Безлично

      Игра окончена, но Малдер ничуть не удивлен.       Он понимал, что разрыв неизбежен, поэтому потратил на подготовку к нему всю субботу: пробежал шесть миль, дважды подрочил и до блеска вымыл квартиру. Оказалось, черт возьми, что у него даже швабры нет – пришлось сначала сходить за новой. К утру воскресенья Малдер смирился с неизбежным крахом их трещащего по швам договора и поприветствовал Скалли с апломбом смертника.       А потом она заплатила за завтрак.       Вот этого Малдер не ожидал. Если они не расследовали дело, то, как правило, делили счет пополам или вместе со смятыми купюрами бросали: «В следующий раз платишь ты».       Но сегодня после шуточки про свидание Скалли взяла и оплатила их заказ. Это определенно что-то значило. Ее широко распахнутые глаза поймали его в ловушку своим лазурным сиянием, пригвоздили к кабинке и заставили извиваться, словно пойманную букашку.        «Я заплачу», – сказала она, положив руку на счет, и подавленные было чувства вспыхнули с новой силой. Малдер внезапно ощутил, как их окутывает теплый солнечный свет, придавая волосам Скалли густой оттенок корицы. Ее слегка приоткрытый рот выглядел так маняще, и от одной только мысли, что он больше никогда не почувствует мягкое и сладкое касание губ Скалли, у Малдер перехватило дыхание. Он словно превратился в высохший трупик мухи на подоконнике, такой же пустой и безжизненный.       Из-за комка в горле он едва сумел выдавить слова благодарности.       Прощание тоже добавило странности к сегодняшнему утру. Малдер пошел на безумный риск, намекнув, что все еще доступен для нее, а Скалли превратила его признание в шутку о Фрохики. Или она решила, что он и в самом деле шутит о маленьком Стрелке, ведь это, надо признать, вполне соответствовало его обычному поведению.       Он так устал: от двусмысленных острот, от невысказанных желаний, от своего проклятого бремени вечного одиночества. Устал скрывать свои чувства и осторожно кружить вокруг их непростых отношений.       Скалли предложила изящный выход, аккуратно нарисованный маршрут, возвращающий их к отправной точке до секса. Что ж, будет не впервой, если он пошлет все предосторожности подальше и начнет действовать. Скалли уже сделала ход. Пора бы и ему сделать свой.       Вот только Малдер понятия не имеет, каким тот будет.              Ему требуется целых одиннадцать дней, чтобы составить план. Черт, с такими темпами неудивительно, что Скалли взяла дело в свои руки. Вдохновение приходит во время поездки из Александрии в Вашингтон, когда Малдер, пересекая Потомак, замечает вдалеке бледно-розовые цветы.       Он ждет до 16:47 прежде чем приступить к делу.       – Эй, Скалли, ты занята сегодня вечером? – спрашивает Малдер, делая вид, что заполняет очередной отчет как ответственный агент ФБР, а не пытается набраться смелости подобно застенчивому школьнику.       Она в задумчивости покусывает ручку, уткнувшись в папку.       – Если не считать планов разложить неприлично большую кучу белья, я, пожалуй, свободна… – рассеяно отвечает Скалли, тряхнув копной рыжих волос, ярко блеснувших в свете ламп, а затем бросает на него подозрительный взгляд. – А что?       – Да так, ничего особенного. Я просто хотел тебе кое-что показать, узнать твое мнение.       – Это связано с каким-то расследованием?        Малдер открывает ящик стола, делая вид, что ищет скрепки.       – Ну, возможно, мы увидим совершенно естественное явление, но ведь нельзя ничего утверждать наверняка без надлежащей проверки, правда?       Скалли тяжело вздыхает.       – Ладно, считай, я клюнула… И кстати, насчет поклевать – я умираю с голоду. Раз уж мы собираемся работать внеурочно, может, хотя бы поедим для начала?       – Как насчет китайской кухни? Можем взять на вынос. Место, куда мы направляемся, не очень далеко, так что еда не должна остыть.       Взяв машину Малдера, они забирают заказ из китайского ресторанчика в нескольких кварталах от штаб-квартиры, а затем едут к Национальной Аллее. Он паркуется совсем недалеко от Вашингтонского мемориала.       – А ты не шутил, говоря, что здесь недалеко, – отмечает Скалли, подхватывая сумку с едой. – Так что мы должны увидеть?       – Это, – Малдер указывает вперед.       Берега Тайдл Бэйсин окружают сотни цветущих вишневых деревьев. Бледно-розовых соцветий так много, что нежная зелень листьев практически не видна. В изумлении приоткрыв рот, Скалли ступает на вымощенную камнем тропинку.       – Боже мой… – восхищенно бормочет она себе под нос.       Он прячет руки в карманы.       – Ну не чудо ли, а?       – Малдер… – с благоговением произносит Скалли, а затем, спохватившись, с подозрением косится на него. – Зачем мы сюда пришли?       – Мне просто захотелось увидеть их своими глазами, – пожимает он плечами.       – Сейчас?       – Днем здесь полно туристов.              Они сидят на траве, покрытой первыми каплями росы, и пытаются разделить оставшийся яичный рулет палочками для еды.       – Это невозможно, Скалли. Давай я просто разорву его пополам.       – Тогда не предлагай мне вторую половину.       – Намекаешь, что у меня грязные руки?       – Я видела, куда ты их засовывал.       Он многозначительно приподнимает бровь, и Скалли закатывает глаза.       – Я не это имела в виду, – мягко произносит она. – Но суть остается прежней.       Малдер расслабленно откидывается назад; его длинное пальто ложится на аккуратно подстриженный газон подобно покрывалу. Скалли тут же придвигается поближе, усаживаясь на широкую полу.       – Мне всегда нравилось любоваться вишней именно в сумерках, – тихо признается он. – В бело-розовых цветах на фоне темного неба есть нечто призрачное. Однако это не злые призраки, нет. Думаю, если добрые лесные духи существуют, они выглядят как цветущая сакура. Знаешь, в большинстве ранних европейских культов неизменно присутствуют элементы поклонения лесам или отдельным деревьям как местам духовной силы, а порой они олицетворяли и само божество…       – Малдер.       – Хм-м?       – Ты будешь яичный рулет, или он весь мой?       Он торопливо передает Скалли коробку.       – И…       – Так зачем ты привел меня сюда?       Покосившись на нее, Малдер с удивлением замечает в глазах напарницы нежность и тут же переводит взгляд на лениво колышущиеся над головой ветви.       – Вспомнил, что задолжал тебе приятную лесную прогулку, а для этой нам не нужно оформлять никаких документов.       В ответ Скалли одаряет его широкой улыбкой.       – Очень продуманно с твоей стороны, Малдер, учитывая, что именно я всегда занимаюсь бумажной работой.       – Просто твои отчеты лаконичны и понятны, не то что мои. Да и Скиннеру ты явно нравишься больше.       – Еще бы, не я же однажды врезала ему по физиономии.       – Не в этом дело. Думаю, он запал на тебя, Скалли.       Она в очередной раз закатывает глаза.       – Что? – с усмешкой спрашивает Малдер.       – Я… Ерунда, просто сегодня был долгий день. И к тому же становится холодновато.       Тут же выпрямившись, он выскальзывает из рукавов.       – Что… Малдер, не надо, я в порядке!       – Подними ноги, – командует он, вытаскивая пальто из-под ее ног, и набрасывает на плечи Скалли, после чего плюхается обратно на траву.       – Спасибо, – тихо благодарит она. – Тем не менее, уже поздно.       Он бросает быстрый взгляд на часы.       – Всего-то семь тридцать. К тому же сегодня четверг. Ты куда-то спешишь? – он дружески пихает ее плечом. – Давай, Скалли, посидим еще чуть-чуть. Вдруг мы увидим НЛО?       Широко улыбнувшись, он с ликованием замечает, как уголок ее рта дергается в ответ.       – Что ж, полагаю, у меня нет выбора, – нарочито печально вздыхает она. – Мы приехали на твоей машине.       Малдер чувствует тяжесть на плече и понимает, что она прислонилась к нему. Когда он краем глаза смотрит на прильнувшую Скалли, его словно накрывает теплая волна.       «Я везучий сукин сын», – думает он.       – Почему это? – тут же интересуется Скалли.       О. Он произнес это вслух. Кашлянув, Малдер пытается направить свои мысли в более безопасное русло.       – Ну, во-первых, я все еще жив, – начинает он. – Хоть это и не моя заслуга.       Скалли с важным видом кивает.       – Я видел удивительные вещи, которые другие ищут всю свою жизнь лишь веря, лишь надеясь, что те существуют. А в моих руках были доказательства, я буквально схватил истину за хвост. Кроме того, я по-прежнему здесь. Мы по-прежнему здесь. Что это, если не настоящее везение?        – Я не чувствую себя такой уж везучей, – тихо говорит она. – Порой мне кажется, что я облажалась во всем, к чему приложила руку. Мой отец считал так долгое время.       Некоторое время они сидят в тишине.        – Без тебя я бы давно погиб, – наконец опровергает ее уничижительное замечание Малдер.       – Знаю, – отвечает она. – Но, сказать по правде, я всегда восхищалась твоей живучестью, так что это не только моя заслуга.       – Еще как твоя, – настаивает он, поднимаясь на ноги и отряхивая с брюк налипшие травинки. Протянув руку, Малдер помогает ей подняться, задаваясь вопросом, заметит ли Скалли, если он снова сожмет ее прохладную ладонь. Может и заметит.       Ему хочется взять ее за лацканы пальто и притянуть поближе, прижать к груди, крепко обнять без всяких причин и объяснений, просто потому, что он может сделать это. Поцеловать в лоб, вдохнуть аромат волос Скалли, почувствовать, как ее ловкие пальцы скользят под пиджак. Он хочет Скалли такой, какая она есть, просто потому, что это она.        Но он долбанный трус, поэтому просто идет рядом со Скалли по берегу искусственного озера, окруженного цветущей сакурой, не смея даже взять ее за руку.              Пятиминутная поездка обратно к Бюро проходит в уютной тишине. Голова Скалли прислоняется к стеклу, заставляя Малдера на мгновение задуматься, не задремала ли напарница. Ему нравится, когда она клюет носом во время их поездок. Это приносит ему чувство покоя. Скалли приносит ему чувство покоя.       Припарковавшись в гараже неподалеку от ее машины, Малдер глушит двигатель. Скалли оставляет его пальто на пассажирском сиденье и забирает портфель.       – Тебе что-то нужно? – удивленно спрашивает она, заметив, что Малдер отстегнул ремень безопасности.       – Загляну в кабинет за одной папкой, – не моргнув глазом, врет он, и, выйдя из машины, приближается к Скалли. – А заодно провожу тебя.       Их автомобили разделяет не больше двадцати футов.       – Спасибо, Малдер, – ехидно усмехается она, выуживая ключи из кармана. – Очень предусмотрительно с твоей стороны, учитывая, что я вооружена.       – Не стоит благодарности, – рассеяно говорит он, шагнув к ней.       – Что ты делаешь? – спрашивает Скалли, держа ключи в одной руке, а второй открывая дверцу.       – Ничего, – торопливо отвечает Малдер. – Увидимся завтра...       «Господи, она такая миниатюрная, что угодно может случиться…»       Подавшись вперед, он наклоняется и оставляет на ее щеке быстрый поцелуй, слегка касаясь носом нежной кожи под глазом. Резко вдохнув ее аромат, он отстраняется.       Они молча моргают, стоя друг напротив друга.       – Пока, – неуверенно произносит Малдер.       – Да… Спокойной ночи, – Скалли кивает, а затем оглядывается на лифты. – Тебе в самом деле нужна была папка?       В ответ он бросает на нее пустой взгляд, и она понимающе поджимает губы.        – Ясно. Что ж, мне пора, так что… ну… увидимся… Завтра.       Точно. Несмотря на то, что произошло, земля продолжала вращаться.              Позже, вешая пальто, Малдер чувствует слабый запах ее шампуня на воротнике.