По факту

      Остаток недели пролетел для Малиновского как во сне. Какие-то встречи, переговоры, съёмки в студии для экономического вестника, снова встречи. Домой он возвращался уже к полуночи, иногда даже на молодую пассию сил не оставалось. Конечно, он, чтобы не ударить в грязь лицом, обязательную программу с возлюбленной откатывал, но в голове без конца сидела навязчивая мысль — он уже не тот Роман Малиновский, что был в молодости. Что не говори, а разницу в возрасте между ними с Женькой он ощущал остро. Даже комплексовал немного по этому поводу. — Малыш, ты уже всё? Так быстро, — шептал он ей, держась изо всех сил. Казалось, еще секунда и его сердце, отплясывающее сумасшедшую кадриль, выдаст цыганочку с выходом и замрёт навеки, не выдержав непомерной нагрузки. Она его щадила. Виду не подавала, устраиваясь поудобнее на его плече, и тихо засыпала. И это ему только пятьдесят два, а дальше что? От этих мыслей становилось весьма невесело. А порой и разница поколений больно пинала противоречиями во вкусах, суждениях и принципах, но Рома старался этого не замечать, опьяненный красотой и спелостью юной нимфы. «Жень, ты можешь понятнее изъясняться?» — всякий раз шипел он в трубку, слыша от нее сленговые молодёжные словечки, от которых он впадал в бешенство. Все эти выкрученные наизнанку англицизмы его неимоверно раздражали, но что поделать, они сейчас все так между собой общались, а он ведь все равно понял, так зачем было все усложнять. Рома и не усложнял. И когда Женя с воодушевлением перечисляла ему счастливые примеры из шоу-бизнеса и не только, где мужчина был порядком старше, но это не помешало влюблённым создать крепкую и дружную семью, он согласно кивал. Женька хотела за него замуж. Это было видно. А он? Хотел ли он всей этой сводящей зубы заморочи или он просто хотел Женьку? В последнее время Роман уже самому себе отчёта не отдавал, что с ним происходило. Мысль о расставании с ней больно царапала. Можно было, конечно, как в песне про маленькую жизнь, найти повод и прекратить все. Потом переболел бы, но что-то останавливало. А собственно, почему он не может отпустить ситуацию и просто быть счастливым? Ведь по сути он прожил полжизни впустую: семьей не обзавёлся, детей не родил. Хоть в профессии состоялся, и то радовало. Любил ли он когда-нибудь вообще? От этой мысли веяло холодом. Не любил никогда. А сейчас? Сейчас любит… Но все портило всплывающее в голове ложкой дёгтя «наверное». Субботний день выдался тёплым и солнечным. Рома лежал на шезлонге, любуясь на безупречный газон ждановской дачи. Бывать у этих уютных женатиков он любил. Здесь отмечали Женькино рождение. Нахрюкались тогда с Андрюхой на радостях, так и уснули на шелковистой июльской травке. Потом как-то разом оба бросили пить. Жданова засосала семейная рутина, Малиновский открыл свое агентство и сольно развивал бизнес. Потом у Андрея с Катей родился Пашка, и тогда вообще друг от друга отдалились, ограничиваясь лишь редкими вылазками на шашлыки или рыбалку, путь в клубы и во всякие привычные развлечения Жданову был уже давно заказан, а он и не рвался. Вскоре и Рома полюбил размеренный дачный отдых и с удовольствием принимал приглашения друзей. С самого утра Женька укатила в салон красоты, который обычно плавно перетекал в шоппинг, и сказала до вечера ее не ждать. А Рома и рад был. Можно было пока расслабиться и постараться не думать о предстоящем скандале. В том, что он будет, Малиновский не сомневался ни на йоту. Слишком хорошо он знал Ждановых и их родственников. Это у Жени в голове витали романтические бредни. Она по всей вероятности реально рассчитывала на то, что стоит ей топнуть ногой и распыхтеться, так сразу все кинутся исполнять ее желания, как в детстве, и торжественно прокричат им «горько». — Дядь Ром, а что вы подарите Женьке? — над задремавшим Романом раздался голос неслышно подкравшегося Павлика. — Мастер-класс у как его, этого… Никаса Сафронова. Она же мечтала, — пробормотал Рома спросонья. — Круто! Это ж кучу денег стоит, наверное, — искренне удивился парень. — Ну так… — А вот Артем хочет ей этюдник подарить. Фигня какая-то… Хотя я выспрашивал у нее, хотел специально вытянуть, что она хочет. Ну, чтобы Теме помочь. Дядь Ром, а давай их сведём как-нибудь. Вы ж умеете. Я знаю. Рома опешил. В роли свахи он выступал хоть и неоднократно, но помогать сыну Полянского охмурять любимую девушку желания не было. Да и не нравился он Женьке, не ее был уровень. Пусть подрастёт еще мальчишка. — Знаешь, Паш, не наше это дело… Пусть сама выберет того, кого сердце полюбит, — наконец, патетично закрутил Малиновский. — Да, вы правы, наверное… А, может, и к лучшему все это, — вздохнул юноша. — Она все равно уезжает скоро учиться. — Куда?! Куда уезжает? — вырвалось непроизвольно. — Это сюрприз. Папа ей хочет подарить обучение в Италии. Она же вся в живописи. Мечтает стать настоящим архитектором. Вот получила диплом, а знаний всё равно не хватает. Папа решил, так сказать, вложиться по-крупному. Слова Пашки отрезвили. Сон как рукой сняло. То, что Женьку без кисти и красок с самого детства представить было нельзя, для Ромы не было открытием, но то, что Жданов решится отправить ее в Европу. И явно не на год. Этого он никак не ожидал. А как же он? Он же с ней не поедет. Здесь бизнес, контракты, дедлайны. А там под ласковым итальянским солнцем Женя забудет его как пить дать. А он? Имел ли он вообще право ставить ее перед выбором? И стоит ли сейчас вообще рассказывать об их отношениях? Рома рухнул на шезлонг и вновь притворился спящим. — Малиновский, вставай. Пойдём потолкуем, — хмурый голос Жданова выдернул его из раздумий. — Вставай давай. Тридцать секунд тебе на сборы. — Погоди, Андрюх. Что там у тебя, шашлыки подгорели, что ли? Чего злой такой? — А пойдём в кабинет и узнаешь.