Искажение

      Я задумчиво вздохнула, насытившись новой историей.       Мне казалось, главным героям исповедей полагается хотя бы попробовать изобразить раскаяние. Но эта концовка… есть в ней нечто болезненно удовлетворительное для меня.        Элфио дернулся на плече, словно у него физически произошло столкновение с безрадостным финалом.       — Это конец? — тихо спросил он.       — Да, — ответила я, с опаской переворачивая страницу.       — Ну и ну. А у Серласа и Ко… также было?       — В каком с-смысле?       — Как закончились их ис-стории?       — С-Серлас погиб во время сражения. Его ранили мечом. П-правда, он сам п-подставил грудь под него. А Корделия сгорела…       — Она с-сама подожгла с-себя?       — Н-нет, что ты! Её приговорили к-к сожжению по о-обвинению в колдовстве. П-понимаешь, в её время это считали сатанинским занятием, и им могли назвать слишком многие дела…Алхимия, знахарство, г-гадание, использование рун, астрология и многое другое… Но в-ведьмой или слугой дьявола могли наречь и простую женщину, которая вела слишком вольный по общественным меркам образ жизни или отличалась сверхординарными познаниями. К-конечно, это иногда могла быть и титулованная особа, но значительно реже. И, как правило, по более веским поводам. Как например, частые слухи об убийстве девушек и использование их крови для омоложения…       — Я не вс-сё понял, что ты с-сказала, но ос-сновную мысль уловил. Скажи, а каким образом Ко застали за её небогоугодными делами?       — Её секрет первым раскрыл инквизитор, однако не отдал под суд. Корделия добровольно выдала себя по его требованию. Она… любила его, а он сказал, что это необходимо для спасения её души, и чтобы они не разлучались после смерти. Но…, — я не могла продолжить. Особенно после того, как почувствовала, что область вокруг правого запястья потеплела.       — …Он солгал, не так ли? — невозмутимо договорил за меня Элфио. — На самом деле его нисколько не заботила её судьба, тем более продолжение их союза. Глупышка Ко думала, что её любовь взаимна, но это было не так. Возможно, никогда не…       — Элфио, п-пожалуйста, д-давай лучше прекратим этот разговор! — в смятении я перебила его, но сделала это слишком поздно. Запястье обожгло. Ожерелье тревожно закачалось. Я схватилась за браслет, пытаясь остановить его безумную качку.       — К-Корделия! — виновато вскрикнула я. — П-прости…! П-прошу н-не принимай это близко к сердцу.       — Разве это плохо, что я с-с-стараюсь быть чес-с-стным? — раздражённо прошипел Элфио и плотно обвился вокруг моей шеи. — Тебе бы с-с-стоило говорить также, Ка! Поверь, это бы сильно помогло нам понять друг друга! Знала бы ты как меня порой злит твоя зажатость!       — Я-я- п-просто не…! — теперь я уже принялась бормотать некие подобия извинений Элфио. Но, ощутив вскипевшее волнение во всём теле и отяжеляющее напряжение в голове, приняла тот факт, что не смогу в этот момент выдавить из себя что-либо внятное. Ноги подкосились и я, упав на колени и уронив книгу, начала судорожно делать вдох и выдох. Ну же, Карина. Спокойствие где-то рядом. Нужно лишь пытаться найти его…       — К-Ка! Ты в порядке? — затрезвонил через какое-то время голос очнувшегося от обиды Элфио. Браслет больше не жёг и не шевелился. Я боялась сейчас и взглянуть на него.       — Я-я в норме, — кое-как произнесли губы.       — Прости, я зашёл слишком далеко? Я очень задел тебя? — грустно проговорил змей, касаясь головой моей щеки.       — Всё в порядке… Нам нужно сосредоточиться на поисках Сильвии. Давай вернёмся к этому.       — Хорошо, — отстранённо сказал Элфио и отвернул взгляд.       Невольно вырвавшийся из меня вздох принёс холод в грудь. Комната наполнилась тоскливым вязким безмолвием.       

Перевернувшаяся книга нерадиво источала зеленоватый свет. Я аккуратно подняла её и вновь вгляделась в последнюю страницу. Затем перевернула.

      

Сей гордый дух не желает раскрывать места, где спрятаны его останки.

Позови его и попробуй испросить разрешения найти их.

             

***

      Просто позвать. Как же легко для того, кто умеет пользоваться своим голосом и словами.       Но стоит посмотреть на ситуацию с положительной стороны: раз я уже могу разговаривать с духами до контакта с ключевыми для них предметами, то наша общая связь, действительно, растёт. Это к лучшему. Если эта книга правда указывает, на что я уже должна быть способна... И если всё хорошее от нашего взаимодействия с Серласом, Корделией и другими призраками превысит все негативные моменты... Впрочем, имею ли я права жаловаться? Может я как "правитель" должна быть сильной и всячески пытать помочь этому миру, следуя его указаниям? Какими бы странными они ни были. "Отсечь свои слабости" как это сделала когда-то Сильвия.       И как только у некоторых это получается? Возможно, есть люди, которые по настоящему рождаются избранными. И остальные. Или же... среди нас на самом деле никто не особенный? И у некоторых просто лучше получается изображать их?       Даже если Сильвия в душе не считала себя избранной, она страстно хотела, чтобы все вокруг в это верили.       Стоит мне тогда попробовать обратиться к ней, как к таковой? Или быть до бесчеловечности честной, сразу намекнуть, что смерть лишила её всех прижизненных привилегий и званий? Уравняла с любым другим рождающимся и умирающим существом?       Нет, я точно не осмелюсь на последнее. Однако заготовить идеальную приветственную речь тоже вряд ли сумею. Ладно, как говорится, попытка — не пытка... Во всяком случае, не смертельная.       — С-Сильвия, Великая и Кровавая к-королева, прошу откликнитесь на мой зов! Не гневайтесь, что нарушаем мы ваш покой, ибо не делали бы мы того, когда бы ни была в том жиз... смертельная необходимость. — не дыша, выпалила я.       По-моему концовка вышла немного нелепой. Не знаю точно, что дёрнуло меня поменять её в последний момент. Наверное, какая-то моя часть посчитала, что лишний раз употреблять любое производное от «жизнь» не слишком прилично при нынешних условиях.       Элфио вдруг потёрся о мою щёку и ласково прошептал:       — Думаю, вышло хорошо, Ка. Я бы точно захотел ответить на такой призыв.       — С-спасибо, — я выдавила смущённую улыбку и погладила змея по голове.       Я не сразу поняла, что изменилось. Но как только ощутила резкий прилив холода рядом, навострила внимание. В нескольких шагах от меня темнота стала ещё гуще. Мои оставшиеся живые светила словно стали слабее при столкновении с ней. Фонарик замерцал с нервирующим треском. Я убрала его, высвобождая больше места для книги. Всё равно толку от него пока было немного.       Раздался глухой недобрый звук, где-то между шипением и вздохом.       — З-здравствуйте, Сильвия. Это в-вы? — выдавила я, не зная, что ещё можно было сказать.       Большой сгусток тьмы приблизился и навис надо мной. Элфио сжался и заполз за воротник моей рубашки.       Надо мной появилась тонкая чёрная рука. Затем зажглись опаляющим, почти разъедающим светом малахитовые глаза. Я не была уверена, что готова смотреть в них, потому опустила взгляд.       — Уходи, — спокойно и грозно проговорил женский голос. — Ты здесь нежеланный гость.       — Р-разве я не должна вас освободить? В-вы же в заточении этого места.       — И многое ли изменит успех твоей затеи?       — Вы же м-можете… отправиться в дальнейший путь?       — Глупое дитя, ты правда веришь, что мы можем отправиться в лучшее место? И что ты это сможешь сделать? Твои воспоминания ничего тебе не вернут. Уходи отсюда и прими, пока не поздно, забвение, что было тебе даровано. А если продолжишь свой безумный путь, то потеряешь всё. То немногое, что у тебя ещё осталось.       Рука королевы взметнулась и глаза её погасли. Она поднялась и растворилась, оставляя после себя лишь едкий холод. Книга, прижатая к моей груди, тут же лишила нас снисходительного сияния. Я положила её на пол.       Наверх, Сильвия отправилась куда-то наверх. Возможно, она специально оставила мне эту подсказку.       Так говорила часть меня, пока другая невольно предалась рассеянным размышлениях о сказанном.       — Нужно подниматься, — проговорила я , когда Элфио наконец выполз из-за воротника, а талисман с браслетом вновь засияли с прежней яркостью. — В какой бы комнате ни находилась Сильвия, я думаю, она на самом верхнем этаже.              

***

      Я продолжила бродить по кромешному замку с рассеянным устремлением наверх. Золотые лестницы бесконечно петляли ввысь. От них голова готова была пойти кругом. На некоторых перилах я видела маленькие статуи ангелов. Весьма иронично.       По ощущениям я преодолела не менее ста ступеней на горе своим замученным ногам. Возможно, в своё время изысканность интерьера могла как-то отвлечь не пресыщенные глаза от утомительности здешних перемещений. Но сейчас она в лучшем случае способна лишь вызвать недоумение у моего запутавшегося ума. Этот помпезный искусственный рай словно иногда создаётся, чтобы его обладатели чувствовали в нем изолированность, одиночество и пустоту во всём цвету.       Надеюсь, что я действительно смогла приблизиться к Сильвии. Хотя и боюсь этого. С каждым новым шагом мои пальцы во всех местах всё сильнее немеют. Кто знает, как она дальше проявит себя. Люди порой ужасно непредсказуемы в своих реакциях. Особенно женщины. Особенно власть имущие женщины.        С другой стороны, если помыслить прагматически, выход из себя может спровоцировать Сильвию выдать мне новую информацию. А я нутром чую, что она у бывшей королевы есть. Правда, если до того дойдёт, я скорее смогу лишь попробовать спастись бегством, а не пытаться хладнокровно воспринять услышанное…        Эх, был бы здесь Эйден… спокойный и твёрдый, как несокрушимая скала, друг… человекоподобный и в полном физическом присутствии мне бы точно не помешал. Буду молиться, чтобы мы встретились ещё хотя бы раз.        Очередная ступенька кончилась тупиком. Я удивлённо ощупала стену, затем постучала по ней и, на найдя ни намёка на полые места, кивнула Элфио:       — Наверное, мы наконец поднялись на самый верх.       — Что теперь?       — Будем осматривать каждую комнату на последнем этаже. Нам нужна та, где есть кушетка.       — Кушетка?       — Ну да. Разновидность дивана.       — Дивана?       — Он как большое, просторное кресло.       — А что такое кресло?       — Э-Элфио.. ты же всё это видел в доме у Февронии…       — Там было очень много всего.       — Ладно. Кресло — это... как толстый и мягкий стул. В отличие от второго на нём некоторые даже могут спать.       — Так спать же можно практически на чём угодно, Ка!       — …. Тебе, наверное, да. Но у людей, к сожалению, тело недостаточно эластичное и непривередливое для такого.       — Жалость-то какая. Сколько удовольствий от вас сразу закрылось. Ка, если однажды тебе предоставится возможность превратиться в змееподобное, не отказывайся от неё!       — Эээ, ладно, если только это не навсегда.       — И к тому же, — Элфио сделал какое-то непонятное движение вокруг моей шеи. — Мне жутко интрес-с-сно, как ты будешь выглядеть в образе з-з-змейки.       — Х-хорошо, возможно, ты это однажды узнаешь, — не знаю, о чём я думала, когда говорила эти странные слова.              

***

       Первые двери оказались неожиданно закрытыми. Прежде чем я задалась вопросом, какого рода намёк это мог быть от мира, кое-что привлекло моё внимание.       — Элфио, ты тоже видишь зеленоватый свет в конце коридора?       — Да, что-то подобное…       Позади раздался странный глухой звук. Сразу же ноги почувствовали то, что здесь было совсем неуместно. Жидкость. Далеко не тёплую. Мгновенно я оказалась в её плену почти по колено. С замешательством я обернулась и увидела выскакивающие со стороны лестницы потоки воды.       — Ка, я вс-с-с-помнил… — промямлил Элфио.       — В-вспомнил что?       — Какая вторая беда приходит с разбитым зеркалом.       — И какая?       — Из-за этого рвётся ткань пространства и… образуется невидимая дыра. К нам сейчас буквально вытекает другая часть леса и… ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ВОДА!!!        И тут я вспомнила, что была гораздо более существенная причина для паники, чем угроза потопа. Я на всех порах рванула вперёд, разбрызгивая чёрную воду, что дотягивалась уже до пояса. Затем прорубать телом путь через неё стало тяжело, и путь продолжился вплавь. Промокшая одежда лишилась всего прежнего удобства и присасывалась ко мне, как стая пиявок. А сыреющий рюкзак будто тяжелел на целые килограммы. Чёрт, надеюсь, мне потом не придётся выкинуть половину его содержимого!       С вымученным триумфом я ухватилась за утонувшую ручку последней двери в коридоре. За ней ещё виднелся блеклый зелёный свет.       Дверь оказалась закрыта.       — СИЛЬВИЯ! — заорала я, как, наверное, никогда прежде в своей жизни. — УМОЛЯЮ, ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ!       Где-то позади уже слышен грохот разрушаемых преград. Лучше не оборачиваться.       — СИЛЬВИЯ, П-ПРОШУ! Я...я … не хочу умирать!       За дверью разразился надменный и презрительный смех.       — Если бы то являлось правдой, тебя бы здесь не было. Ты сама навлекла на себя всё это.       — П-пускай так, но… я имею права вернуть то, что принадлежит мне. Я-я не позволю так просто убить себя!!!       — Посмотрим, как ты это осуществишь.       Вода уже доползла мне до груди.       — Не смей! Ты обязана помочь ей! — вспыхнул где-то мужской голос.       — Серлас?! — опешила я, поняв, что сказанное вылетело из талисмана.       — Карина, поднеси меня к двери. Раз она не желает помогать, мы пробьёмся к ней силой.       Я сделала, как он сказал, и Серлас подскочил к деревянной поверхности. В том месте, где он соприкоснулся с ней, она вспыхнула небольшим пламенем. Вода без промедления избавилась от него, однако дверь всё равно заметно пострадала и мне удалось проломить в её ране брешь.       — Я пролезу в неё! — сразу отозвался Элфио, уже заметно нервничавший, ибо вода дошла до моих плеч, а следовательно и до него.       Не тратя время на раздумья, я прислонилась к двери и дала любимцу пролезть через неё.       — Ключ торчит прямо в замке, Ка! Попробуй дотянутся до него!       Я слышу знакомое клацанье зубов неподалёку. Рука зверски рвётся сквозь брешь, получая огромные кровоточащие царапины. Кажется, в ней даже что-то хрустит, когда я, потянув её изо всех сил, охватываю ключ и поворачиваю его.       Дверь отворяется мощным водяным толчком. Я едва не захлёбываюсь в сбившем меня с ног толстом потоке.       — Элфио! Элфио, ты в порядке? — кричу я, как мне удаётся вернуть стоячее положение.       — Да, я здесь, — змей вынырнул рядом с дверью и поплыл ко мне.       — Проклятые идиоты, — раздражилась откуда-то Сильвия. — Только посмотрите, что вы натворили!        Даже в своём заброшенном виде комната, наверное, вполне смотрелась бы, как изящная и мрачная женская спальня. Однако ворвавшийся сюда водный хаос разрушил последние отголоски былого очарования.       Хотя бы уровень воды временно снизился для меня. Мглистая жидкость теперь доставала мне до пупка.       За дверью мелькнули два огромных чёрных глаза, и я вскрикнула. Раскрытая гигантская акулья пасть словно собиралась разорвать весь дверной проём.       Фигура Сильвии, покрытая тьмой и зелёным мерцанием, встала передо мной и мановением руки словно приказала двери захлопнуться. Но это явно спасёт нас ненадолго.       — Пожалуйста, помогите нам! — снова взмолилась я к высокомерной королеве. — И я сделаю всё, что бы помочь вам! В чём угодно!       — Ты не сможешь ничем помочь.       — Д-дайте мне шанс! Вы… ведь тоже забыли что-то?       — Я помню достаточно, чтобы знать исход твоего глупого предприятия.       — Я делаю это не только для себя. Я хочу помочь друзьям. Тем, кто стал мне дорог на этом пути. Из-за б-белой дамы я уже потеряла некоторых из них. Но если её гибель вернёт их, то я готова на всё ради этого. В-вы же можете меня понять. У вас т-тоже был кое-кто очень близкий вам.       — Единственный дорогой мне человек предал меня, — гневливо выговорила Сильвия. — Впрочем того и следовало ожидать. Я шла к собственной гибели с того самого мига, когда позволила себе испытать сострадание к жалкому мальчонке, брошенному на улице. Он должен был умереть там. А я нарушила естественный ход вещей. — она прервала свою речь, издав сокрушённый вздох.       — Нет! — выкрикнула я. Наверное не столько Сильвии, сколько чудовищной картине, заполонившей меня изнутри.       Беспомощный, тощий ребёнок, отчаянно ждущий хоть жалкий грош человечности от живых существ вокруг. Но он всего лишь один из тысяч, миллионов, скормленных улице, которые так ничего и не дождутся.       Буквально скормленных.       Была ли в истории такая эпоха, в которой доля благополучия, развития, красоты и яркости могла перевесить океан ошибок, потерь, страданий, жестокости людей друг к другу?       — Не Август виноват в вашей смерти, — с подавляемой злостью вымолвила я.       Гигантские зубы уже разорвали в клочья дверь. Акула толкалась вперёд, разрушая стены, облепляющие проём.       — О чём ты говоришь, дитя? — спросила Сильвия, совершенно не обращая внимания на близящуюся катастрофу.       — У-у нас нет времени на разъяснения! Я всё расскажу вам потом, клянусь! Но для начала п-помогите!       Сильвия после короткой паузы невозмутимо спросила:       — И как же именно ты желаешь, чтобы я тебе помогла? Если ты не заметила, мои способности весьма ограничены ныне.       Так, попытка успокоиться. Думай, Карина, думай.       — Нам нужно убраться отсюда. К-когда я была в доме у Серласа, он, кажется, помог мне пройти через стены и перелететь в другое место… Вы можете также?       — Возможно. Особенно если ты захватишь мою корону. Однако, с твоей рептилией могут возникнуть проблемы.       — П-почему...? — вымолвила я, почувствовав, будто опустилось сердце от напряжения.       — Он же не… связан с нами в отличие от тебя. Ты можешь отчасти соединяться с другими духами, он же нет. Может и получилось бы ему перелететь куда-то с тобой, но пройти через стену точно не получится.       — Ч-что же тогда делать?       — Оставить его, разве не очевидно? Иначе вы оба будете съедены или утонете.       Элфио подозрительно молчал. Движений от него я тоже никаких не чувствовала.       В меня полетели щепки прогрызанной двери, а следом каменные куски стен.       Ещё немного и бешеная акула проглотит нас со всей разрушающейся комнатой.       — Э-элфио, я ни за что не собираюсь тебя бросать! — на выдохе произнесла я. — И у меня вроде появилась идея.       — Какая, Ка?       — А-акула сейчас медленно, но верно кромсает всё здание. Возможно, именно она и станет нашим решением проблемы со стенами… А потом мы все полетим.       — Если только акула не доберётся до вас первой, — сухо прокомментировала Сильвия. — Или вы если не будете до того погребены под грудой камней или толщей воды.       — М-можно ли как-то обезопасить нас от этого?       — Вряд ли…       — Нет, Карина! Мы попробуем! — донёсся до ушей красивый девичий голос.       — Корделия, это ты?       — Да! У нас остаётся мало времени! Обстоятельства сложные, но если я, Серлас и Сильвия объединим силы, у нас должно получиться помочь вам. Дождёмся, когда монстр разрушит стену, затем попробуем проскочить через него!       — В-вы правда сможете это сделать? — трясущимся голосом сказала я.       — Мы постараемся изо всех сил! Но нам нужна корона: она сделает нас сильнее! Быстрее возьми её, но лучше пока не надевай!       Я кивнула и обратила просящий взгляд на силуэт Сильвии. Зажглись её обжигающие своей яркостью зелёные глаза. Королева заметно вздохнула и протянула чёрную руку в сторону разбухающей на воде кровати.       — Она под подушкой.       На кровати я очутилась почти прыжком. В центре её покоились аккуратно сложенные гордые кости, немного отделённые от черепа. Я нащупала твёрдый царапающийся предмет под указанным местом и даже порезала им подушку указательного пальца в спешке.        Затем, не рассматривая, я до боли сжала главный королевский убор в правой ладони. А левой рукой ухватила свисающий с шеи хвостик Элфио.       Сильвия неспешно приблизилась к нам. Сопровождаемая грохотом разрушения, она растворилась, и нас с Элфио обволокло зелёное облако. Затем алое и жёлтое.        Монстр пролез в деформированный проём. Его зубы крошили каждый попавшийся предмет, даже тот, что мог казаться когда-то совсем не хрупким.       Я вспоминаю, как в однажды в детстве случайно посмотрела фильм, в котором большая смертоносная акула прогрызла металлическую решётку. Сейчас, конечно, понимаю, что эта сцена была как минимум абсурдной, но тогда маленькой приняла её на веру. И стала безумно бояться акул после этого фильма. Наверное, со стороны это доходило до смешного и нелепого: мне было не только страшно купаться в каких-либо водоёмах, бассейнах, но порой даже ванну у себя в доме принимать. Как будто морской хищник был способен каким-то образом оттуда вылезти… У мамы тогда появился лишний повод называть меня дурой.       Я прикрыла глаза, силясь прогнать её жестокий голос из головы, и сильнее прижала Элфио к себе.        Теперь грань между логичным и бессмысленным, возможным и невозможным стёрта.       Кровать начало утягивать прямиком в живую мясорубку.       Мы взмыли вверх и куда-то понеслись. Только после этого я вновь открыла глаза. Мы в сияющем цветном облаке парили над покосившемся замком, истекающим водой. На этом острове среди растёкшейся черноты он обозначился большей насыщенностью и изощрённостью форм. Он почти походил на исполинский навороченный фонтан, надрывающийся от громадности собственного тела и захлёбывающийся в родной стихии.       Озера больше не было. Теперь остров окружал глубокий зловещий ров.       Одно из окон под нами выплюнуло целый град осколков с акульим хвостом.        Мы стремительно полетели дальше.        Корона сползла до моего предплечья, но я вернула её обратно. Потом Элфио несколько раз соскальзывал, но мои цепкие пальцы не давали ему упасть.       

***

      Мы приземлились на небольшой поляне, покрытой робким синеватым свечением. Оно исходило от сонно покачивающихся колосьев. Серлас и Корделия, похоже, устали и светить прекратили.        Я снимаю безнадёжно мокрый рюкзак, разваливаюсь спиной на земле и понимаю, что в ближайшие часы могу не суметь найти силы даже на то, чтобы полностью подняться.       — Элфио, ты не против, если мы сделаем здесь привал и поспим? — разбитым голосом спросила я.       — Отнюдь нет, — ответил змей, сползая с моей груди на землю. — Сказать по правде, я уже почти выдохся и хочу спать. Попробую только поохотиться перед сном.       Что ж, а мне необходимо ещё сделать как минимум одно дело. Точнее два.       Об этом я подумала ещё до того, как вновь увидела возникающий силуэт Сильвии перед собой. Я посмотрела на корону: сначала мельком, чтобы убедиться, что её перелёт также прошёл благополучно. А потом она на какое-то время приковала моё внимание.       Да, это была подлинная корона. Хоть и не золотая, а из серебра. Она совсем не похожа на те пластиковые головные украшения, которые носят маленькие девочки, изображая принцесс в той или иной ипостаси.        Зубцы её острые, длинные и слегка наклонённые, подобно изящно наточенным когтям крупного и древнего хищника. Весьма интересны и узоры: извилистые и многослойные, среди которых местами угадывались формы мрачных крыльев. Самым прекрасным в короне был большой изумруд в форме звезды спереди. Ой, или это хризолит?       Чем-то я почувствовала сгустившуюся тень передо мной и тяжёлый взгляд. Тело тому сопротивлялось, но я всё же заставила его подняться. Взгляд пристыженно двинулся к Сильвии. И я тут же опустила его, увидев, что контуры её тела стали более чёткими. На месте левой щеки у неё сползла кожа и слегка обнажилась кость.       Лучше постараться не смотреть туда. И не сталкиваться с её глазами, которые сейчас выглядели кислотно-зелёными.       — Итак, — взыскательно начала она. — Ты утверждаешь, что тебе известно о моей судьбе даже больше, чем мне самой.       — О в-вашей смерти…       — Договаривай.       — Я-я знаю правду.       — Весьма самонадеянное заявление.       — Август не желал в-вашей смерти. Он понятия не имел, что то вино, которое вам подали, было отравлено.       — И от кого же по-твоему было то вино?       — От… — я на секунду таки взглянула в не выдающие не единой эмоции глаза Сильвии и выпустила из себя ответ.       — От Авеля.       — Авеля… — повторила проклятое имя Сильвия с внезапно потухшими глазами.       Они вновь стали на мёртвом лике лишь двумя чёрными провалами куда-то. В её голосе был слышен гнев и недоумение.       — Почему? — этот вопрос она задала нарочито бесстрастно. Её зелёные маяки на лице вновь горели, но смотрели в сторону. — Ему так не терпелось поскорей занять моё место? Или он был столь яростно не согласен с моей политикой?       — Н-нет, дело в другом...       Как объяснить всё коротко и ясно?       — Ему было безумно больно из-за… вашего разобщения.       — Разобщения?! О чём ты говоришь?! Мы жили в одном месте и общались каждый день!       — Я о д-другом… Авель хотел, нет, ж-жаждал вашей любви. Может оно так не выглядело, но он о-очень страдал без неё. И в-возненавидел Августа за о-обладание ею. Поэтому… устроил всё это с вином. Более всего е-ему хотелось, чтобы в-вы поверили, будто Август собирался в-вас вероломно отравить, и навсегда… разошлись с ним.        — Что за ребячество! Неужели взрослый принц не находил покоя из-за подобных глупостей…       — Э-это не было глупостями!       Лицо опалило стыдом и горло сжало от страха, стоило мельком заметить сердитый взор Сильвии. Теряя дыхание, я продолжила:       — П-простите пожалуйста за непочтительный тон, н-но я не смогла сдержать чувств. Я н-ни за что не оправдываю злодеяние А-Авеля, но поймите… в-вы для него были самым важным человеком в жизни! И в-вовсе не из-за трона!       Вероятно, Аврелий тоже был несчастлив из-за эмоционального отчуждения матери, но сумел гораздо лучше совладать со своими чувствами, чем старший брат. Странно, к последнему я словно вместе с некоторым отвращением испытываю и бесконечное сочувствие. Высокомерие всегда омерзительно, чем бы оно ни было обосновано. Но я как будто... могу и...       Понять его. Так ведь?       Острая боль вломилась в мою голову, и я будто оказалась где-то ещё.              

***

      Медленно. Медленно, медленно и мучительно вы отпустите меня. Теперь я много смеюсь. Какой же странный и незнакомый звук.       Когда-то вы опустошали и наполняли меня по зову прихоти. Но теперь я полна сама по себе. А точнее, переполнена, ахах! Настал мой черёд до основания опустошать вас. Впрочем, не думаю, что я многое у вас отберу…       

***

      Когда я пришла в себя, Сильвия уже стояла поодаль и даже не смотрела на меня. Я думала, она глубоко погрузилась в мысли, но её неожиданный презрительный выкрик заставил вздрогнуть.       — Глупое, наивное дитя! Ты читала эти безыскусные рассказы о нас, приняла их за чистую монету и решила, что всё знаешь. А ведомо ли тебе, что написала их сама белая дама в качестве грубой насмешки над нами? Подумай же ещё раз, насколько можно доверять сим написанным словам.