Белые крылья Чёрного ворона

       Вот вот конец битвы. Поттеру нужна помощь.        Сколько ещё раз придётся спасать его задницу?       Множество разрушенных стен хрустели под ногами, а пыль от сыплющегося бетона попадала в глаза и нос, заставляя непроизвольно морщиться. Проходя по обломкам, девушка вышла на некогда внутренний двор замка. Почти в центре лежал беспомощный первокурсник, которому придавило ногу каким-то куском камня. Она быстро осмотрела конечность. Ничего серьёзного не оказалось, лишь сильный ушиб, поэтому девушка направила его в наиболее безопасное место — сооружённый лазарет.       Наблюдая за удаляющимся силуэтом, слизеринка плавно перевела взгляд на небо, где воздух рассекали волшебники на мётлах. Дым от огня поднимался вверх, смешиваясь с пылью и яркими вспышками от взрывов и волшебных палочек. Голову пронзило острой болью, отчего девушке пришлось опереться на ближайший крупный камень, тяжело втягивая воздух.       Последствия Круцио всегда наступали неожиданно. Обычно это ломота в теле, судорога в мышцах и иногда непереносимая головная боль. Со временем она начала легче переносить эти симптомы. Боли меньше не стали, но заглушать их было проще. Когда недуг чуть утих, девушка смогла выровняться и сдвинуться с места, однако за спиной раздался скрипучий, властный голос:       — Эвелина! , — невыносимо противный и такой знакомый тэмбр эхом раздался в голове Эвелины, из-за чего та вздрогнула. Из-за образовавшегося кома в горле было тяжело сказать хоть что-то. Бежать было бы глупым решением, поэтому единственное, что можно было сделать это молча повернуться. Девушка настороженно вытянула палочку из рукава, хоть понимала, что она мало чем бы помогла.       Её только не хватало., – пронеслось в мыслях.       — Мама. — дрожащим голосом отозвалась Эвелина, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.       — Куда же ты сбежала, он собирал всех — женщина обогнула дочь и оставила за собой шлейф из ненавистно знакомого запаха, — Снова помогала Поттеру и его никчёмным дружкам?       — Не имею понятия о чём ты, — девушка следила за женщиной и, когда встретила темные глаза, закрадывающиеся в мысли, быстро отвела взгляд. Конечно, Беллатриса запросто могла воспользоваться способностью легилимента без зрительного контакта, но в данной ситуации предпринимать что-либо будет бесполезно. Если сейчас она здесь, то ей уже многое известно.       — Довольно лжи! — грубой хваткой женщина схватила подбородок и повернула лицо к себе, — Мерзкая девчонка! Думаешь я не знаю, что это ты помогла мальчишке бежать из Мэнора? Или что ты сливала всю информацию проклятому Ордену?       — Пусти! — Эвелине удалось вырваться из её рук, после того, как она почувствовала, как нежная кожа под давлением пальцев начала болеть, — Я говорила, что никакого отношения к Ордену не имею. Старательно спокойный образ медленно перетекал в гневный. Злость начала застилать её разум и слова выходили необдуманными. Страх каждого, в порыве эмоций сболтнуть чего лишнего, хотя что уже скрывать?       — Меня раздражают твои оправдания. Будь благодарна, что Тёмный Лорд не знает обо всём, тогда бы Круцио не обошлась, — Беллатриса подала пугающе спокойный голос, в котором скрывалось отвращение и неприязнь.       — Ждёшь, когда я скажу спасибо?, – девушка сделала шаг назад, всплеснув руками, и внезапно повысила голос – Да плевать я хотела на него и ваши запугивания. Когда же ты поймёшь, что меня больше не напугать этим. Я всё жду момента, когда уже я сдохну от этого Круцио. Каждое слово было пропитано ненавистью. Нажитое за последний год начало вырываться наружу. Это ли не ощущение освобождения?       — Я устала каждый день просыпаться с мыслью, что нужно быть паршивой собачкой Волан-де-Морта и исполнять его чудовищные приказы, — внезапно Эвелине стало страшно. Совершенно не обосновано, но что-то словно щёлкнуло. Правда на словах это ничуть не отразилось, — Я просто устала жить. Мне уже глубоко всё равно, что вы будете со мной делать. Действия женщины могли быть совершенно непредсказуемыми, в её взгляде читались совершенно непонятные безумные эмоции. Единственное, что точно таилось в её голове — у неё были свои намерения и она нацелена их выполнить.       — Ты хоть понимаешь, что ты несёшь? — отчеканила каждое слово старшая, презрительно глядя на девушку, — Мы добиваемся лучшей и достойной жизни для настоящих волшебников, а если ты не готова к достижению этой жизни, тогда будешь гнить рядом с этими мерзкими грязнокровками и предателями крови.       — Да уж лучше гнить рядом с ними, чем жить с теми, кто готов перебить всех, лишь бы жить по устаревшим, никому не нужным принципам! Обычно Эвелина не пыталась пререкаться с матерью, ведь переубедить её характер никому не под силу. Но сейчас словно терять было нечего, хотелось высказать всё.       Рука Беллатрисы оказалась на шее дочери. Пальцы сжались. Она начала цедить сквозь зубы:        — Если ты до сих пор не поняла, этот мир создан, для того, чтобы мы жили так как нам пожелается! Это было заведено ещё сначала: высшие слои общества доминируют над низшими. Грязнокровки помогают таким как мы добиться власти и благополучия.       — Да вы только о власти и думаете, — было трудно говорить из-за пережатого горла, голос был хриплым и глухим, — Вам же дела до другого нет. Лишь слава и власть. Вот чем вы живёте. Рука ещё сильнее сдавила гортань.       — Ну давай же, убей меня, — слова были трудно различимы, так как они уже вылетали как кашель, — Ты же так этого ждала. Неожиданно её отбросило в сторону. Тело ударилось о стоящую колонну. Глухая боль прошлась по спине, на щеке образовалась небольшая рана от гравия, по которому она слегка проехалась. Девушка начала хватать воздух ртом, всё ещё лежа на земле.       — Предпочитаю сделать это другим способом, — голос женщины стал спокойным, но всё таким же противным, — Не понимаю, что может быть лучше, чем ощущение власти. Когда ты имеешь власть, это есть наивысшая степень наслаждения. Ты имеешь всё. Свобода действий! — Беллатриса начала приближаться. Впервые Эвелина решила предпринять против неё что-нибудь. Кое-как выпрямившись, она сжала крепче палочку и направила в женщину заклинание, однако это действие было предполагаемо и Беллатриса смогла отвести от себя луч и заодно откинула чужую волшебную палочку. Она продолжила:       —Тебе повезло родиться в уважаемом роду. Увы, ты не захотела этим пользоваться. Она присела напротив. Её рука прошлась по волосам дочери. Этот жест был неожиданным, и девушка слегка вздрогнула.       — Меня очень расстраивает твоё отношение, — женщина изменила взгляд на сожалеющий. Непонятно, действительно ей было жаль или это очередная уловка, — Поэтому наш рассвет пройдёт уже без тебя.       — И что это значит?, — Эвелина слегка усмехнулась, но опешила, когда проследила за движением руки матери. Из-под пальцев показалась знакомая рукоять с гравировкой. Кончик лезвия блеснул перед глазами. Девушка непонимающе нахмурилась. Беллатриса грубо схватила руки дочери. Остриё кинжала прошлось по внутренней стороне ладони, оставляя красную нить, стекающую на землю. Эвелина попыталась выдернуть кисть, но хватка была достаточно крепкой.       — Поклянись в верности Тёмному Лорду и я поменяю своё решение.       — Да никогда в жизни! — Девушка сжала ладонь, в надежде остановить кровотечение. Сейчас ненависть просто зашкаливала. Хотелось просто быстрее это всё закончить. Женщина дёрнула бровью, но ничего не сказала. Рука с кинжалом поднялась, и лезвие вмиг вонзилось в живот. Кровь мгновенно начала впитываться в одежду и стекать по телу. Боль пронзила тело. Она была похожа на боль при Круцио, но только сильнее. И с кровью. Её очень много.       — Ты ничего этим не добьёшься, — Голос стал сиплым, дыхание сбивчивым.       — Освобожу семью от такой неблагодарной, отвратительной Эвелины-предательницы, — Ещё несколько прямых ударов, — Никому хуже не станет. Всё стало расплывчатым. Говорить было невозможно. Оставалось только свалиться в лужу собственной крови.       Не самая лучшая смерть... Девушка еле-еле видела, как женский силуэт уходил прочь. Не до конца осознавая ситуацию, она пыталась подняться, но силы медленно покидали её тело. Звать на помощь бесполезно. Глухие голоса, хлопки, заклинания. Едва видимые люди и вспышки. Где-то вдалеке послышался очень знакомый голос. Глаза слипались. Нужно всего лишь поспать и всё пройдёт.       — Эви! Боль утихла. Резкий стук в дверь выкинул девушку из сна. Очень реалистичного. — Эвелина!, — женский, мелодичный голос послышался за дверью, — Нам скоро нужно выходить, поспеши. Эвелина услышала удаляющиеся шаги. Воспоминания откликались болью, возникшей в голове. Приоткрыв глаза, она обвела взглядом комнату, чтобы убедиться в своей безопасности.       Несколько минут девушка просто лежала, смотря в потолок. Была бы воля, она бы лежала так еще очень долго, но вспомнила про слова тётушки, поэтому встала с кровати и подошла к окну с задернутыми шторами. Когда полотна были отодвинуты, в комнату влились последние августовские лучи солнца, заполняя ее светом. Эвелина немного поморщилась, когда резкий блеск оказался на её лице, поэтому она быстро отвернулась и направилась в ванную.       Включила горячую воду и опустила свои холодные руки под нее. Хоть вода и обжигала ладони до покраснения, девушка словно не ощущала покалывания, а просто наслаждалась разливающимся теплом. Она подняла взгляд на зеркало и в очередной раз не верила, в то, что силуэт в отражении - это она. Спутавшиеся волосы, усталый вид, ярко-зелёный цвет глаз, словно перекрытый пеленой, покусанные алые губы и бледная кожа — всё как обычно по утрам. Покончив с водными процедурами, Эвелина всё ещё оставалась в помещении, не желая выходить в комнату. Пару раз, уже прохладной водой, она умыла лицо, будто пытаясь смыть невидимую грязь.       И только когда девушка была окончательно готова, она вышла в комнату и выбрала одежду: белая блузка, черные брюки. Тёмные прямые волосы уложила, и теперь они красиво лежали на голове, стекая по спине. На тонкой шее красовалась серебряная подвеска в виде небольшой птицы с изумрудными стразами-глазами. Эвелина вышла из покоев и медленно, прогулочным шагом, шла по коридору Малфой-Мэнора. Голова гудела от множества мыслей, которые заполнили пространство. Слишком многое навалилось. Воспоминания отзывались головокружением, девушке пришлось остановиться у начала лестницы, чтобы унять внутреннюю дрожь.       " Рука лежала на кровоточащей ране в области живота. Грудь отчаянно вздымалась, пытаясь заполнить легкиё воздухом, а немые слова пытались вырваться изо рта." Наконец она начала шагать по мраморным ступеням, держась рукой за перила. Затем подошла к деревянным дверям, одна из которых была открыта в столовую. За столом сидела Нарцисса, которая уже приступила к завтраку. Эвелина села рядом.       — Ты как, милая? Снова что-то снилось? , — обеспокоенно глядя на племянницу, поинтересовалась женщина.       — Нет, всё в порядке. Просто плохо спала.       — Тогда стоит набраться сил. Тебе нужно поесть, — Нарцисса настойчиво пододвинула тарелку с завтраком девушке.       — Не хочется. Я просто выпью чай, мне хватит, — отрезала Эвелина, наполняя чашку любимым чаем с чабрецом. Часто, благодаря ему, ей удавалось успокоиться и на время отключить мысли. Тепло разливалось по телу и давало расслабить каждую его частичку. Миссис Малфой поняла, что девушка не настроена на разговоры, поэтому не стала докучать ей.       Нарцисса была той светлой женщиной, которую, казалось, можно было сломать или свести с ума одним щелчком. Но, не смотря на свою ранимость и привязанность к людям, в трудные моменты она может собраться и защить себя, свой разум и всех людей которых она любит. Её трудно вывести из себя, сложно разозлить. Её, как и других, война коснулась со всех сторон. Многое потеряла, многое пришлось забыть и отпустить, но никогда Нарцисса Малфой не позволяла никому вывести себя на эмоции, всеми силами старалась остаться в сознании и не потерять рассудок ради себя и своей семьи.       Вскоре в зал вошёл младший Малфой — Драко. Он заметил молчаливую обстановку, поэтому просто пожелал приятного аппетита и присоединился к столу. Изредка парень с матерью заводили беседу, но это были короткие фразы, которые лишь прерывали повисшую тишину. Вид у него было такой же поникший и отстранённый. Многие факторы сказались на его состоянии. Бессонные ночи, проблемы с семьёй. Из-за их прошлого сложно было восстановить статус и уважение среди волшебников. Драко же волновало лишь то, как вернуть прежнее общение с сестрой. За последнее время они сильно отдалились друг от друга. Дошло даже до того, что перестали просто здороваться, находясь в одном доме.       — Я могу пойти с вами? — вдруг поинтересовался Драко, когда увидел, что Нарцисса и Эвелина встали из-за стола.       — Уверен, что хочешь? — женщина удивлённо взглянула на сына, — Мне казалось, ты не хотел там быть снова..       — Просто подумал, что Эвелине нужна будет поддержка. Девушка устало взглянула на него и едва заметно улыбнулась. Сейчас ей очень не хватало общения с братом. В какой-то мере она скучала по нему.       В военное время они были друг для друга опорой, поддержкой и единственными лучиками света. После всего, Эвелина закрылась от всех, даже от самых близких. Того требовала какая-то её часть. Она обещала себе стать холодной и равнодушной ко всем, чтобы ей вновь не сделали больно. Она продолжала поддерживать контакт с Нарциссой, так как видела, как ей было непросто, когда Люциуса забрали в Азкабан, а сестру убили. Бывали моменты, когда Эвелина выходила из комнаты, помочь ей с тем или иным делом, а потом поднималась обратно и вновь запиралась у себя. Драко она избегала, так как не была готова начинать разговор. Совершенно не знала с чего начать, как он это воспримет, и хочет ли он вообще всё возвращать...Этот вопрос требовал решения, поскольку близилось начало учебного года. Сама девушка не планировала возвращаться, но обеспокоенная состоянием племянницы Нарцисса, настояла на продолжении обучения. Она надеялась, что общение с друзьями поможет.       — Думаю, если она не против., — женщина перевела взгляд на девушку.       — Не против, - неожиданно для себя воскликнула Эвелина. Ей показалось, что, позволив Драко быть рядом, это поможет начать желанный разговор. Сама она этого пока не осознавала, но подсознание всё сказало за неё. Девушка подошла к Нарциссе, которая стояла возле камина. Она взяла с каминной полки ларец с летучим порохом. Женщина шагнула в камин первой, бросила горсть и чётко произнесла: «Атриум, Министерство магии». Зелёное пламя поглотило её, оставив после себя лишь запах пепла и напряжённую тишину. Драко исподлобья глядел на Эвелину, не решаясь прерывать странную паузу. Звук их дыхания казался невероятно громким. Он смотрел на неё исподлобья, его обычная надменная маска дала трещину, обнажив ту же растерянность, что была и у неё. Она почувствовала, как её охватывает паника от этой тишины, от необходимости что-то сказать. Вместо слов она резко шагнула к камину, схватила горсть прохладного порошка и, почти выкрикивая слова, исчезла в вихре изумрудного огня. Малфой нервно выдохнул и пошёл следом за матерью и сестрой. Они за считанные секунды оказались в нужном месте — Министерстве магии. Оказавшись здесь в другое время и при других обстоятельствах, можно было бы восхититься этим масштабом и красотой этого здания. Сейчас он казался Эвелине стерильным и враждебным. Слушание по причастности к Пожирателям Смерти Драко прошло ещё неделю назад, в то время как у Эвелины оно было в этот же день, однако Визенгамот не дал точного ответа. Обвинения всё ещё не были сняты и повторное заседание назначили на последний летний день. Она не переживала насчёт него, поскольку знала, что её руки чисты, хотя слабое волнение присутствовало. Нарцисса уже ждала их, и вскоре к ним подошла помощница министра — статная женщина с безупречной выправкой и взглядом, сканирующим их на предмет скрытых угроз       — Миссис Малфой? , — звонкий голос сотрудницы резко ударил по ушам, отчего Эвелина слегка поморщилась. Нарцисса утвердительно кивнула, — Рада вас видеть. У нас произошла небольшая заминка, заседание пришлось перенести на неопределённое время, но точно ненадолго, поэтому прошу вас ждать здесь, — легкой походкой женщина удалилась в сторону зала. Девушка недовольно следила за уходящим силуэтом, как почувствовала мягкое прикосновение к плечу. — Не переживай, у них это часто происходит, правда придётся здесь быть дольше. — Я знаю, Нарцисса. И я не переживаю, просто надеялась быстрее всё закончить, — солгала Эвелина, ощущая, как стены атриума начинают медленно сдвигаться. Ей нужен был воздух. Пусть даже загрязнённый воздух министерского коридора, — Пойду прогуляюсь немного. Она прошлась чуть вперёд и затем завернула за угол. В последнее время Эвелина начала уставать от сильной опеки от Нарциссы. Уж слишком много своего времени она старалась тратить на племянницу. Она безусловно любила тётушку, но её переживания и волнение часто докучали. Из-за этого девушка могла накричать или как-то обидеть, но это никогда не было сказано всерьёз. Внутреннее состояние просто не позволяло принимать эту заботу. Она чувствовала себя хрустальной вазой, которую все боялись разбить, и от этого желание разбиться самой становилось почти осязаемым. Шаги, осторожные, но узнаваемые, приблизились. Она открыла глаза. Перед ней стоял Драко, пряча руки в карманах дорогих мантий, в позе, которая выдавала его неуверенность. Он неловко взглянул на удивлённую сестру. — Ты как? – спросил он, неловко глядя куда-то мимо неё. Эвелина слегка отступила назад и тихо ответила: — Нормально, я в порядке. Малфой понимал, что совсем не в порядке. Было тяжело наблюдать за тем, как она пыталась говорить совершенно обратное. Хотелось, чтобы она наконец могла открыться ему, рассказать всё, как было раньше. Теперь он просто проглотил это, и от этого стало ещё больнее. — А у тебя как? – неуверенно спросила девушка, обняв себя за плечи. — Да у меня тоже...Нормально, – он растерянно отвёл взгляд в сторону, не зная как продолжать диалог, — Боишься? — Чего? — Эвелина вопрошающе посмотрела на брата. — Слушание, — уточнил он. — Нет, – коротко ответила девушка, — Твоя мама уже спрашивала. — Да, точно, прости, — глазами парень не хотел встречаться с сестрой, поэтому взгляд всё ещё блуждал по стенам, он потёр ладонь о лоб, и в этом жесте было столько усталости, что у Эвелины сжалось сердце, — Мы, кажется, давно не общались. Немного непривычно. — Да, я тоже заметила, – Эвелина едва заметно усмехнулась. Абсурдность ситуации обожгла её. Они стояли здесь, как два вежливых незнакомца, хотя когда-то делились всем — от страшных секретов до глупых шуток за завтраком. — Я думал, точнее я бы хотел..ну, – он запинался, искал слова, и в его обычно надменных серых глазах читалась такая уязвимость, что девушке захотелось плакать, — Мне очень не хватает твоей компании. Я бы хотел всё вернуть. Пожалуйста. Будто глоток свежего воздуха наполнил её тело. Слово «пожалуйста», произнесённое Драко Малфоем, прозвучало как взрыв. Оно обрушило одну из внутренних стен. В её груди, сжатой в ледяной ком, что-то дрогнуло и потеплело. Это было именно то, чего жаждала каждая её израненная частичка. Девушка была совершенно растеряна и совсем не могла сказать слова. Как будто не верила его словам. Она отвела взгляд в сторону, собираясь с мыслями. Раздался голос Нарциссы. Слушание начиналось. Эвелина смятенно выдохнула, а затем обогнула брата, так и не сказав ему ничего. Яркий свет в помещении заставил ненадолго прищуриться, пока глаза не привыкли. Помощница усадила девушку на стул, под прицелом десятков глаз, расположенных ярусами, а сама отошла к остальному Визенгамоту. Во главе, на самом высоком подиуме, сидел Кингсли Бруствер. Его спокойное, мудрое лицо было единственным, что не вызывало у неё приступа паники.       — Слушание по делу о Пожирателях Смерти. Подсудимая Эвелина Белла Лестрейндж.., — от услышанной формулировки её имени девушку передёрнуло, и на секунду в мыслях пронеслись моменты утреннего сна, от чего ей стало не по себе. Сделав вдох и немного уняв внутреннюю панику, она продолжила слушать, — ...обвиняется в нахождении в рядах Волан-де-Морта, совершении тёмных деяний, а также использования непростительных заклинаний. Подсудимая, вы признаете свою вину? Эвелина несколько секунд сидела, не двигаясь. Горло пересохло, она заставила себя медленно кивнуть и уверенно сказала: — Да, признаю. Слова давались с трудом. Это была горькая правда. Она была там. Она видела. Признание было не клеймом, а констатацией факта, от которого не убежать. Достаточно неприятно говорить то, что вызывало отвратительные воспоминания. Кингсли утвердительно кивнул, после продолжил:       — Во время первого заседания были даны показания о вашем содействии в борьбе против армии Волан-де-Морта. Мисс Лестрейндж, вы подтверждаете свои слова?       — Да, — её голос прозвучал чуть твёрже.       — Из-за того, что эти данные были даны слишком поздно, суду требовалось время для их проверки. В ходе выяснения были опрошены несколько свидетелей и сейчас Визенгамот готов дать свой ответ. Она тревожно заламывала пальцы на руках и смотрела вверх, на министра. Мир сузился до его лица и стопки бумаг в его руках. Кингсли перевернул несколько бумаг, остановился на одной и посмотрел на девушку, причем весьма дружелюбным взглядом:       — Обвинения сняты. Вы можете быть свободны. Слушание по делу Эвелины Беллы Лестрейндж закрыто! Удар. Тихий и оглушительный одновременно. Тело стало ватным, непослушным. Она сидела, не в силах пошевелиться, наблюдая, как члены суда встают и расходятся, их мантии шуршат по каменному полу. Свобода. Официальная, подписанная и скреплённая печатью. Почему она не чувствовала облегчения? Почему вместо этого внутри была лишь пустота? Как будто её окатили ледяной водой, она вскочила и почти побежала из зала, не обращая внимания на оклики Нарциссы. Единственным желанием было оказаться где угодно, только не здесь. Забежать в самую тёмную комнату и затаиться.

***

      Пришла в себя девушка только ближе к вечеру. Закутавшись в одеяло, она сидела на кровати за чтением очередной книжки — какого-то учебного пособия о магических существах.       За окном начал моросить дождь, из-за чего пришлось встать и задвинуть шторы. Такая дождливая, пасмурная погода никогда не нравилась Эвелине, в основном, потому что все становилось серым и унылым, и не всегда в такие моменты рядом с ней кто-то был рядом. Раздался стук в дверь, девушка прикрикнула короткое «Войдите», и в комнату вошла Нарцисса с кружкой в руках.       — Я принесла тебе чай, — женщина вручила кружку Эвелине, — Как ты себя чувствуешь? — она присела рядом, сложив руки на коленях.       — Спасибо, уже лучше, — девушка приняла чай и насладилась его запахом и теплом, которое прочувствовалось через руки и на время разогнало внутренний холод. Она благодарно улыбнулась.       — Я рада, что всё постепенно приходит в норму. Надеюсь, что пребывание в школе пойдёт тебе на пользу, — сказала Нарцисса, и в её голосе снова зазвучала та самая, душащая забота. И тут Эвелину накрыло волной стыда. Стыда за своё раздражение, за свои срывы, за ту стену, которую она возводила перед родным человеком, — Спасибо, что настояла на этом. Думаю, этого мне действительно не хватает. Нарцисса приобняла племянницу, целуя в макушку. — Прости, что иногда была груба с тобой. Не знаю, что на меня нашло, – Эвелина подняла извиняющийся взгляд на тётушку. — Всё хорошо, я за это не в обиде, — она потрепала девушку по плечу и добавила, — Меня больше волновало другое. Эвелина предполагала, что она имела ввиду. О её молчании. О её отчуждении от Драко. Миссис Малфой ещё раз чмокнула её в голову и после этого вышла, оставив её наедине с чаем и тяжёлыми мыслями. Эвелина прикрыла глаза, пытаясь удержать хрупкое ощущение тепла. И снова стук. На этот раз более уверенный. — Что-то ещё? , — Эвелина уставилась на проём и удивленно ахнула, — Драко? Что ты здесь делаешь? — Извини, что так неожиданно, просто решил проведать. Можно..? Девушка на мгновение побледнела и не имела понятия, что и как ответить. Но неожиданно для себя произнесла короткое, — Можно. Малфой медленно подошел к кровати и сел рядом. В комнате повисло молчание. Две, три минуты. Никто не решался начинать разговор.       — Ты мне не ответила тогда, — Драко не смотрел на сестру. Он устремил взгляд в пол, словно что-то обдумывая. Девушка застыла. До этого она была слишком расслаблена и сейчас её настигнули врасплох. Эвелина застыла. Расслабленность, навеянная чаем и разговором с Нарциссой, мгновенно испарилась, сменившись знакомой паникой. Она молчала. Надеялась, что он отступит. — Эвелина.., — он повернул голову, и в его взгляде была не требовательность, а ожидание. Острая, болезненная надежда. Эвелина громко выдохнула: — Да знаю я, – осознав как грубо это могло прозвучать, она извинилась, — Прости. Мне тяжело формулировать свои мысли. Я боюсь.. Она коснулась области возле виска, где под черепной костью снова загудел тревожный шум. Драко молча ждал, его присутствие было уже не давлением, а просто… фактом. Он выжидающе посмотрел на неё — Точнее, я бы тоже хотела всё вернуть..Вот только, боюсь будет трудно наладить отношения, — призналась она. Взгляд Эвелины переместился на брата, — Я столько игнорировала тебя. Будь я на твоём месте, у меня были бы проблемы с доверием.       — Это полнейший бред, — воскликнул Малфой, — Наоборот, я готов снова довериться тебе и надеялся, что ты будешь доверять мне. Как раньше. Девушка отвернулась к окну. — Ты не понимаешь, — она покачала головой. — Так объясни! — в его голосе слышалось отчаяние. — Не могу, — взгляд вернулся на парня. Он увидел в нем настоящий, животный страх, — Я просто не могу начать разговор. Я не могу поверить, что не одна, моё сознание словно отказывается это понимать. — Но ты же не можешь вечно бегать от людей, — его рука осторожно коснулась руки Эвелины, — В конце концов своим молчанием ты сделаешь только хуже в первую очередь себе. Она затихла. В голове крутились обида и сожаление. Казалось, что она была готова заплакать, но на лице не было и намёка на это. — Поверь, всё чего мне хочется - это помочь тебе, — голос Малфоя стал тише, — Тяжело было не только тебе, но и всем нам. Но думаю, будь ты рядом..со мной, всё было бы проще. Он был прав. И она знала это. Её изоляция не была силой — это была слабость, привычка, в которую она сбежала, чтобы не сойти с ума сразу. И эта привычка стала её тюрьмой. После недолгой тишины Эвелина подала голос: — Я думала, что будь я какое-то время наедине с собой, справлась бы со всем сама. Но это переросло в..не знаю, привычку наверно. И я просто всё больше и больше уходила в себя и оставалась наедине со своими воспоминаниями и кошмарами, — тяжелый ком застрял в горле, а в глазах появился блеск предательской слезы. Драко сочувственно посмотрел на сестру. Он понял, что её отчаянные попытки обороняться частично рухнули. Он протянул к ней руки, призывая приблизиться. Девушка неуверено оглядела его, но всё же решилась упасть в его объятия. От такого движения на душе пролилось тепло, которого Эвелина давно не могла почувствовать. Хотелось остаться так надолго. Постепенно напряжение стало уходить. Тепло его тела, знакомый запах, твердая опора его рук — всё это обрушилось на неё волной такого мощного, такого забытого облегчения, что она чуть не зарыдала. Ей хотелось остаться так навсегда — в этом маленьком, тихом убежище, где стены были не из камня, а из братской верности, где её молчание понимали, а не осуждали. Это был не конец пути. Это был первый, робкий шаг из тёмной комнаты собственного страха обратно в мир, где её всё ещё могли ждать свет и люди, которые любили.       — Я постараюсь помочь тебе справиться с твоими кошмарами, — почти шепотом произнес парень, — Обещаю.