Самое великое в мире искусство

***

      Тихо в камине потрескивал огонь. Запах горелой древесины разносился по спальне, наполняя её уютом и теплом. Уже смеркалось, поэтому основными источниками света был именно камин да канделябр с горящими на нём свечами, величественно стоявший на тумбе у широкой кровати.       — Дочитал? — раздался тихий и достаточно мягкий вопрос.       — Угу, давай дальше, — последовало ему в ответ. Следом послышался шелест страниц и еле слышное хихиканье.       — Ты чего это там?       — Ничего, просто волосы твои щекочутся, — усмехается Евгений и мягко проводит пальцами по чужим распущенным волосам. Тиил улыбается краем губ, откидывая голову на обнажённую грудь парня позади, который обнимал его ногами, сам привалившись к изголовью кровати. Тёплые ладони опускаются и начинают поглаживать широкие плечи Гедройца, который сейчас ловит на себе до чёртиков влюблённый, при этом совершенно спокойный, взгляд голубых глаз, а затем довольно щурится, ощутив на своём лбу поцелуй.       — Ну всё-всё, давай дальше. Хочется узнать, что было потом, — по-доброму хмыкает Евгений, вновь опуская взгляд на страницу книги, что держал Гедройц перед собой. Голубоглазый понимает, что в таком положении чужая шея может уставать, оттого и решает продолжить делать любимому мужчине лёгкий массаж.       Совместное вечернее прочтение какой-либо книги стало не то, что бы традицией дней, когда хотелось лишь валяться вместе в постели, однако делали они это с завидной регулярностью. И уже даже не столько было важно читаемое произведение, которое несомненно тоже зачастую увлекало их, сколько просто приятное времяпровождение только вдвоём. Вместе, когда в камине тихо потрескивает огонь, а за окном дует прохладный ветер перед ночным затишьем.       Спустя минуты приятного массажа и прослушивания мерного дыхания любимого человека, Тиил начинает теряться в строчках книги, переставая улавливать даже смысл тех немногих слов, за которые взгляд всё-таки цеплялся. Веки тяжелеют, и он прикрывает глаза, вновь откинувшись. На губах Жени проявилась заботливая улыбка, он протянул руку и забрал у Гедройца книгу, пальцами второй руки зарывшись в чужие тёмные волосы. Облизнув губы, парень начинает читать вслух, но не слишком громко, стараясь делать свой голос пониже, чтобы не слишком сильно беспокоить в кои-то веки расслабленного Тиила.       — И тогда Флоренсия залилась смехом, потешаясь над ситуацией, в коей по собственной глупости оказался её добрый друг молодой Герцог, который сам сейчас всё, что мог сделать, так это развести руками. Граф Ричмонд же состроил, как мог, гневное лицо и, — Евгений прервался и медленно зевнул, следом бросив взгляд в окно, а затем и на уже почти спящего мужчину рядом. — уж было бросив в Герцога чем-то, всё-таки решил не торопиться с этим делом.       Добролюбов закрывает книгу и откладывает её. Уложив Гедройца по-человечески рядом с собой на подушку и заодно поправив одеяло, он потянулся к тумбе и задул наполовину сгоревшие свечи, воск от которых уже стекал по ручкам канделябра вниз. После Евгений лёг на своё место и тихо, чтобы не помешать, пожелал возлюбленному доброй ночи. И хоть он и догадывался, что этой фразы уже не услышат, но всё равно точно знал, что так надо.

***