Искажение

      Вернувшись в настоящее, я сразу же принялась искать заветный талисман с браслетом. Они повели меня к себе тонкой дорожкой из золотого и бардового света. Мои милые, прекрасные, любимые духи. Как я посмела отвергнуть их защиту, тепло и любовь! Их доверие и силу, которую они пытаются делить со мной. Всем сердцем веря, что мне есть, что делить с ними.       Отложив оружие, я поднесла священные украшения к трепещущей груди и крепко прижала к ней. Потом поцеловала их драгоценные камни и возвратила на законные места. Браслет и оберег радостно заколыхались. Я оторвала от них взгляд и увидела горящие фигуры Серласа и Корделии прямо перед собой. Дыхание перехватило. Их тела в целом ещё были расплывчаты, словно были вырваны из неудачных старых фотографий, но уже можно было разглядеть их лица. С тяжёлым смущением, но я решилась сделать это.       Юный и нежный лик Корделии выглядывал из-за извивающихся волос, ярких и насыщенных, как восходящее солнце. И сочащиеся сердечностью мягкие мятного цвета глаза ласкали своим взглядом.       Обрамлённое длинными тёмными волосами лицо Серласа выглядело значительно старше, более печальным и отстранённым, но излучающим благодушие. Его блестящие оливковые глаза были наполнены серьёзностью и мягким беспокойством. Я робко протянула к ним руки. Любимые духи не оттолкнули их, а бережно обхватили своими: Серлас — правую, а Корделия — левую. Я успела ощутить их форму и тепло, но вскоре они начали ускользать.       Ноги убрали последнее расстояние между нами, и я с растроганной улыбкой попыталась прижаться к загробным друзьям в эфемерных объятиях. — П-Простите, — проговорила я. — Это была… внезапная глупая слабость. Я на самом деле не хотела этого. Больше ни за что не буду отделяться от вас. — Всё в порядке, Карина, не переживай о случившемся, — ободряюще улыбнулась Корделия. — По правде говоря, слова Сильвии и в нас посеяли немало смятения. Так что мы поняли, почему тебе захотелось побыть врознь с нами. — Однако возможно, что Сильвия просто совершила злую выходку, чтобы досадить всем нам. Она всё ещё недовольна, что мы вошли в замок и забрали её оттуда. — вздохнув, сказал Серлас. — В любом случае, лучше обсудить это завтра. Мы все сейчас слишком измотаны, а день без того был тяжёлым. — Д-да, не могу не согласиться.       Тут я вспомнила об Элфио с уколом вины и встревоженно огляделась. Друга не было видно, и я принялась звать его. Любимец откликнулся на мой зов, выглянув из рюкзака. Бедняжка, должно быть, он очень испугался. После столкновения с белой дамой буквально лицом к лицу он стал заметно пугливее. Я осторожно вытащила его и принялась успокаивать, ласково покачивая на руках и легонько целуя. Забравшись на голову и погрузившись в мои растрёпанные волосы, змей приободрился. — Спасибо, Ка. Как хорошо, что ты со мной да ещё с таким чудесным гнездом. Один бы я точно не смог уснуть при нынешних обстоятельствах. — Всегда р-рада помочь. Доброй ночи. — Доброй ночи. Надеюсь, хоть кто-нибудь из нас сегодня увидит сладкие сны.

***

      Я проснулась от очень неприятных уколов в боку. Рядом со мной каким-то злым чудом оказалась корона Сильвии. А я хорошо помнила, что отбросила её от себя куда дальше. Похоже нашему высокомерному духу всё же пришлось не по душе столь открытое проявление неприязни. Я сонно вздохнула и подняла корону. Элфио спал, обмотавшись вокруг моей головы, так что я старалась не менять позу. Серлас и Корделия теперь согревали нас не хуже мягкого костра, поэтому о холоде больше не приходилось беспокоиться. Даже одежда на мне теперь вновь была сухой. Я снова взялась рассматривать корону, потом представляла в ней Сильвию, как королевский убор дополнял её грозную красоту. Способна ли правда громкая вымученная любовь к владыке перекрыть голоса страданиям? Различные мысли, гремучая смесь жалости и ненависти заструились во мне. Сильвия, чёрт возьми… Неужели она правда чисто из злобы сказала те слова? Мне вспомнилось её желание остаться в заброшенном замке. Боги, насколько же нужно быть несчастной, чтобы после смерти не искать лучшего места, а добровольно оставаться в таком страшном? Какую хранить враждебность к самой себе?       Мысли перешли к самой короне, и я с ироничной усмешкой вспомнила, где ей должно найтись место…. в случае успеха при дальнейшем общении с Сильвией. Не верится, что она спокойно может позволить носить её прямо на моей простолюдинской голове. Да и как представлю это… Я же буду выглядеть просто нелепо! Однако не стоит забегать вперёд…

***

      Вновь уснуть у меня не получилось, поэтому я осторожно отодвинула корону и просто стала дожидаться пробуждения любимой рептилии. Он пошевелился в волосах, после чего сполз к шее. По ней пробежалось щекочущее ощущение — похоже Элфио попробовал по своему поцеловать меня… — Доброе утро, — с рассеянной улыбкой сказала ему я, когда он переместился на землю. — Возможно сейчас далеко не утро, Ка, — почти весело сказал он. — Но в любом случае, с началом нового дня нас. Пусть он пройдёт не так с-с-страшно и изнурительно, как предыдущий. — К-как ты себя чувствуешь? — Хорошо… Правда, Ка. Мы вместе и оба ещё живы. К тому же Серлас и Ко теперь могут с нами говорить. О большем я и не могу сейчас просить. — И всё же, если тебе вдруг что-то сильно п-понадобится, что ты не сможешь достать себе сам, т-то скажи мне и я постараюсь в том помочь. — Спасибо… А как твоё самочувствие? — В норме, — произнесла я, погладив левую руку с болезненной улыбкой. — Руке м-моей, конечно, нехило досталось, но ж-жить будет. — С-славно. Но не забывай предупреждение Эйдена: никаких больших нагрузок на руку. — С-само собой, — со слишком отчётливой запинкой ответила я. — А теперь обязательно поешь чего-нибудь. А то вчера ты так ничего и не ела после нашего долгого путешес-с-твия. Стоило Элфио это сказать, как желудок согласно заурчал. Смущённо засмеявшись, я встала и склонилась над рюкзаком. Элфио пополз добывать себе завтрак. Тут я вспомнила, что всё ещё была без штанов, и поторопилась исправить это, надев наименее влажные. На ходу я причесала рукой и схватила в хвост волосы. А потом вернулась к рюкзаку. К счастью, после первого столкновения с акулой, банок пропало не так много, и небольшие запасы еды и воды ещё оставались. Благо закупорила я их на отлично, и почти ничего от потопа в замке не пострадало. Внезапно я осознала, что ещё хочу и пить и осушила почти полбутылки воды. Потом я достала банку маринованных грибов и куриную ножку. — Кстати, Элфио, — обратилась я к нему, когда он вернулся с обглоданной лягушкой в зубах. — У тебя случайно не было новых озарений? П-по воспоминаниям-м я имею в виду. — Ну… — змей выпустил лягушачий труп на землю и задумчиво окольцевал его. — Вроде появилось несколько образов, но пока всё мало понятно. — Не поделишься и-ими? Элфио развернулся ко мне и будто забыл про еду. Было во взгляде его прекрасных глазок что-то оценивающее. — Кажется, я когда-то уже принадлежал кому-то. — В-в смысле? — В дружеском понимании. Мы ведь с тобой привязались друг к другу. И у меня, видно, когда-то был и другой человек, с которым я имел столь тесную связь. — То есть как питомец? — Нет, не просто питомец! — с лёгким недовольством сказал Элфио, повысив голос. — А как близкий друг. Мы же друзья, Ка? — К-конечно. Но для меня с-странно называть это «принадлежностью». Ну, если тебе так хочется… — я сконфуженно вцепилась в куриную ножку. Элфио возбуждённо, почти как кот, выгнулся и тоже вернулся к трапезе. Проглотив пару лакомых зелёных кусочков, он продолжил разговор. — В общем, я мало что помню. Лишь то, что это была девушка или девочка. А ещё то, что она то ли хотела пойти куда-то, то ли добыть что-то. И я отчаянно пытался отговорить её делать это… Потому что знал, что случится что-то плохое… Я вспомнила загадочный рисунок, найденный в дупле. Тот, что Элфио, как одержимый, порвал. Меня осенило. — Э-Элфио! — я выкрикнула это прямо с набитым ртом. Но тут же пристыженно замолкла и поспешила дожевать еду прежде чем продолжить. — Та девушка ведь была рыжеволосой? — О, верно… Прямо, как ты, Ка. — Д-да, только это точно была не я. А то я так или иначе узнала бы тебя. — Ладно. Но как ты догадалась? — Вспомни тот рисунок…. Из дупла. Не на нём ли была твоя подруга? — Возможно, — замявшись, ответил змей. — Но она же была там нарисованной. Так что не могу сказать определённо. И я, по правде говоря не очень хорошо успел его рассмотреть…. — Потому что сам же п-порвал его… Т-ты можешь сейчас объяснить свою реакцию? Намеренно ли Элфио избегает смотреть мне в глаза? Любимец скрутился спиралью на земле и принялся уплетать остатки лягушки. Я дождалась, когда он закончит это делать, и таки услышала ответ. — Честно говоря, Ка, я первым увидел на том рисунке вовсе не девушку. Не её, а ту чёртову белку. И при одном взгляде на неё мне стало не по себе. Поэтому, наверное, я и порвал рисунок.       Я почувствовала, что Элфио больше не желает говорить на эту тему и молча вернулась к еде.

***

      Услышав мелодичный голос Корделии позади, я обернулась, и улыбка сама собой пришла ко мне. Хоть не без доли взволнованности. Девушка спросила, не взяла ли я с собой лука и соли, на что я ответила отрицательно. Первое хоть и полезно, но моей симпатией совсем не располагает из-за вони, которую неизбежно подарит рту. А ещё из-за вероятности неловкого момента после внезапно заслезившихся глаз… Что до соли, её я не взяла чисто из практических соображений. Для меня она точно не входит в число самых необходимых вещей, которые берёшь с собой на случай чп. — А п-почему ты спрашиваешь? — спросила я у Корделии. На слегка затуманенном, источающим алый свет лице девушки я разглядела заботливую улыбку. — Я думала о том, что бы могло помочь твоим синякам… — Ох, с-спасибо. Но это может подождать. В-в первую очередь нам стоит обсудить самые важные вопросы. — Не будь так черства к себе, твоя… сохранность как раз важнее всего, —ответила Корделия и удручённо отвернулась. — Я п-правда очень признательна тебе за беспокойство. Но мне было бы лучше поговорить сейчас… не об этом. Корделия кивнула и вновь развернула лицо ко мне. Вскоре рядом с ней появился Серлас в сопровождении золотисто-белого шлейфа сияния. — Итак, — с напускной уверенностью начала я. — Сначала пожалуйста у-утоните: ваши истории п-правда написала она? — Никто из нас не может знать наверняка. — ответил Серлас. — Но это кажется маловероятным, ведь написанные слова источали… свет наших душ. Ты же помнишь это? — Да, конечно. Тогда… как и кем они были написаны? — Вряд ли кем-то конкретным. Скорее всего, они вышли из наших душ, и их материализовали светлые силы этого мира, как ключи к освобождению из заброшенных домов. Так что слова Сильвии больше похоже на домыслы или намеренную ложь, что она изрыгнула в припадке озлобленности. Или она попросту не желает признавать правду, — Серлас сердито вздохнул. В этот раз весьма интересно и тревожно звучал его вздох, отдавая приглушённым стонущим гулом. Так может звучать вздох у всех душ, задержавшихся где-то не там? — Понятно… тогда, — разум силился сцепить убегающие мысли воедино. — Правильны ли мои наблюдения: я добываю ключевые для вас предметы, возвращаю свои воспоминания, и вы оттого становитесь более осязаемыми и сильными? — Да, или если сами что-то вспоминаем, — размеренно произнёс Серлас. — И м-многое ли вы ещё не помните? — Основные события нашей жизни мы помним. Однако некоторые детали видим очень неясно. А, как говорится, дьявол в них. Поэтому лучше восстановить нашу память до конца, чтобы убедиться, что мы… никак не сможем навредить себе или другим. — А вы у-уверены, что именно я помогу вам в этом? — вздохнув, спросила я.— В-возможно, вы смогли бы сделать всё самостоятельно. И вам ни к чему сопровождать меня в таком страшном месте. В-вы и так очевидно попали сюда не по доброй воле. В-вы не должны отсрочивать свой п-покой ради меня.       Серлас замолчал и удивлённо посмотрел на меня. Вместе с тем из глаз его сочилась… грусть?.. Восхищение? Или осуждение? — Так всё это время ты переживала лишь за нас… — С-само собой. — И ты готова продолжать верить нам, несмотря ни на что? — Да! Но я н-не могу подвергать вас опасности, когда м-могут быть для вас другие пути вернуть воспоминания. — Ох, Карина! — изумлённо вмешалась Корделия. — Но ведь дело вовсе не только в наших воспоминаниях! Мы всем сердцем хотим помочь тебе. Вместе у нас гораздо больше шансов одолеть белую дама. — Я-я понимаю, но… Это же мои проблемы, а не ваши. И вы вовсе не мои должники и-из-за того, что я смогла освободить ваши души из тех домов. Тем более, если и был какой долг, он давно выплачен: каждый из вас же спас меня из западни ещё т-тогда, при первой встрече. — Нет, это не так! — выкрикнули одновременно Серлас и Корделия. На какую именно мою фразу они это сделали, предстояло ещё поразмыслить. — Карина, — с меланхоличным вздохом обратился ко мне воитель. — Теперь, когда мы больше вспомнили и можем… полноценно разговаривать, нужно кое-что прояснить. Мы оказались здесь, в этой особенно мрачной земле, потому что… хотели здесь быть. — Ч-что?!       Я поражённо уставилась на призрачных друзей, словно где-то в их лицах, то темнеющих, то высвечивающихся глазах пыталась отыскать простое объяснение такому странному ответу. Мне бы больше поверилось в чьё-то желание отправиться в обычный ад, чем сюда. Даже если когда-то это место было гораздо спокойней и приятней. — Н-но почему, Серлас? — я полностью выразила своё непонимание. — Потому что тогда этот мир, действительно, подчинялся тебе. И мы хотели встретиться с тобой… А я так надеялась, что они опровергнут смелую теорию Эйдена… — В-встретиться? — с туманом в голове пробормотала я. — Но для чего?       Я чем-то расстроила Серласа? Такое чувство, будто от моего ответа он стал печальнее… Но ведь это самый логичный вопрос. Что во мне могло быть такого особенного, что моей «аудиенции» жаждали шесть личностей из разных веков больше, чем скорейшей отправки в рай? — Мы не можем пока сказать точно, — безрадостно улыбнувшись, сказала Корделия. — Думаю, это выяснится, когда мы воссоединимся со всеми остальными духами. — Да… их ведь осталось трое, не считая Сильвии? — Именно так. Но то, что мы все изначально желали здесь быть с тобой, — это безусловная правда. — Правда в-все? Даже С-Сильвия? Серлас задумчиво опустил взгляд и сказал: — Вероятно, она хотела более всего не встречи с тобой, а… найти укрытие здесь. От чего бы она ни пряталась.       Неужели Сильвия пыталась убедить себя, что нашла его в том ужасном замке? — Но потом сюда вторглась белая дама, — мрачно продолжил Серлас. — И мы все оказались в ловушке, заточённые каждый в отдельном доме. Что ещё хуже, она осквернила наши могилы и как-то перенесла останки сюда. Полагаю, в этом замешаны зеркала, по которым она перемещается. Возможно, ей удалось стать настолько сильной, что у неё получилось полностью прорваться в наш мир сквозь время и пространство. — Какой ужас, — не дыша, произнесла я вполголоса.       А могла ли она при таком раскладе навредить далеко не только нам? Или её злые интересы по какой-то причине ограничиваются только нами… семерыми? Я не осмелилась выпустить эти вопросы наружу. — Да, поэтому нельзя её недооценивать. Если это чудовище и возможно уничтожить, то точно не в одиночку. — А то, что я в-возвращаю воспоминания и освобождаю вас, не о-ослабляет её? — робко спросила я. — Не думаю, — помотав головой, ответил Серлас. — В лучшем случае, это может вызывать у неё только временное замешательство или панику. Да, она определённо пыталась выжать из нас энергию, но вовсе не в одном этом её сила. И даже не в порабощении этого мира. Что-то питает её… в ней самой. Но мы пока мало об этом знаем, чтобы делать какие-то выводы. Главное сейчас для нас — это не отступать от намеченного пути. Пока мы верим в него и друг в друга, сможем преодолеть любые препятствия. — Да… спасибо, Серлас. Я тоже так считаю.       Он отстранённо улыбнулся мне и продолжил: — Истина и конец нашего пути всё ближе. Наверное, не успеем и оглянуться, как всё завершим и… отправимся туда, где наши души и должны быть. — Г-где должны быть? — озадаченно спросила я. — Естественно, Карина, — на лице Корделии нарисовалась рассеянная улыбка. — Я отыщу Силестина. — заметив беспокойный и хмурый взгляд воина на себе, к которому прибавился похожий мой, она словно по наитию добавила. — Если понадобится, мы… проясним недомолвки между нами и помиримся. В лучшем случае я смогу свидеться и с папенькой. Ты же… воссоединишься со своей матушкой и отцом.       Внутри поднялась волна чего-то тяжёлого и обжигающего. Ну да, это ведь самая закономерная развязка для меня. Эдакое возвращение блудной дочери. Которое, может, и ждут по-своему. Которое, может, и нужно мне… И то, что, наверное, должно случиться. — А Серлас… — Корделия вопрошающе посмотрела на воина. — Моя последняя дорога будет лежать к месту подле высшего владыки. Кем бы он ни был для меня… — тут Серлас с пронизывающим взглядом развернулся ко мне. — Да, у нас всех сохранились узы, которые не разрубит даже смерть. И их не отринуть, они будут звать к себе, пока мы не будем рядом. Это и есть вечность для каждого из нас. Напомни об этом Сильвии, Карина. Быть может, это образумит её. Заставит сменить гнев на милость и перестать чинить нам препоны. Ведь следующий заброшенный дом нам не найти без её помощи.

***

      Отягощённая разнородными мыслями, я стояла и смотрела на сжатую в руках корону. Где-то между сложных узоров мелькало моё искривлённое отражение грязно-рыжего и мутно-молочного цвета.       Я уже пробовала несколько раз звать нерадушную королеву. Ответом мне были лишь невозмутимая тишина, полусонные порывы ветра да обжигающий холод серебра в королевском уборе.       Оставалось одно. Тот жест, который она никак не сможет проигнорировать. Боязливо поджав губы, я опустила взгляд и медленно поместила корону себе на голову. Как же приятно играться с этой ролью в фантазиях… И как неописуемо страшно исполнять её в реальности. Передо мной поднялся ярко-зелёный дым, быстро преобразовавшись в статную фигуру. — А в тебе больше наглости, чем мне казалось, — с ледяной надменной улыбкой приветствовала меня Сильвия. — Н-нам нужно поговорить… — попыталась твёрдо сказать я. — Не «нам», а тебе. И кстати, я слышала ваш разговор. Так что можешь не утруждаться пересказывать его. А я уже сказала, всё, что хотела. И больше, мне нечего добавлять. — В-вы… солгали! — совсем невнушительно попыталась перейти я в нападение. — З-зачем вы хотели настроить нас против друг друга? — И в чём же по-твоему я солгала, глупое дитя? — с драматичным усталым вздохом сказала она. Звуки её мёртвой груди напомнили чем-то пение горбатого кита, которое для меня всегда было неимоверно жутким. — Я лишь сказала то, что должно быть наиболее разумным. Кто как не белая дама, мог написать наши истории? Каким бы причудливым ни был этот мир, даже для него весьма странно уметь выуживать из наших хаотичных душ связный рассказ. И более того, будь то правдой, тогда моя так называемая «исповедь» должна была сосредоточиться строго на мне, моей жизни, моих убеждениях и моей кончине. И ни на ком, ни на чём другом. Понимаешь о чём я говорю?       Я задумчиво приподняла взгляд. Верно, ведь история Сильвии в конце внезапно сменила ракурс повествования. Словно в несчастном финале королева перестала быть главной героиней собственной «исповеди», и эту роль захватил Авель. Но раз Сильвия не знала о кознях сына, то этот рассказ никак не мог вылиться из её души. Во всяком случае, не весь…       Кстати, ведь конец истории Корделии тоже был несколько оторван от основного содержания «притчи». И тоже вызывает вопросы, если девушка не знает о скоропостижной кончине всей её деревни… — Д-да, но… — нервно дыша, отвечала я. — Эти тексты же излучали ваш свет. — Она украла наши воспоминания, считай что забрала личность, заточила души в гниющих зданиях и поглотила значимую часть посмертных сил, — прекрасные и грозные очи Сильвии зажглись слепящими ядовито-зелёными фонарями. — Ты правда думаешь, что у неё не получилось бы проделать трюк с нашим сиянием? — И-и всё же это пока лишь гипотеза, а не факт. Даже е-если не все компоненты этих рассказов достоверны, они всё ещё вызывают пробуждение в-вашей памяти и с-сил. Так что нам не-нельзя останавливаться на достигнутом! — Что ж, дерзайте, — с едкой усмешкой промолвила Сильвия. — Но я уже дала ответ. И указывать вам направление к следующему дому я тоже не собираюсь. Навлекать на себя бешенство белой дамы решите вы, а расплачиваться за то будут абсолютно все. И тебе уже должно быть об этом хорошо известно, — последние слова королева произнесла с особым ударением.       Я болезненно вздрогнула, как от удара под дых. Меня унесло одновременно к огромной пасти, в которую проваливалась пушистая Белоснежна, и к оторванной голове Февронии, встретившей меня на полу подвала. — Я-я верю, что есть шанс вернуть всех погибших, — с жаром вымолвила я. — И навсегда остановить её… Можно бесконечно боятся и ничего не предпринимать, но я должна прекратить это. Я должна… стать смелой. Даже если вы считаете это немыслимой глупостью. Из Сильвии вышел горький смешок. — Тогда она погубит и всех остальных твоих любимых. А потом, может, из любезности покончит и с тобой.       Я прикрыла глаза и беззвучно вздохнула. Истерзанный разум находился в осаде колючей тревожности, но я должна была продолжать сопротивляться ей. Или хоть как-то договориться о временном перемирии. Ладно, наверное для начала надо позволить себе продолжительную паузу. Как я могу попробовать убедить Сильвию? Нелучшая часть меня подсказала, что тут наиболее действенными были бы угрозы или давление на слабые места.       «Что, если я зашвырну вашу корону куда подальше? Возможно поближе к зеркалам или воде?»       «Неужели вы совсем не были рады вероятности, что любимый сын мог оказаться совершенно неповинен в вашей смерти? Зачем вы рушите собственную надежду, если против неё нет неоспоримых доказательств?» Но все это едва ли мои совесть и рот позволили бы мне произнести. — С-Серлас сказал, что в-вы искали убежище здесь. До того как всё исказилось. Наполовину потухшее лицо Сильвии заинтересованно приподнялось. — Допустим. И с что с того? — Чего именно вы желали? Е-сли говорить об этом в общих чертах? — Я желала… — Сильвия меланхолично посмотрела куда-то наверх и продолжила. — Тихого и уединённого уголка. Небольшой особняк с библиотекой, винным погребом и просторным садом, где бы я коротала свои загробные дни. — Т-такое место было здесь? — Может и нет, но ты могла создать его. Всё-таки ты была хозяйкой этого места. — Е-сли представить, что это всё е-ещё осуществимо, вы бы хотели того? —… Разумеется. —И-итак, как вам тогда т-такое предложение: я возвращаю свою законную власть над этими землями, в-вы мне в том помогаете, и я дарую в-вам тот рай, о котором вы мечтали. И-и обеспечу всё так, чтобы никто не смог войти к вам без разрешения. — Какая самонадеянность. По-твоему захваченный трон так просто вернуть? — Не думаю, что он и был у меня здесь, — с глупой неуверенной улыбкой попыталась я отшутиться. — Ты прекрасно поняла, что я имела в виду. — Да… Но, ведь я уже п-преуспела. — Тебе удалось распотрошить целых три дома. Это действительно впечатляет. Но это могло быть простым везением. — Н-нет, это точно больше, чем везение. Это… — следующие слова я говорила на вдохе, стараясь вложить в него веру. — … моя решимость. И я б-буду п-подерживать её до конца. И-иной путь — не выход. П-представьте, что я всё-таки оставляю вас з-здесь. Что в-вы будете делать? Вы и в-ваша корона больше ничем не скрыты. Б-будете ждать, когда вас кто-нибудь найдёт и вернёт к ней, куда более жестоко настроенной к вам, чем изначально? — Что ж, тогда возможно, я позволю взять меня с собой… — А вы… сможете заставить меня сделать это? — с робким вызовом произнесла я.       И тут на меня полился смех Сильвии. Сухой и ироничный. В нём, однако, была своя прелесть. — Вы только посмотрите, наш хилый зайчик вспомнил, что у него есть зубы, — в прожигающих меня малахитовых очах Сильвии я увидела любопытство и уважение. — Хорошо, я признаю разумность твоих аргументов. И, так и быть, я согласна сопровождать вас.       Возможно, стоило пускать выражение победного восторга на лицо более сдержанно, но мне это не удалось. Впервые в моей улыбке, адресованную лично Сильвии, высветилась искренняя симпатия. — Э-это чудесно, с-спасибо! — Не спеши ликовать, дитя, — невозмутимо ответила Сильвия. — Я помогу, но при двух условиях. — Л-ладно. Каких? — ничуть не удивившись, спросила я. Хотя уже догадывалась, о чём попросит королева. — Во-первых, по окончании нашего путешествия, ты даруешь мне то, о чём я изначально мечтала. И в наилучшем виде. Я про красивый одинокий особняк с садом. Возможно, с несколькими слугами. А во-вторых, — Сильвия сделала недолгую напряжённую паузу. — Даже не вздумай, вновь пытаться заговорить о членах моей семьи и о том, как… я закончила жизнь. Это касается вас всех троих. Или четверых, если тебе на то угодно. Если Серлас и Корделия хотят превратить свою жизнь и смерть в бессмысленную сказку про «узы», это не значит, что я должна следовать тому же пути. — В-вы уверены по поводу второго условия? Я не всё в-вам рассказала… — Мне с избытком хватило и услышанного. И потом, я всё ещё считаю и буду считать, что эта информация, полная чушь. В этом тебе меня не переубедить. Потому мои требования окончательные. — Х-хорошо. Если это то, чего вы хотите, то да будет так. — Вот и славно. Пока всё, в ближайшие часы, я не желаю больше ни с кем говорить.       Вопреки последним словам, мне показалось, Сильвия что-то ещё сильно желала мне сказать. Её глаза угрюмо пронзали меня, рот приоткрывался и слабо приподнималась правая руку. Но в конце концов, королева безмолвно растворилась, оставив меня на съедение сомнениям и домыслам.

***

      На неопределённое, но оттого не менее томительное время наша синеватая поляна погрузилась в двоякую тишину. Элфио с непонятной целью ползал неподалёку, совершая весьма странные, почти замысловатые движения. Будто выполнял какой-то свой рефлексивный ритуал. Серлас, Корделия и в этот раз даже Сильвия чувствовались рядом не только долей тепла, что каждый из них мне даровал через украшения, но и лёгкими раскачиваниями. Корону Сильвии я, однако, сняла, ибо всё ещё глупо чувствовала себя в ней, и поместила рядом, поверх подсыхающей одежды.       Я примостилась у наиболее ярких колосьев и попробовала поначалу полюбоваться их видом. Но после всех недавних потрясений, особенно вторжения бабайки, делать это было с каждой секундой всё тяжелее. Глаза настороженно дёргались, ни что во мне больше не верило, что красивые растения способны сыграть роль хоть какого-то ограждения. В итоге я достала из рюкзака серпы, сжала их в руках и с чуть большим спокойствием вернулась на то же место. Тут стало понятно, что во мне пробудился порыв что-нибудь порисовать, возможно сопроводить это записями из последних наблюдений… Я пожалела, что не взяла с собой никакого блокнота и письменных средств. Хотя и будь иначе, маловероятно, что их бы сильно не потрепало моё нежданное купание в замке. Я опустила серпы и принялась царапать ими землю. Сначала бесцельно. Но совсем скоро узоры начали превращаться во что-то осмысленное. Я преобразовала их в рисунок могучего ветвистого дерева. Потом нарисовала рядом с ним фигуру змеи и невысокой растрёпанной девушки… На самом деле, в данный момент волосы у меня вновь были туго заплетены, но почему-то мне захотелось изобразить себя именно в таком, немного небрежном виде.       Рядом со мной и Элфио я попробовала передать образы парящих Серласа, с крепкой фигурой и оружием, и Корделии, с красивым, но хрупким телосложением и вьющимися волосами. Они закрывали нас с любимцем по обе стороны. Я подумала о Сильвии и начала царапать её силуэт гораздо выше, ближе к верхушке дерева. Посидев за этим делом примерно ещё полчаса, я привела ход мыслей в относительно спокойное состояние и вспомнила об отложенном разговоре с Корделией. Я поспешила позвать её прежде, чем что-либо во мне начало возражать против этой идеи. Я знала, что это необходимо было осуществить. Ведь подтверждение худших догадок приведёт и к положительным результатам: у Корделии появится лишний веский повод заподозрить возлюбленного инквизитора в недобросовестности. Меня объяло тёплым алым туманом. — Снова здравствуй, — ласково произнесла девушка. — Ты что-то хотела спросить? — Да… С-скажи мне, пожалуйста одну вещь. Т-тебе известно, что произошло после т-воей смерти? То, что я прочитала в книге? — О, конечно… Я смогла мельком заглянуть в эту книгу, когда ты была в… Доме спасения. — И-и что ты знаешь? — К огромному несчастью, ни мне, ни Силестину не удалось никого спасти. Во всё вмешались злые силы и уничтожили каждого, кто находился в деревне. Я… лишь надеюсь, что никто не мучился долго, — голос Корделии дрожал и нежно-зелёные глаза, окутанные красной дымкой, мерцали, как поломанные лампы. Она почему-то старалась говорить хладнокровно, хоть и её тяжёлые чувства лились наружу. — В-в любом случае, мы оба сделали всё, что могли. Видно, Богу по какой-то причине не было угодно, чтобы все выжили, раз он это допустил. — А т-ты точно знаешь, что С-Силестин использовал твою панацею? — А как же иначе? — с наивным удивлением ответила Корделия.       Да, ведь в конце алой книги не упоминалось, успел ли инквизитор сдержать данное юной ведунье обещание. Хоть и вполне очевидно, что он вовсе не торопился его исполнять, пускай и сумел заверить Корделию в обратном. Чёрт, зря я надеялась, что отсутствие этих маловажных сведений поможет посеять зерно благих сомнений в ней… — Всё в порядке, Карина? — мой опечаленный вид не мог укрыться от Корделии. — Да, относительно. Просто слишком много всего на уме… П-послушай, а как так вышло, что С-Сильвии было неизвестно о событиях, последовавших за её смертью? Ведь о том было сказано и в е-её книге. — Должно быть, Сильвия прошлась по ней очень бегло и не… заострила внимания на окончании… Ох, ты ведь так и не позаботилась основательно о своих синяках и ранах? Позволишь мне помочь с этим сейчас?       Я хотела уныло согласиться, но все слова окаменели на языке, как только я увидела возгорающееся изумрудное сияние рядом с Корделией. — Итак, — без всякой охоты заговорила Сильвия, напряжённо прожигая взглядом пространство позади меня. — Я готова сообщить необходимые указания. После этого настоятельно рекомендую поскорее убраться отсюда. Сюда кое-кто скоро придёт.