Искажение

      Казалось, я шла на поправку целую вечность. Конечно же, по закону подлости именно тогда, когда мне понадобилось вылечить все новые раны и переломы как можно скорее, процесс этот шёл как можно медленней. Однако теперь рядом были Серлас, Корделия, всегда словоохотливый и игривый Элфио да бодрая, откровенная Белоснежка. Без них плотность напряжения в доме и пожирающие мысли, что надо мной всё ещё лежит мёртвая Феврония, были бы невыносимы.       Ни Корделия, ни Серлас пока никак не пробовали возобновлять тему о заброшенным домах. Девушка лишь пару раз, предварительно испросив разрешения намёками через качания браслета, завладела моей рукой, чтобы написать пару названий и указаний. Там были лечебные травы, которые она увидела в саду Февронии. Некоторыми из них, точнее их соком, она посоветовала смазать раны и ушибы, а из других — заварить чай и попить для общего укрепления организма.       Благодаря тому слабость из тела вместе с мелкими повреждениями ушла достаточно быстро. Но, как выяснилось, я не только разукрасила всю себя ссадинами, а также нехило растянула ногу и левое плечо… Должно быть при падении… Я ведь падала где-то, да? И приземлялась на что-то необычное? Ладно, не думаю, что это важно. В подвал больше не стоит спускаться без критичной надобности.       К счастью, моё недомогание сильно не препятствовало в уборке по дому и готовке. Во всяком случае, пока я не рвалась в труднодоступные и не пробовала готовить трудоёмкие блюда, требующие долгого и дотошного надзора. К тому же, плита оказалась электрической, что уменьшало для меня вероятность новых повреждений по неуклюжести. Я не стала серьёзно разбираться с вопросом об источнике электричества в доме, ибо сейчас надо мной нависло слишком много других. Вероятно, у моей кроволюбительницы просто где-то стоял генератор или … здешние приборы живут не за счёт электричества, а некой другой силы. Как бы там ни было, никаких перебоев не случалось, значит надобности что-то лишний раз проверять не было.       Эйден исчез ещё до моего знакомства с Белоснежкой. Я, к собственному удивлению, поняла, что… тоскую по нему, несмотря на то, что мы едва знакомы. Загадочный мужчина всё-таки спас меня, дав стойкое ощущение надёжности и защиты. Он смог прогнать её и в общем несмотря на чересчур бледный облик казался довольно сильным. Будь у меня здесь постоянно такой спутник, я бы точно значительно меньше переживала за свою безопасность…       Так я размышляла. Но потом вспомнила одну примечательную деталь. Красные глаза, чёрт возьми! В уме тут же зажглись образы воспоминаний, что мелькали в одном из снов. Далёкий красноглазый друг, который похоже мне был когда-то дорог. Настолько, что я даже хотела стать такой, как он… Могли ли мы с Эйденом и вправду когда-то уже знать друг друга? Но почему тогда его облик вживую не навеял мне никаких воспоминаний? Да и сам Эйден не подавал никаких признаков того, что мы знакомы и что он как-то узнаёт меня… Или он специально скрыл это? Зачем? А может просто этот извращённый мир работает таким образом, что все в нём теряют ключевые компоненты памяти? Проклятье… Тайны всё продолжают множиться. А окончательных ответов ни на что нет. Что ж, я ещё далеко не всё изучила, что могла.       Элфио при разговорах на подобные темы излучал в основном оптимизм, утверждая, что нет загадки, на которую не нашёлся хотя бы один ответ.       Внезапное осознание факта, что Белоснежка и Элфио умеют читать, меня не слишком огорошило. Я поначалу решила, что это также связывалось с магическим феноменом их умения говорить со мной на одном языке. В конце концов и то, что мы с Серласом и Корделией тоже могли понимать друг друга, явно не принадлежа к одной нации, тоже было весьма необычно и даже волшебно.       Но в какой-то момент я задумалась о том, откуда змею известны значения некоторых далёких от существа как он понятий. Ведь Элфио порой разговаривал со мной, вдумчиво используя и слова по типу «судьба» и «рок». Он хоть и умел с пониманием читать, однако по понятным причинам не имел возможности свободно пользоваться книгами и прочими содержателями информации. Ещё более странно, что при всём его насыщенном для змеи словарном запасе, он не понимал значения слова «манеры» … Лишь озадаченно приподнимал тельце на мои расспросы, также не помня, кто явился для него учителем в подобном деле.       Я предположила, что сверхординарные языковые познания пришли к Элфио от людей, которые здесь когда-то обитали (если верить теориям лесника). Змей либо много всего слышал от окружавших его двуногих, либо был обучен кем-то из них. Это предположение показалось нам обоим интересным. Он надолго задумался и потом сказал, что возможно что-то подобное было с ним.       Белоснежка вскоре уведомила, что в мои обязанности теперь будет входить и её ежедневная дойка. Делать это приходилось по три раза в день, и Элфио часто с любопытством наблюдал за мной в этом деле.       Поначалу Белоснежка была этим недовольна и прогоняла его. Но потом всё чаще разговаривала с рептилией, пока не дошло до того, что ни одна дойка не проходила без их оживлённых бесед. И не имеющих особого смысла споров о том, кто больше счастлив, травоядное или плотоядное. — Всем известно, что то существование наиболее счастливое, в котором тебе не приходится убивать ни одного живого создания для собственного выживания! — трезвонил голос Белоснежки. — Но, будучи плотоядным, ты будешь ощущать ос-с-собую неразрывную связь с другими существами, важность жизни и равноценность всех существ! Жизнь за жизнь! Ты убиваешь не ради жестокости, а потому что это нужно! — Гораздо приятней жить, когда твоя совесть ничем не запятнана! Я бы не смогла спокойно спать, зная, что мой завтрак, обед и ужин обошлись ценной в чью-то жизнь! Богатому лексикону Белоснежки, может, поспособствовала Феврония? — Кстати, Карина, — вдруг обратилась ко мне козочка. — Ты же всеядное существо, не так ли? Вот скажи, если бы перед тобой был выбор, стать либо травоядным, либо хищником, то кем бы ты решила стать? —… К-как бы мне ни хотелось не есть животных, я бы выбрала второй вариант, — неуверенно усмехнувшись, ответила я. — Почему же это? — … Каждый день…мне нужно как можно больше энергии. И-и боюсь без мяса я…стала бы совсем хлипкой.       Хотя может среди людей есть весьма сильные и энергичные вегетарианцы, сомневаюсь, что они, как и я, каждый чёртов день необратимо тонут в водовороте стресса и страха.       Белоснежка стала задумчиво водить блестящим серебром взглядом по моей фигуре. Мне это доставило дискомфорт, и она, то ли заметив его, то ли потеряв интерес к своему неозвученному вопросу, повернулась к Элфио. — Наверное, быть всеядным всё-таки лучше всего! — защебетал он, смотря на меня. — Подумай только, сколько еды становится тебе доступно для удовольствия! — Да… ты прав, — рассеянно ответила я, падающая в ловушку новой головной встряски. Что-то пробормотав в оправдание, я выбежала из сарая. Едва сделала это, как свалилась у ежевичного куста, порабощённая воспоминаниями.

***

      Бабушкины угощения расположились передо мной всеми цветами радуги, образуя целую пиршественную гору. Мои детсковатые ручки с трепетом удерживают состряпанный с любовью пирожок, пока я не решаю отправить его внутрь себя.       Я слишком давно не виделась с бабулей… Но благо в эти моменты чувствовала, что соприкасаюсь с какой-то её частичкой. Тело и душа предаются самозабвенному упоению. Как же прекрасно чувствовать вкус пищи!       Рядом с кухонной дверью злобно скрипнула половица. Это зашла мама. Она презрительно окинула взглядом сначала бабушкину еду, а потом меня, наслаждающуюся ею. — Ты бы посмотрела на себя сейчас со стороны, — процедила она. — уплетаешь, как свинья, отдающаяся низменным удовольствиям. Хоть картину карикатурную пиши! Я отложила угощения и опустила голову, будучи не в силах сопротивляться прорывающемуся в меня чувству стыда. — Это всё, от чего ты способна получать удовольствие в жизни?! — разразилась она в тихом, но оттого не менее разъедающем гневе. — Тебе почти тринадцать, а у тебя до сих нет никаких серьёзных интересов, кроме твоих развлекательных глупостей! Всё, что ты научилась в свои года хорошо делать — это есть, спать да ходить в туалет! — П-пожалуйста, не…надо, — промямлила я. Изо всех сил старалась не заплакать, так как понимала, что, если покажу сейчас слёзы, это усугубит ситуацию. Горькие чувства бурной волной хлыстали меня изнутри, пока не пришло головокружение. Я тут же ухватилась за край стола и, к счастью, удержалась.       Мама к тому времени уже давно вышла из кухни. Вряд ли она прислушивалась к моим жалким потугам постоять за себя.

***

— Серьёзно?! — в голосе Ксюши звенело неистовое возмущение. Ложка с кусочком жадно уплетаемого пирожного остановилась в сантиметре от её розовых губ, на которых блестели остатки детского блеска. — Она считает, что плохо любить вкусную еду?! — Наверное думает, что… это никак не достойно обожания. Слишком… простые и приземлённые вещи. — Это попросту жестоко, — обиженно проговорила Ксюша. — Если она помешана только на всяких… как их там, интеллектуальных штучках и презирает всё остальное, не значит, что и ты должна быть такой же! — Не знаю… — Послушай, — подруга подвинула блюдце с пирожным ближе ко мне. — На случай, если она будет опять сходить с ума, ты всегда можешь поесть вкусностей у меня. Не стесняйся делать этого! — Хорошо, спасибо, — немного ободрившись, ответила я с улыбкой и взялась за предложенную сладость. Мама не разрешала мне каждый день проводить свободное время с Ксюшей. Но пока я не получала плохих оценок и замечаний от учителей, она позволяла мне это делать хотя бы два раза в неделю. — Особенно, если это будет еда от бабушки, — тихо добавила Ксюша. — Мало того, что она не разрешает вам видеться, так ещё…! Кстати, она ведь ничего в итоге не сделала с твоими гостинцами? — Она потом собрала их все и вынесла на улицу… Сказала, что лучше отдаст их бездомным и дворовым животным, чем позволит мне обжираться и засорять желудок. Но…вероятней всего, она всё просто выбросила.       Ксюша что-то гневно буркнула себе под нос и, виновато взглянув на меня, прикусила губу.

***

      Я поняла, что ещё когда предавалась необычным и вкусным трапезам с Февронией, что-то качалось на задворках моей памяти, но никак не могло обрести чёткий голос. Что ж, если я сумею вернуться домой, то мама вряд ли обнимет меня, расцелует и позовёт за стол, чтобы вновь после душераздирающей разлуки накормить своей стряпнёй, созданной от всего сердца. Скорее, тут же заставит сесть за учёбу (если я ещё где-нибудь учусь) или тоскливое произведение из программной классики и навёрстывать упущенное.       Будут ли у меня счастливые воспоминания с матерью?       Я приподняла голову, ища опору для подъёма, и увидела высокую чёрную фигуру, задумчиво склонившуюся надо мной. Эйден на секунду прикрыл пронзающие, как яростные огни маяка в тёмном море, красные глаза. А когда вновь открыл, из них исчезло вопрошающее выражение. Он безмолвно протянул руку. Твёрдую, холодную, но надёжную. Благодарно улыбаясь, я встала и вдруг, за что-то зацепившись, опрокинула себя прямиком на мужчину. Однако он тут же среагировал и успел прихватить меня за плечи, прежде чем моя туша врезалась бы в его грудь и оказалась объята чёрным плащом. Отменная реакция, стоит сказать. — Осторожней, — тихо произнёс он без намёка на упрёк и мягко отдалился. — Спасибо, — хотя меня охватило уже привычное при общении с кем-либо почти удушливое напряжение, я с искренним дружелюбием ещё раз улыбнулась Эйдену. — Приятно в-вас снова видеть. — Благодарю. Как ты себя чувствуешь? … Я имею в виду физически.       От облегчения и даже радости, что Эйден весьма тактично не стал спрашивать по поводу странного и двусмысленного положения, в котором меня обнаружил, я почти готова была броситься на него с объятиями. — О… д-довольно неплохо. Скоро должна-а поправиться. — Отрадно. Белое существо больше не появлялось? — Нет, к огромному с-счастью… — проглатывая тонны окаменевших слов, я выразила первое озарившееся во мне желание. — С-скажите, вы не п-против, если мы подроб-бно поговорим кое о чём? В-вы так быстро исчезли, а у меня осталось ещё немало в-вопросов. — Да, конечно, — спокойно ответил Эйден. — Думаю, у нас обоих ещё много есть, что спросить друг у друга.       Я пригласила мужчину на кухню и предложила вместе попить чай с мятой и лимоном. Осторожно расположившись рядом с Эйденом, сама не знаю зачем, но мельком заглянула в его кружку — отражение присутствовало. — Ты похоже хорошо управляешься, несмотря на всю тягость ситуации, — произнёс мой гость, сделав пару бесшумных глотков. — Молодец. — Спасиб-бо, вы очень добры. Но это и заслуга моих друзей, к-которые меня постоянно подбадривали. Элфио, Белоснежки, козы Февронии…— пальцы потянулись к талисману, и я чуть было уже не произнесла имя Серласа, но вовремя зацепилась за поспешный ход своих слов. Я вроде чувствую, что Эйдену можно доверять, но не стоит забывать о всегда уместной бдительности. Тем более нет необходимости сразу выдавать всё. — Это хорошо, что вы настолько поладили. В таком мрачном и опасном месте, полагаю, тяжело выживать в одиночку и любая доброжелательная компания может быть жизненно важной. — Да… Я не знаю, как-к благодарить вас и свою удачу за то, что вы успели спасти меня от… белой дамы. — Не нужно беспокоиться об этом, я спас тебя … по своему желанию. Встреча с человеком — явление для нас столь редкое и потрясающее, что, наверное, многие бы захотели проявить себя при том в наилучшем свете. Ты ничего мне не должна. Однако… буду благодарен, если расскажешь всё, что знаешь об этом месте. —… Х-хорошо, — вздохнув, я постаралась быстро отфильтровать мысли.       Я попробовала максимально коротко и ясно рассказать Эйдену основные сведения о Лесе страха, о, конечно, «Хозяйке» и некоторых других его обитателях, известных мне по личному столкновению. Также о здешней системе защиты, не распространяющейся на подвал. О причине и первостепенной цели моего блуждания, о моих похождениях в заброшенные дома без фрагментов единения с Серласом и Корделией. Кошмарный эпизод с лесником я изрядно «подцензурила». Но, судя по промелькнувшей в кровавых глазах Эйдена печали, он догадывался, что я неловко пыталась опустить. О подробностях воспоминаний, естественно, тоже не стала распространяться, впрочем, Эйден совсем того и не требовал.       Закончив рассказ, я перевела дух и робко взглянула на нового друга. Достаточно ли связновсё изложила? А вдруг я сама не заметила, как сказанула местами несусветную чушь? — Удивительно, — вполголоса произнёс он. И мне показалось, я услышала в его голосе не только сочувствие, но и восторг. — Это мир, словно огромная головоломка и полоса препятствий, созданных индивидуально под тебя. — В-вы уверены, что именно под меня? — Не сомневаюсь. Если судить по тому, что ты рассказала, этот мир очень оживлённо реагирует на тебя и прячет в своих недрах ключи к твоей прошлой жизни. Хотя сейчас, когда он отравлен узурпацией белой дамы, его жажда принять тебя смешивается с агрессией и желанием убить.       Словно раздвоение личности, хотя… я вполне могу представить два противоречивых стремления, существующих в пределах одной личности, одного мира. — А что думаете насчёт… историй, что я нашла в тех домах? Они же явно были не обо мне. — Да, но они привели к твоим воспоминаниям. И скажи, в них были аспекты, что сильно тебя тронули, вызвали некоторую солидарность в чувствах? —…Да. — Тогда эти истории должны указать тебе путь к чему-то ещё. Не исключено, что они… —…н-необходимы для некоего урока? — Да. Понимаешь конечную мысль, к которой я веду? — Вы считаете возможным, что я являюсь истинной Х-хозяйкой этого мира? — Да, ведь это как ничто другое объяснило бы желание белой дамы убить тебя или, так или иначе, устранить. Она способна причинить этому миру глобальный ущерб, но полноценным его властителем всё же не может стать, пока ты здесь и представляешь для неё потенциальную угрозу.       Если она действительно хочет меня всего лишь убить…       В горле что-то потяжелело и царапнуло меня, отчего я закашлялась. Когда меня отпустило, я смущённо встряхнулась и выпрямилась.       Если белая дама и при нынешней своей позиции способна много всего натворить, то что будет, если она станет полноправным правителем? Это место может превратиться в такую чудовищную вакханалию, что затмит собой любой образ ада, созданный самыми креативными и набожными умами. — З-звучит очень логично, но никак не укладывается в голове! — выдавила я. — К-как у меня получилось создать целый мир? Я же д-далеко не волшебник…или демиург какой-то. — Мир мог быть создан тобой непроизвольно и подпитан душевными составляющими. Пока это всё, что я могу сказать. В любом случае, мы не сможем получить чёткую картину, когда этот мир пребывает в фактически искажённом состоянии. — Понятно. Но это уже немаловажные и интересные д-доводы. С-скажите, а вы с-случайно не узнали об этом месте что-то ещё помимо того, что я рассказала? Эйден приподнял свою кружку над столом для нового глотка, и я увидела, что тонкие белые пальцы его продолжали длинные чёрные когти. Хм, кто там по стереотипам человеческой мифологии обладал длинными когтями? — Пока практически ничего, — ответил мужчина. — Не до конца понятны и причины моего своевременного прибытия сюда. Но в общем могу сказать, есть вероятность, что был призван сюда кем-то также извне. Либо из моего, либо из твоего изначального мира.       Если некто призвал Эйдена, чтобы он оберегал меня, то, вероятней всего, этот неизвестный является моим негласным союзником. Или же сам попал в беду. Белоснежка упоминала о какой-то девочке… может ли она быть со всем этим связана? Но едва ли беззащитный ребёнок способен выжить в таком месте. — М-можете вкратце рассказать о мире, из которого прибыли? — попросила я Эйдена, и тут же робко добавила, даже покраснев, — … и что-нибудь о себе, если это возможно.

Мужчина кивнул и принялся рассказывать. Его мир никак не пересекался с человеческим, во многом состоял из магии, что уж никак не могло меня удивить. Его разумные обитатели, созданные частично по подобию людей, имели обобщённое представление о человеческой культуре и её совместном наследии из бесконечных конфликтов, войн и нравственного упадка. Они мечтали сотворить иную историю, не запятнанную чудовищными кровопролитиями во имя торжества чьей-либо славы, богатства или религии. Однако, мир Эйдена делился на два народа, каждый из которых имел отличные представления о том, как прийти к благоденствию. Первый народ, стремился к нему через веру и жил преимущественно во имя лучшей загробной жизни, отринув многие жизненные удовольствия как грешные. Второй же искал счастья больше в жизни земной, превосходил по амбициям и особенно тяготел к глубинному познанию наук, искусств и, конечно, магии. К этому народу и принадлежал Эйден.       Как известно, ни одна реальная история о попытках создать утопию не оканчивалась ничем хорошим. Это произошло и с миром Эйдена. Противоречащие друг другу народы не смогли существовать вместе. Точнее первый народ, наполнившийся высокомерием в идеи, что он чище и благоразумней. Он совершил мерзкое предательство, погубившее множество противоположных созданий, включая детей, и захватил самые плодородные и благоприятные земли. Народ Эйдена не мог простить всего совершённого и отдать то, что по праву когда-то принадлежало всем, а не самопровозглашённым лучшим. Тогда и разожглась огромная и жестокая война, конец которой не наступил и спустя тысячу лет. — Но скоро это закончится, я знаю и чувствую это, — грозно проговорил Эйден, смотря куда-то вдаль. — И я буду среди тех, кто приложит руку к победе. — О, т-так вы воин? — Да, — после некоторой паузы ответил он. — Причём, один из ведущих.       Чёрт, похоже у моего нового друга своих забот выше крыши, а я ещё ввязываю его в свои. И не знаю, больше радует меня или пугает тот факт, что он профессиональный боец. Серлас хоть тоже воин, но в нынешней своей форме никак не сможет обратить огромное физическое превосходство против меня. — Эм, п-простите, что вам проходится отвлекаться от своих, более насущных проблем ради моих! — Не нужно извиняться. Как я уже сказал, я помогаю тебе по личной инициативе, так что не обременяй себя чувством вины. Тем более, я не нахожусь с тобой настолько много времени, чтобы об этом стоило беспокоиться… Кстати, прежде чем я снова попаду домой, нам необходимо решить пару вопросов, — сделав последний глоток чая, Эйден встал и указал на окно. — Пойдём во двор. Не уточняя, зачем именно понадобилось выйти наружу, я встала и пошла за ним.

***

      Он остановился примерно в центре двора подобно стойкой чёрной колонне и оценивающе принялся осматривать владения Февронии. — Ты… ещё не хоронила её? — мягко спросил он. Я смущённо опешила, не ожидая, что Эйден, даже при всей его любезности, поинтересуется этой моей деликатной проблемой. — О, нет, я… Дело в том, что… — с растущей тяжестью в теле я вздохнула и постаралась придать голосу уверенности. Я же знаю, что делаю, не так ли? Или, во всяком случае, на что иду. — Февронию не стоит хоронить-ть. Есть большой шанс, что е-её можно вернуть к жизни. — И что для этого нужно? — возможно у Эйдена и разыгрался целый концерт скепсиса внутри, но не в лице, ни в голосе он не переменился. Его способность держать эмоции хотя бы внешне под непробиваемым контролем прямо вызывает у меня восхищение… Может это участие в войне неизбежно так «закаляет» характер? — Убить б-белую даму. — … Ты планируешь сама это осуществить? — Да. Это… должна сделать я. Тем более, если подтвердиться, что я — истинная Х-хозяйка. — Как ты собираешься это сделать? — Не знаю… Но, возможно, я ещё вспомню что-нибудь полезное.       Лицо Эйдена было нечитаемо. Взгляд его скользнул по внезапно качнувшемуся на моей груди талисману и почему-то посмотрел в небо. — Здесь не светит солнце? — Не з-знаю, я … ни разу не видела его. Целыми сутками вокруг темнота или б-бледное подобие света.       Эйден с еле уловимой печалью ещё пару секунд держал взгляд на беспросветном небе и, расправив немного съёжившийся плащ, как ворон сложенные крылья, вновь посмотрел на меня. — Что ж, раз ты решила отправляться куда-то в каком-то смысле и с военными целями, то, полагаю, могу дать тебе несколько советов. — Да, это мне точно не помешает, — обрадовалась я предложению. — Перво-наперво, не забудь, что тебе необходимо оружие. Свой кинжал, извини, но я не отдам, а ничего другого у меня с собой нет. Так что тебе придётся пока подыскать что-нибудь самостоятельно. Тщательно обдумай свой выбор и не хватай первое попавшееся, что покажется наиболее внушительным и смертоносным. Лучше взять что-то небольшое, но знакомое и удобное. — Что по-вашему мне могло бы подойти? — Самый простой и очевидный вариант — это кухонный нож, но при схватке с длинномордыми волками с большими лапами он может быть коротковат. Лучше взять что-то вроде шампуров или серпа. Остальной хозяйственный инвентарь либо слишком тяжёлый, либо маленький. Но помни, в любом столкновении с монстром важно сделать первый шаг обдуманно. И если ты не уверена, что сможешь защитить себя, то стоит при возможности бежать. Причём, внимательно выбирай направление и траекторию своего побега. Если в спешке побежишь по слишком ровной дороге или через непроходимые заросли, где сразу же застрянешь, тебя поймают в считанные секунды. — Х-хладнокровие и способность думать мне зачастую изменяют в такие секунды, — с шатающейся улыбкой сказала я. — Несмотря на всё, ты смогла выжить. Это твоя победа, какой бы ценой она ни досталась, — ободряюще промолвил Эйден. — Что бы ни случилось, не забывай трезво мыслить. Со временем это будет даваться легче в тяжёлые моменты… — Х-хорошо, спасибо. — Основа выживания в диких местах это, естественно, и поддержание хорошей физической формы… — Ох, да… С этим у меня я-явные проблемы. Эйден, слегка нахмурившись, сложил руки на груди. — Тогда настоятельно рекомендую в первую очередь заняться физической тренировкой. Начни с чего-нибудь полегче. И не забывай, что всё должно предваряться разминкой. Не прыгай выше головы, особенно сейчас. Этим ты ещё больше навредишь себе. — Ладно… Э-э, могу попробовать заняться спортом сейчас. Итак…       Эйден, совершенно не растерявшись, сказал мне пробежаться вокруг дома до предела своих возможностей. Мысленно я чертыхнулась и мучительно вздохнула, желая такой разминки меньше всего. Но другу ответила одной прилежной улыбкой и сорвавшись с места побежала.       Клянусь, злосчастный дом Февронии ещё никогда не представал передо мной таким огромным! Лёгкие почувствовали себя выжатыми, как лимон, уже после первого круга. Но мне было стыдно завершать всё столь позорным результатом, и я поплелась, изображая бег, дальше. На полпути почувствовала головокружение и, возможно, бы рухнула, если бы подбежавший Эйден резко не схватил меня за руку. — Хватит, ты уже явно выдохлась! — Боже… — Я же говорил не переусердствовать! — голос Эйдена всё ещё звучал относительно спокойно, хоть и громче, чем обычно. — Если продолжишь в том же духе, завтра от боли в мышцах даже встать с кровати не сможешь. — П-простите, — промямлила я, пугаясь, вероятности того, что мужчина сильно рассердится на моё неблагоразумие. Однако Эйден всего лишь спокойно потребовал, чтобы я пару минут отдыхала и восстанавливала дыхание.       Этот мужчина настолько уравновешенно и тактично общается, что меня это даже немного пугает.       Что-то замерцало в чертогах памяти, но я уловила лишь отголоски злых криков. «Безмозглая дрянь!… Только посмей ещё раз вытворить подобное и заставить меня так переживать…!»       Наверное, воспоминание давнее. И хотя всплывает оно в густом тумане моего запутавшегося сознания, всё же причиняет хлёсткую боль. Эй, может у меня были счастливые воспоминания, но печальные настолько затмили их по интенсивности, что те канули в лету? С окончание весьма щедрой передышки, Эйден достал небольшую и крепкую палку и сбросил плащ у грядок. — При внезапной схватке часто решающим моментом становится скорость реакции. Если сумеешь застать врасплох противника, то будь он даже втрое сильнее тебя, будешь иметь высокие шансы выйти из битвы победителем.       Ключевое слово — «если». — Как ты понимаешь, самые опасные нападающие — те, что наделены разумом и вооружены. И прежде всего нужно уметь защищаться от них. — Д-да… Эйден зажал в правой руке палку и воинственно выставил её по направлению ко мне. — Сейчас представь, что я нападающий, а палка — это оружие. Твоя задача в том, чтобы любыми способами выбить его и завладеть им. Поскольку сейчас ты ещё в весьма ослабленном состоянии, то я постараюсь, чтобы сложность самозащиты была для тебя относительно умеренной. Ты готова? — Минутку, — я неуверенно сжала кулачки и попробовала принять более прочную позу. — Д-давайте. — Если захочешь прекратить тренировку или я случайно сделаю больно, то скажи об этом. — Л-ладно. Эйден предупреждающе взмахнул палкой, и я попробовала уклониться назад. Но сделала это с грациозностью пьяницы, возомнившей себя балериной, и тут же повалилась на землю. Эйдену не понадобилось и секунды, чтобы оказаться подле меня. Коснувшись палкой моего живота, он безэмоционально изрёк: — Убита.       С глупой самоироничной улыбкой я ухватилась за протянутую руку и встала.       Вторая и третья попытка выполнить поставленную задачу закончились почти также быстро, как и первая, и вновь по неуклюжести. Я падала на ровном месте, спотыкалась чуть ли не о собственные ноги, шла на Эйдена косым тараном и даже не всегда осознанно хваталась за треклятую палку — всё одинаково завершалось моим смехотворным поражением. Будь на месте мужчины кто-угодно другой, уже после первого представления вряд ли смог бы сдержать насмешки.       В какой-то момент я, задавленная чувством стыда, не смогла даже заставить себя вновь подняться и так и осталась лежать лицом к земле. — И-извините, кажется мне не помешал бы к-краткий перерыв, — заглушая жалкие всхлипы, пробормотала я. — Да, хорошо. Ты не поранилась? — Н-нет… — Не будь слишком строга к себе, — сказал он, осторожно погладив меня по плечу. — Первые тренировки у многих не приносят удовлетворительных результатов. Но уже на них можно выявить свои основные слабости. — С-спасибо, — тихо ответила я и поднялась. — Кстати о слабостях. Из того, что я увидел, у меня сложилось впечатление, что ты… не слишком ладишь с собственным телом. — Что? — изумлённо переспросила я. — Ты часто выбираешь явно неподходящий для себя темп движения и даже дышишь несбалансированно. Ты заставляешь тело действовать слишком быстро и из-за этого вскоре устаёшь или теряешь равновесие. Таким образом, обеспечиваешь свою максимальную уязвимость. — Р-разве я не должна в любом случае стремиться превзойти с-себя? — Прежде чем «превзойти себя», нужно понять свои пределы. А у тебя с этим проблемы. Ты …словно постоянно пытаешься подстроиться под некие стандарты, которые сама до конца не понимаешь. — Я-я не знаю, просто мне бы… безумно хотелось уметь большее. — Например? —… Хотя бы прочно стоять на ногах… чтобы не чувствовать постоянный стыд. — Безусловно, стоит над многим работать, но ни за что из того, что ты сейчас показала, мне не хотелось тебя попрекать. Я вижу, что ты стараешься. Однако тебе предстоит научиться понимать себя…своё тело. — Д-да, спасибо.       Мы продолжили тренироваться на новый манер. Я пробовала держать равновесие в разных позах, синхронно двигаться с Эйденом, нападать и не лишиться оружия, плавно выполнять развороты и наклоны, предупреждать попытки сбить меня с ног — всё было направлено на то, чтобы мне найти «свой темп». Наверное, прошёл едва ни весь день, я вспомнила, что хочу есть и пить, но тренировка смогла сильно меня увлечь. Эйден намеренно двинулся на меня медленно, чтобы дать мне и моему телу время на реакцию. Я неспешно прогнулась и нырнула в проём между его ног. Он схватил меня за пояс и оттащил обратно, повалив спиной на траву. Я вскочила с отработанной за долгие часы скоростью и схватила брошенную справа палку. Эйден рывком вырвал её, воспользовавшись тем, что держалась в моей руке она ещё некрепко. Я вытянула ногу и со всего размаху ударила ей по отобранному «оружию», чем…сломала его. Из моего серьёзно сжатого рта вырвался смешок. Это один из весьма немногих моих относительных успехов за эту тренировку. Эйден выглядит довольным. — Молодец. Думаю, на сегодня хватит. — В-вы были правы. Кажется, я действительно стала понимать свои возможности чуть лучше. — Это во многом благодаря твоему усердию. — И спасибо вам за терпимость ко мне. — Это обязанность любого учителя, — с улыбкой где-то в глазах ответил Эйден.       Многие бы с этим не согласились.       Воодушевлённая добротой и вежливостью мужчины, я вдруг захотела поддаться вперёд и как-то физически поконтактировать с ним. Возможно и получить что-то вроде обнимашек, но, замявшись, осталась на месте. Задумавшись, я наклонила голову, посмотрев в землю. Какая же удача, что Эйден встретился мне. Как бы только мне потом, не пришлось расплачиваться за неё… По крайней мере, благодаря моему новому другу, я чувствую себя менее беспомощной.       К слову о беспомощности. — Эйден, скажите, а вы случайно не видели где-то в этих местах девочку? Я подняла голову, и тут поняла, что Эйден бесследно исчез. Похоже, его время уже истекло. Как жаль, что я даже не успела попрощаться с ним. Надеюсь. Это была не последняя наша встреча.

***

      Прошло ещё несколько дней, насколько я могла судить лишь по числу того, сколько раз отправлялась спать. Никаких часов или их бледное подобия так и не было мной найдено, потому я могла опираться только на это.       Как бы то ни было, стало очевидно, что моё главное оправдание перед собой и миром не покидать владений Февронии, ранения и ушибы, потеряло силу. Никто не торопил меня в путь. Ни Элфио, сочащийся любопытством узнать больше о себе и окружающем его пространстве. Ни Эйден, так и не появившейся со дня нашей замысловатой тренировки. Ни даже Белоснежка, пострадавшая в этой ситуации, пожалуй, больше всех. Изувеченная совесть принялась яростней терзать меня по ночам, насылая кошмары или вовсе не позволяя уснуть.       Одной ночью я даже разбудила Элфио из-за того, что кричала во сне. Я всеми силами пыталась стереть тот кошмар из памяти, но его детали вновь и вновь вспыхивали в голове.

***

…Я лежу в кровати и внезапно чувствую, присутствие чего-то чужеродного, лохматого и мокрого со мной под одеялом. Отбрасываю его и замираю, парализованная ужасом и пронзённая горящим взглядом жёлтых кошачьих глаз. Которые смотрят на меня с оторванной головы. С малиновых волос тянутся вниз по лицу чёрно-красные полосы. — Кровинушка, — восклицает она, но без прежней растянутой улыбки. — Я разлагаюсь. Может ещё немножко твоей крови приостановит это?

***

      Элфио ласково трётся о мою голову, пытаясь успокоить меня, кричащую от кошмара. Я столь отчаянно вырываюсь из него, что чуть не падаю с кровати. — Эй, эй, всё хорошо! Ты в безопасности, Ка! — радостно заверяет он, когда я гляжу на него. — Ох, Элфио, — разбито бормочу я и прислоняю его к себе. — Я должна скоро снова отправиться на поиски. Нового дома, понимаешь? — Да, понимаю, понимаю. Но знаешь, ты можешь задержаться тут ещё на недельку, а лучше две. — Н-нет! Нет! Я остаюсь здесь не больше, чем на два дня. — Но зачем? — с искренней озадаченность спросил он, взбираясь на мои изрядно взлохмаченные волосы. — Разве спешка чем-то поможет? — Не знаю. Н-но будет лучше, если это всё поскорее закончится. — Ты могла бы дождаться Эйдена, чтобы вы ещё потренировались и подготовились как следует к твоему следующему походу. — Он-н неизвестно, когда появится. Это может случится через месяц. — Или уже завтра! — Я не м-могу слишком полагаться на удачу. Она это не оценит…       Элфио в замешательстве изогнулся на моей голове, приняв форму вопросительного знака. Я больше ничего не говорила и, тихо вздохнув, погладила его.       Утром, как только проснулась, решительно направилась к туалетному столику. Взгляд прицепился к раскрытому блокноту. — Корделия, — мягко позвала я, дотронувшись до браслета. Он тут же закачался. Ручка вошла в ладонь и сразу же опустилась к бумаге. — Корделия, я готова. Пожалуйста, расскажи, что знаешь, о следующем заброшенном доме. К-кстати, их всего семь или шесть? Рука без промедлений принялась писать. Домов должно быть всего шесть. И следующий очень большой. Путь к нему предстоит крайне опасный. Гораздо опасней, чем к предшествовавшим домам. Я очень волнуюсь! Пожалуйста, если сможешь, дождись Эйдена и попроси его сопроводить тебя. Хотя бы до моста. А дальше…даже он, возможно, не отважится идти. Ни при каких условиях не задерживайся на мосту! «Дом владычества» — такое название носит следующее место. Сердце его — королева. Её зовут Сильвия. Я должна предупредить, что она… не ждёт твоего прихода, как мы с Серласом. Вероятно, встретит тебя враждебно. Прошу, будь очень осторожна! И помни, что Сильвия, несмотря на всё, тоже жаждет и любит тебя… Элфио подскажет путь к Дому владычества. Скажи ему про мост и замок, в котором томится отравленная королева.