Искажение

Кухня, погружённая в кровавый цвет. Стол, плотоядно прижимающийся ко мне. Венчающая комнату дистрофичная люстра-паук, только одна лампочка которой пытается бороться с багровой темнотой. Малиновласая кровососка расположилась близ меня, поместив голову на соединённые руки. Полумрак комнаты придаёт её фигуре зловещую изящность и прожигающим его жёлтым глазам истинно хищнический облик. Моё тело вроде бы свободно, но его связывает сильнее любых верёвок непреодолимая слабость. Проклятье, отчего меня так внезапно сморило? Я посмотрела в глаза Февронии, стараясь не отводить взгляда и выжать из него весь, какой возможно, гнев. — Дитятко моё! Зачем же надо было спускаться в подвал? — обнажая клыки в жизнерадостном оскале, проворковала она. — Думаешь, я просто так прятала в нём твои ужасные воспоминания? Память — главный источник страданий. Чем меньше бы ты помнила, тем было бы лучше. Посмотри хотя бы на меня, хи-хи! Я рассталась со своим прошлым без всяких сожалений! И ты должна была сделать тоже самое, но теперь… — она притягивает к себе мою правую руку и привычным мягким жестом присасывается к ней. Но по подступающему головокружению становится очевидно, что пьёт она теперь отнюдь не прежними щадящими порциями. — Как жаль, придётся испить тебя в нынешнем виде. А ведь только начало получатся выводить из постоянного беспокойства и подавленности! И почему ты такая сложная, зайчик! Все мои прежние гости гораздо легче поддавались безмятежности! Но ничего, сахарочек! Больше не о чем беспокоиться! Я успокою тебя навсегда. Разве не этого ты хотела? Я пытаюсь выдернуть руку, но самое большее, что получилось, это заставить Февронию один раз удивлённо отпрянуть и расплескать по столу вырвавшуюся фонтанчиком кровь. Эта выходка её явно разозлила, и она, видно, очень захотела порычать в своей чисто чудовищной манере, но почему-то сдержалась. — Прекрати сопротивляться! Едва ли ты на самом деле жаждешь спастись. Всё, что тебя ждёт за этими стенами— лишь бесконечно продолжающийся кошмар. Ведь отсюда нет выхода, и я уже пыталась об этом сказать. Кроме…самого естественного выхода, хи-хи! Нет…Она просто чокнутая манипуляторша. Я не должна слушать её. Или сойду с ума и сдамся окончательно. Мне бы не помешала помощь. Где Серлас…? Но у груди рука внезапно ничего не нашла. — Где мой талисман? — вымолвила я, с трудом придав себе громкости. — Хи-хи, извини, нектарик, но твой неприветливый хранитель мне поднадоел. Он прожёг несколько тканей, но в конце концов, я смогла его снять и…унести подальше от нас. Чёрт возьми, что же делать?! Надо что-нибудь придумать…А пока постараюсь замедлить её пиршество. — З-Зачем? — как единственной пулей, что осталась у загнанного в угол стрелка, я выстреливаю первой вспомнившейся странностью в обстоятельствах. — Зачем вы оставили… секретер распахнутым, если не хотели, чтобы…я всё узнала? Боги, надеюсь, ответ окажется не тривиально глупым. — О, и в правду зачем? — задумчиво отстранилась от моей плоти вампирша, будто ей задали философский вопрос. — …Наверное, уже самой хотелось, чтобы ты открыла правду обо мне и положила конец этим невыносимым ожиданиям! Твоя кровь вкуснейшая из всех, что мне доводилось пробовать в последнее время! Впрочем, меньшего я не ожидала, когда впервые увидела тебя! И знала, что должна попробовать твою кровь, как можно скорее. Но пить её такими мелкими глотками…Ах! Это как вам, людям, пить вкуснейшее вино и останавливаться на половине бокала! Но не подумай, что мне совсем не нравилась и сама ты, душенька! Я правда обожаю тебя и мне почти жаль, что ты тоже будешь иссушена, однако… — Феврония возобновила жадные выхлебывания крови из моей руки и после особенно мощного глотка, что уподобил мою руку мясной тряпке и вызвал головокружение как на безудержной карусели, она продолжила. — Считай это, своего рода, избавлением. Мой домик станет твоим последним убежищем, после чего ты отправишься…куда-нибудь в лучшее место. А может, останешься тут навсегда. Так ли это плохо? Главное, что тебя не найдёт… сама знаешь кто. Я должна что-нибудь сделать. Неужели нет никакого выхода?! Я не могу позволить так просто сожрать себя! И остаться никем, даже не сумевшим собрать всего себя и исполнить требования друга-спасителя. — Ох, бедная птичка моя, — томно вздохнула Феврония и вдруг приблизилась к моему лицу. Я попробовала отвернуть взгляд и всё остальное, что можно было отвернуть, но последующее действие вампирши накрыло шокирующей волной всё тело. Феврония прилепила свои губы к моим, и измученное сознание испуганно дёрнулось, не зная, как это толковать. Но каков был характер этого поцелуя, стало понятно уже в следующую секунду, когда губы пронзила острая боль. — Деточка, — ласково проговорила она, принимаясь потихоньку опустошать и мою левую руку. — Перед тем, как ты покинешь меня, я должна кое-что сказать. Что, полагаю, чуточку осчастливит тебя. Никто ещё не соглашался поить меня кровью с первого же дня! Ты сказочно щедра и благодарна, потому от чистого сердца, как последний твой опекун говорю, что я…горжусь тобой, цветочек! Ты пролила столько крови для меня, доставила и ещё доставишь море неземного удовольствия! Твоя жертва не будет напрасной! Изнутри полоснуло обжигающей яростью, столь сильной, что я сжала зубы, будто боясь хоть немного выпустить её. Феврония, считает меня настолько жалкой и никчёмной, что я должна быть счастлива, став для кого-то вкуснейшей жратвой!? И в этот момент ко мне пришло осознание единственного оставшегося пути к спасению. И самого отчаянного. —…Я позову её, — процедила я, пугаясь жёсткости собственного голоса. Феврония остановила питьё и посмотрела на меня так, будто я рассказала крайне грубую и несмешную шутку. Улыбка её ещё прочно держалась, но отдавала напряжённостью. — Что это ещё за глупость! Котёночек, ты же прекрасно понимаешь, чем подобное будет чревато. Это очень опасная шалость! — Ле…! — Феврония стремительно захлопнула мне рот обеими ладонями и впервые злобно посмотрела на меня. — Не смей этого делать, дрянь! Ты же убьёшь нас обеих! И даже если она придёт сюда, то не поднимется из подвала! Дом же под защитой, забыла? Укушенные ладони Февронии болезненно отскочили, и я прохрипела страшные четыре буквы. Затем раздался безумный вопль, но не поняла кому он принадлежал. В край напуганной Февронии или же призванному чудовищу? Ткань пространства была разорвана, и меня высосала из него тихая темнота.

***

Самозащитно размахивая руками, я вскакиваю. Это кровать. Уже давно знакомая. Розовые в сердечках обои и распахнутый гардероб. Только нет рядом Февронии, сжимающей меня в объятиях. Феврония… Я ходила в подвал, не так ли? И она меня поймала на горячем? Я бросаюсь осматривать руки: выглядят нетронутыми. Губы тоже. И, что более важно, Серлас на месте. Приветственно глажу его и обнимаю, на что он, как и всегда, отзывается теплом. Неужели мне всё приснилось? С какого именно момента? Может, я и вовсе не спускалась в подвал? Но нет, эти воспоминания… Они всё ещё со мной и отчётливо ощущаются каждой клеткой тела. Значит, этот момент был правдив. А с Февронией же… Что с той запиской? Я решила поговорить с Серласом. Он подтвердил эпизод с подвалом и развеял сомнения о существовании увиденной мной страшилки о Февронии. Видно, после волнительной ночной вылазки я так валилась с ног, что и не заметила, как вернулась в постель. На вопрос о том, осталась ли записка в подвале, он почему-то начал просто подпрыгивать. А, понятно, я похоже взяла её с собой и спрятала в бюстгальтере… Чёрт, вероятно вампирша обнаружила или скоро обнаружит пропажу. Похоже жуткий разговор ещё предстоит с Февронией. Но что я проснулась не на её кухонном столе, уже хорошо. Развернув листок, я увидела ту же легенду, о которой прочитала. Мурашки не перестают рассыпаться по коже. Правда ли Феврония именно такой и является? И совсем скоро оживёт приснившийся кошмар? Но я вскоре обнаружила, что текст записки не кончался на увиденной страшилке. Торопясь вчера вернуться ко сну, я не просмотрела всё внимательно и упустила ещё значимый кусок информации. Однако, есть вероятность и несколько иной легенды. Давным-давно, когда в здешних краях жили целые деревни людей и соседствующих с ними вампиров, бытовали определённые обычаи. Сильнейшие бессмертные избирали себе время от времени невест среди людей, предлагая им также обратиться в могущественных вампиров, что почиталось за огромную честь. Но однажды одна из девушек, которую положивший на неё глаз вампир преждевременно и насильно превратил в себе подобного, ответила грубым отказом на предложение о супружестве. Вся семья, а за ними и деревня были предельно возмущены, сочтя подобный поступок как неслыханную дерзость, и изгнали провинившуюся из их общества. Не желая больше жить ни подле людей, ни подле вампиров, девушка ушла жить в лес. Долгое время она питалась кровью животных, никогда не нападая на людей, потом пробовала приглашать к себе путников, прося в качестве оплаты гостеприимства немного крови. Но многие отказывались, не веря, что в подобном предложении не было подвоха. Кто знает, может они и были правы. Чёртов лесник. На кой хрен ты пишешь и распространяешь всякие пугающие истории о жителях, когда сам не уверен в их правдивости? Лучше, чем ничего? Бездушным монстрам, возможно, и всё равно, что о них пишут. А вот Февронии, мало чем отличающейся от человека, вряд ли было такое приятно читать про себя. Что ж, это, конечно, тоже информация, но своим длинным носом я могла сильно расстроить Февронию. Я должна поговорить с ней. Всунув ноги в овечьи тапочки, я помчалась к лестнице и, преодолев её, ринулась на кухню, из которой пахло блинами, жаренным лимоном и чем-то ещё, что я пока не могла распознать. Увидев её малиновые кудри, я всё же радостно заулыбалась. Она ворожила над плитой, но в этот раз казалась не столь весёлой как обычно. — Д-Доброе утро, — сказала я. Правда, не уверена, было ли утро. Феврония, вздрогнув, обернулась и робко улыбнулась мне. — Здравствуй, золотце. Хорошо ли спалось? Надеюсь, в этом вопросе нет скрытой угрозы. — Н-не очень, я…никак не могла перестать думать кое о чём… — О чём, котёнок? — насторожившись, произнесла она. — Вы ведь знаете, что… я была сегодня ночью в подвале? Феврония лишь грустно вздохнула. — Мы можем сейчас поговорить об этом? — Да, конечно. Отключив плиту, она пригласила меня сесть за стол и присела рядом. — Ты ведь видела…эту ужасную историю? — безнадёжно спросила Феврония. Я с сожалением кивнула. — … Должно быть, тебе больше не хочется здесь оставаться. Так, надо очень осторожно подбирать слова. — Я бы не хотела просто уходить, не разобравшись во всём. Феврония, мне нужно знать…эти легенды… Которая из них правдива? Какое-то время она бегала глазами вокруг меня, накручивая кудрявую прядь на палец, потом виновато покусывала губу. — Я не знаю, — горько улыбаясь, ответила она. — Как я не пытаюсь, у меня не получается ничего вспомнить! Я определённо чувствую что-то при чтении этих историй, кровинушка, и чувства эти не из приятных! Но воспоминания потонули во мне настолько глубоко, что их уже не достать. Пускай я и вампир, но память моя осталась слишком человеческой. И за бесконечное число лет растеряла всё настолько, что, возможно, однажды, проснувшись, я напрочь забыла, кем на самом деле являюсь. Я… — Феврония опустила голову, плечи её задрожали. — Не хочу верить, что это правда! Что я могла кого-то так жестоко убивать! Я бы ни за что…! Но это говорю я сейчас, а может ещё меньше века назад всё было иначе… — Феврония, но… — Знаешь, на самом деле, многие здесь теряли память. Не одни тысячелетние вампиры. И это всегда имело под собой основу. Воспоминая — порой хуже любого проклятия. И ничего другого ты не хочешь забыть сильнее, чем саму себя… Мне не стоило пытаться искать своё прошлое …Я словно вскрыла старые раны, истинные причины которых так и останутся мне неизвестны. Подумай, разве не прекрасно однажды проснуться, ничего не помня, и начать жить заново? Стать другой? — У меня бы… не получилось. Сохранилось бы слишком много чувств. Скорее, без нужной ясности они бы начали сильнее буянить. — Но твои воспоминания такие печальные! — Вы знаете, о чём они? — Нет, но этот лизиантус… От него исходила такая боль! — Воспоминания в него поместили вы? — Нет, вернее, не помню, может и я, но без понятия как это сделала. Я лишь понимала, что в нём таится часть тебя. Но та, которая заставит страдать. Тебе правда были необходимы эти страдания? —…Но они всё-таки мои. И я не должна отказываться от них. Как бы мне не было больно… — Прости, что скрыла это от тебя, дитя моё! И эти истории! Но, но…я так не хотела, чтобы ты уходила! Клянусь, дело не в твоей вкусной крови, не в одной ей! Мне просто… — Феврония подняла заслезившиеся глаза и мягко положила ладони мне на щёки. — Нравишься сама ты, Карина. Правда-правда, ты очаровательна! И мне очень радостно жить с тобой! Она впервые назвала меня по имени. И я поверила, что эта женщина — жестокое чудовище? А вдруг Феврония специально разыгрывает передо мной это представление, чтобы вновь заручиться доверием? Нет, о чём я только позволяю себе думать! Вся эта доброта, все эти слова. Это никак не может быть ложным. Так ведь? К чёрту этого лесника с его помешанными теориями! Я хочу верить Февронии! Однако… — Вы тоже мне нравитесь, Феврония, — тихо сказала я, обвивая её стройную, но мягкую фигуру. От волос её шёл лёгкий аромат земляники и ромашки. — И, даже если раньше вы совершали что-то страшное, сейчас я всё равно вижу в вас доброго и дружелюбного человека…то есть, я хотела сказать вампира, ахах! — Спасибо, нектарик, — сквозь слёзы произнесла она и сжала меня в объятиях. Эхех, да уж дружба у нас вышла не совсем здоровая, ну ладно. Возможно Феврония всегда была и будет весьма необычным вампиром или то являлось простым следствием того, что она регулярно взаимодействовала с плитой, но тело её совсем не ощущалось холодным. Да, наверное, Феврония — самый тёплый вампир на свете. Однако я не могу вечно укрываться в этом тепле. Рано или поздно мне придётся покинуть его. — Феврония… я не могу бросить начатое. Мои воспоминания всё равно…бесценны, и я должна их вернуть. Нахождение некоторых в заброшенном доме, наверняка, не было случайностью. И пора пойти искать другой. — Боже, птичка! Неужели никак не обойдёшься без того? — Нет. — Ох, ох! … Что ж, тогда искать долго не придётся, — сильнее прижав меня к себе, произнесла Феврония. — Другой заброшенный дом находится в конце тоннеля под моим подвалом.