soulmate from hell

      Как давно они уже идут? Нескончаемый дождь утих только к ночи, что заставляло без остановок продолжать подниматься. Холмистые равнины, дышащие покоем, сменились лысеющей дорогой по горам. Серая каменистая порода становилась все тверже, хоть и была усыпана мелкими камушками и скользкими от влаги растениями, что грозились стать причиной падения. С тех пор, как капли перестали падать с неба, и начали мелодично соскальзывать с листьев высоких деревьев, он надел обратно тандзен, не глядя на неё даже искоса.        Дышать влажным, дурманящим запахом гор, пропитанным озоном — видимо здесь была гроза — было приятно. Голова даже слегка кружилась, горький привкус оседал на языке. Безликая луна, стыдливо прячущаяся за редкими тучками освещала землю, но недостаточно. На холсте звездного неба, мимолетными призраками мелькали ночные птицы, громким кречетом вынуждающие кровь стынуть с жилах. Дыхание ночи слышалось на затылке. Оно обдавало шею и уши едва теплой волной, ворошило волосы, пытливо заглядывало в глаза.        С их тропы, с сторону, чкурнул мелкий зверек, под звук шагов завел тревожную песню сверчок. Они поднимались в гору, от чего становилось тяжелее. Поспешно ступая за его спокойными шагами, она старалась не отставать, бездумно разглядывая то его крепкую спину, то округу. Ноги ныли от продолжительной ходьбы, гэта казались изобретением дьявола, на которых ходить было уделом грешников. Пятки горели, словно она шла по раскаленным осколкам стекол, в икрах нашла себе приют усталость. Оступившись в очередной раз, она слегка прикусила губу, стараясь не попадать на ранки. Демон тяжело вздохнул. Шумная. Слабая. Ей действительно было тяжело идти такие расстояния, но и он давно уже не ходил с самыми обычными людьми. Мимолетно обернувшись, он прикинул всевозможные места где они могли бы остановиться. Не столько это было из жалости к девушке, сколько из того, что рано или поздно наступит губительный для него рассвет. В нос проник щекочущий запах, тянущийся от неё. Влажный, густой, слегка солонковатый, он терялся в её привычном горьком аромате, но, казалось, выбил из легких кислород. Необычный запах был естественным, даже привлекательным. Он проникал во внутрь, навевая какие-то приятные воспоминания. Но почему он появился? Кокушибо слегка сощурился. Когда они начали свой путь, от неё пахло так же, но дождевая влага перекрыла этот едва заметный аромат.        Если ему не изменяет память — выше, в горах, есть пещера у горячего источника — то самое, чтобы они отдохнули, не рискуя его жизнью. За девушку он не боялся — вряд ли какой демон решиться напасть на неё, когда рядом находится Первая Высшая Луна. Пробираясь все выше, он бросал на неё косые взгляды, следя за тем, чтобы она не потерялась и не сбежала.        Однотипный пейзаж не спешил меняться — все те же деревья, те же камни под ногами. Они поднимались в горы, не зная чем это им выйдет. Белая бабочка с оторванными крыльями была растоптана его ногой…

***

       Деревянные балки, наполовину затопленные водой, вели от крупных булыжников к подобию навеса, под которым стояли несколько дряхлых на вид низких лавочек. Сняв обувь, приподняв полы кимоно, она аккуратно ступила на склизкую балку, продвигаясь к навесу. Теплая, слегка горячеватая вода, облизала стопы, принося болезненное удовольствие. Шаг за шагом, она медленно, не без почти осуществившихся падений, добралась до своей цели, ставя у лавки гэта. Легкая ткань персикового кимоно соскользнула с плеч, едва ли не падая на землю. Взяв его в руки, девушка придирчиво осмотрела запачкавшуюся за все это время ткань. Стоит будет хотя бы сполоснуть его, чем ходить в грязном. Все элементы одежды вскоре нашли себе приют на трухлявой лавке. Зябко поежившись, она подставила обнаженное тело прохладному ветерку, что ласково пробежал по коже. Присев на край каменной кладки, она несмело опустила ногу в горячую воду, наслаждаясь моментом. Но сидеть так было неуютно. Опустив вторую ногу, она встала в горячем источнике, радуясь тому, что вода в нем, пусть и выше комфортной температуры, но не обжигает. Проходя дальше, она опустилась почти по подбородок, блаженно прикрывая глаза.        Теплая вода расслабляла натруженные мышцы, но спазмы в желудке вместе с головной болью вынудили раздасованно простонать, хватаясь за виски. Больно. Пройдя вбок, она дошла до невысоких бортиков, на которые облокотилась, выглядывая на уходящий через пару метров вниз склон. Живописное местечко радовало взгляд. Светлое небо, затянутое пеленой бледных облаков, грозилось обрушиться очередным дождем, но здесь, в источнике, это было не страшно. Смывая руками с себя грязь, Влада сетовала на отсутствие какого-либо мыла, от чего ни нормально помыться, ни вымыть волосы не представлялось возможным. Бросив это дело, она вновь оперлась на бортик, бездумно рассматривая открывающийся пейзаж. Серое небо, кажется, падало вслед за склоном, нестройные ряды деревьев да кустов обрамляли полукругом эту картину, скрывая в своих тенях жизнь. Легкий ветерок лишь завершал симфонию умиротворения.        Рука невольно скользнула по израненной шрамами шее, пальцы прошлись по подбородку, опустились к ключицам. Нежная мокрая кожа отчетливо ощущалась под пальцами, а реакция тела вызывала тень смущения. Ей, конечно, такое не впервые, но неловкость возникала-то из-за самого факта осознания. Она действительно рискнет удовлетворить себя здесь и в такой обстановке? В открытом пространстве, где за несколько метров сидит главный кошмар её жизни? Едва цепляя подушечками пальцев кожу, она раздразнивала себя. В мыслях боролись здравый смысл, кричащий о том, что она может совершить ошибку и голос подсознания, тихо шепчущий о том, что такой шанс может больше и не выпасть.        Тяжело вздохнув, она поддалась искушению. Пальцы пробежались по ложбинке между грудей, скользнули по животу, по ребрам возвращаясь к груди. Это не самая чувствительная её зона — поясница со спиной играли роль эрогенной зоны, впрочем как и уши с шеей. Кончиками отросших ногтей она зацепила чувствительную кожу соска, слегка морщась от неприятного ощущения. Рука опустилась под воду, оглаживая бедро, слегка сжимая ляшку, играя кончиками ногтей по чувствительной коже. Дышать тяжело от влажного воздуха, но, навалившись на бортик, она этого и не замечала, умащивая голову на согнутую в локте свободную руку.        Мягкая кожа внутренней стороны бедра особо чувствительна, но все же недостаточно. Затаив дыхание, Влада на секунду обводит округу взглядом и трепетно, мимолетно касается пальцами изнывающей плоти клитора, но скользит ниже, к влагалищу, собирая смазку, что склизко перекатывается между пальцев. Круговыми движениями она поднимается обратно, поджимая пальцы ног от предвкушения и напрягая бедра. Так приятнее. Нет, она могла бы растянуть процесс и медленно раздразнивать давно готовый организм, но щеки обжигались жаром смущения от одной мысли что её могли заметить. Слегка надавливая, она изредка шипела, когда острые ноготки цепляли разгоряченную кожу. Бедра невольно сжимались, напрягался живот, приятное ощущение ходило на задворках сознания, заставляя иногда забывать дышать. Проводя пальцами между малых половых губ, она ощущала приятную щекотку от воды, колышущейся в такт движения ладони. Ноги невольно раздвинулись, колени уперлись в каменный бортик, позволяя касаться себя больше. Но чем больше она стимулировала себя, тем труднее давался судорожный вдох. Мысли путаются, скача между тщетными попытками следить за окружением и навязчивыми неразборчивыми образами, что подстегивают возбуждение. Она практически выгибается в пояснице, свободной рукой поглаживая шею.        Нетипичный звук нарушает покой, заставляя испуганно дернуться, обернуться. Она с трудом различает помутившимся зрением приближающийся с места их привала силуэт. «Твою ж мать», чертыхается девушка, понимая что не успеет ни закончить начатое, ни добраться до вещей, чтобы скрыть наготу. Демон равнодушно, кажется, подходит к источнику, но не останавливается, проходя по балкам под навес. Паникуя она отворачивается от него, лихорадочно пытаясь продумать пути отступления. Эта аура страха накатившая на неё с головой, едва ли не сбивает, от неожиданности, Кокушибо с ног. Он переводит на неё взгляд, практически апатично стягивая с себя одежду. Сквозь тяжелый пар горячей воды он ощущает густой, нетипичный запах. Он вьется вокруг девушки, расползаясь по округе. Такой знакомый, щекочущий нос, природный…        Демон снял с себя тандзен, оставил в стороне катану и обувь. Ему тоже хотелось отдохнуть в горячем источнике. Сняв оставшуюся одежду, он опустился в воду, еще не до конца осознавая своей зацикленности на этом запахе, будоражащем кровь в жилах. Практически прозрачная вода не скрывала тел. Он рассматривал её спину, обжигая взглядом ребра, тонкую талию и широкие бедра, на которых он, казалось бы, непозволительно долго задержал взгляд. Красивый вид. Мокрые волосы неровным рисунком легли на спину, подчеркивая бледность кожи, подтянутые ноги подчеркивали утонченность. Глубоко втянув в себя воздух, он внезапно для себя осознал чем пахнет от неё. Такой специфический запах возбуждения. Он перевел на неё оценивающий взгляд. Вторые сутки она изнывает, сейчас запах усилился, да и дышит она с трудом, сжимая ноги вместе. Неужели пыталась самоудовлетвориться?        С того дождливого вечера его не отпускало легкое напряжения, блуждающее в мышцах и голове. Она совсем не помогала отвлечься, то привлекая взгляд, то раздразнивая действиями. Теперь она буквально перед ним находится обнаженной и возбужденной. Он мог бы назвать это провокацией, если бы не видел неприязни в её взгляде. Но, закрыв на это глаза, он приблизился к ней. «Это просто интерес» — оправдывался он, заходя сзади, руками отрезая ей пути побега. Его ладони нашли себе место по бокам от её плеч, заставляя девушку испуганно вжаться к бортик.        Жар её тела, хаотичный стук сердца, аромат страха и феромоны — все опьяняло его почти также, как и её кровь. Опустив голову, он невесомо коснулся шеи губами, предварительно откинув прилипшие волосы. Владу словно ударили током. Она дернулась, попыталась избежать контакта, едва ли не взвизгивая, но упираясь до боли грудью в камни. Лихорадочные мысли заполнили голову, когда она попыталась выскользнуть в сторону, но была вжата чужим горячим телом в бортик. Широкая мускулистая грудь уперлась в тонкую спину, но паника накрыла с головой тогда, когда она почувствовала как он уперся своими бедрами в её. Не то, чтобы он был сильно возбужден, но игнорировать это не было возможности.        Все внутренние границы рухнули, когда очередной поцелуй, опавший на шею, вызвал хрип из девичьего горла. Ему стало мало. По ощущениям он был как хмельной. Тяжело выдохнув ей на ухо, демон обхватил одной рукой её под грудью, другой за шею и вынудил облокотиться на его грудь, прижимая её к себе. Откинув голову на его плечо, девушка взвизгнула, ощущая как хрустят позвонки. Его едва различимое дыхание ощущалась над её ухом, от чего кожа покрылась мурашками, то ли от страха, то ли от того, что это было её эрогенной зоной. Нет. Нет. На глаза навернулись хрустальные слезы. Он ведь не собирается её изнасиловать? Попросту поиметь в глуши, где её никто не услышит и не спасет? Рука, удерживающая под грудью, переместилась выше, грубая ладонь болезненно сжала, царапая кожу коготками, неприятно поигрывая с соском. От отвращения и боли Влада всхлипнула, вцепилась в его руку своими, пытаясь отодвинуть от себя, избежать контакта. Но что демону её попытки выбраться?        Отпустив её шею, он перехватил её запястья, опуская девушку на камни. Рука с груди совсем медленно опустилась ниже, огибая живот и бедро. Он сжал её ногу, оцарапал внутреннюю сторону бедра, от чего слезы брызнули из её глаз. — Пожалуйста, прекратите, — взмолилась она, но языковой барьер сыграл с ней злую шутку, — Остановись!        Грубые мозолистые пальцы коснулись её половых губ. От осознания происходящего начало тошнить. Раздвинув малые половые губы, он медленно провел от входа во влагалище к клитору, собирая все еще сочащуюся смазку. Даже если она против этого, какая разница, если её организм давно готов?        Жаркий поцелуй припал на плечо вместе с легким укусом. Он продолжил движение пальцами, то дразня чувствительную плоть клитора, то надавливая на вход, едва ли не проникая во внутрь. Конечно, от страха девушка вся сжалась, доставляя демону неудобства, но он с легкостью проигнорировал это — ему не впервой.        Член налился кровью, ощутимо упираясь в её ягодицы. Медлить причин не было. Одной ногой отодвинув её, он налег сверху, направляя свободной рукой головку члена к влагалищу. Узко. Он мог бы и не войти — настолько сильно она сжалась, пытаясь бороться с предстоящей судьбой. Головка неприятно давила, вызывая боль, от чего девушка стиснула зубы, сжав кулаки. На пробу пару раз он толкнулся не входя. Но всего мгновение — и вспышка острой боли пронзила её насквозь. Кажется, ноги отнялись — она не чувствовала ничего, кроме как жуткого спазма, охватившего живот кольцом. Её бросило в жар, накрыло ознобом, собственного вскрика она не услышала — даже в глазах помутилось. Больно. Мерзко. Она никогда не чувствовала себя настолько плохо.        Вслушиваясь в крик, он ощущал дрожь её хрупкого тела. Не надо было использовать даже Прозрачный Мир, чтобы видеть её состояние. Влажно, узко, горячо. Его удовольствие граничило с болезненным. Он не вошел в неё полностью — она бы не выдержала, но, выйдя на половину длины, он учуял запах крови, что смешивалась с водой. Влада едва ли не задохнулась, когда он почти вышел из неё, не зная что лучше — дискомфорт от его нахождения внутри или новая порция боли, что охватила порванные мышцы. Не так она представляла себе свой первый раз. Не такие рассказы она слышала. Но ведь никого из её подруг-то и не насиловали. Судорожный хрип вырвался из легких, когда он вошел обратно, придерживая одной рукой за тазовые кости. Неспешные движения приносили боль. Кокушибо, в принципе, приносил ей боль. Горячие поцелуи, что он оставлял на её спине, практически не улавливались — перед глазами темнело, словно кто-то накрывал глаза слоями полупрозрачных черных лент. Острые ногти впились в ладони, колени подкосились. Демон продолжал двигаться внутри неё, игнорируя и тот факт, что это изнасилование, и то, что ей, вроде, все еще семнадцать.        Выйдя из её поврежденного лона, он отпустил её руки, переворачивая лицом к себе. Слезящиеся, голубые глаза, на дне суженных зрачков которых читается ненависть и опустошение, искривленные от боли губы… Он подхватывает её, располагая выше на бортике, закидывая её ноги себе на ребра, чтобы впиться в губы развязанным, мокрым поцелуем, входя в неё вновь. Она изгибается в пояснице, горячие слезы скатываются по вискам, путаясь в мокрых волосах. Он целует её глубже, проникая языком в приоткрытые губы, исследуя ряды почти ровных зубов. Ей кажется что его язык достаточно длинный, чтобы проникнуть в горло. Она давиться слюной, пытается сжать челюсть, но сил практически нет. И с причмокиванием он отстраняется от её губ, припадая новым поцелуем под подбородок, выводит языком мокрые дорожки по горлу, безболезненно прикусывает кожу на груди, не отрывая взгляда от её лица.        Он врывается в неё мерными толчками, чувствуя как дрожат её бедра. Одной ладонью он надавливает на низ её живота, заставляя зашипеть от новой волны боли, но все же он чувствует. Чувствует как движется внутри неё. Он видит её кровь на своем члене, и он опьянен моментом. Большим пальцем он начинает стимулировать её клитор, желая хоть какой-то отдачи. Она может быть против, но физиологию не обманешь — женский организм, в попытке самозащиты, вырабатывает больше смазки, а если продолжить ласкать клитор — она получит свою разрядку. И стенки влагалища сжимаются вокруг его члена, когда она почти на грани. Влада уже не сдерживается — всхлипывает и ревет, закрывая руками лицо. Ей больно, больно до потери сознания, неприятно, хоть и с едва различимым стоном она кончает, сжимаясь так, что Кокушибо чертыхается. Она выглядит так привлекательно. Разбитая морально и физически, рыдающая и ненавидящая… Он почти достигает пика, но выходит из неё, доводя себя рукой. Ему ни к чему, чтобы сейчас она забеременела — не переживет. Влада дрожит, дергается, когда горячая сперма обжигает живот.        Это безумство. В пустоте черепной коробки бьется лишь одна мысль: «за что?» Всхлипнув, она так и остается лежать, когда он отстраняется, смазано целует в губы, уходит. Она опустошена. Её словно пропустили через мясорубку и сшили обратно. Боль физическую уже не отличить от моральной. Так хочется потерять сознание или исчезнуть, что угодно, лишь бы не чувствовать все это.        Серое небо немо скорбит, безучастно наблюдая за ними. Равнодушная округа продолжает жить своей жизнью. Никому нет дела до разбитого маленько мирка. Никому нет дела до того, что здесь произошло.