По факту

      Перебрав в сотый раз все документы на письменном столе, Малиновский включил рабочий ноутбук и принялся по кругу изучать презентации. Стрелки часов уже перевалили за полночь. Ждать смс от Жени было по всей видимости уже бесполезно. И зачем только он поддался на ее уговоры и позволил закатить вечеринку в его квартире? С отцом Женька так и не помирилась, идти с ним на контакт после скандала ей не позволяла природная гордость. Ждановское самолюбие, отягощённое ещё и упрямством матери, не давало даже на мгновение запихнуть свой гонор подальше и попытаться понять родителей. В итоге Женя осталась без праздничной вечеринки в честь своего испорченного обстоятельствами дня рождения. Мать предлагала ей помощь, но та пафосно отказалась, подозревая ее в сговоре с отцом-самодуром, хотя Рома был уверен, что Катя ничего об их связи до сих пор не знала. Травмировать беременную жену Андрей бы не стал. Видеть, как Женя киснет и дует губы, Рома больше на мог. Сам вызвался организовать студенческую тусовку у себя дома, великодушно согласившись отдать свою гостиную под танцпол. Ребята условились на семь. Малиновский был почему-то уверен, что до полуночи, ну до часу ночи максимум, им будет достаточно времени, чтобы выпить, пообщаться и потанцевать. Часов с восьми Рома каждые десять минут обновлял Инстаграм и проверял Женькины сторис. Судя по ним, туса развернулась нехилая. Он даже пожалел, что ему уже, увы, не двадцать пять. Вернуться бы ему хотя бы лет на двадцать-пятнадцать назад, он бы сейчас показал, как нужно зажигать. После полуночи публикаций стало заметно меньше. Роман заметил, что Женя была уже изрядно подшофе, как и весь окружающий ее контингент. Последней каплей послужило видео, на котором она отплясывала полустриптиз на стуле, а рядом на диване жадно сосалась какая-то парочка. — Пора сворачивать эту вакханалию, — выругался Малиновский и, достав из кармана ключи от машины, нацелился отправиться домой и выпроводить загостившуюся молодёжь. Не успел он подняться на свой этаж, как услышал рвущуюся из-за двери громкую клубную музыку. Дверь была не заперта. Роман вошёл и тут же попал в синий полумрак, создаваемый неоновыми светильниками, смонтированными каким-то умником на его итальянском потолке. Какая-то странная девчушка с короткой стрижкой и бордовыми волосами стояла за его любимой дубовой барной стойкой и намешивала публике незатейливые коктейли из вискаря и колы. Алкоголь у компании по всей видимости уже закончился, и в ход пошёл его элитный шотландский виски из личных барных запасов. Рома остановился посреди комнаты и стал шерстить по толпе глазами в поисках Жени. Лучше бы он этого не видел. Жданова, сбросив с себя топ, в одном кружевном бюстгальтере и шортах восседала сверху на каком-то крашенном блондине, жарко целуя и извиваясь на нем в такт льющейся из колонок музыке. Вены взбухли на висках, в голове зашумело. Малиновский не помнил, как одним грубым движением стянул ее с малолетнего накаченного пижона и швырнул на соседнее кресло. От учащенного сердцебиения появилась одышка, в голову ударило, во рту появился металлический привкус. Давление не иначе. Рома машинально нашёл выключатель и зажег свет. Кто-то вырубил музыку. Ребята смутились и медленно расступились по сторонам. — Ром, че происходит? — пьяным голосом пробормотала Женя. — Мы танцевали. Просто танцевали! — Отличный танец! С засосами! — хмыкнул с досадой Роман и указал всем на выход. — Давайте, господа. Пора и честь знать. Вам уже по домам пора. Всем трезветь надо. — Жек, это кто? Батя твой? — спросил тот самый смазливый блондин. — Это Рома… Рома, он, в общем… — Друг бати, — усмехнулся Малиновский, кивнув головой. — Поэтому и подогнал вам хату для вписки. Или как это у вас, у молодёжи, сейчас называется? — Ром, не начинай. Мы просто немного выпили, потанцевали. Не ограничивай мое личное пространство! — Сорян, старик. Не обессудь! — блондин примирительно поднял руки, быстро нашёл свою джинсовку в куче чужих вещей и ретировался одним из первых. Потихоньку за ним рассосались и остальные. — Скандал закатишь? — незаметно подкравшись, осторожно спросила Женя. Рома ничего не ответил. Стоя на балконе, он курил уже третью сигарету, запивая противным виски, перемешанным с колой. И надо же было догадаться испортить этой гадостью такой напиток. — Ром… — она оставила на его шее поцелуй и переплела пальцы их рук. — Мы должны доверять друг другу. Ты сейчас можешь включить мужлана и давить на меня своим гендерным превосходством. Только потому, что у тебя есть яйца. Но я тоже личность. У меня есть свои потребности. Я молода и хочу веселиться. Ты должен это понимать! — Тогда ты выбрала не того мужчину. Пожалуйста, встречайся со сверстниками. Гуляйте до утра, танцуйте, веселитесь. Я же не против! — Рома не глядел на неё, изучая взглядом светло-оранжевую предрассветную даль за соседними высотками. — Ну вот… Будешь ставить мне ультиматумы? Да? — она резко повернула его к себе и серьезно посмотрела в его потухшие ничего не выражающие глаза. — Ты любишь меня? — Жень, хватит. Вообще мне сейчас не до выяснения отношений. Мне на работу рано ехать. Встреча важная. — Скажи, ты любишь меня? — не унималась она, пытливо вглядываясь в его лицо смородинами черно-карих глаз. — Так, всё. Хватит. Ты пьяна. Иди в душ и ложись в постель. — А ты? — спросила она жалобно, беспомощно прильнув к его груди, словно прося защиты. — И я… — успокоил ее Роман. Но рядом не лёг. Приняв ванну, он обнаружил Женю крепко спящей в его постели. Расположившись на диване, он долго ворочался. В голову лезли всякие дурные мысли. В жизни он редко когда терзался, но сегодня была именно та ночь, когда ему нужно было принять решение. То, с которым потом придётся жить. — Не спишь? — спросил Малиновский, услышав на другом конце провода бодрый голос Жданова. — Что надо? Я на пробежке. — Похвально! — сипло усмехнулся Рома, про себя похвалив Андрея за организованность. Шесть утра, а Жданов не в кабаке, а на пробежке. Кто бы мог подумать двадцать с лишним лет назад. — Спасибо. Моя баламутка у тебя живет, я полагаю? — У меня. О ней-то я и хочу поговорить. Только не по телефону.