Безлично

      Никогда еще Скалли не чувствовала себя такой уязвимой.       Всю субботу она боролась с эмоциональным похмельем; измотанная, опустошенная, но вместе с тем испытывающая странную эйфорию. Ей пришлось трижды удерживать себя от звонка Малдеру. Одна часть Скалли хотела удостовериться в реальности вчерашнего вечера, а другая настаивала, что если она оказалась жертвой иллюзий, то можно пожить в мечтах и до понедельника.       Скалли даже не осознавала, сколько сил тратила на отрицание чувств к напарнику, и наконец признавшись в них, ощутила себя непривычно свободной... Пока, проснувшись в понедельник утром, не поняла, что сегодня ей предстоит встретиться с ним лицом к лицу.       «Маски сброшены, – успокаивает она себя. – Мы открылись друг другу, и теперь все будет хорошо».       Об отступлении не может быть и речи. Скалли понимает, что увязла по уши в тот самый момент, когда впервые переступила порог захламленного подвала и увидела Малдера, заросшего, по-мальчишески милого, встретившего ее насмешливым взглядом ярко горящих глаз из-под очков в проволочной оправе.       И вот, шесть лет спустя, в ясное утро понедельника она открывает дверь в их кабинет, ощущая себя такой же нервной, заинтригованной и преисполненной надежд, как в день их первой встречи.       На часах 8:50, а Малдера все еще нет. Поставив портфель, Скалли небрежно опускается в его кресло.       «Так вот какой вид открывается ему отсюда», – лениво размышляет она.       Из-под рабочего журнала торчит клочок бумаги, на котором выведено ее аккуратным почерком: «Таверна Мёрфи», Александрия, 19:15. Приходи один». Рабочее место Малдера напоминает свалку, поэтому сложно сказать, хотел ли он сохранить записку, или же просто забыл ее выбросить. Но для Скалли эта невзрачная бумажка стала важной вехой в истории их отношений, священной реликвией, чуть было не похороненной под грудой документов, так что она, развернувшись в кресле, прикалывает записку к стене удачно подвернувшейся кнопкой.        Внезапно дверь открывается, и, резко обернувшись, Скалли видит входящего Малдера. Под заинтересованным взглядом напарника она чувствует себя пойманной на месте преступления.       – Доброе утро, – неловко кашлянув, здоровается Скалли, стараясь придать голосу обычную невозмутимость.       – Привет.       Малдер с сияющим от радости лицом останавливается в нескольких шагах от стола.       Она притворяется, что не замечает его хорошего настроения.       – О, я заняла твое место? Сейчас освобо…       – Нет-нет, – рассеяно отвечает он, неторопливо окидывая ее с ног до головы голодным взглядом. – Останься. Ты там прекрасно смотришься.       Малдер практически раздевает ее глазами, и Скалли чувствует волну облегчения. Похоже, вечер пятницы ей не приснился.       – Малдер, ты не можешь флиртовать со мной на работе, – привычно закатывает она глаза.       – Я постоянно флиртую с тобой на работе, – возражает он, усаживаясь на край стола. – И из достоверных источников знаю, что ты от этого в восторге.       Скалли игриво пихает его ногой.       – Даже если и так, нам нужно держать наши отношения в тайне. По крайней мере, в рабочее время.       – Ладно, будь по-твоему. Правда, осталась кое-какая проблема…       – Да?       Наклонившись ближе, Малдер понижает голос.       – Ты так быстро ушла в пятницу, что я не успел ответить на поцелуй и все выходные промучился, мечтая вернуть должок.       Скалли чувствует, как на ее щеках заиграл румянец.       – Малдер, мы на работе.       – Всего один поцелуй, Скалли, и клянусь, я буду вести себя хорошо весь день.       Она медленно облизывает губы, искренне наслаждаясь тем, как глаза Малдера неотрывно следят за ее языком.       – Только один… – почти шепчет Скалли.       Малдер тут же выпрямляется и протягивает ей руку.       – Иди ко мне, – хрипло бормочет он.       Ухватившись за предложенную руку, она поднимается, чувствуя внизу живота безумный трепет. Малдер сразу притягивает ее к себе, положив одну ладонь на поясницу, а вторую на шею, большим пальцем приподнимает подбородок и наклоняется к ней.       Его губы бархатисто-мягкие, а поцелуй такой сладкий и нежный, что Скалли тает под его ласковым напором. Она чувствует привкус зубной пасты, кофе с нотками соли, за которым скрываются манящие возможности, и удовлетворение окутывает ее подобно теплому одеялу.       Наконец, вечность спустя, их губы разделяются, и Малдер неохотно открывает глаза.       – Еще один? – в его голосе отчаянная надежда.       Скалли отрицательно качает головой.       – Прости.       Разочарованно вздохнув, Малдер заключает ее в объятия, и Скалли охотно отвечает ему тем же. Ей больше не нужно сдерживаться, не нужно прятаться, и она упивается самим фактом его близости. Внезапно Скалли понимает, что до сегодняшнего утра они ни разу не обнимались просто так, и потому столь естественный жест трогает ее до глубины души.       Малдер утыкается носом в ее волосы.       – Господи, как же замечательно ты пахнешь… – жарко выдыхает он.       Она мягко отстраняется.       – Пока с тебя хватит. Нас ждет куча бумаг.       – Нам следует начинать с поцелуя каждый день, – мечтательно произносит Малдер, ласково поглаживая ее ладонь. – Очень поднимает боевой дух.       – О, так вот как ты его называешь? – уже отойдя, не может удержаться от шпильки Скалли, стрельнув глазами в область его паха. Малдер со стоном опускается в кресло.       – Ты меня точно когда-нибудь убьешь, – заявляет он.       Она бросает ему первую папку.       – Нет, если Скиннер доберется до тебя первым.