя в руки и развернула Беннета к себе лицом. Его била крупная дрожь, а в глазах стояли слезы. Мальчик был на грани истерии, так же, как и я сама. Безумные мысли кружились вокруг нас, врезались, задевали, оставляя рваные раны, из которых текла кипящая смола. Бенни вот-вот рухнет на пол, истощенный тяжелой битвой и ранами. На его щеке алел кровоподтек, переносица сдвинулась в сторону, от чего он хрипел, когда пытался дышать носом. На коже выше локтя кровоточили глубокие порезы. Бенни что-то бормотал, вглядываясь в мое лицо, сдерживая слезы. Я взяла его за плечи и довольно резко встряхнула. Мне было необходимо привести его в чувства.       Я должна вывести...       — Бенни, во имя Архонтов, прошу тебя, соберись!       — Убил! Убил его!       Он кричал, вырываясь из моей хватки, дрожал и плакал. Его ноги подкашивались, напуганный и истощенный Беннет совершенно не мог прийти в себя. Я принялась хлопать его по щекам, сначала слегка, но после всё резче и резче, пока звонкая пощёчина не осталась тяжелым многоточием в глубокой зимней ночи. Я никогда не прощу себе эти вынужденные меры, однако по притихшему Беннету и его взгляду, я поняла, что он вернул себе рассудок. Теперь он молчал, и это молчание давило сильнее, прижимая, вдавливая в холодный снег, пропитанный чужой кровью. Павел так и не двинулся.