Искажение

То, что внезапно сподвигло меня идти дальше на поиски своей истории, вряд ли можно назвать пробудившейся смелостью. Скорее мной двигала отчаянность: я должна была во что бы то ни стало воскресить другие события моей жизни, те, которые, возможно, заткнут предыдущие, затмят их или…подведут к более обнадёживающему финалу… Я боялась. Что воспоминание, превратившееся в паноптикум унижения и презрения к себе, станет последним… Вырастая из эпизода в детстве, он, как и книжные воспоминания, протянулся гораздо дальше, но до какого конкретно периода, я не смогла отследить. Удивительно и жутко, но похоже и при своеобразной реставрации памяти некоторые события далёкого детства я помню гораздо отчётливей, чем самые поздние. Хоть выбор о дальнейшем опасном похождении был твёрдо сделан, я не рвалась сию же секунду собираться в путь. И Феврония, конечно же, не горела желанием возвращать меня на смертоносную волю как можно скорее. Повисшая между нами ласковая, но печальная атмосфера расставания подействовала на неё так, что она почти перестала пить мою кровь. Я предлагала, но Феврония упрямо отказывалась. — Я бы не хотела, чтобы вы голодали, — хмурясь, говорила я. — Не беспокойся, душечка, я правда не хочу есть. А если вдруг сильно захочу, то попрошу тебя, честное слово! Или могу пойти половить кроликов в саду. Но, главное — тебе сейчас надо набираться сил перед…испытанием. Об остальном не волнуйся, прошу тебя! На том и порешили. Воспалилась идея возобновить расспросы насчёт монстров, но я посчитала, что лучше будет пока ограничиться добыванием информации только насчёт дома в конце тоннеля. Однако Феврония мало что сказала дополнительно: о конкретной сущности этого места, помимо его очевидной связи с Хозяйкой, ей было неизвестно. Видела она его всего раз, причём случайно, и сразу же, поняв на что набрела, помчалась прочь. Единственное, что она узнала, — имя проклятого места. Дом спасения. Очередное оптимистичное название, которое на самом деле либо является приманкой, либо подразумевает что-то другое. Я вспомнила о названии дома, где был заперт Серлас. Пробовала его спросить, знает ли он что-нибудь об этом. Ожерелье не шевельнулось. Прошло три дня с момента оглашения моего выбора. Больше затягивать было нельзя, и я сообщила Февронии, что на следующий день отправлюсь в заброшенный дом. Весь вечер она грустно вздыхала и до позднего часу повторяла, чтобы при малейших сомнениях насчёт своей затеи я не стеснялась бежать обратно к ней. К её стискивающим почти до удушения объятиям прибавились и громкие (но чисто дружеские) чмокания, которыми в ту ночь был полностью захвачен мой лоб. Утром на кухне меня встретил новый необычный и приятный запах: Феврония приготовила сырники с тыквой, а также малиновый чай с молоком и персиком. Последнее вышло довольно нежным и успокаивающе-бодрящим. Феврония присела рядышком со мной и приобняла за плечи. — Как тебе завтрак, солнышко? — помаленьку попивая из своей кружки, спросила она. — Всё чудесно, спасибо, — хрупко улыбаясь, ответила я. — Ты… всё-таки хочешь пойти? — Мне это нужно. Феврония удручённо и одиноко погрузила взгляд в своё колеблющееся в кружке отражение. Да, как уже мной давно выяснилось, стереотип об отсутствии того мою очаровательную любительницу крови тоже не касался. — Но, Феврония, я …же не уйду навсегда. После того, как обыщу тот дом, обязательно вернусь к вам! — Но потом снова уйдёшь. На поиски других воспоминаний… — тихо ответила она. — Да, но… как только их все верну…обещаю, что при возможности ещё навещу вас! — Правда? — приободрилась Феврония, поднимая взгляд с чая. — Да, да! — Спасибо, лапушка! — проворковала она и, отложив кружку, прильнула полностью ко мне. — Знаешь, лучик, я благодарна не только за твою безмерную доброту! Всё это время, что мы были вместе…Я действительно почувствовала что-то новое и невероятное…Общение с тобой и забота о тебе…Я словно стала больше, чем вампиром. Вернулось ощущение сохранившейся во мне человечности, которою я порой отчаянно пыталась отыскать ранее. Теперь точно знаю, что никогда не стану такой, как другие обитатели леса. — Вы бы и не стали, — робко сказала я, боясь одним неосторожным словом, предлогом, буквой или даже звуком загасить этот трогательный светоч откровения. — Спасибо, милая! И помни, какие бы ужасные тайны тебе ещё ни открылись о себе, я тоже верю и всегда буду верить, что ты — прекрасное создание! Я широко улыбнулась, стараясь выразить в своей улыбке всю горячую благодарность и её многочисленные оттенки к Февронии. Чёрт, как мне быть, если придётся навсегда покинуть этот мир? Как я смогу оставить Февронию там, где, возможно, только она имеет живое человеческое лицо? Или может я найду кого-то ещё из добрых существ? Как теперь искать выход отсюда? И, смогу ли я, найдя его, попрощаться с Февронией? …Лучше решать проблемы по мере их поступления, чтобы не надумать себе лишних обязанностей. А сейчас…мне предстоит спуститься под землю. И пойти на новую встречу с кошмаром.

***

Подвал встретил нас угрожающей тишиной, что напитывалась чем-то зловещим с каждой пройденной ступенькой. На сей раз нас вёл в основном фонарик Февронии, хоть и Серлас вновь галантно предложил свой кварцевый свет. Я мягко отказалась и посоветовала призрачному воину пока отдыхать. Весь путь Феврония не выпускала моей руки. Взгляд её беспрерывно метался по комнате. В какой-то момент он натолкнулся на раскрытые часы, что показывали то же «время», в котором я их оставила. 0:01 В груди забила тревога. Я вдруг поняла, что совершенно забыла про этот показатель опасности, согласно чему обстановка сейчас была не самой спокойной. Поймав мой испуганный и вопросительный взгляд, Феврония напряжённо, но тепло улыбнулась: — Не переживай, птенчик! — шёпотом промолвила она, погладив меня по голове. — Всё хорошо, пока единица не движется дальше налево. — А что значит нынешнее число? — ещё тише спросила я, но Феврония, к счастью, услышала. — Значит она ходит где-то неподалёку. Но… — моя малиновласая опекунья осторожно посмотрела на накрытый прямоугольный предмет, возвышающийся над всеми остальными. — …к нашим вратам пока не подошла. — П-почему зеркала? — только и сумела выдавить я, задав не слишком конкретный вопрос. — Первопричина вряд кому-то известна. Даже наш специалист по лесу многое знал лишь приблизительно... Но утверждал, что зеркала — это двери, которые она всегда может открыть. — От них нельзя избавиться? — Нет. Зеркала не просто помещены в каждом доме и удобном для неё месте…Они вбиты в ткань нашего мира, и если кто-нибудь нанёс бы даже малюсенькую трещину одному из них, то жестоко бы поплатился за это. Тем или иным образом… — А покрывала? — Конечно это ничтожная защита. Но они хоть как-то могут замедлить её приход. Феврония подвела меня к проёму между двумя огромными ящиками и быстро протиснулась через него, утягивая за собой. За ними, посреди округлого свободного пространства стоял ещё один. Я всё поняла и до того, как малиновласая подруга, тихо вздохнув, указала на него и первой принялась сдвигать. Квадратный люк, суровая замочная скважина. Феврония покопалась в своих карманах, явно желая в этот момент, чтобы ключ внезапно потерялся, и в конце концов с радостью рыбака, выудившим труп, достала его. Увидев, что необязательно совершать травмоопасные для меня прыжки, ибо в люк была встроена лестница, я с лёгким облегчением вздохнула. — Обещаю, я вернусь как можно скорее, — крепко обняв Февронию, произнесла я. Вдруг почувствовала, что объятий почему-то стало маловато в этой ситуации. Хорошо, что Феврония была не намного выше меня. Опережая невыносимое смущение, я потянулась к уже почти родному лицу и быстро, едва ощутимо поцеловала в щёку. Фонарь слегка дрогнул в её руке, затем Феврония тихо засмеялась и в ответ сердечно чмокнула меня в обе щёки. — Хорошо, лапик! Она хотела отдать мне фонарик, но я отказалась, сославшись на помощь Серласа. Когда я уже спускалась, Феврония сказала напоследок. — Будь осторожна! Недалеко от входа есть яма и довольно глубокая! — Х-хорошо. — Я оставлю дверцу открытой, но в случае…худшего…увидишь её вновь захлопнутой. Это вряд ли произойдёт, но если будет…! То лучше пережди! — … Ладно. — Удачи! — Спасибо. И я начала потихоньку опускаться, стараясь не оступиться и до последнего момента не терять луч фонарика из виду.

***

Рядом со входом или, точнее, выходом в тоннель действительно раскинулась немалая яма, чёрная и сочащаяся холодом, словно раскрывшийся вход в подземную бездну. Голова пошла кругом при одном взгляде на неё. Феврония избегала направлять свет фонаря в эту сторону, и я, решив не искушать затаившееся ещё многое неведомое, поспешила отдалиться от дыры. Серлас не заставил меня и секунды ждать кварцевого маяка, когда я вышла из-под покровительства феврониного фонаря. Сияние талисмана немного смягчило краски стен, затонувших в темноте, возвращая им более доброжелательный вид. Насколько, конечно, он возможен для заброшенного тоннеля. Что ж…пора идти. Смело в новый путь, Карина. Как говорится, фортуна любит смелых. И если она примет мои похождения за проявления смелости, то, может, вознаградит. И я найду то, что сделает меня сильнее. В конце концов, не могу же я состоять из одних слабостей? Я должна быть больше этого… Шаг один. Шаг второй. Однажды они перестанут быть тяжёлыми. Тоннель пока просторный, но из его стенок местами выпячиваются довольно острые камни, похожие на гигантские человеческие зубы. Лучше держаться от них подальше. Дорога однозначно прорывается вперёд, однако я не перестаю время от времени переспрашивать Серласа, в правильном ли мы идём направлении, на что он, как одухотворённый указатель, вытягивается вперёд. Надеюсь, ему уже не приелись мои бесконечные расспросы и благодарности. Становится холоднее…Или мне то кажется? Серлас чувствует, что я начинаю дрожать, и тут же одаривает теплом. Улыбаюсь и глажу его, благодарная в этот момент ни за что другое так сильно, как за то, что добрый призрак воителя со мной и делает окружающий мрак, засыпанный запахами сухой земли и старых камней, менее страшным и холодным. Долго ли, коротко ли, я дошла до места, где тоннель без особого стремления к изящности решил сузиться и предложить мне наклониться. Уменьшившийся проход был преодолён без проблем, но в следующую секунду глазам открылось нечто чудовищное. Рой гигантских и адски острых зубов. Я издала испуганный писк и собралась кинуться назад, но меня привели в чувства лёгкие шлепки Серласа по груди. Я присмотрелась и едва не рассмеялась от собственного заблуждения. Никакого Левиафана передо мной не обнаружилось, лишь содружество огромных кремовых сталактитов. Тоннель привёл меня в пещеру, сплошь обросшую естественными каменистыми украшениями, что вылеплены в различные заострённые и рваные формы. Некоторые минеральные выросты походили на причудливые башни, многоярусные торты или лес обломанных свечей различной длины. Меня так заворожило это странное, но по-своему прекрасное произведение пещерного искусства, что я на какое-то время и позабыла, зачем изначально пришла сюда. Мне безумно захотелось прикоснуться хотя бы к одному из этих чудес природы. Интересно, а каковы они на вкус? Может, прямо как затвердевшие взбитые сливки? Так, это уже чересчур, поумерь-ка свой пыл, Карина! К счастью, Серлас вроде отнёсся к нашей остановке и моему впадению в мечтательное настроение с пониманием и не торопил. С восторгом и возбуждением я приблизилась к одному сталагмиту с округлой фигуркой и положила на него обе ладони. Ледяной и шершавый. Как приятно нащупывать все его изгибы и неожиданные узоры! Я могла бы, наверное, долгими часами любоваться и с трепетом трогать пещерные богатства, но разум строго напомнил, что надо вернуться к делу. Я обратила взгляд к столпившимся лжеклыкам, что первыми встретили меня. Вскоре поняла, что они прочно перегородили путь к чему-то. Я взглянула на Серласа, и он без промедлений указал вперёд. Либо Феврония забыла о факте этого препятствия, либо оно образовалось здесь после её визита. Думаю, нет смысла возвращаться и пробовать отыскать подходящие инструменты при моей сноровке в подобных делах. Так что, действуем предельно грубо, неосторожно, с сожалением, но быстро. Радуясь, что на мне были надеты предельно крепкие ботинки, я напрягла ноги и принялась выбивать хемогенные сосульки.

***

С каждым сталактитовым обломком, усиливались опасения, что вот-вот всё вокруг громогласно зарычит, как пробудившийся монстр, которому бесцеремонно выбивали зубы. Но окаменевшие длинные капли в поражении падали, не производя за этим никаких откликов матери-пещеры. Та из них, которую я сбивала с наибольшим трудом, выглядела самой острой…и красивой. Я не дала ей упасть, в последнюю секунду поймав. Обласкав её пальцами, поместила в подмышку. Пусть останется со мной как «трофей». К тому же, в крайнем случае она может послужить и как оружие. Наконец, клыкастая минеральная стена была разломана, и я раскрыла её секрет. Небольшая деревянная дверь. А над ней намазана чем-то коричневым надпись. Дом спасения Привычно набрав в грудь дополнительного воздуха, я переместила сталактит в правую руку, крепко зажав его в ней, и шагнула вперёд. Дверь здесь также открывается вовнутрь. Толкнув её, я без лишних прелюдий пошла в глубь темноты. Заброшенного, но отнюдь не пустого дома.

***

Обезглавленное тело ещё дёргается… Как символично.

***

Что нынешний дом значительно отличается от предыдущего мне стало понятно, не только по первым выхваченным сиянием кварца предметам убранства, но и по неожиданно почти приятному запаху, глубоко проникшему в ноздри. Что-то похожее на сушёную ромашку и пепел. Насколько я вижу, стены состоят из какого-то светлого дерева или камня. По ним, от самой двери, охватывая всю комнату, прорезаются непрерывные и извилистые линии, что сходятся в большой рисунок безлистого дерева. Там, где кончаются корни, взгляд падает в некий каменный альков. Да это же камин! Однако он во всех смыслах пуст. Вокруг него развешано много трав, но стоит мне подойти и притронуться к ним, как они рассыпаются скопищем мёртвых кусочков. Вздор мой бродит по комнате и находит тумбы, увенчанные многочисленными книгами, пустыми колбами, ступами, флаконами и ошмётками воска. Убрав грозно выпирающий сталактит в подмышку, я взяла одну из книг и осторожно открыла. Страницы не были девственно чистыми, как в доме у Серласа, а напротив, все исписаны. Однако было в них то, что заставило сердце напряжённо поджаться. Абсолютно всё написанное было перечёркнуто, так яростно, что невозможно было разобрать ни единого слова, а то и буквы. Закрыв книгу, я поспешила положить её на место. Ладно, мне нужно искать предмет, выделяющийся среди прочих. И, вероятней всего, это книга. Я принялась вглядываться в каждую вещь, ища в ней хоть малейший признак «непохожести». На круглом столе, ближе к центру комнаты, меня притянуло к себе слабое красноватое свечение, еле-еле выбивающееся из-под стопки книг. Выуженная массивная книга была покрыта выпуклым орнаментом в форме цветущих лиан, окруживших закованный в звезду круглый рубин. Гримуар — такое слово первым приходит на ум при взгляде на сие книжное творение. Пожалуй, оно и было самым верным обозначением. Я раскрыла книгу, и сию же секунду она зафонтанировала ласковым красным сиянием, залив им всю комнату. А затем и моё сознание с душой. Ко мне пришла страсть и лёгкий задор. Всё внутри вспыхнуло множеством воспоминаний. Как и те, что были подарены золотой книгой, они не слишком чёткие, но оттого не менее яркие и воодушевляющие. Я помню…что когда-то любила учиться. Не только в школе, но и в общем. Мне так нравилось узнавать всё новое, даже очень необычное, что я могла увлечься самыми разнообразными вещами — литература, история, языки, шахматы, математика, танцы, рисование, пение, вышивание, динозавры, оккультизм, гадание, суеверия… Да, меня интересовало всё, что так или иначе могло расширить границы моего мира … Я обожала проводить чудные «эксперименты» и всячески пытаться разгадать всевозможные головоломки. Какие тайны хранит эта страница истории? Надёжен ли рассказчик в этом учебнике? Какая символика лежит в основе этого цвета у нас? А у других народов? Удивительно! То, что символизирует в одном месте жизнь, в другом может означать смерть… Интересно, а почему тираннозавр рекс назван королём ящеров, раз на самом деле он не был самым крупным и сильным? А получится ли у меня какое-нибудь волшебное зелье, если смешать все загадочные флаконы, ютящиеся в ванной? Эликсир молодости, чтобы вечно оставаться в «лучшем возрасте»? А, может, лучше какое-нибудь зелье взросления, чтобы поскорее стать зрелой и независимой? Или то, что дарует мне бесконечные силы во всём? ... Избавит от страданий? Как будет по-английски «я люблю тебя»? А по-французски? А по-немецки? По-моему, это самая важная фраза. Даже важнее, чем слово «привет» и универсальное «о'кей». Через какое время машины встретятся? Разве в таком случае, не будет столкновения? Это страшновато… Как выразить эмоции в рисунке? Избавиться от кривых линий? Вышел ли мой танец изящным, как я и хотела? Да, я рвалась постичь многие сферы жизни. И была рада показывать своё рвение в учёбе. Но потом… «Фу, ну и бесящая же ботанша эта Стахова! Она вообще хоть когда-нибудь из учебников вылезает? Хватит тратить время на всякую дрянь! Изучай полезные вещи! Что ты вечно задаёшь тупые вопросы! Ха-ха, серьёзно, тебе интересна эта хрень?! Твоего мнения здесь никто не спрашивал, сопля ещё зелёная! Ты такая маленькая, а уже страдаешь? Ерунда! Что она может в этом понимать! Строит из себя не пойми кого! На кой чёрт ты что-то учишь, если не собираешься в этом реализовываться?! Почему ты выступаешь так бездушно?! Ты должна вкладывать эмоции в свой танец, чтобы по-настоящему зацепить зрителей! Для чего ты здесь?! Это что, просто какой-то кружок для тебя!? В тебе должна быть соревновательная злость, если хочешь побеждать! Почему...почему я всегда так нуждалась в одобрении других? И зачем я везде должна быть вовлечена в грёбанные состязания! От разрывающих пополам печали и горечи я столь сильно сжимаю книгу в руках, что в какой-то момент слышу её хруст. Это немного приводит в себя. Повздыхав и подержав для утешения тёплого Серласа, я в конце концов устремляю глаза на покрытые алыми буквами страницы.