Чертополох

Айзава задумчиво склоняет голову, видя сквозь зазор между книгами в мягкой обложке полку с толстыми справочниками с лекарственными растениями. Он не любит толстых книг, потому что на их изучение уходит много времени, а ещё он не доверяет народной медицине, но графичная астра на корешке светится золотым пятном и цепляет взгляд. И ему всё ещё нужно разобраться, что за хрень цветёт в его груди. «И в сердце», — подсказал голос врача в голове. Бодрый и слишком весёлый. Тихое буханье осталось между стеллажами — Шота подавил кашель и прочистил горло, вжимая голову в шерстяной шарф. Молодая продавщица, скучающая за кассой, не обращала никакого внимания на посетителей, без энтузиазма пролистывая цветной комикс и лениво пробивая товары. То, что нужно. Затемнённый угол встретил его чистой тишиной и сухим воздухом. Книга раскрылась с угрожающим треском, нехотя давая перелистывать страницы, и явила скучные факты с не менее скучными иллюстрациями. Ему просто интересно. Целебный медоносный сорняк. Сорное колючее растение. Род растений семейства Астровые. Распространён в Европе, Азии и Северной Африке. Лечение неврозов, бессонницы, эпилепсии. Айзава захлопнул тяжелый справочник и впихнул книгу на место, здесь он не найдет ничего путного. Ноги медленно сделали шаг, давая глазам время, чтобы найти причину остаться. Где оно? Куда смотреть? Астры. Рука метнулась выше головы за сборником мифов для детей. Что-то же он должен знать о поселившемся в груди растении? Твердая глянцевая обложка с миллиметровым рельефом в виде растений приятно скользит в горячих руках и охлаждает. «Мифы для детей» не пестрят яркостью, соответствуют характеру легенд, далеких и таинственных. Бирюзовый вплетается в мрачно-зелёный, подсвеченный в разных точках крупными желтыми светляками. Содержание на первых страницах сразу выталкивает вперёд пурпурный хохолок цветка рядом с подписью «чертополох» и номером страницы. Шота находит нужную, пытаясь уловить в синтетическом запахе краски для бумаги горечь цветка, но не находит его, и на мгновение освобождается от присутствия растения в груди. Перистые щетинки на рисунке вбирают в себя весь спектр пурпурного и фиолетового, выделяясь на фоне огромного жёлтого солнца с такими же стремительными лучами. Вдоль тёмной кромки цветут мрачные о́ни-азами. Демоны-репейники. Духи, принимающие облик цветка чертополоха и спасающие людей от несчастий. В потустороннее Шота не верил, но от мистицизма с добрым знаком всё равно становилось чуточку теплее. Словно мамаша, с достоинством принимающая похвалу других родителей. Азэми. В груди всё неприятно сжимается, подавляя его волю к жизни и пытаясь утянуть в пучину сомнений. Он помнит это опустошающее состояние и намеренно противится ему, выключая эмоции и игнорируя щекочущую пустоту в руках, сбавляемую лишь скользким прикосновением к книге. Айзава очень хочет увидеть её, тянется к телефону в кармане и не находит причин остановиться — смотрит на лукаво улыбающуюся девушку с тощим котёнком на плече, и закрывает галерею. Ему тепло и легко от её эфемерного присутсвия рядом. Взгляд цепляется за дату, и Шота понимает, что сегодня суббота, а значит, она не поедет в Токио ради учёбы, а останется в городе. Таинственные надписи на страницах убеждали, что растение имеет магические свойства. Самое ценное среди суеверного люда — защита от злых духов и хвори. Стенки пищевода снова защекотало острыми тонкими лепестками, и Айзава неприязненно скорчился, глубоко вдыхая через нос и чувствуя на языке горькую траву. Имеет колючки. Шота хмыкнул. Уж кто-кто, а он познал их остроту на собственном опыте. Азэми благодарно взяла его за руку, весело улыбаясь, и позволила поднять себя с мощения, о которое больно ударилась локтями и копчиком при падении. Раздражение глотки от шипов чертополоха утихало, смазанное жирным обволакивающим маслом репейника. Айзава нервно сглотнул, притягивая девушку к себе и осторожно прикасаясь к красному локтю, отчего Азэми тихо ойкнула и утробно захныкала, второй рукой прикасаясь к ушибленному копчику. Горечь горячим потоком разливалась по телу, умасляя лаской грубую твердость. Шота плывёт, качая головой и вновь ощущает, как жирные соединения обволакивают изнутри, приятно щекоча и сохраняя тепло. Он привык к боли, к мрачным мыслям, и такая бережная реакция губящего его цветка вызывает тихое недоумение. И облегчение. Вредный цветок, сорняк, отгоняющий зло и болезни. Даже сейчас чертополох лечит его изнутри от своих же лепестков и шипов. Шота не понимает принцип, по которому растут цветы: у него — чертополох, у парня Азэми — розы без шипов с огромными шапками и тонкими ножками. До сих пор неестественно сладкий аромат искусственно выведенного цветка сопровождает Риоту. Айзаву это не слишком раздражает, но запах этот кажется ему слишком магазинным и неживым. Не соответствующим девушке, в которую Айзава и Риота влюблены. Роза слишком отлична от чертополоха в груди Шоты. На следующей странице в скромном белом паспарту расположилась знакомая с начальной школы гравюра «Клёст и чертополох». Кацусика Хокусай. Рядом изящным почерком вписано стихотворение: Чертополох расцвел в степи, Ромашка потускнела вдруг. Внешняя красота обманчива. Чертополох целители любят за его абсолютную безвредность, чем он и отличается от других трав. Айзава задумчиво скребет щетину, образ Азэми неустанно возникал в голове, а каждая фраза непреднамеренно сравнивалась с девушкой. Безвредна? Пожалуй, что так. Разве что до одури наивна и податлива — вот чем оборачивается её жалостная безвредность. …чаи против кашля и бронхитов — Айзава коротко усмехнулся, срываясь на слабый влажный кашель. Древнегреческая поэтесса Сафо… корневище, усиливающее половую активность. Чертополох — грех, скорбь, проклятие Бога при изгнании из Рая. Церера, богиня жатвы… Венки и незамужние девушки… Молоко Святой Девы Марии… Шота быстро пролистывал все упоминания растения в древности, выцепляя самое интересное и образное. Акварельное синее небо растекалось на страницах неглубокой бледной лужей, отражаясь неестественно волшебно на его старенькой чёртой куртке. Книга была оформлена красиво, тонко. Либо ему, неразрывно связанному с чертополохом, таковым казался этот репейный раздел, цепляющий внимание Айзавы своими колючками.

Это башня ярости и славы,

Где к копью приставлено копье, Где пучки цветов, кровавоглавы, Прямо в сердце врезаны моё.

Отрывок из стихотворения «Чертополох» Николая Заболоцкого.

Шота не знал никакого Николая, уж тем более Заболоцкого, но строчки, врисованные фоном в небо над полем с редкими ершиками юного пурпура, больно резанули по сердцу и заставили закрыть яркую детскую книжку с громким хлопком. Кровь тягучим маслом перекачивалась в сердце.

~***~

Пей Трав дикий мёд, Ветра полёт… Слово моё — Не правда, не ложь, Узнаешь — поймёшь, Поймёшь — пропадёшь.

— Поёшь, — хмыкнул Шота, останавливаясь возле имитирующей волновые движения девушки. Азэми с шумом повернулась, окутанная паром от собственного дыхания, и широко улыбнулась, выдыхая смех. Ведя плечами в такт внутренней мелодии, девушка отрывисто кивнула, неловко запинаясь о выступ дорожной вывески. — Здесь, — мечтательно вздохнула она, поднимая глаза к небу, — легче. Нелегкая книга заинтересованно выглядывала из бумажного пакета. Он нёс этот груз ради одной единственной сказки и маленького раздела о чертополохе и его волшебности. Подув в воздух, Азэми лучезарно улыбнулась, щуря глаза и продолжая путь с Айзавой в хрустящей предзимней тишине. — Хорошо, что случайно встретились, — только поделилась девушка, глубоко вдыхая холодный воздух.

И простерся шип клинообразный В грудь мою, и уж в последний раз Светит мне печальный и прекрасный Взор ее неугасимых глаз.

Отрывок из стихотворения «Чертополох» Николая Заболоцкого.