Искажение

      Воспоминание наконец отпустило меня, и я почувствовала себя измождённой. Я хотела поскорей нырнуть в объятия сна, но у меня никак не получалось это сделать. Я ворочалась, как червь, которого разрубили пополам. Червь, обе части которого продолжали двигаться сами по себе и искать друг друга. Мне хотелось рыдать, иссушить всю себя через слёзы. Но я гордо и испуганно глотала их.       Освальд… Боже, зачем я это сказала! Как я теперь посмотрю ему в глаза после случившегося!       Я совершила непозволительное по отношению к человеку, который доверился мне, открылся и спас жизнь. Совсем не удивлюсь, если он теперь не захочет продолжать со мной путь. Возможно, он уже собирается уходить. Или уже ушёл… Возможно…       Беспокойное течение мыслей неожиданно оборвал манерно холодный голос, прозвучавший надо мной.       — Не помешаю ли в твоей бессонной возне?       Я сразу узнала Сильвию и бесшумно вздохнула. Похоже, притворятся спящей уже было бессмысленно. Я приподнялась, придерживая висевшего вокруг шеи спящего Элфио, и распахнула глаза: королева возникла в своём полноценном облике, окружённом зелёным туманом. Лицо её выглядело сейчас живым, хоть и было достаточно бледным. Больше никаких выглядывающих из-за разорванной кожи костей. Длинные чёрные волосы текли по плечам почти до пояса, а глаза сейчас напоминали маленькие лампы, испускающие изумрудный свет. Сильвия казалась очень утончённой и прочной одновременно, словно вся её фигура была сделана из мрамора. Она действительно очень красива...        — В-Вам что-то нужно? — спросила я, пытаясь скрыть усталость и печаль.       Сильвия ненадолго отвернулась, изящно отбросив волосы назад. Затем вновь посмотрела на меня и тихо ответила:       — Нет, ничего важного. Однако у меня есть небольшое желание кое-что сказать. Если ты готова как следует меня выслушать. И должны образом оценить то, что я уделяю тебе время и даю совет.       — Д-да, конечно, — слабо произнесла я, хотя слова Сильвии и зажгли во мне интерес.       — Я рада, что в-вы хотите поговорить со мной! К-какой бы ни была тема…       Королева, как готовящаяся к охоте сова, вдруг принялась пристально вглядываться в меня. Словно пыталась понять, где стоит искать подвох в моих словах.       — Признаться, ты меня удивила сегодня, — наконец степенно вымолвила она. — Причём, дважды. И не могу сказать, что удивление это было однозначно неприятным. Я недоумевающе приподняла голову. Сильвия услышала мой немой вопрос.       — Я говорю о том, что ты сделала сегодня в доме Освальда, — невозмутимо сказала Сильвия. — Вернее, хотела сделать. Признаться, не ожидала, что ты с такой горячностью пожелаешь спасти его картины. Даже не знаю, стоило ли мне повздыхать от такой безнадёжно глупой затеи или… восхититься твоей отважной безрассудностью. К лицу подкрался румянец. Я мысленно воспроизвела случившееся в Доме созидания и осознала, что со стороны мои действия взаправду могли выглядеть как минимум глупо. Но я была уверена в сказанном! Возможно я смогу заставить Сильвию понять это?       — Творец всегда имеет о-особую связь со своими произведениями, — безрадостно произнесла я. — Безвозвратно потерять их почти так же больно, к-как лишиться детей! А для к-кого-то и точно также же!       — Глупое дитя, он потерял свои подлинные творения, ещё когда расстался с жизнью! Что толку было бы ему носить их призраки с собой здесь, когда эти картины создавались для мира живых и разумных? Или, наоборот, живых и безумных… И потом, даже и будь в этом какой-то прок, почему тебя это так заботит? Ведь не твоей кистью созданы эти картины.       — Н-Но я знаю, что может испытывать Освальд, потеряв их! Я не хотела, чтобы ему пришлось через это проходить!       — Нелепо, — горько вздохнув, ответила Сильвия. — Освальд... мы потеряли всё, что у нас было. И бездну этой потери никак не восполнить крупицей подобия возвращённых нам дорогих вещей.       — М-может в-вы и правы, — с сожалением проговорила я, уперев взгляд в напитанную тьмой землю. — Но это могло быть для него хоть каким-то утешением. Сильвия задумчиво помотала головой, прикрыв глаза. Но когда вновь открыла их, они горели выражением чего-то нового.       — Всё это весьма прискорбно, однако то, что ты сделала потом поразило меня сильнее. — королева слегка усмехнулась, и было в её усмешке что-то добродушное. — Твоя ссора с художником...Никак не ожидала, что в тебе вскипит гордость. Наш хилый зайчик всё-таки может кусаться, когда захочет.       — Я-я знаю, мне не стоило этого делать, — болезненно вздохнув, произнесла я.       — Но я не ругаю тебя, — промолвила Сильвия, и в её взгляде блеснула жестокость. — Ты в кои-то веки, сказала то, что действительно думаешь. Едва ли это может пойти тебе во вред.       Последние фразы королевы ужалили меня в грудь. Сглотнув ком напряжения, я промямлила следующее:       — Я-я обидела Освальда… а это то, чего мне хотелось меньше всего.       — А чего ты тогда хотела?       — Не знаю… наверное, просто показать, что я з-зла на его слова. Как жаль, что это нельзя сделать, не причинив боли.       Сильвия недовольно нахмурила брови.       — Странное же ты создание… Но послушай, — она вдруг зазвучала назидательно. — тебе не стоит стыдиться своей гордости. Не стоит стыдиться своего гнева. И даже лютой злобы. Что по-твоему делает тебя человеком?       — Не… не они. А совесть. И стыд.       — Может, ты и права. Но гордость — это то, что делает тебя личностью.       Личностью, значит… Но неужели проявление своей «личности» никак не может обойтись без конфликтов?       — В-всё равно я считаю, что должна извиниться перед Освальдом. Он не заслужил такого обращения.       Сильвия устало вздохнула, словно была учителем, который безуспешно пытался научить бестолкового ребёнка решать простейшую задачу.       — Поступай, как знаешь. Но в любом случае рекомендую отыскать в себе смелость как следует объяснить Освальду, что именно тебя ранило. Если не хочешь, чтобы он повторял того. Мужчины зачастую бывают очень несообразительными по тому, что нас, женщин, обижает.       Я задумчиво опустила голову, а когда вновь подняла её, Сильвии уже не было передо мной. Однако мир вокруг не погрузился в темноту: меня окутывало мягкое разноцветное сияние. Присмотревшись, я поняла, что вокруг меня вырос защитный купол. Из жёлтого, красного и… пурпурного щита.       Я улыбнулась, обрадовавшись, что нашла подтверждение тому, что Освальд пока решил остаться со мной, несмотря на нашу ссору.       Внутри меня тут же прозвучало обещание завтра при первой возможности попросить у него прощения и преподнести какой-нибудь подарок для примирения. С этими мыслями я смогла наконец-то погрузиться в сон и отдохнуть.

***

      Меня окутали багряные сумерки. Я чувствовала ласкающее тепло в этом странном пространстве, создающем одновременно и ощущение тесноты, и простора. Ко мне бесшумно приблизилась затемнённая красивая женская фигура, и мне захотелось протянуть ей руку ещё до того, как я смогла разлить черты лица.       Малиновые кудри Февронии блестели, как рассветное зарево, а пленительная улыбка отдавала унынием. Она позволила мне приблизиться к ней и обнять, прижавшись к сердцу. Потом обняла в ответ, мягка обхватывая плечи. Я пыталась спрятать свои глаза, наполняющиеся влагой.       — Кровинушка моя! — тихо защебетала она. — Ты забыла про меня?       — Нет, как я м-могу забыть про тебя!       — Но у тебя, похоже, появилось много новых друзей… и хлопот с ними. Я тебе уже совсем не нужна.       — Неправда! Ты нужна! Всегда будешь нужна… Я…! Я обязательно верну тебя!       — А если вдруг передумаешь? — спросила она и крепче сжала меня.       — Ни з-за что.       — Карина, неужели ты хочешь спасти всех, кого можно?       — Не знаю… Наверное. Но тебя я точно спасу! Я о-очень... скучаю по тебе, — договорив, я подавила всхлип.       — Я тоже скучаю по тебе, — шёпотом произнесла она и вдруг, слегка отстранившись, поцеловала в лоб. — И я хочу вернуться, даже если вскоре ты больше не будешь рада моему возвращению, — пальцы её левой руки мягко накрыли мои губы, предугадав их намерение. — И прежде чем ты возразишь, позволь ещё кое-что сказать. Ты можешь попытаться спасти кого угодно. Однако спасение некоторых будет стоить очень дорого. Настанет момент, когда тебе придётся самой назначить всему цену и решать, чего и сколько должно стоить будущее. И на случай, если мы больше не увидимся ни в какой форме, знай, я верю, ты сможешь отыскать своё. Ты больше чем тот ад, который в себе носишь и находишь в других.       Чувствуя, что Феврония вот-вот исчезнет, я захотела удержать её, но сжала лишь пустоту. В этой красивой тёмной комнате я осталась наедине со своими убегающими мыслями.       Феврония, я не знаю, как впустить в себя твою любовь и уверенность. Как искать потерянное в бесконечных потёмках. Но, похоже, поиски и борьба — это главное, то у меня есть.

***

      Я проснулась, как только почувствовала отсутствие Элфио. Ещё совсем недавно я бы ни за что не подумала, что чьё-то постоянное присутствие вокруг шеи может стать настолько привычным.       Как только я встала, светящиеся защитные барьеры вокруг меня погасли — милые духи, увидев, что я теперь бодрствую, отправились на заслуженный отдых. Я оказалась предоставлена самой себе в том числе в плане освещения и вытащила из многострадального рюкзака фонарик.       Ища любимца, я заодно осмотрела наше временное пристанище. Мы расположились у подножия холма на обросшем мхом месте. Поэтому здесь было так мягко. Я с напряжением взглянула наверх, пытаясь отыскать, куда тянулся холм, но зрению моему это не удавалось. Вероятно, где-то там, на его вершине, и находится та скала… Интересно, где же тогда стоит дом так называемой гадалки?       Я постаралась отбросить мысли о дальнейшем пути и тут заметила ползущего ко мне Элфио. В зубах он держал мышь. Мы сердечно поздоровались друг с другом. Убедившись, что у любимца всё в данный момент было в относительном порядке и спал он хорошо, я отошла к рюкзаку, чтобы заняться своим пропитанием. Элфио же отполз в сторону и жадно принялся за трапезу.       В поисках вариантов для своего завтрака, я вдруг почувствовала, что зубы мои нуждаются в срочной гигиене. Что было неудивительно, поскольку я не чистила их уже несколько дней.       Я совсем не подумала об этом моменте, когда собирала вещи в путь. Можно было попробовать, конечно, просто прополоскать рот водой, однако это сильно бы не помогло. К тому же, воду мне нужно было экономить, ведь её осталось совсем немного.       Мне вспомнилось, что в числе продуктов, которые я взяла с собой, был лимон. Лимонный сок мог помочь! Конечно, образцовой чистоты он моим зубам не обеспечит, но хоть как-то поможет. Тухлое дыхание уберёт так точно.       Выдавив себе в рот побольше лимонного сока, я несколько минут полоскала им зубы и горло. Довольная хоть каким-то исправлением ситуации, я немного помыла лицо и руки малой долей из оставшейся воды. И только потом вернулась к выбору завтрака. После вчерашних похождений и забегов, я была голодна, как волк, и чувствовала, что готова съесть весь сохранившийся запас еды и выпить несколько бутылок. Однако стоило поэкономить, поэтому я ограничилась банкой с сочным цыплёнком и яблоком. Силы мои после того окончательно восстановились. Я достала серп и подошла к ближайшему дереву, осмысливая идею, что пыталась всплыть во мне на поверхность.       Я осмотрела левую ладонь и давно затянувшиеся царапины на них, оставленные Эйденом. Мне повезло, что они так быстро перестали меня беспокоить. Похоже, мой мрачный друг очень постарался сделать их неглубокими, но хорошо кровоточащими.       Я срезала часть коры на дереве напротив себя, образовав относительно ровную поверхность. На которой можно было оставить послание. Дерево мне, конечно, за это спасибо не скажет, но и сильно пострадать от этого вроде не должно. Я вновь посмотрела на свои рубцы и со следующим вдохом проглотила свою полудиковатую идею. Затем принялась расковыривать только заживающую рану. Кровавый ручеёк хлынул из неё в щедром объёме, и я поспешила воспользоваться им. Он превратился в краску для моего деревянного холста. Рядом с полученным рисунком я процарапала особенную надпись.       Спирта для обработки моего маленького самоповреждения больше не было. Единственным вариантом для меня осталось побрызгать на неё оставшимися каплями воды и приложить к кровоточащей ладони влажную вату, что я и сделала.       — Ка, у тебя всё хорошо? — приполз ко мне в какой-то момент полакомившийся Элфио. При виде моей окровавленной руки, о которой я второпях и неуклюже пыталась позаботиться, любимец напряжённо замер.       — В-всё в порядке, я п-просто… занималась творчеством! — взволнованно пробормотала я. — В процессе потребовались небольшие жертвы.       — Творчес-ство? Это как-то с-с-связано с Ос-с-вальдом? И тем, что вы вчера из-за чего-то поругались?       Ох, я правда надеялась, что любимец не услышит нас?       — Д-да, но ты не переживай! Я повела себя не слишком красиво с ним, и м-мой маленький подарок, надеюсь, придаст мне большей уверенности, когда я-я буду извиняться.       Я ожидала, что Элфио проявит свойственную ему пытливость и продолжит многое спрашивать о моих престранных делах и отношениях с духами. Но неожиданно он устало качнул головой и лишь тихо ответил.       — Хорошо, как с-с-кажешь, Ка.       — Э-Элфио ты сам как себя чувствуешь? Вчера ты выглядел очень… измотанным.       — Всё отлично, Ка, просто… наши последние приключения выдались очень бурными и происходили слишком быстро. Прежде, чем мы отправимся к новой опасности, хотелось бы передохнуть подольше.       Я сочувствующе вздохнула, поняв, что последние два похождения вымотали и меня. Я сама не против устроить продолжительный привал. И в процессе завалиться спать без задних ног часов на двенадцать как минимум. Однако неизвестно, насколько нам позволят это враги. И лично меня ещё ждал долгий и подробный разговор с Освальдом об очень многом.       — Да, я понимаю… Прости, что нам пришлось за столь короткое время кидаться из одного места в другое. Надеюсь, в этот раз у нас п-получится перевести дух подольше. А-а если нет… ну н-нам осталось же всего два Дома покорить.       — А что будет пос-с-с-ле, Ка? Ты знаешь об этом?       — Я-я думаю, что п-после того текущая ситуация так или иначе прояснится для меня. И в-возможно, мы почувствуем себя сильнее! К-кстати, Элфио, ты сам не вспоминал ничего нового в последнее время?       — Нет, пока что ничего ос-с-собенного. Только размытые образы.       Возможно, любимец вспомнил что-то, но увиденное настолько его испугало, что он пока не хочет об этом рассказывать.       — Ка, лучше с-скажи мне вот что, — Элфио опоясал мои ноги. Я подумала, что он захотел, как обычно, всползти по ним. Но змей так и остался на месте, смотря на меня снизу вверх. — Когда ты вспомнишь обо всём и… разберёшься с белой дамой, что ты будешь делать?       — Т-Ты же знаешь, первым делом я собираюсь вернуть к жизни Феронию и Белоснежку…       — Да, а что будет потом? Ты… покинешь всех нас, Ка?       Я изумлённо открыла глаза, теряясь в сотнях слов, что хотели вылететь из меня.       — Да, я слышал, о чём вы вчера говорили с Серласом и Ко, — Элфио опечалено опустил головку, и у меня защемило сердце. — Ты действительно собираешься вернуться домой?       — Э-Элфио! П-Прости меня! Я бы очень хотела остаться… с тобой, со всеми вами. Но не знаю, смогу ли.       Элфио прополз вокруг моих ног в непонятном жесте.       — Да, я понимаю, Ка. Из-звини, мне не стоило задавать этот вопрос. Ведь ответ на него и так очевиден. Само самой ты не можешь навсегда остаться здесь с нами в этом страшном месте… У всех у нас есть дом, который мы не выбирали. И в который нам так или иначе придётся однажды вернуться. Я… не хочу винить тебя в том, что ты решила уйти. Не хочу вынуждать тебя поступать иначе.       Я чувствовала жажду ответить кое-что. А именно то, что ещё ничего не решила. Но почему-то не смогла это сказать.       Дом… это слово стало слишком многозначным и неопределённым для меня. Но какая-та его ипостась, наверное, ещё ждёт меня за пределами этого мира       — Э-Элфио я… что бы ни случилось, я очень постараюсь, не уходить не попрощавшись. В том числе с тобой. — с этими словами я взяла любимца на руки и, подняв, поцеловала в макушку. Поцелуй вышел едва ощутимым. Однако Элфио содрогнулся от него, словно от электрического разряда.        — Д-да, спасибо, Ка. Я… очень ценю твою заботу.       Элфио, однако, всё ещё выглядел удручённым. Желая взбодрить его, а заодно и как-нибудь интересно скоротать время до «пробуждения» Освальда, Серласа и Корделии, я предложила любимцу поиграть во что-нибудь.