Искажение

Жил на свете один потерянный рыцарь. Звали его Тристан. Но нет, это вовсе не тот Тристан, у которого была Изольда. И Тристаном, как и рыцарем он стал не сразу, а после того как был потерян. Изначально его звали Серлас. И был он просто воином. Это случилось давным-давно, в один из не столь многих для его маленького и неизвестного королевства военных походов. Тогда в религиозной бойне Серлас убил юного христианина. Воина одолела столь большая печаль, что он остановился в тяжких думах и сильно отстал от своего войска. Так Серлас заблудился в чужих малообитаемых землях. С тех пор он странствовал, ища дорогу домой или хотя бы новую присягу. Но нигде не были рады язычнику. Его прогоняли яростными криками и взмахами оружий. Таким образом, блуждал бесконечно Серлас, питая свой одинокий дух найденными отрывками хроник, мифами да брошенными священными предметами, к каждому из которых он придумывал историю. Однажды встретился Серласу бард, исполняющий такую странную, развязную, однако и прекрасную музыку. Не будь он уже воином, был бы счастлив, наверное, стать бродячим музыкантом. Но Серлас должен был вернуться к своему королю. Ведь какой толк выйдет от его жизни, если он будет жить только для самого себя?... Бард не выразил никакой враждебности к Серласу и, более того, узнал его герб с синей пантерой. То королевство Селенвуд — на востоке по направлению Серебряной реки. Сердце воина заполнила радость, но какая-то рассеянная. Он уже так привык к своему одиночному скитанию, что в глубине души верил и смирился с тем, что до самой смерти проведёт дни в поисках. Но вот они завершились, и пора было возвращаться на прежнее место и начинать сначала.

***

Прибыв в Селенвуд, Серлас не узнал свой дом. Казалось бы, всё здесь было как прежде: кругом цвели деревья и плескались в тех же местах холодные фонтаны, прочно стояли деревянные дома и замки из тёмных камней, но всё же…что-то жестоко переменилось. И что именно, Серлас понял, когда, увидев на его шее талисман, несколько горожан ненавистно бросили: «Язычник!». Воин ошарашено поскакал ко двору короля, надеясь, что там встретит своих давних товарищей и всё прояснится. Однако, когда его пропустили, признав в нём потерянного бойца, Серлас с огромным прискорбием выяснил, что почти все они давно были убиты в непрекращающейся войне за религию. Утешила Серласа лишь весть, что сам король до сих пор жив, здравствует и готов принять своего воителя обратно. Несчастья не кончились печальными вестями о павших соратниках: облик правителя претерпел не менее неприятные изменения, чем само королевство: некогда оживлённый, полный честолюбия и добродушия мужчина предстал нынче горделивым, мрачным и сухим с висящим как цепь чёрным крестом на шее. — Я и не думал, что ты когда-нибудь вернёшься к нам, Серлас, — с призраком улыбки на лице промолвил он. — Я хорошо помню тебя, ты был одним из самых многообещающих воинов. Как ты уже, наверняка, успел заметить, в нашем королевстве наступили новые времена. Мы стали христианами. Это обязан сделать и ты, если хочешь вернуться мне в служение. — Но мой король…Моя вера слишком дорога мне, чтобы я мог просто взять и сменить её как какие-то доспехи. — Ты грубо выражаешься, Серлас: доспехи должны быть для тебя куда важнее. А твоя вера уже давно утратила силу. Правота всегда признаётся за могущественнейшим, коем сейчас стало христианство. Религия — как оружие: её необходимо затачивать, а в нужный момент, может, и поменять. — Ужели никак иначе мне не вернуться на службу к вам? — Нет, Серлас. Язычникам здесь больше не место. А воинам, не слушающихся короля — тем более. — Раз иначе дом мне не вернуть… — с утекающими душевными силами Серлас опустился на колени. — Я подчиняюсь вашей воле, мой король. Вместе с вероисповеданием воителю сменили звание на рыцаря, а также решили дать имя Тристан, ибо первое уже казалось слишком языческим. Как выяснилось, королевство не просто поменяло веру, а стало гораздо чаще воевать. И все последующие с возвращения дни Тристан проводил за бесконечными тренировками и сражениями. Чтение различных старинных текстов и поиски брошенных украшений пришлось оставить после особенно насмешливого укора со стороны соратников: негоже рыцарю тратить часы среди пылящихся страниц и блестящих побрякушек как женщине. Настал однажды предельно кровавый бой. С растущей тяжестью на душе, Тристан разил одного человека за другим, стараясь делать это так быстро, как было возможно. Вдруг навстречу ему понёсся молодой мавр с отчаянной яростью в глазах. Рыцарь всмотрелся в это лицо и поражённо замер. Нападающий был крайне похож на юного христианина, которого Тристан убил в той давней битве, перед тем как потерялся. Неужели ему как-то удалось выжить? Или Тристан пространствовал так долго, что этот боец, умерев христианином, успел переродиться в мавра? Какую же он источал уверенность…Этот юноша сменил веру, но в отличие от Тристана похоже искренне любил новую. Как же он прекрасен и свободен в своей жестокой страсти, хоть и… Сердце рыцаря лихорадочно забилось в груди и он, безнадёжно улыбаясь, опустил меч. Недолго колеблясь, мавр сделал выпад и пронзил Тристана насквозь (защищена железными доспехами нынче была лишь его голова). …премного страшен.

***

История жадно впитывалась в моё сердце, и последние строчки оставили на нём поцелуй меланхолии. Есть в этой истории нечто такое, отчего она глубоко и безвылазно проникла в меня. И без характерного слова, ко мне пришло уверенное ощущение, что это был конец. Но всё же я перевернула страницу. Я вспомнила, что почему-то всегда так делала с каждой печатной и электронной книгой, даже если они мне чёрному по белому намекали, что пора их закрыть. Словно всегда искала что-то. За пределами всех пределов. Следующие страницы оказались пустыми. Нет. Почти таковыми. Кровавая надпись зловеще преобразила некогда девственно-чистые листы. И спрятан он в холодном мраке Найди его и забери что сохранилось В душе что-то пошатнулось, словно дала трещину какая-то важная защитная корка, и в кровь влили больше литра ледяной воды. На-найти…Какого чёрта…ведь даже если Серлас существовал в реальности, он давно мёртв. А значит, искать я должна…. Господи. Мой книжный фонарь вдруг стал светить менее ярко. Я испуганно оглядела его, погладила по разным местам, пытаясь задобрить, мало ли вдруг у этого волшебного предмета есть своё сознание, попробовала и встряхнуть, но ничего не помогло. Похоже сей светоч не собирался церемониться со мной. Либо шевели поскорей ногами, либо готовься снова погрузиться в беспросветную темноту. И крайне неопределённа вероятность того, что ты вновь сумеешь найти луч света… Я сжимаю камень в кармане. Нет времени на то, чтобы стоять, пытаясь как-то подбодрить себя. Этот мир не будет деликатно ждать, когда придёшь в более крепкое состояние духа, Карина. Так что иди. Нужно найти выход, какая бы страшная тропа к нему не вела. На одном «должна» я толкаю себя вперёд. Глаза носятся из стороны в сторону и ничего не видят. И вовсе не из-за густого сумрака. Для меня нет более ослепляющей и душащей тьмы, чем страх и смятение. Это как пытаться продираться сквозь груды камней, засыпавших всё пространство. Ну же! Сосредоточься! Ты же можешь хоть что-то сделать…попытаться… Доски…да, доски…подо мной…серый…ненавижу его в интерьере. Комната не очень-то большая…Почти тесная. Тут есть что-нибудь? Что со стенами? Они…тоже серые. И каменные. С обвисшими и такими старыми обоями, что невозможно различить их цвет. Я чуть не подпрыгиваю до потолка, высветив тускнеющей книгой-фонариком здоровую чернеющую фигуру. Но это оказывается всего лишь книжным шкафом. Я приближаюсь к нему с большими, но боязливыми надеждами, и едва успеваю задушить свой вскрик, увидев на его верхней полке кости человеческих рук. Выглядят они слишком схожи с настоящими истлевшими останками. Попробуем обратить внимание на что-то менее пугающее. Здесь много книг разных размеров. Ни вижу не одного названия на корешках. Зажав фонарик подмышкой, я очень осторожно вытаскиваю из стиснутого строя ту книжку, что покоится напротив меня. Обложка также безымянна. Может, это какое-то очень старое и малоизвестное издание? Раскрываю книгу и с озадаченной тревогой смотрю на открывшееся моим глазам. Ничего. Пролистываю страницы — та же картина. Ни строчки. Ни буквы. Ни единого знака или чёрточки. Холодок бежит по коже, и я кладу книгу на место. Нутро подсказывает, что шкаф этот мне никак не поможет. Обернувшись, я заметила кровавые подтёки перед собой. Но присмотревшись, поняла, что это уцелевшие куски обоев. Иссохшие и багряные, очерчивающие кромешный проход, спускающийся куда-то. Сглотнув, я передвинула взгляд чуть правее и нашла второй: лестницей поднимающийся наверх. Картина кажется понятной: первый ведёт в подвал, а второй — на следующий этаж или чердак. Если следовать более положительной символике, то следовало бы, наверное, подняться по лестнице. Но…как там говорилось в загадке? Я заглянула в книгу, перечитав жуткую задачу. И спрятан он в холодном мраке Найди его и забери что сохранилось Холодный мрак. Трактовка может быть широкой. Но в отношении дома, скорее всего имеется в виду такое его место, которое более всего походит на могилу. И мне тут первым на ум приходит подвал. Ближе к аду. Тем более, в Средневековье, во время которого, по всей вероятности, жил Серлас, вроде были и версии ада как ледяного царства вечных мук. Скорее всего, именно подвал приведёт меня куда надо. … Я застываю напротив прямоугольного провала в темноту. Там я могу встретить свой конец. Но для меня больше нет и начала, в которое я могу вернуться. А только бездонная яма, образовавшаяся между тем и тем. Ноги слабо передвинулись вперёд, с трудом удерживая тело с отяжелевшей от ужаса душой. Иди же, иди! Первая ступенька отзывается весёлым скрипом, от которого у меня чуть всего органы, окаменев, не свалились в пятки. Боги, только умоляю, не разбуди спящее здесь чудище… Силясь выжать из себя лёгкость балерины, я замедленно соприкасаюсь со ступенями как можно более малой частью ног, пристально следя за их движениями, подобно солдату, пробирающемуся через сплошь засеянное минами поле. Лестница кончилась, и я поднимаю дрожащую голову. Это…тупик? Передо мной встала каменная стена. Нет, не просто стена, а то, что ощущается именно как каменное окончание спуска. Надеюсь, мне не придётся играть в домашнего шахтёра. И что это выпирает из стены? Перемещаю всё гаснущую книгу поближе к предмету, и глазам высвечивается чёрный рычаг. Машинально правая рука тянется к нему, чтобы дёрнуть, но управляемая большей осознанностью левая вскоре перехватывает её. Сначала я осмотрю всё, а потому буду что-то делать. И не факт, что эта штука только освободит замурованный в стене труп. Вожу глазами по смежным стенам, но там ничего. Опускаюсь взглядом на пол и лёгкие схватывает испуг. Квадратная крышка люка, на которой кто-то написал. Кровью. Любимое число того, кто всегда с тобой Спокойно. Это…какая-то загадка. На всякий случай я не без тревог запускаю руки в прорези люка и пробую поднять крышку. Никак не поддаётся. Напрашивается вывод — открыть я его должна с помощью некого механизма. И что будет под этим люком мне уже слишком боязно предполагать. Правая рука возвращается к рычагу и на сей раз, ничем не останавливаемая, опускает его. Раздаётся столь атмосферный, что почти музыкальный механический скрежет. Но люк не двигается с места. Я вновь смотрю на запись. Речь о каком-то числе. Может ли то быть подсказкой? К тому сколько раз необходимо опустить рычаг? Итак… Любимое число того, кто всегда с тобой Всегда с тобой…Друг? Возлюбленный? — Хах, это всяко не обо мне. Тень? Ой, нет, здесь же об одушевлённой сущности говорится. И кто-то один. Семья будет точно не в счёт тогда. Но если предположить, что намёк о верном друге или любимом, то какое будет число? Два? Не слишком ли просто? Попробую-ка всё-таки дёрнуть. Я опускаю рычаг и вовремя себя останавливаю, чтобы не сделать это повторно: первый раз уже был, наверняка, засчитан моей недавней попыткой. И ничего не происходит. Возможно, что верна догадка, но не решение? Я не разбираюсь в заковыристой числовой символике. Или какой-нибудь сраной нумерологии или астрологии. Ладно, подумаем о другой разгадке. Тот, кто всегда с тобой…Предположим, с каждым из нас при каких бы то ни было обстоятельствах. …Если только какое-то особое существо…И могущественное… Бог? Тогда число должно быть понятным. Рычаг опускается, как мне кажется, сложнее, чем раньше. Характерный скрежет. И он звучит дольше. И страннее. И жёстче. В нем нет прежней железной мелодичности. Он напоминает…надрывный смех. Нет, я уже правда начинаю сходить с ума. Нужно поскорей разобраться с этой чёртовой загадкой. Пугающее осознание правильного ответа вдруг вспыхивает в моём уме. Ну точно…Это же идеальная разгадка для такого извращённого мира. Дьявол. Немеющая рука опускает рычаг ещё три раза. Почему ничего не произошло? Я уверена, что угадала…Нет более подходящего ответа, особенно если за авторством этой чёртовой загадки стоит сама Хозяйка. Но что-то не так…Или… Стоп. А с чего я вообще решила, что число должно быть одной шестёркой? Ведь на самом деле любимая цифра дьявола — это… 666 Безумие какое-то. Я не могу стоять здесь и дёргать за рычаг столько раз. Он, наверняка, и отвалится после трёхсотой попытки. Вместе с моей рукой. Но какой тогда другой ответ? Мне больше совсем ничего не приходит в голову! Нет, нет, нет…Всё должно быть проще, разве нет? А я опять всё усложняю для себя? Вечно тону в надуманных сложностях, когда всё должно быть проще… Так, если правильное решение никак не приходит, остаётся только...просто опускать рычаг, пока правильный вариант случайно не выпадет или механизм не сдастся. Ещё раз! Ничего. Даже скрежет прекратился. Это же какой-то знак? Второй! Презрительная тишина. Третий! Тихо. Есть ли аналог фразы «хоть глаз выколи» для ушей? Четвёртый! А где-то оно тоже считается числом дьявола… Пятый! Десятый! Двадцатый! Тридцатый, твою мать! Хочется взреветь от негодования! Почему это хрень не работает! Ладно, вдох выдох, подумаем ещё раз о числе 666…Есть ли здесь двойное дно? А вдруг достаточно исполнить первые две цифры? Я таки решаюсь и продолжаю неистово опускать нагло торчащую из стены рукоятку. С приближением к концу рука принялась поднывать от усталости, и проклятый шестьдесят шестой раз я дёрнула так сильно, что пластина, на которой держался рычаг пошатнулась. И больше ничего не случилось. «Сволочь!» — непонятно кого назвала я вполовину про себя, вполовину вслух и вцепилась в рычаг обеими руками. В какой-то момент бурления отчаянья и гнева, которые смешали внутри меня всё в массу сжигающего исступления, я достала найденный ранее камень и стала колошматить им рычаг. Я была безутешно зла равно как на себя за отсутствие какой-либо путеводной проницательности, так и на мерзкий орган этого проклятого дома, заточившего меня в тупиковую головоломку. Пластина отходит, сдвигается ниже, и вот сокрушённо падает с рычагом на пол, издав скорбный и визгливый звон. Он несколько охлаждает мою горящую горечь. А дальше в этом ему помогает обнаруженная дыра. Я не тороплюсь совать в неё руку, а подношу книгу-фонарик, чтобы она хоть немного осветила эту стенную пещеру. И заглядываю в неё, совершенно не готовая к тому кошмарному зрелищу, которое встречает меня через мельчайшие доли секунд. Не успевает мой взгляд окунуться внутрь, как наталкивается на чей-то вытаращенный мутно-оранжевый глаз в чёрной оболочке. Зажимаю рот обеими руками, чтобы не завопить на весь дом, и отпадаю назад. Задница ударяется о нижние ступени, а мозг панически пытается осознать, что конкретно я только что увидела. Это ведь не могла быть…. О, боги или дьяволы, спасите мою душу… Я замираю в пространстве, оглушённая ужасом, и будто стараюсь растворить своё сознание, забыть, что я мыслю и существую, чтобы дом сделал то же самое. И мне это почти удаётся, я даже начинаю с деланным состоянием забытья засыпать в стоячей темноте. Но тут что-то рвёт меня в сердце, и постепенно отряхиваюсь от своего сонного паралича. Пока я медленно осматривалась и несмело признавалась, что дом не проявляет признаков пробуждения, в голове замаячила спасительная мысль. Может мне просто всё показалось? Дрожащий светоч вновь приблизился к отверстию, я, чувствую лишь одну руку, которая словно стремится стать независимым государством в моей телесной системе, заглядываю в дыру… Чтобы вновь ошпариться душой о тот же ужасный вид! Я прижимаюсь к левой стенке, желая в данную секунд больше всего на свете стать с ней одним целым. Но полуподвал безмолвствует. Отверстие тоже… После десятой, а может и сотой попытки, когда мне хватило духу задержаться больше, чем на секунду, я смогла понять, что глаз был абсолютно недвижим. А затем мне открылись следующие истины: око ненастоящее, и под ним намалёваны цифры с издевательским смайликом. 666 ☺ Значит, мне с самого начала полагалась разломать рычаг и вскрыть стену?! В этом же нет никакой логики! Эх, но по крайней мере, я сдвинулась с мёртвой точки. И последнюю истину я нашла интуитивно: этот глаз, скорее всего, не что иное, как кнопка. Правая рука полезла в дыру и, как застрявший в тоннеле мясистый поезд, проталкивалась вперёд. Стоило похолодевшим пальцам задеть шершавый конец отверстия, как раздался поющий металлический скрежет, к которому присоединился в этот раз и каменный. Люк невидимыми мне физическими или какими-то другими силами отодвигается в сторону, обнажая не слишком глубокую нишу. В которой лежит кто-то явно не живой.