Белые Шрамы: Мелодия Грома

      Джогатен подходил к комнате, в которой Астартес обретали свою вторую, керамитовую кожу. Оба сердца начали биться немного сильнее, предвкушая радость сражения с орочьими ордами. Шипение дверей напомнило ему звук работы силового меча, коим он совсем недавно вершил свое правосудие в Улланорской системе. При входе в комнату, в глаза било полу-ярким красным светом настенных лам. Кого-то это может и заставило бы хотя бы прищуриться, но не легионера. Джогатен шел по коридору, наполняя помещение эхом и оповещая техножреца о своем прибытии. – Приветствую тебя, Шай Танен. – сказал Джогатен, восходя на платформу и помещая ноги в некие зажимы, фиксировавшие нижнюю часть его тела. – Рад вас видеть, капитан. – механично ответил Механикум. – Предвещая ваше желание обменяться вербальными коммуникациями, прошу вас помолчать, пока идет сканирование.       Джогатен лишь кивнул, принимая это замечание от техножреца. Шай Танен нажал несколько кнопок, приведших в движение механизмы и зажегших экраны мониторов. «Сканирование…», это слово мелькало несколько раз, через мгновение дополнившись выводом «завершено», и еще через секунду сменившись надписью «Начинаю облачение снаряжения».       Две механические руки зашевелились, подбирая части доспеха. Грудь Джогатена покрылась панцирем, основой для белоснежного керамита. Руки стали толще, когда механизмы поместили на них наручи. В этот же момент, «хрупкие» ноги получили округлое дополнение, пока спина обрастала ранцевым генератором. Постановка сразу двух наплечников совсем слегка пошатнула капитана, после чего он потянул плечи, будто поправляя броню. Конечной частью, оглашавшей окончание процедуры послужила нагрудная пластина белого как кипень цвета. Сойдя с платформы, космодесантник подошел ко столу, на котором его ждал болт-пистолет и верный клинок. Собирая патроны, Астартес остановился, словно ожидая чего-то. – Каждый боеприпас не имеет каких-либо дефектов, капитан. – нарушив симфонию автоматонов, сказал Шай Танен. – Я знаю. Даже не сомневаюсь. Просто… Какое-то странное предчувствие, Шай Танен. – произнес Джогатен. – Словно мы здесь лишние. Здесь в системе Чондакс. – Капитан, я располагаю лишь фактами и логикой. Воитель направил лорда Джагатая сюда для расправы с оставшимися вражескими войсками. В этом нет ничего странного или сомнительного для машинной точности. Уничтожение остатков ксеносов имеет стратегическое значение — лишение их возможности возжелать возмездия. Для меня экзистенциальные волнения людей не имеют никакого веса. Независимо от их чина, капитан. – Ты прав. Все мне это говорят. – помещая пистолет на бедренную часть доспеха и вооружаясь складным силовым копьем, сказал Астартес. – Возможно, мне стоит меньше переживать о чем-то высоком и направить свои мысли в более практичное русло. – Я не располагаю такими данными. – сухо ответил техножрец. – Я знаю. Еще увидимся. – забирая шлем, закончил разговор Джогатен. – Буду ожидать вас, капитан.       Под звук скрывания механизмов в поверхности комнаты, космодесантник ее покинул, оставив Механикум в одиночестве. Выйдя из помещения, Джогатен двинулся в ангары, являющиеся гнездом для Громовых Ястребов, когда его окликнул дружеский возглас. – Куда спешим, брат? – голос принадлежал Сыкрину. – В ангары, готовиться к высадке. Или ты забыл, зачем мы сюда прибыли, Сыкрин? Видимо, новые знания, подчерпнутые в своих фолиантах, вытесняют менее важные данные, например: где мы, почему и в чем наша цель. – иронично подметил Джогатен. – Видимо, наша схватка исправила не только твой кривой нос, но и улучшила чувство юмора. Но мой вопрос был направлен на, скорее, скорость твоего шага, а не его направление. – Я просто хочу основательно подготовиться, брат. Мне кажется, этот крестовый поход будет не таким простым, каким он видится Кагану. – помрачнев, сказал Джогатен. – Перестань переживать просто так. Наша задача это всего лишь выследить останки зеленой заразы и смахнуть её с этой системы, как грязь с сапог. Это будет проще простого, брат. – успокаивая собеседника, произнес Сыкрин, поворачивая в очередной коридор. – Но ведь это такой дальний сектор. Никакого стратегического значения…, и я знаю, что ты скажешь, Сыкрин. Повторишь, что мы добиваем остатки. Но ведь их настолько мало, что нецелесообразно тратить наши ресурсы на данную операцию. – Брат, Воитель любит нашего отца и решил дать ему и его сыновьям возможность прочувствовать радость сражения таким каким мы его знаем. Вести битву так как мы того любим. Не это ли является доверием? – Непропорционально. Я уверен, есть фронты более подходящие целям Великого Крестового похода и соответствующие нашим способам ведения боя. Но теперь, – проговорил Джогатен, заходя в огромный зал. – это не важно. Все чего я сейчас хочу — это отсечь несколько орочьих голов и всадить несколько болт-снарядов в тела этих отбросов. – Что ж… Думаю, сейчас твои желания станут явью, брат.       Джогатен и Сыкрин подошли к трапу транспортного челнока, у которых их ждала остальная часть подразделения. Некоторые Астартес проверяли количество прометия в мотоциклах. Звук передёргивания затворов болтеров, складывался в удивительную мелодию. Проверочные включения силовых полей силовых оружий ближнего боя осветляли зал короткими вспышками. Но всё звучало так, словно этому оркестру, предвещающему ужас и кровопролитие, чего-то не хватало. – Где «Низинная молния», Алжен? – спросил Сыкрин, предвещая вопрос капитана. – Где гравитационный скакун нашего капитана? – Его забрали на модернизацию. Ставят некое новое вооружение. – ответил космодесантник, прочищая болтер. – Мы вылетаем в течении пятнадцати минут. Если он не появится за это время, когда я вернусь на корабль, кое кому предстоит ответить за задержку моей техники. – серьезно сказал Джогатен. – Думаю, ждать так долго нам не предстоит, брат. – толкая в плечо сослуживца, произнес Сыкрин. – Смотри.       Капеллан указал на открывшиеся бронедвери. Зор штурмового подразделения устремился в темноту пространства за ними. Прямо в светящиеся, будто звезды, очи, плывущие к ним. Эти ярые маяки сопровождались слева тремя малахитовыми лампами. Когда на гравицикл упал свет ангарных диодов, космодесантники узнали, что его эскортировали техножрец и три сервитора. – Итак, подданый Марса, могу я узнать сейчас о внедренных в мой транспорт нововведениях? Или мне предстоит удовлетворить свое любопытство среди обжигающего холода равнин Ирры Минор? – поинтересовался Джогатен у адепта Механикум. – Да, вы можете, господин Джогатен. Прямо под аквиллой мы разместили болтерную установку «Ураган». Она состоит из шести болтеров, сплавленных вместе в два вертикальных ряда по три ствола в каждом, стреляющих как единое оружие. Она проложит кровавую просеку в рядах скоплений ваших врагов. – эмоции были неведомы техножрецу, но в словах чувствовался некий металлическое, автоматонное восхищение самим собой. – Это значительное улучшение позволит вам приблизиться к воинам Золотой Гвардии Императора, в количестве скошенного урожая орочьих жизней, так как я опирался именно на модель «Орел Восхода», модернизируя ваш гравицикл. Также, мы установили систему дистанционного управления. Ради того, чтобы дать вам контроль над самыми непредсказуемыми ситуациями. – Это достойно уважения, Тайк Фэн. – изумился полученному подарку Джогатен, положив руку на плечо техножреца и улыбнувшись. – Я благодарю тебя за данный дар и надеюсь, что ты получил немало удовольствия, копаясь в непонятных мне изгибах шестеренок и кабелей. – Спасибо за столь щедрую оценку моих трудов, капитан. На этом моменте, я должен вас оставить. Желаю удачной… и веселой охоты. – сказал техножрец и развернувшись, исчез во мраке, охраняемом бронедверями. – Спасибо, Тайк Фэн. – вдогонку бросил ему капитан и повернулся к своим боевым братьям. – Что ж, думаю, теперь мы готовы. Ведь так? – Так точно, капитан! – хором подтвердило пятеро его товарищей.       Каждый Белый Шрам поочередно начал заводить свой мотоцикл в Громовой Ястреб, а Джогатен замкнул эту грозовую колонну своей «Низинной молнией», готовясь снизойти первым на головы парней, нобов и ваивод. Трап этого челнока смерти поднялся, отдаляя воинов Кагана от теплых коридоров линкора.       Транспортник плавно воспарил над поверхностью и покинул лоно материнского корабля, мчась навстречу ледяным холмам планеты Ирра Минор.       Скованная льдом луна Ирры Майорис ожидала белоснежных пилигримов, готовых сделать их встречу с орками последней для ксеносов. Вход в ее атмосферу сопроводился небольшой турбулентностью. Недостаточной для того, чтобы заставить Белых Шрамов волноваться, но достаточной для того, чтобы они приготовились к тому, что высадка будет непростой. Точкой десантирования был выбран холм, через подход к которому мигрировали орки. Космодесантник, чувствуя, что момент выбран верно, вышел на пространство, наиболее подходящее для воодушевляющего выступления, наставления перед этим кровавым ураганом. – Братья! Мы прибываем на Ирру Минор, вторую планету Ирры Бинари! Сегодня мы ударим по войску орков, подобно молнии! Быстро, неожиданно и смертоносно! И хоть гром следует за молнией, сегодня он будет ей предшествовать, сопровождать нас в течении длительной битвы! Я приготовил небольшой дар, вы уже подключены к локальной вокс-сети и через несколько мгновений вы осознаете смысл моих слов… – закончив, Сыкрин вернулся к своему мотоциклу. – Начинай, Драз Кантриер…       Услышав свое имя, злосчастный музыкант ударил ногой по кнопке, приведшей в действие небольшую палку, вдарившую по нижней части барабанной установки и оповестившей легионеров о начале тяжелой симфонии. Спокойный цикл заканчивался более активным пассажем — Кантриер задавал ритм, выбивая руками по обтянутой коже. Связь была односторонней — легионеры внимали каждому удару, но Кантриер их не слышал. Капеллан решил, что их тактические переговоры не должны нарушить целостность сознания, увлеченности исполнителя, а следственно и мелодии, ведь она способствовала усилению боевого транса, усилению, которое нельзя терять, связываясь с орками. Поэтому несмотря на почти материальный восторг каждого боевого брата, музыкант этого не ощущал, пока Сыкрин не открыл ему глаза. – Им нравится, Драз Кантриер. – улыбаясь, сказал капеллан. – Ты… Спасибо тебе. – Б… Благодарю вас, господин Сыкрин. – склонив голову, прошептал летописец, понимая, что космодесантник его не слышит, и начал отбивать ритм сильнее, делая звук громче.       Теперь пришла очередь капитана выступить перед подчиненными. Отступив от гравицикла, ступая почти в такт ударам барабанов и развернувшись к братьям, он сказал: – Итак, до высадки три минуты. Насчитывается около полутысячи противников. Алжен, Дызинсин, вы берете левый фланг. Я пойду с вами и скинув несколько фраг-гранат, обойду фланг, дабы зажать их в тиски. Сай Гон и Дансик, вы, следственно, будете наступать справа. Сыкрин, наша черная молния, ты ударишь их прямо в лоб. Наша цель не умертвить их всех одновременно, а окружить и наслаждаться положением. Довольно важной, но не основной задачей является нейтрализация пяти шагоходов. Также в этом войске, мы вычленили полководца, ветерана в металлической броне. Его голову заберет тот, кто доберется быстрее других. Всем всё понятно?       Все слушатели одномоментно кивнули. – За Хана и Императора! – мощно и громко сказал Джогатен. – Да познают их враги гнев бури! – отсалютовав, вторили ему братья. Будто почувствовав этот клич, эту готовность встретиться лицом к лицу со своей добычей, Драз Кантриер завел протяжный безлитерный стон, фоном ложащийся на отбиваемый барабанами стук. – Эй, брат. – толкнул в плечо Дызинсин Алжена, требуя толику внимания своего друга. – Я придумал шутку, хочешь услышать? – Давай, почему бы и нет. – ответил космодесантник с небольшим воодушевлением, когда задняя рампа начала открываться, отвесив солдатам легкий шлепок адски холодного воздуха. – Хорошо. Что забывает орк, когда встречается с Белым Шрамом? – спросил Дызинсин, когда дверь почти полностью открылась. – И что же?! – ожидая развязки, сказал Алжен.       Стенания Кантриера слились с гулом работы двигателей в унисон, образовывая единое непрерывное пение, бывшее идеальным симбиозом человеческого вокала и машинного шума.       Рампа наконец полностью открылась, давая Джогатену достаточно места для маневренного выхода коим он и воспользовался, повернув вниз руку, держащую рукоять руля, и рванув вперед. Сразу за ним ринулись Сай Гон и Дансик. – Свою голову! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – прокричал Дызинсин, устремившись вперед.       Алжен поддержал хохот своего брата, оценив остроту, и последовал за ним вниз на бледные, словно их собственный доспех, поля Ирры Минор. Сыкрин замкнул колонну, десантировавшись последним под окончания стона летописца.       Приземлившись на поверхность, Джогатен, не сбавляя скорость, двинулся к зеленокожему контингенту, малость склоняясь влево и беря в руку фраг-гранату. Алжен со своим лучшим другом завернули налево немногим ранее, дабы атаковать орочью когорту под прямым углом. Тот же маневр, зеркально отразив, повторили Сай Гон и Дансик. Четыре брата дали пространство для удара черной молнии, человека летящего на крыльях своего собственного восторга. – Кантриер, до соприкосновения семь секунд. Отключаюсь. – доложил господин своему летописцу.       Музыкант, приняв это сообщение, мысленно начал отсчитывать время, не останавливая отбивание ритма, хлеща ладонями по коже, коей была оббита бочка. Одновременно с этим стопа, быстро нащупав кнопку, выждала полсекунды, синхронизируясь с ритмом верхних конечностей, дабы безошибочно попасть в такт. Кантриер даже не заметил, как то же самое сделало его сердце. Услышь обычный человек то, что слышал Кантриер, сидя в коммуникационном центре, он бы не понял, что это не один всеобъемлющий звук, а три удара идеально сложенных в единозвучие. Сердцебиение и два ритма, издаваемых музыкальными инструментами, попавшими в руки мастера. Это стало знамением для Драза Кантриера, знаком. Знаком, что забытое прошлое, забитое им самим в закрома памяти, вернулось. Знаком, что настоящий Драз Кантриер вернулся.       Летописец, перестав бить по барабану, быстро расположил руки на лютне и за две секунды до обозначенного господином Сыкрином времени, вдарив дентальным плектром по тонким, проволочным струнам, озарил локальную вокс-сеть металлическим звоном, ударившим, будто молния среди терзаемых громом облаков. Легионеры не смогли оставить этот пассаж без внимания. – Сыкрин! Кем бы ни был этот музыкант, передай ему, что это нечто невероятное! – крича, Сай Гон хвалил анонимного, для себя, исполнителя.       После этого, каждый из Сынов Хана нажал на кнопки, активируя два спаренных болтера, прицельно поражающих ряды примитивной ксенорасы. Изрешеченные тела падали под ноги своих соплеменников, когда среди последних прогремело два взрыва, отчего оставшиеся ксеносы бросились врассыпную. Но этим инстинктам не суждено было исполниться.       Разъезжая то вперед, то назад на своих металлических конях под постепенно ускоряющиеся лютневые аккорды, Алжен и Дызинсин рубили метающихся в разные направления зеленомордых, пока Сай Гон и Дансик прижимали их с другой стороны, создавая небольшой исток этой зеленой воды, двигающийся в сторону капитана. В то же время, Джогатен отъехал и развернулся, готовясь к маневру.       «Ну что ж, сейчас посмотрим, что смог устроить Тайк Фэн.» – подумал командир, несколько раз дернув ручку газа гравицикла, после чего повернул ее до упора, направляясь к оркам.       Несясь на своей «Низинной Молнии», космодесантник начал сеять град из болтерных снарядов, все больше приближаясь к противнику. Система «Ураган» начала пробивать ряды племени с легкостью раскаленного меча, протыкающего незащищенную плоть. Три, пять, десять орков разом получали сквозные ранения, но не прекращали движения навстречу клинкам Империума.       Джогатен выпустил еще две очереди, отправляя разрывать плоть дюжины снарядов, целясь в механические суставы шагоходов и ритмично складываясь в одну мелодию с барабанными пассажами. Некоторые пули попали в цель, посадив одну из металлических бочек на гидравлическое колено, заставляя склонить «голову» перед палачами Боевого Ястреба. Несколько прочих смертоносных патронов угодили в «локоть» другой ходячей банки, парализовав конечность, держащую гигантскую винтовку, с которой еле мог сравниться по размерам даже тяжелый болтер. Оказавшись почти вплотную к оркам, Джогатен резко повернул руль гравицикла и наперевес со своим верным клинком кинулся в гущу сражения, моментально прикончив первых трех попавшихся орков, пока Сыкрин начинал повторять маневр капитана, а четверо их братьев брали орков в кольцо.       Но Джогатен не чувствовал ничего. Ни следа той радости, которая бушевала в его душе во время давних битв. Белоснежное торнадо крутилось среди зеленых крох, разнося их на еще более мелкие части. Но несовместимая с природой этого стихийного бедствия машинальность вызывала ощущение какого-то несоответствия, подделки. В отличии от других братьев и от былого себя, капитан не наслаждался сражением, а лишь выполнял рутинную, будто закручивание гаек, работу.       Капеллан, мастерски рассчитав момент просвета в этом водовороте смерти, ворвался в самое пекло. Раскидывая орков в разные стороны ударом бамперной части мотоцикла, Сыкрин создавал зеленый дождь этим довольно простым, но практичным трюком. В эти же мгновения, пастухи, коими являлась остальная часть подразделения, безостановочно сокращали численность своей большезубой паствы, сужая этот вихрь смерти с белым мотоциклетным ободом. Главный моралист роты приближался к банке, упавшей на колено, пораженное атакой Джогатена. Через несколько секунд, он выпрыгнул из своего сидения и набросился на примитивную, неудачливую, мелкую, будто ее пилот, боевую машину, повалив ее на спину. – Смерть уже дышит в твой затылок, червь! – кричал Сыкрин, разрезая замки дверей серпентой «Укус Грозы», дабы вытащить несчастного гретчина. – Возрадуйся, дитя, ибо ты свободно!       Бедный низкорослый раб даже не понял, что произошло, когда рука размером с его голову охватила шею и вытащила из кабины. Через мгновение, глаза оркоида остекленели под хруст шейных позвонков ксеноса. Не дожидаясь прихода внутреннего удовлетворения, Сыкрин ринулся к оставшемуся контингенту орков, кружившемуся вокруг поверженного шагохода. Приземлившись на туловище ксеноса, мощным замахом размозжил голову врага, окрасив снежную поверхность в тёмно-красный цвет.       Джогатен не отставал от своего брата, прорубая себе путь к одной из оставшихся банок. Ураганная атака болтерами гравицикла подарила Белому Шраму преимущество в виде обезвреживания стрелкового вооружения боевой машины. Подбегая к своей жертве, капитан, будто ненасытный, кровожадный и опытный зверь, приготовился к увороту и контратаке. Приготовления, естественно, были ненапрасными, когда механическая рука просвистела мимо космодесантника. Восприняв это как приглашение к действию, воин взобрался по возникшему перед ним трапу и расположился на максимально удобном месте — «голове». Аки герой из древних легенд, убивающий бушующего дракона, Джогатен всадил сверкающее молниями копьё в макушку железной твари, умертвляя «мозг» существа — ничтожного пилота.       Сократив население племени почти вдвое, четверо пастырей поняли, что в сдерживании потребности более нет, поэтому, приготовившись к ультимативному приему, братья разлетелись в разные стороны. Развернувшись, каждый синхронно начал стрелять из орудий, приближаясь к центру зеленого урагана, складываясь, будто автоматонный квадрат. Эта комбинация означала для орков конец. Оказавшись в центре, раскидав оставшихся зеленомордых ничтожеств, Алжен и Дызинсин, Сай Гон и Дансик единомоментно покинули кресла своих машин и принялись сносить головы первых встреченных ими врагов под неустанную симфонию смерти. Эти пары космодесантников были идеальными убийцами, птенцами Боевого Ястреба, которым наконец-то была предоставлена возможность делать то, что они умеют лучше всего — убивать, неся волю отца и Императора. Схлестнувшись с противниками в смертельном танце, каждая пара стала отдельным подразделением Астартес. Каждый из тандемов воинов медленно продвигался к оставшимся шагоходам, чья жизнеспособность отсчитывалась стуками барабанов.       Сай Гон и Дансик, как две самозабвенные росомахи неслись на крыльях ярости к обреченной орочьей боевой машине. Дансика повалили на спину, пока его брат продвигался все дальше. Руки с оружием прижали к земле. Правая, вооруженная пиломечом, оказалась парализована коленями и руками зеленомордых. Левая, сжимавшая рукоять болтер, также оказалась в затруднительном положении. – Мрази! Ха-ха-ха-ха! Идите сюда! – во всё горло, без устали, орал поверженный космодесантник, когда его брат заметил пропажу.       Сбив первых двух орков, державших Дансика за руку с болтером, сильным пинком, Сай Гон перехватил рукоять пиломеча, взяв его обратным хватом и засунув в чрева неудачников, пытавшихся удержать правую руку боевого товарища, сделав броню лежавшего посудой для «трапезы» — их внутренностей. Дело осталось за малым, и точку в этой короткой потасовке поставил выстрел меж двух глаз зеленого бедняги, поднявшего голову прямо перед дулом ручного громобоя Сай Гона. Всё произошло со скоростью, сравнимой с гербом легиона. – А не слишком ли драматичными были твои крики, брат? – помогая подняться товарищу, спросил Сай Гон. – Прости, – виновато ухмыляясь под щитком шлема, проронил Дансик. – Оно как-то само вырвалось. – Нет времени на извинения. – злобно устремив взгляд в сторону своей жертвы, бросил Белый Шрам.       Гретчин как раз нажал на курок зажигания, направленный в сторону мешкавших Астартес, когда заметивший это Сай Гон толкнул брата ногой в живот, чтобы сойти с траектории шквала пламени. – Ложись! – возопил в прыжке космодесантник, падая на спину.       Под монотонный стон Драза Кантриера, адский порыв пометил огненной рукой старших собратьев, отчего они, вереща, попадали наземь, изворачиваясь, будто еще живой зверь, попавший на вертел. Кожа медленно начала слезать с костей, капая на заснеженную гладь. Перекатившись в разные стороны друг от друга, космодесантники синхронно поднялись на ноги и пустились к машине, пилотируемой гретчином. Сай Гон слегка ускорился и оказавшись прямо у ног медлящего шагохода, спрятал оружие, выставив перед собой руки, сложенные в замок. Понимая, какую комбинацию хочет провернуть его брат, Дансик не мешкал. Он поставил ногу на импровизированную ступеньку и прыгнул вверх, прямо на туловище банки. Зацепившись рукой за «макушку» и быстро нащупав гранату, пока его брат прошел меж ходуль банки и изничтожал орков все дальше, Астартес бросил взрывчатку через узкий зазор, служивший оркоиду подобием визора. Исход был очевиден, поэтому Дансик сразу спрыгнул с поделки орков и ринулся к брату, оповестив того о своем возвращении выстрелами из болтера в его сторону. Метил Белый Шрам не в своего товарища, а в головы двух зеленых ксеносов за ним. Настигнув свои цели болт-снаряды, превратили мозги существ в неописуемую кашу, давая Сай Гону немного времени для воссоединения со своим другом. Возобновив смертоносную пару, братья продолжили наслаждаться кровопролитием под звуки музыки и собственного хохота.       Дызинсин с Алженом не отставали от братьев в количестве скошенного урожая. Прорубая себе путь грозовыми когтями, Алжен вызвал у брата подобие то ли критики, то ли насмешки. – Хах, брат, смотря на то, как ты обращаешься с этим оружием, я задаюсь вопросом, – кончая очередного орка, впечатлился Дызинсин. – Действительно ли ты мой брат? Возможно, ты бастард лорда Коракса? – Что я слышу? Даже понять не могу, искренняя критика это или же издевка. Но могу тебя уверить, что я, будто тот шрам, что ты получил на Улланоре. Не покину тебя. Никогда. – оскалился, разрубая очередного противника, Алжен. – Тем более, не будь меня рядом, кто будет выслушивать твои нелепые шутки? Надеюсь, хоть в моем боевом мастерстве у тебя сомнений нет. – Не больше, чем в твоем чувстве юмора.       Алжен наставил пистолет на своего товарища, чем вызвал незамедлительное удивление, выраженное в скрытых за шлемом поднятых бровях. Заряд плазмы пролетел над ухом Дызинсина, оставляя в воздухе едкий запах азота. Космодесантник, стоявший «на мушке» повернулся и увидел, что было целью его брата. Центр туловища шагохода превратился в обожжённое, зияющее отверстие. – Значит, так? – обратился к Алжену боевой брат. – И не стыдно тебе?       Вопрос застыл на пару мгновений в воздухе, пока Дызинсин вскинул руку с пиломечом, на которую мгновенно напоролся очередной ксенос. Определить спектр эмоционального накала ситуации было не разобрать из-за энергичных музыкальных партий летописца. Тут же пораженный действиями компаньона Белый Шрам заметил, что к спине его друга, вооруженного грозовыми когтями, на полной скорости бежал шагоход. Каждый шаг сотрясал землю, подобно концентрированному катаклизму. Ничто не могло остановить это. Ничто, но не никто. – Это было чтобы развеять твои сомнения. А это, – ответил Алжен, вскидывая плазменный пистолет на плечо, направляя дуло за спину. – Чтобы их более не возникало.       Через мгновение, прогремел еще один выстрел концентрированной энергии. Для последнего гретчина в этом племени это был конец. Боевая машина, потеряв управление, упала на «живот» и, скользя по земле, остановилась прямо за Алженом. – Выпендрёжник. – фыркнул Дызинсин. – А что такого? Немного бравады никому не повредит. – немного наигранно удивился реакции брата Алжен, расстреливая приближающихся орков. – Хочешь меня обскакать? Где-то среди этого зеленого смерча до сих пор дожидается клинка голова их полководца.       Заинтересовавшись этим междустрочным предложением еще одного спора, соревнования, космодесантник начал выискивать глазами гигантского, по сравнению со своими подчиненными, орка в броне. Мешали данной цели литры крови, фонтанирующей из открытых ран ксеносов. Но воодушевляли аккорды Кантриера, озаряющие вокс-сети роты.       Спустя примерно пять отрубленных орочьих голов и четыре руки Дызинсин, все же унюхал свою жертву – безостановочно орущего зеленокожего командира в массивных доспехах. – Чево вы шдете, асталопы? Эти жалочные юдишки не выдершат нашева напорра! Хватит ихраться с ними, как дитё са сваими какахами! Проста размазжити етих ништошеств, парни! Мы орки или хто?! Waaaaaaagh!!!       Предвкушая свой триумф, космодесантник шел всё дальше, ведомый желанием затмить брата. Шаг за шагом, один поверженный ксенос за другим. На какое-то мгновение видевший это Сыкрин, будто вернулся на несколько лет назад, во времена прохождения обучения у Кровавых Ангелов, узрев в Дызинсине свирепость, сравнимую с жаждой крови сынов Сангвиния, настолько ужасающим было его жестокосердие. Данная ярость, естественно, привлекла внимание военачальника ксеносов. – Космадисантник! Нещасная беласнешка! Лети сюда, матылёк! Дядюшка Морта Ллук тибя так атделает, што даше лутший лечила на нохи не паднимит! Давай, давай, ДАВАЙ! – рявкнул орк в металлическом скафандре, наставляя на десантника огнестрел. – Как пожелаешь, отродье. – прошептал Дызинсин.       Окруженный небольшой кучкой подданых, Морта Ллук начал бежать навстречу противнику, давя всех, кто путался под ногами. Зеленомордые расступались перед командиром, не желая погибнуть от роковых шагов и давая двум воителям место для достойной битвы. Аккомпанемент дуэли составляли несколько лютневых пассажей, оканчивающихся дробящими уши барабанными грохотами. Такими же грохотами, как и те, которые своим бегом создавал колоссальных размеров орк.       Пока остальные братья понижали количество зеленых существ на поле боя, Дызинсин и Морта Ллук вступили на пустое пространство, служившее ареной смерти. – Для тибя фсьо кончена, космадисантник! Можешь пращацца са сваими игрушками… и галавёшкай! – клацая клешнёй, проревел полководец. – WAAAAAAGH!!! – Очень сомневаюсь. – зубцы пиломеча зашипели активнее, будто одобряя слова своего хозяина.       Отпрыгнув влево, космодесантник увернулся от автоматной очереди и, пригнувшись ринулся вперед, разрывая пространство перед собой, будто воплощенный в человеческом обличье корабль, совершающий варп-прыжок. Во время бега, воин сделал оборот всем телом, сдвинувшись всем корпусом влево и давая орку возможность промахнуться еще раз. Расстояние сокращалось, приближая конец одного из дуэлянтов.       Приблизившись достаточно, Дызинсин приготовился к очередному увороту, но в этот раз от невообразимой клешни. Ожидания оправдались, о чем свидетельствовал звук пронесшейся над головой силовой перчатки. Белый Шрам, получив шанс для атаки, тут же принялся полосовать туловище врага пиломечом. Это не возымело ни малейшего эффекта, кроме реакции орочьего вождя, взглянувшего сверху вниз на Астартес. – Ха! Тваи пабрякушки ништо протев мощщи механьяковской мысли, мелачь! – разразив своим ревом атмосферу, насмехался орочий властелин.       Глумлению сопутствовал удар чудовищной ноги из металла, которая откинула космодесантника на несколько метров назад. Поднимаясь на ноги Дызинсин, уставил «острие» пиломеча в безжизненное тело орка, отпуская рукоять. Оставив главное оружие воина, десантник также вернул на бедро болт-пистолет и снял шлем. Хлад вечнозимней планеты и, пришедший с ним, свежий, неотфильтрованный воздух опьянили Белого Шрама. – Ты прав. – крикнул, обращаясь к врагу Дызинсин. – И, поэтому… Эти «пабрякушки» мне ни к чему.       Легионер рванул к горе из металла и мышц, четко продумав каждый следующий шаг. Увидев сокращение мускулов руки орка, которая держала неизмеримый огнестрел, Астартес, ступив левой ногой, слегка согнул колено и отпрыгнул в противоположную, увернувшись от еще одной автоматной очереди. Не снижая темп хода, Дызинсин приблизился к противнику и, встав на металлический сгиб ноги врага, оттолкнулся, взмыв ввысь, посылая колено в центр лица орочьего командира. Это было началом конца зеленокожего военачальника. Поднявшись на плечи ксеноса, десантник зафиксировался, благодаря магнитным подошвам. Дызинсин наклонился и заговорил, схватив два нижних, гигантских орочьих клыка.       Дызинсин надавил сжатыми кулаками вперед, ознаменовав окончание сражения треском сломанных зубов. Молниеносно перевернув их острыми концами вниз, десантник с такой же скоростью вогнал их в глазные яблоки зеленомордого. – А-а-а-а-а-а!!! – задергавшись, во все горло вскрикнул орк и упал на колени.       Удерживаясь во время следующих буйных подергиваний, Дызинсин достал болт-пистолет и одним неотвратимым выстрелом прикончил жертву, прекратив ее страдания.       Следящие за всем этим рядовые орки впали на некоторое время в шок. Смысла сражаться без командира для них не было. Поэтому самые быстромыслящие пустились в бегство, делая собственные спины мишенями болт-снарядов и зарядов плазмы. Спрыгнув с плеч бронированного орка, Дызинсин подошел к торчащему из земли пиломечу и вновь взял над ним власть. Рядом его ждал медленно аплодирующий Алжен. – Брат. Ты умеешь удивлять. – прекратив хлопать, произнес товарищ и взялся за рукоять своего плазмострела. – Быть может, на следующие операции мы будем отправлять только тебя? С такой кровожадностью тебя одного будет вполне достаточно даже для военного вмешательства масштаба Улланорского крестового похода. – Смейся, смейся, Алжен. – целясь в улепетывающего орка, съязвил Дызинсин. – Ты просто не хочешь признавать, что мой улов в броне поразительнее твоих двух примитивных шагоходов. – Ты читаешь меня, как открытую книгу, брат. – согласившись, собеседник положил руку на плечо приятеля и, всмотревшись в глаза, спрятанные за ретинальными линзами, нажал пальцем другой руки на курок, не глядя поражая убегающих трусов. – Знаешь, хоть сам способ, возможно, был чересчур показным, но, тем не менее, это выглядело великолепно. – Благодарю за столь положительную оценку. И… Знаешь, Алжен, если бы меня одного отправляли умерщвлять ксеносов… Кто бы тогда вызывал смех на твоей хмурой и самодовольной физиономии? – улыбнулся Дызинсин, скрывая зубы под вторым, керамитовым лицом.       Болтерный град, бьющий снарядами в спины, валил наземь покидающих поле боя орков. Некоторые братья седлали коней, дабы догнать и закончить эту резню, пока Сыкрин и Джогатен, шагая меж орочьих трупов, дабы выискать и добить остатки, рассуждали насчет произошедшего и организации последующих действий. – Это было… Кхм, весело. – давя очередную голову, подвел итог Джогатен. – А я о чем тебе говорил, брат? Тебе, мне, нашим братьям, это было необходимо. Снять напряжение, взгроможденное на наши души рутинной работой среди звезд во имя Императора. – шутя, упрекнул друга капеллан, прижимая подошвой спину пытавшегося уползти оркоида и размозжив его голову торцевой частью крозиуса. – Даже дышать стало немного легче. – с облегчением выдохнул Джогатен. – Но нам нужно скорее укрепить позиции. Я свяжусь с кораблем.       Добив выживших, Джогатен, под стихающие напевы Кантриера, связался с капитанским мостиком боевой баржи, дрейфующей в верхних слоях атмосферы. – Джогатен Длани Шторма, местность очищена. Можно устанавливать укрепления. – Вас поняла, лорд Джогатен. Сию секунду начинаем развёртывание. – отчиталась властительница судна. – В ближайшее время, на верхушке холма к юго-западу от вас расположиться полевая крепость-аванпост с отделением ауксилариев, в составе десяти человек.       В то же время, Сыкрин установил двухстороннюю связь со своим маленьким и далеким подопечным. – Драз Кантриер… Все закончилось. Отдохни. – почти прошептал капеллан, под длительные и стихающие пассажи музыканта. – Ты отлично проявил себя сегодня. – Б-благодарю, господин Сыкрин. – тяжело дыша, отозвался летописец. – Я… Мне и правда нужно немного отдыха. – Гинс Найзер. – обратился космодесантник к надзирателю Кантриера. – Помнишь, о чем мы говорили? – Кибернетическая память не способна забыть что бы то ни было. – Видимо, это означает «да». – съехидничал Астартес. – Вручи ему браслет.       Гусеницы Механикум шипели, пока тот приближался к Кантриеру. – Драз Кантриер, это браслет-маяк. Он будет оповещать тебя, когда мне и моим братьям понадобиться твое ремесло. – говорил космодесантник, пока техножрец передавал музыканту устройство. – Дело в том, что планета огромна, племена орков мелки, а разделяться со своими братьями я не намерен, даже несмотря на то, что зеленые ничтожества хрупки. Могут пройти и, скорее всего, пройдут дни, прежде чем мы встретим их снова. И года прежде, чем этот поход закончится. Поэтому, дабы не привязывать тебя цепями к твоему рабочему месту, каждый раз, когда твоя музыка будет нужна нашим сознаниям, браслет уведомит тебя об этом. В другое же время, ты волен заниматься своими делами. Но помни, что любое мастерство требует оттачивания, поэтому не позволь своей любви к музыке затупиться. – Да, мой лорд. – надевая браслет, откликнулся Кантриер. – Я потрачу каждую возможную секунду времени на службу вам и вашей роте. – Отлично. Я в тебе не сомневался. Не забывай об отдыхе, ступай. Бессильная, бездушная музыка от которой слипаются веки это не то, что нам нужно. – Да, еще раз благодарю вас, господин Сыкрин. – уходя, добавил Драз Кантриер. – Хорошо… Отключаюсь, Найзер. А хотя, – ловя момент, заметил капеллан. – Знаешь, что, Механикум? – Нет. Необходимо больше данных для того, чтобы выработать наиболее вероятное предположение. – отрезал трансмеханик. – Именно. Хах, мне кажется, тебе бы понравилось на этих равнинах. Эта планета очень похожа на тебя. Такая же холодная и безжизненная. – сказал Сыкрин, рассчитывая задеть то чувство гордости, которого сам себя лишил Найзер много лет назад, скорее всего, заменив его некой более практичной аугментацией. – Опять твой «юмор», Сыкрин. Твой удивительный талант в том, что ты способен изрекать речи способные надоесть даже машинному сознанию. С первого раза. Отключаю тебя. – закончил разговор техножрец. – Никогда не пойму ни его, ни его марсианских сородичей. Ему же хуже, что не может насладиться остротой моей иронии и колкости. – разочарованно подытожил космодесантник.       Два брата, закончив свои переговоры, синхронно, будто отражения, повернулись друг к другу. – Что сказала капитан? – спросил Сыкрин, хватая позвоночник орочьего трупа и вскидывая мертвое тело на другого мертвеца. – Что ждать долго нам не предстоит. Что ты делаешь? – Думаю, тебе все-таки нужно проверить зрение у апотекария, брат, если ты не видишь, что я делаю. Я создаю сидение, подчеркивающее мои воинские заслуги. Ведь что может подчеркнуть их сильнее, чем гора трупов, на которую можно воссесть, а? – водружая мертвого орка на тушу его соплеменника, ответил капеллан. – Это глупость и баловство, Сыкрин. – сжав зубы, огрызнулся Джогатен. – Это твоя точка зрения. А что ты предлагаешь делать? – расположившись на троне, созданном из плоти поверженных врагов, искренне, без какой-либо дерзости, поинтересовался космодесантник. – Наши братья преследуют этих жалких трусов, если они их еще не прикончили, и их вполне достаточно для того, чтобы разобраться с этими остатками. Ждать, как ты сам сказал, нам надо будет недолго. А сидеть и ждать на обычном сидении моего мотоцикла — самое типичное и неинтересное действие, которое я могу совершить. Тем более, орки, в целом, ни на что не годны, кроме как быть мебелью для нас. Это их самое великое достижение. – Кровь Хана… – потирая пальцами брови шлема и опустив голову, взмолился капитан. – Не будь таким скучным, брат. – закидывая ногу на подставку, которой являлась орочья голова, убеждал товарища капеллан. – Уверяю тебя, сидеть долго я так не буду. Потому что, как ты и сам слышишь, начался дождь.       Смотревшие друг на друга легионеры, одновременно почувствовали, как громадные металлические капли пронзили слой атмосферы. Гул, становился все громче и, окинув взглядом небеса, братья наконец узрели, что было его причиной. Гигантская капсула, содержавшая в себе элементы модульных укреплений, пронзила облака, разорвав их на части, подобно болт-снаряду, пробившему плоть.       Огненный эллипс впился в поверхность холма, стоящую впритык к, созданными природой, стенам величавого ледника. Мощь приземления была настолько велика, что, даже находясь примерно в миле от эпицентра, воинов окатил созданный ударной волной ледяной ветер. – Хвала Хану. – возрадовался Джогатен. – Вставай, брат. Пойдем. Нам необходимо закрепиться там, как можно раньше. – Ах… Ладно. Пошли. – закатив глаза, отозвался воин, вставая со своего престола и давя части тел ксеносов, оказавшихся под ступнями силовой брони.       Перед тем как оседлать свою верную лошадь с кожей из виртуозного сплава, капитан окинул взглядом поле битвы. На багряном полу этой обители беспощадности стояли сотни разнообразных предметов интерьера, коими стали отрубленные головы и конечности ксеносов. Картина могла поразить и поражала нотки души, даже закаленного в неисчислимых битвах воителя V-го легиона. Чогориец немного съежился, садясь за руль гравицикла. Но это ощущение быстро покинуло его и расположившись на преданном ему транспорте, он плавно повернул рукой ручку хода и, набирая небольшую скорость, медленно двинулся в сторону своей будущей крепости.       Сыкрин не отставал от своего командира, создавая своей ездой небольшой снегопад, мгновенно похоронивший ошметки ксеносов. Схожую маленькую бурю подняли реактивные двигатели мелкого, даже по сравнению с Громовым ястребом, корабля модели «Арвус». Спустя несколько минут мотоциклетной прогулки, братья прибыли на место приземления полевых укреплений и ауксилариев, застав последних спускающимися по трапу челнока и готовящимися к возведению неподступных стен равнинного форта. Утрамбовывая подошвами нерушимую молочную гладь, десантники спрыгнули с сидений. – Приветствуем вас, верные воины Ауксилии! – отсалютовал Джогатен. – Рады служить вам, сыны лорда Джагатая! – хором откликнулись солдаты, преклонив колено. Встав, один из молодых мужчин начал отчитываться перед легионерами. – Просим прощения, господа, но вы прибыли слишком быстро. Мы не успели сделать совсем ничего. Дайте нам немн… – Довольно прикидываться, – подняв руку и взглянув на секунду в сторону своего капитана, прервал мужчину Сыкрин и улыбнулся под забралом черепа. – чогорийскими сиротами, солдат. Мы всё понимаем. И мы не нелюди. Здешняя стужа обжигает не хуже языков пламени кузней Красной планеты, поэтому, бойцы, не тратьте зря наше с вами время и приступайте к работе. – Как прикажете, милорд. – кивнув, принял задание велитарий и повернулся к подчиненным. – Чего уши развесили, дегенераты?! Резче встали, взяли инструменты и бегом возводить укрытия!       Рядовые засуетились, вынося множественные ящики с инструментами, провизией, материалы и прочее. Ничтожные, по сравнению с Астартес, люди начали разбавлять спокойный размеренный гул ледяной метели, такими же холодными и суровыми ударами орудий созидания. Эти звоны значили начало свивания гигантского металлического гнезда для птенцов Боевого Ястреба. В каком-то смысле, процедура постройки укреплений была схожа с родами. Рождением грандиозного железного ребенка, который своей теплотой должен быть согреть тела и души служащих Империума.       Капеллан с капитаном стояли спиной к монструозному продукту слияния марсианской и терранской инженерных мыслей. Острота взглядов двух боевых братьев была усилена биноклями, а взоры направлены на далекую заснеженную саванну, где их товарищи нагоняли объедки их недавней трапезы. – Посмотри на них. – нарушив симфонию из дружеского безмолвия, ударов по обшивке стен и шума пурги далекой планеты, обратился к Сыкрину чогориец. – Они такие… живые. Такие… свободные. – Да, я вижу это, брат. Это то, чего так давно не испытывал Каган и его дети. То, чего нам так не хватало. Вой ветра, вкус крови и рев верных лошадей. – кивнул капеллан. – И это то, чего ты жаждал более всех наших братьев. Так ответь же мне — почему ты не с ними? Почему ты заставляешь свой клинок скучать в ножнах? – Я… – Джогатен опустил оптический прибор. – Я не знаю. – Брат… Послушай меня, как друга. Сомнения, грусть, тревога. Испари их в жаре горячих внутренностей чужаков. – Сыкрин положил руки на плечи командира. – Ты капитан 4-й роты, воин коих найти невозможно. Дай себе волю и отпусти печаль, таящуюся в закромах сердец. Иди. Ты заслужил эту свободу.       Джогатен обнял брата, после чего, направился в сторону своего гравицикла, сняв шлем.       Запрыгнув в седло, капитан еще раз встретился линзами с Сыкрином. Связь меж братьями была почти материальна и ощущалась так же явно, как почва под их металлическими подошвами. Не психическая, не кровная… Совсем иная. Джогатен глянул брату именно в глаза, за шлемом, мысленно сказав: «Спасибо». Возможно, из-за той самой связи, возможно, случайно, но капеллан всё понял и отсалютовал, принимая благодарность. Стук кулака о грудь слился с гудением двигателей верного коня. Начальный рывок, быстро превратившийся в скоростной галоп, оставил за собой растаявшие от жара моторов лужи. Сыкрин не захотел тревожить уставшего музыканта и просто поднес опять к ретинальным глазам бинокль, начав следовать взглядом за отпущенным на кровавый пир братом. Наполненный безмолвной радостью, Джогатен спешил на «праздник», желая опять искупать игрушку, коей было его копьё, в орочьих потрохах. Хлопья снега, млея, засыпали щеки, пока несущий их ветер трепал небольшой конский хвост. Ярко седые волосы развевались, подобно белому огню, источаемому реактивными двигателями имперских кораблей.       Когда далекий, похожий на маленького белоснежного муравья, Джогатен на своей «Низинной Молнии» догнал своих братьев и настиг спасающиеся бегством зеленые точки, капеллан закрыл глаза, убрав с переносицы аппарат. В какой-то момент Сыкрин почувствовал неведомую ему ранее легкость, будто бушующий среди льдов ветер подхватил его и унёс вдаль, словно он был маленькой невесомой угольной снежинкой. Раньше он испытывал некое схожее подобие вознесения, но в этот раз оно было куда сильнее. Скорее всего, тому виной послужила окружающая его атмосфера действа.       Духовный полет закончился мгновенно, когда капеллан открыл глаза и повернулся к роющимся следи листов металла и бегающим туда-сюда ауксилариям. Подобно насекомым, строящим улей, мужчины суетились, возводя наружные стены. Сыкрин подошел к одному из людей. – Может, тебе нужна помощь? – глянул сверху Астартес. – Не буду лукавить. Прошу, господин. – неуверенно пробормотал ауксиларий. – Всего лишь поднимите ее и придержите.       Десантник безмолвно схватил рукой огромный лист железа и приставил его к уже ставшему намеком на стену наслоению. Для величавого воина эта пластина была не тяжелее болтера для обычного человека. Прижав ее к обшивке, Белый Шрам всмотрелся в точку, которую должен был приварить своим инструментом человек. Дуговая сварка сверкнула, будто карманная молния в руках колдуна. Закончив, солдат взглянул вверх, на шлем керамитового атланта. – Благодарю вас, милорд. – кивнул мужчина и получил такой же ответ капеллана.       Прошло несколько часов напряженного возведения высоких стен бастиона. Без устали, ауксиларии бегали от одной работы к другой. А закованный в керамит воин, без передышки помогал немощным, по сравнению с ним, людям в вещах, для которых их собственных сил не хватало, а привлекать механические аппараты было бы слишком долго и нецелесообразно. – Всё установлено и обустроено? – Астартес подошел к офицеру, стоящему и раздающему указания прохлаждающимся солдатам. – Почти. Осталось несколько приготовлений. И это. – развернулся командир к холодной нерушимой глади. – Сержант, хм… Позвольте спросить, и что же именно вы собираетесь делать с этим? – Сыкрин кивнул головой в сторону необъятной ледяной стены, устремлявшейся далеко ввысь, где собрались несколько ауксиларий. Командир подразделения опять повернулся к капеллану. – Вполне резонный вопрос, господин. – стоя спиной к горстке подчиненных, начал командир. – Проведя эхоанализ, мы зафиксировали внутри ледника сеть катакомб, уходящих вглубь и имеющих несколько выходов. Тактически выгодным решением будет создать вход в нашем лагере, дабы в случае орочьей навалы, которую мы отразить не сможем, можно было отступить и перегруппироваться. Также, мы создадим внутри несколько комнат исключительно для сна. – «Перегруппироваться» … Какой красивый эвфемизм фразы «сбежать». – лишив голову черной черепной оболочки, ухмыльнулся капеллан. – Думаю, более выгодным местом для нашей перегруппировки будет адская буря после благородной смерти.       Позади сержанта, двое солдат разложили странного бастарда лазпушки. Несколько дул описывали 4-х метровую арку. Прижав аппарат вплотную к поверхности, один из ауксилариев подошел к консоли и начал настраивать машину. Механизм зашипел и красное свечение начало проявляться сквозь ледовую преграду. Пробив небольшое количество отверстий, из которых сочилась талая вода, будто кровь из пулевого ранения, ауксиларии отодвинули установку и ударили по пространству меж дырами, образовывая трещины и превращая бесформенный участок айсберга в закрытую дверь. – Мне кажется, эта фраза чересчур поэтична, когда речь идет о таких вояках, как мы. – смутился сержант, оценивая работу подчиненных. – Черствые лицемеры. – Сыкрин начал улыбаться еще шире, показывая 31 зуб. – Поэзия и возвышенность — это вещи, идущие бок о бок с войной. Не видишь ли ты шедевр искусства в идеально спланированной и выполненной атаке? Не считаешь ли ты идеалом красоты защитную операцию, проведенную без потерь? – Думаю, что считаю, милорд. – пристыженно покраснел солдат.       Пока капеллан беседовал с сержантом, ауксиларии подвезли к проходу в чрево ледяной горы еще один аппарат. Теперь в нескольких метрах от застывших врат стоял цилиндр на толстых металлических ногах с острым навершием, как две капли воды похожем болтерный снаряд, но отличавшийся продолговатыми бороздами, расположившимися вдоль оболочки. Позади висела лебедка, а сбоку находился монитор с маленькой клавиатурой. Солдат затрещал по кнопкам и, зашипев, машина, будто какой-то паразит, впилась появившимися клешнями в землю. Мгновение спустя, прогремел выстрел. Снаряд с легкостью пробил вытесанный кусок льда, как пуля пробивает плоть. Цепь, потеряв своего ведущего, обвисла в ожидании. Ненадолго. Лебедка закрутилась с бешеной скоростью, натягивая железный трос. Медленно, не торопясь, льдина начала выползать из застывшей во времени бело-голубой стены. Аппарат не переставал напряженно жужжать, тянув к себе мерзлую глыбу. После того, как дверь выехала из обители хлада достаточно для того, чтобы с ней закончить, пара ауксилариев подбежала к ее бокам и сточила всё лишнее термальными резаками. Лишнего было очень много. Поэтому оставшимся от величавого ледяного отродья куском оказалась небольшая льдинка, обхватившая раскрытый в виде крюка металлический снаряд. Подбежавший солдат моментально расколол ее ударом молотка, не оставив от входа в артерии ледяного гиганта ничего, кроме воспоминаний. Открывшийся проход вел в сплошную, синюю темень.       Возведение форта было почти закончено. Неприступные стены стояли так, словно были здесь всегда. Площади было вполне достаточно, чтобы содержать в «стойле» мотоциклы легионеров и оснастить легионеров местом для тренировок, во время не принадлежащее операциям, и защитных маневров, в случае осады. Несколько крытых башен давали хороший обзор, позволяющий усмотреть любых противников, решивших, что воины Империума им по зубам. Оборудование скрытого в теле айсберга бункера было делом важным, но однозначно второстепенным. Сыкрин не мог просто стоять, видя, как люди вокруг него занимаются работой, отчего то и дело помогал солдатам, перемещая тяжелые материалы.       Прошло несколько часов, пока вся постройка была закончена и братья Белого Шрама прибыли в свою обитель. Скрип огромных дверей дал всем находящимся внутри понять, что сегодняшняя охота была закончена. Встав из-за стола, капеллан с широко раскинутыми руками встретил своих товарищей. – Как прошла охота? – отсалютовал Сыкрин, радуясь воссоединению после короткой разлуки. – Более, чем отлично, брат. – довольно ответил Алжен, опередив капитана. – Будто шторм, настигший одинокий фрегат, мы поглотили этих ничтожеств, оставив их погребенными в пучине снежной глади.       Космодесантники утвердительно кивнули. – Да, так всё и было. – подтвердил слова друга Джогатен. – Зеленокожие были обречены с момента, как мы высадились. Полагаю, ты тоже не терял время зря? – Взгляни вокруг. Оглянись назад. – Астартес указал рукой на стены, башни и другие сооружения. – Доказательства того, что я не прохлаждался, прямо перед твоими ретинальными очами. – Неплохо-неплохо. Доказательства вполне существенны, так что они принимаются. – улыбаясь под лицевым щитком, капитан подошел к брату, облаченному в броню смольного цвета, и сжал его запястье.       Величественная крепость изнутри казалось более простой конструкцией, чем снаружи. Заведя средства передвижения в маленький ангар, больше похожий на увеличенный гараж, космодесантники начали привыкать к новому пристанищу. Прежде всего, Астартес требовалась подготовка к следующей встрече с орками. Поэтому каждый стал по очереди уединяться в стальном помещении, служившем оружейной. К стоявшим, что-то обсуждавшим и ждавшим своего череда Алжену и Дызинсину боязно подошли два солдата. – Разрешите обратиться? – спросили ауксиларии. – Разрешаем. – пожав плечами, в унисон сказали десантники. – Почему ни вы, ни остальные легионеры этой роты, не соизволили дать нам поручения насчет ухода за вашим оружия? Или прочего? Легионеры сначала переглянулись, потом опять обратили взор на двух мужчин, а потом выдержав короткую паузу, залились смехом. – Воины Имперской Армии, скажите же, сколько у меня рук? – обратился к служащим Дызинсин. – Д-две? – ответил один из военных вопросом на вопрос. И этот вопрос был встречен еще одной очередью хохота, не скрытого динамиками шлемов. – Кровь Императора… Ты что, не уверен? – не переставал улыбаться десантник. – Нет, нет, нет! – растерялся мужчина. – У вас две руки, сир Дызинсин! – Все правильно. Так вот, ауксиларий, раз у меня есть две руки, зачем мне человек, который будет делать за меня мою работу? – наклонился легионер. Оба рядовых сглотнули комок страха, подступивший к горлу, и встали смирно. – Дызинсин, перестань их пугать. – положил руку на плечо и выступил вперед Алжен. – Это был не укор, солдаты, вольно. Контингент Империума на Ирре Минор определен и укомплектован. Для страха здесь мест нет. Мой брат не хотел вас обидеть или испугать, я вам всё объясню. Взгляните на нашего капитана, Джогатена. – указал на своего начальника Белый Шрам. – Он воюет с Каганом с самих кочевых войн на Чогорисе. Или Мундус Планус, если называть на готике. Тогда Хан Ханов дал Джогатену цель и инструмент её достижения, а он обязался чтить этот жест, по-своему. Не давая оружия в руки никому. Мы последовали его примеру. Это не высокомерие или чрезмерная осторожность, мол, мы не хотим подпускать кого-то к нашим болтерам и мечам, из-за опасений, что их испортят, вовсе нет. Смысл в том, что это преданность. И нет для нас признака преданности более показательного, чем хранение девственности своего клинка и курка. Мы дали Хану слово, а он дал нам орудия, поэтому пока мы способны сами за ним ухаживать и заботиться без чьей-либо помощи, мы будем продолжать это делать. – Но мы же можем хоть как-то вам услужить? – переглянулись ауксиларии. – Думаю, да. – отзеркалили их братья. – Умеете готовить что-то вкуснее жареной подошвы? Мы бы с удовольствием потрапезничали. Да и наши товарищи, я уверен, тоже проголодались. Ведь так, Дызинсин? – Да, брат. – Начнем сию секунду. – закивали солдаты и умчались, исчезнув за дверями сарая, ставшего кухней подразделения. Алжен проследил за служащими взглядом, садясь на скамью у стола. – Зачем ты им всё растрепал? – огрызнулся Дызинсин. – Да, они ауксиларии, но всё ещё обычные люди. Это дело нашей роты. О нём знают даже не все наши братья. – Ты считаешь их недостойными? Они будут делить с нами лагерь. Если ты не доверяешь им, то странно, что доверяешь мне. – поднял голову десантник с оттенком детской, неприсущей ему, наивности. – Ты можешь смеяться, храня в душе опаску к своим союзникам? Не поворачиваясь к ним спиной, воевать с ними плечом к плечу? Я — нет. – Еще несколько таких фраз и я приду к Кагану просить о том, чтобы и тебя отправили на обучение мастерству капеллана к Несущим Слово или Кровавым Ангелам. – Сумасшедшие фанатики или кровожадные серафимы? Воистину, богатый выбор ты мне предоставил, брат. – Другого не имею. – ухмыльнулся Дызинсин.       Ночь украдкой застала слуг Империума. Каждый был занят своим делом. Будто муравьи, люди крутились, выполняли задачи необходимые для поддержания гнезда. Часы быстро сменили минуты, и тьма опустилась на небосвод, скрыв воинов от глаз палящего негреющего солнца, Чондакс Альфа-Прайм.       Сыкрин сидел за одним из столов, расправляя железные крылья крозиуса. Проведя пальцем по кончику крайнего пёрышка, десантник остановился и обратил взор наверх. На бескрайнее поле, засеянное светящимися семенами далеких, недостижимых звёзд. Даже искушенный полетами сквозь тысячи световых лет пустотного вакуума и неизмеримых величин Имматериума, взгляд Сыкрина всё равно умудрялся наслаждаться этим простым произведением природы. Он задумался, что где-то там бушует изумляющая буря. Прекрасное слияние космических стихий, неподатливое и опасное, поэтому и вызывающее интерес и желание приблизиться. Будто необузданный скакун, ждущий всадника, который сможет его приручить, коим был V-й легион. Он любил просто лицезреть красоту, неважно, где её можно было найти. Разъезжая воображением среди абстрактов, Сыкрин часто пытался размышлять о высоких материях. Ему бы хотелось войти в историю не только, как воин, но и как мыслитель. Увидеть свои цитаты в философских догматах. Но он заставал себя за тем, что его идеи примитивны или уже рассказаны. Это рождало в его сердце разочарование в самом себе. Но этим младенцам грусти не суждено было взрасти, их родитель душил переживания в зародыше. Из-за чего, спустя долгие годы, душа Сыкрина превратилась в кладбище несбывшихся надежд.       Увлеченный созерцанием живой, но застывшей картины, Астартес даже со своим усиленным восприятием не заметил, как к нему подошел офицер. – Изволите прервать вас, лорд Сыкрин? – Да-да, конечно. Что такое? – вернулся в покрытый снегом реальный мир Белый Шрам. – Господин, пройдёмте. – перед военачальником выросла черная фигура исполина и двинулась за ним. – Мы знаем, что вы нас об этом не просили, но мы не могли оставить вас без этого.       Идти пришлось не долго. Короткая прогулка закончилась, когда два воина подошли к маленькой пустой площади, посреди которой стояла постройка, не внушающая ровным счетом ничего. – И что же вы сделали? – поднял бровь капеллан. – Медитационную комнату. Повторюсь, вы не просили, но, кровь Императора, вы чересчур аскетичны. Даже для посланника Его воли. К сожалению, она невелика, но я и мои солдаты надеемся, что вам будет в ней комфортно. – велитарий указал рукой на крохотное здание. – Мы выпросили разрешение у Хасик нойон-хана на транспортировку ваших трактатов, так что они уже там. Ждут вас. – Хах, я ценю этот жест. – улыбнулся Сыкрин и прошелся с сержантом назад к столу, после чего сел на место, с которого его подорвали. – Но медитация подождёт. Немного времени еще есть. Присядь.       Капеллан указал на место подле себя. – Прошу прощения, что? – удивился велитарий. – Да что же с вами людьми не так? – Сыкрин закатил глаза. – Я сказал: «Присядь».       После этих слов, офицер моментально переместился на указанное место. – Сними шлем. – велел десантник. – Я не знаю о тебе ничего. Даже имени. – Я, велитарий 15-ого полка Соля… – начал командир, когда его прервал капеллан. – Не звание, велитарий 15-ого полка, а имя. – улыбнулся Астартес, ткнув в грудь солдата. – Звание говорит о твоих военных заслугах, но не о твоём естестве. Мне не важен ранг, воин, я и так вижу, что ты прошел сквозь многие битвы. Так что начинай с имени. – Я… Меня зовут Сатон Новен. – Приятно познакомиться, Сатон Новен. – легко похлопал плечо воина десантник. – Как ты стал велитарием? Должно быть, положил немало голов ксеносов, так? – Ох, ну и вопросы вы задаёте, лорд Сыкрин. – выдохнул вояка. – Я попал в ряды Его Армии еще подростком. Думаю, теперь-то это значения не имеет, но мне пришлось дописать несколько лет в данные о рождении, так сильно хотел я попасть в ряды армии, ведь нести Его волю это самое достойное занятие, которое можно себе представить. – Не могу не согласиться. И да, Сатон Новен, теперь это значения уже не имеет. А если и имеет, можешь не переживать, этот рот хранит секреты лучше, чем имперские тюрьмы держат заключенных. – уверил собеседника Сыкрин. – Сколько же ты воевал? – Долго, даже и не счесть. Думаю, примерно, столько же лет, сколько морщин на моём дряхлом лице. – под шлемом ухмыльнулся Новен. – Ха-ха. Должно быть и правда много. – Ха-ха-ха. – наконец смог хоть немного расслабиться офицер. – Но не только же войной ты живешь? – не уставал интересоваться легионер. – Для меня недоступны эти грани человеческой души, но люди… Без этого жить не могут. Так поведай же мне, Сатон Новен, есть ли у тебя возлюбленная? – Ах, вы об этом, лорд Сыкрин. – засмущался под железной оболочкой мужчина. – Ну, есть в нашем отделении, на Длани Шторма, одна девушка, Яната. В общем… – солдат затих на мгновение, а затем изменился в голосе. – Мы ждём ребёнка. Надеюсь, когда этот поход закончиться, мальчик ещё будет мальчиком, а не возмужавшим парнем. – Это же замечательно, Сатон Новен! – восторженно ударил кулаком по столу Сыкрин. – Мне эти чувства неизвестны. Привязанность, любовь, новая жизнь. Это то, что ступает за войной. Спокойствие и рождение новой крови. – Белый Шрам наклонился поближе к собеседнику. – Думаю, это воодушевит меня изничтожать орков быстрее. – Почему? – поразился велитарий. – Потому что, мы, Сатон Новен, защитники человечества. Как старой, так и той самой новой крови. Победа не стоит ничего, когда она не совершается ради кого-то. – А Император? Разве не ради Него мы — я и вы, продвигаемся вдаль космических глубин? – всё ещё недоумевал офицер. – Мы, Астартес, делаем это ради Него и нашего отца. А Он делает это ради вас, людей.       Солдат застыл, обдумывая сказанное ему. Сыкрин же встал со скамьи. – Вставай, Сатон Новен. – капеллан принюхался. – Я чую запах свежей еды. Думаю, пришёл час трапезы. – Да-да, лорд Сыкрин. – замялся велитарий, последовав за космодесантником.       Трапезный зал был постройкой небольшой, относительно остального лагеря, и вмещал в себя две комнаты: кухню и, собственно, зал. В зале, Дызинсин и Алжен в ожидании сидели за длинным обеденным столом, способным вместить всю 4-ю роту Астартес и ещё несколько обычных людей. Сыкрин вместе с офицером вошли в помещение, чем вызвали взгляды в свою сторону. – Присаживайся, брат! Мы уже дождаться не можем! – вскрикнул Дызинсин. – Чувствую, что бравые солдаты изготовили нам трапезу, достойную сынов Кагана. – И вправду, запах гораздо приятнее того, что мы едим в казармах. – отозвался капеллан и обратился к стоящим за спинами братьев воякам, приготовившим пищу. – Как вас зовут, солдаты? – Рядовой Гитан Данно! – встал смирно стоящий за спиной Алжена. – Рядовой Бентам Питог! – повторил за ним другой солдат. – И что же вы нам приготовили, рядовые Бентам Питог и Гитан Данно? – не прекращал допрос десантник, смотря в свою тарелку, которая испускала пар, летящий прямо ему в лицо. – Это похлёбка, лорд Сыкрин. Она, конечно, не сильно насыщенна вкусовыми качествами, но всё же аппетитнее, чем простые питательные добавки. – отчитался Гитан Данно. – Звучит искушающе. – сказал капеллан, садясь за стол напротив Дызинсина. – Где наши братья? – Сай Гон с Дансиком занимаются мотоциклами, а Джогатен в оружейной. – ответил Алжен. – Мне их позвать? – Я приведу капитана, а ты сходи за братьями. – решил Сыкрин, направившись в сторону выхода. – Братья, – окликнул уходящих всё ещё сидящий Дызинсин. – Давайте быстрее. Сегодняшние схватки пробудили во мне голод, который сдерживать становиться всё сложнее. – От пары минут ожиданий ничего не измениться. – отрезал Алжен, выходя в дверь.       Два десантника покинули здание и ушли в разных направлениях. Сыкрин, предварительно постучав, зашел в оружейную. Десантник застал капитана точащим клинок меча. – Лорд капитан. Ауксиларии, с подачи Алжена и Дызинсина, позаботились о нашем ужине. И это гораздо лучше, чем кушанья, пожираемые нами на корабле. – встал в проходе Сыкрин. – Алжен пошел за Сай Гоном и Дансиком. Так что, единственное чего нам не хватает, это твоего присутствия.       Звук точильного аппарата стих и пост-человек поднялся. Оставив своё оружие, космический десантник повернулся и двинулся в сторону брата. – Да. Есть действительно охота, брат. – пробормотал капитан.       «Твой взгляд и голос говорят об обратном», – подумал Сыкрин, но решил не тревожить товарища. Мысли капеллана кружились, как снежинки за стенами бастиона, но душевный ураган почти сразу прекратился, когда братья вернулись в обеденный зал.       Усевшись на место во главе стола, Джогатен взглянул на сидевших вдоль братьев, а затем направил взгляд вглубь тарелки, под неустанно поднимающийся пар, где жидкость невнятного цвета манила запахом. – Что же, братья. – обратился к сидящим капитан. – Приступим к трапезе. – Погодите. – прервал капеллан поднёсших ко ртам ложки братьев. – Я считаю, солдаты, изготовившие данную пищу, заслужили воссесть с нами за один стол и насытиться едой. – Лорд Сыкрин, не стоит… – склонил голову велитарий. – Нет, Сатон Новен. – отрезал сидящий Астартес. – Нет. Мы находимся здесь, на Ирре Минор, вместе с вами. Вы, ауксиларии, без сомнения, не мои братья, но нам придётся биться с ксеносами плечом к плечу. Вы более чем достойны поесть с нами за одним столом. Посему, приведите своих товарищей, не стоящих на посту, возьмите посуду, приборы и присаживайтесь.       Данное позволение было встречено некоторыми космодесантниками с непониманием, некоторыми с укором. Но осуждение тлело только в глазах гигантов. Безмолвное, но всё ещё напрягающее. Сыкрина укоризненные взгляды беспокоили не более снежинок упавших на горячие щёки. Такие же приятные, мелкие струйки, омывающие лицо. Для него это было знаком того, что он сделал всё верно.       Ошарашенные же приказом, солдаты не знали, что сделать, кроме повиновения. Поэтому повара выбежали из здания, оставив своего офицера наедине с Белыми Шрамами. Одного. В тишине. Даже секунда в такой компании казалась сжирающей внутренности вечностью. Но гнетущая атмосфера улетучилась с частью теплого воздуха, когда ауксиларии вернулись со своими товарищами. Звон тарелок и ложек разнёсся эхом по комнате. Солдаты со своим командиром уселись на указанные места. – Думаю, теперь мы можем поесть. Вместе. Как настоящие посланники Его Воли. – молвил Сыкрин.       Все сидящие начали ужинать. Десантники начали уплетать яства быстрее, почувствовав вкус. Это было схоже с относительно съедобным продовольствием на боевых баржах. Действительно вкусная еда. Порции закончились в мгновение ока. За один присест, сыны Кагана прикончили пайки, которые всё ещё доедали солдаты Солярной Ауксилии. Гитан Данно, заметив это, остановился и встал. – Лорды, возможно, вы хотите добавки? – немного боязно спросил ауксиларий.       Оглянув остальных братьев, Сыкрин ответил: – Да, Гитан Данно. Я бы определённо вкусил ещё этого варева. – сказал капеллан, затем опять взглянув на своих товарищей, добавил, – И мои братья со мной в этом солидарны.       Белые Шрамы утвердительно кивнули. Тот час же, солдат забрал посуду космодесантников и, спустя несколько минут, принёс им полные миски. Десантники, будто несущийся среди спокойного моря тайфун, набросились на тарелки, словно это было дрейфующее судно. Они уминали кушанья с аппетитом, присущему волкам настигших истекающую кровью жертву. В этот раз, закончили трапезу Астартес одновременно с ауксилариями. Молча, боевые братья встали и направились в сторону выхода. Но выходящий первым Джогатен остановился прямо перед дверью и повернулся к вставшим и выстроившимся в шеренгу солдатам. – Я благодарен вам за данную трапезу. Она была несравненной. – сказал капитан, после чего, кивнув покинул помещение. – И я. – вторил своему командиру Алжен. – И я. – добавил Дызинсин. – И я. – молвил Сай Гон. – И я. – согласился Дансик. – И я. – начал было повторяться Сыкрин. – Я тоже благодарен вам, солдаты. Это действительно было непревзойдённо вкусно.       После чего, капеллан последним лишил помещение своего присутствия. Выйдя из столовой, десантник застал своих братьев стоящими перед Джогатеном. Подойдя к товарищам, Сыкрин понял, что капитан назначал задания, стоя перед гололитическим дисплеем. – Братья, на отдых времени пока что нет. Мы только прибыли на Ирру Минор. Здесь всё еще кишат ждущие наших клинков ксеносы. Посему, мы должны укрепить наши позиции и лишить врага «подразделений», достаточных для успешного нападения на нашу твердыню. – Подразделений? Не слишком ли уважительно ты относишься к нашим врагам, называя их отвратные скопления подразделениями, капитан? – иронично спросил Дансик. – Хах, возможно, брат, но это наиболее подходящее название к боевым единицам. – улыбнулся в ответ Джогатен. – А мне кажется наиболее подходящим названием будет «сточная куча». – захохотал Дансик, чем встретил такую же реакцию своих друзей. – Ха-ха-ха-ха... Возможно. Но думаю, что в рапорте мне придётся указать свой вариант наименования. Итак, братья, слушайте. Нам нужно очистить близлежащую местность от орочьего присутствия и подготовить почву для высадки подкрепления. Так что, мы разделимся на привычные нам пары. Я и Сыкрин двинем в сторону ущелья, где мы нагнали сегодняшних трусов. Там мы разведаем местность. Дызинсин же с Алженом, будут двигаться в восточную сторону от этого ледника, а Сай Гон с Дансиком в западную. Его нужно будет обогнуть. – капитан провёл пальцем по мерцающему изображению, вдоль линии, обозначающей ледовую стену. – Возьмите снайперские винтовки. Вы засядете там для выслеживания небольших скоплений орков. Таких, которые вы сможете лишить организации парой удачных выстрелов, а затем добить остатки вдвоём без какой-либо опасности. Никакой атаки на массивные собрания. Всем всё ясно? – Так точно! – отсалютовали собравшиеся. – Задание длительное. Позиции оставить не ранее, чем через сорок восемь часов. На сборы даю двадцать минут. Выдвигаемся. – закончил Джогатен.       Сай Гон с Дансиком ушли в сторону оружейной, в то время как Дызинсин с Алженом пошли к мотоциклам. А Джогатен со своим близким другом провожали их взглядом. Сыкрин положил руку на плечо брата. – Прелестное зрелище, не так ли? Готовящиеся к кровавому полёту птенцы. Истинные сыны своего отца, Боевого Ястреба. – Потрясающая картина, красками к которой станут литры крови наших врагов. Действительно, прекрасно. – вздохнул облегчённо капитан, всматриваясь в движения братьев.       Алжен и Дызинсин вывели своих коней из стойла и были готовы уже покинуть бастион, когда их остановил капитан. – Пока что рано. Подождите наших братьев и нас с Сыкрином. – приказал Джогатен, подняв руку. Братья опёрлись на свои мотоциклы, ожидая задерживающихся товарищей.       Капитан и его близкий друг подвели своих железных жеребцов, остановив их перед сородичами. Неспеша Алжен и Дызинсин о чём-то беседовали, подъезжая к кругу из трёх мотоциклов и одного гравицикла. – Всё готово? – зная ответ, спросил капитан. – Так точно! – подтвердили предположения собравшиеся. Пары братьев в доказательство этому утвердительно передёрнули затворы снайперских винтовок и зажужжали зубцами пиломечей. – В путь, братья. За Кагана и Императора! – закончил Джогатен, когда Сыкрин немного выдвинулся вперёд. – Молния — наш меч, гром — наш щит, буря — наша обитель! – отсалютовав, разразился легионер. Братья ответили ему тем же.       После этой минуты приготовлений, каждый Астартес разместился на своём средстве передвижения и выскочив из цитадели, все они растворились среди бушующих хлопьев снега.