Белые крылья Чёрного ворона

Восторженные голоса, шум поезда, стук колёс тележек — всё эхом разлеталось в голове у Эвелины. Она снова была сконцентрирована на мыслях о возвращении в школу, всё ещё не могла поверить, что они с братом вновь туда отправляются. Первый осенний день накрыл Лондон дождливой, пасмурной погодой. Серые тучи низко висели над городом, мелкая морось оседала на одежде, делая воздух влажным и тяжёлым. Девушка поёжилась от холода, кутаясь в тёмно-зелёную мантию, и осмотрела платформу, где кипела привычная предотъездная суета. В этот раз их никто не провожал. Нарцисса Малфой, бледная и осунувшаяся после всех событий последних месяцев, чувствовала себя плохо и из-за чего осталась дома. Драко попытался скрыть беспокойство за мать, но Эвелина заметила, как он несколько раз проверял письмо от целителя, прежде чем они оказались на вокзале. На перроне стояло довольно много людей, но в основном родители учеников — большинство детей уже были внутри поезда. Маленькие ведьмы и волшебники прощались с семьями, первокурсники с расширенными глазами оглядывались по сторонам, зажимая в руках новенькие палочки и свертки с книгами. До отправления состава оставались считанные минуты, поэтому ребята поспешным шагом направлялись к своему вагону. Они зашли в одну из последних дверей, где меньше всего людей. Узкий коридор вагона был почти пуст — только пара первокурсников пытались втиснуть огромную клетку с совой в багажное отделение, да пожилая ведьма с корзиной, пахнущей выпечкой, искала своё купе. Драко предложил найти купе, в котором будут их друзья. Девушка согласилась, хоть было немного тревожно, после того, как она не видела их несколько месяцев. Спустя пару минут поисков они нашли нужное. Эвелина не решилась зайти. Ей требовалось немного времени, чтобы привыкнуть к обстановке. Поезд тронулся — лёгкий толчок, плавное движение, стук колёс, набирающий ритм. Она вышла в тамбур и встала спиной к окну. Куча мыслей начали перемешиваться в голове и превращаться в одну неразборчивую кашу. Девушка провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть все воспоминания и размышления, которые всё не давали покоя. Она зажмурилась, делая глубокий вдох. Здесь пахло углём, старой краской и чем-то ещё — свободой, наверное. Или страхом. Она уже не различала. Хотелось, хотя бы на секунду отвлечься, очистить сознание. Её проблема была в том, что на протяжении тех долгих месяцев, изо дня в день, часто преследовали мысли о её нелепой жизни. Весьма обыденно, правда? В военный период было трудно держать дорогих людей рядом, абсолютно каждый мог оказаться мишенью, каждый мог быть предателем и крысой. Доверять нельзя было никому. Она знала это лучше других — её собственная мать пытала её, её брат носил метку, которую ненавидел, но не мог снять, точно так же как и все они, те кто смирился со своей участью. Единственным выходом, чтобы не сойти с ума, было умение отвлекаться от всей ситуации. Каждый делал это по разному: кто-то находил новые хобби, кто-то выходил на длительные прогулки, наслаждаясь свежим воздухом, а кто-то, такие как Эвелина, запирался у себя в комнате и оставался наедине с собой. Это, конечно, помогало не всегда. Иногда тишина была хуже любых криков. Конечно, это всё оставалось без внимания Тёмного лорда и его приближённых лиц. Если бы, кто-нибудь из них узнал, о тайных увлечениях, они могли бы подумать о возможных предательствах и изменах, чего желательно не допустить. Она открыла глаза и уставилась в мутное стекло тамбурной двери. Эвелина потеряла слишком много людей и себя, это конкретно выбивало из колеи. Сейчас, когда жизнь в волшебном мире начала возвращаться в прежнее русло, всё казалось обыкновенным страшным сном, действия которого почему-то негативно сказывались на девушке. Неизвестно сколько времени требовалось для возвращения беззаботной и спокойной жизни. После разговора с Драко, она пыталась переубедить свой мозг, что не стоит отдаляться от людей, что при любой проблеме можно обратиться за помощью. В данный момент Эвелина и вправду надеялась, что общение с людьми в школе отвлечёт от навязчивых мыслей и даже поможет справиться с её внутренними кошмарами. Шум колёс вывел из размышлений. Девушка перевела взгляд на окно, в котором виднелись природные пейзажи. Облачное небо рассеивалось, и солнечные лучи начали ложиться на зелёные поля и деревья. Правда, из-за скорости движения поезда, это всё сливалось в одно яркое пятно. Внимание Эвелины привлекло кольцо, которое находилось на указательном пальце правой руки. Форма напоминала змею, которая обвивала фалангу — серебряная, с крошечными блестящими глазами. Она инстинктивно начала покручивать его на пальце. Раньше девушка не придавала ему никакого значения, просто безделушка, но сейчас навеяло совершенно непонятные эмоции. Она нахмурилась и мгновенно встряхнула головой. Не хватало ещё одной темы для размышлений. Девушка начала медленно двигаться в сторону купе. Она заправила за ухо пряди волос, и руки сами по себе начали заламывать пальцы. Вредная привычка, появившаяся недавно. Эффекта мало, но иногда ненадолго помогала снять напряжение. Хруст. Щелчок. Ещё один. Она делала это механически, почти не замечая. Дойдя до нужных дверей, девушка какое-то время стояла напротив. Стекло было довольно размытым, но она видела силуэты внутри. Они о чём-то говорили, жестикулировали. Обычные люди. Обычная жизнь. Спустя несколько вдохов она наконец решилась. Помимо Малфоя, здесь были Панси Паркинсон и Блейз Забини - лучшие друзья, без которых, до недавнего времени, Эвелина не могла представить своей жизни. Всегда вместе. Всегда рядом. Девушка первая вскочила с места: — Эви!, — от такой формы своего имени она уже отвыкла, поскольку позволяла так себя называть лишь самым близким. — Привет, —Эвелина неуверенно обняла её в ответ. — Мне безу-умно тебя не хватало, как ты? — Панси как-то по-матерински начала поглаживать её лицо, убирая с него лишние пряд. Её глаза блестели. — Всё в порядке. Сейчас точно. А как у вас?, — Эви перевела взгляд на мулата, который, растянувшись в улыбке, подошёл ближе и заключил её в крепкие объятия. — Вот увидели тебя и сразу все проблемы забылись, — Забини потрепал девушку по голове, за что получил слабый пинок в живот. Такой жест от парня никогда не нравился Эвелине, но сейчас ей было приятно, что она смогла ощутить его снова. Блейз походил на старшего брата, который может подколоть, понервировать и в нужных моментах поддержать и утешить. Общаться с ним легко, его иногда нелепые шутки хорошо вписываются в разговор и могут разбавить неловкое молчание. Каждый раз, при виде него, Эви что-то заставляло улыбаться, и она рядом с ним всегда была спокойна. — Ладно–ладно, больше не буду, — мулат изобразил боль от удара и упал на сидение. — Блейз, прекрати, — Паркинсон укоризненно посмотрела на парня. — Да ладно тебе, Эвелина совсем не обижается, вон смотри, улыбается даже, — он указал на подругу, которая слегка усмехалась. Впервые за долгое время на лице Эвелины была искренняя улыбка, пусть слабая, но всё же. Никаких масок и фальшивых эмоций. Всё настоящее. В купе было тепло. Пахло шоколадом и дорогой кожей — Блейз, наверное, притащил свои любимые сладости. Кто-то смеялся в соседнем отсеке. Поезд мерно стучал колёсами, унося их в Хогвартс. Эвелина слушала, как Панси рассказывает о своём лете, как Блейз вставляет едкие комментарии, как Драко иногда коротко бросает свои замечания — и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Не всё. Не сразу. Но — понемногу. Поездка до школы прошла достаточно быстро для девушки , скорее всего из-за того, что она была увлечена общением со своими друзьями. И вот сейчас, находясь перед ними, впервые за последние месяцы, она может выплыть из своего омута, который на протяжении долгого времени затягивал её на дно. Состав остановился с протяжным скрипом тормозов, облачками пара и лязгом буферов. Где-то в начале поезда уже слышались радостные крики первокурсников, которые впервые видели подсвеченные шпили замка, выступающие из вечерней дымки. Эвелина выглянула в окно — знакомый пейзаж, знакомый перрон, знакомое чувство в груди, которое нельзя было назвать ни страхом, ни радостью. Скорее — тяжелым, тягучим ожиданием. Компания слизеринцев оставалась до последнего, так как ждали пока вся толпа разойдётся и можно будет спокойно дойти до карет, которые повезут их прямо к замку. — Выпустят только через десять минут, — сказал Драко, взглянув на часы, — Толпа сначала нахлынет. Будет не протолкнуться. Панси потянулась, разминая затёкшие плечи, и откинулась на спинку сиденья. — Ненавижу эти столпотворения. Каждый год одно и то же — бегут, толкаются, кто-то обязательно теряет своего кота или жабу. — У нас нет кота, — заметил Блейз, тоже выглядывая в окно, — И жабы тоже. Так что можем просто сидеть и наслаждаться. — Ты умеешь наслаждаться тишиной? — удивилась Панси. — С тобой — нет, — парировал Блейз, и Панси закатила глаза, но без злости. Эвелина слушала их перепалку, и это привычное, почти скучное переругивание успокаивало. Ничего не изменилось. Они были теми же — колкими, шумными, живыми. Она украдкой посмотрела на Драко — он сидел, сложив руки на коленях, и смотрел в окно, на замок. Его профиль был напряжённым, хотя он старался не показывать вида. Она не стала спрашивать, что его гложет. Она и сама чувствовала — этот замок хранил слишком многое. И хорошее, и плохое. Война не пощадила ни стены, ни души. Фестралы, те кто везёт повозки, весьма необычные существа. Костлявые, крылатые, с белыми глазами и кожистыми крыльями терпеливо перебирали копытами, ожидая, пока ученики займут места. Для кого-то мерзки на вид, кому-то они кажутся устрашающими, а кто-то считает их милыми. Однако, большинство учеников пугал тот факт, что они их видели. Наверно, не найдётся человека в школе, кто не встретился бы со смертью лицом к лицу, за исключением только, возможно, первокурсников. Слизеринцы уселись в последнюю, не отправившуюся карету, ту, что была в конце колонны, самую старенькую, с облупившейся краской и потрёпанными сиденьями. К ним присоединилась младшая из сестёр Гринграсс — Астория. Её сестра — Дафна, должна была приехать, но за день до отъезда она приняла решение не продолжать обучение, в то время как Астории остаётся еще два года в Хогвартсе. — Можно с вами? — спросила она, — Везде полно народу, а с младшими ехать... сами понимаете. — Садись, — кивнул Драко, подвинувшись. Астория опустилась рядом с ним, поправив мантию. Эвелина заметила, как её взгляд скользнул по лицу Драко — коротко, почти незаметно. Но она заметила. В начале июля у неё с Драко состоялась помолвка, которая планировалась уже давно, но возможность появилась только сейчас. Как и у большинства чистокровных пар, помолвленных чуть ли не с рождения, каких-то любовных чувств у них не было. Они были хорошими друзьями — да, но не влюблённой парой, по крайней мере так считала Эвелина. — Давно не виделись, Эвелина, — сказала Астория, поворачиваясь к ней, — Как ты? — Нормально, — ответила Эвелина, — А ты? — Хорошо. Лето было... спокойным. Эвелина кивнула, не зная, что ещё сказать. Они никогда не были близки — так, шапочное знакомство через Драко. Но сейчас, когда Астория стала его невестой, эта связь приобретала новый, непривычный оттенок. Вечерние сумерки начали опускаться на улицу, когда повозка с учениками подъехала к замку. Небо окрасилось в оттенки от ярко-красного до тёмно-фиолетового, из-за уходящего солнца. Кое-где виднелись блёклые звёзды. Землю накрыл слабый вечерний туман, а на траве скопились капли вечерней росы, которые ещё не высохли после дневного дождя. Знакомый путь от ворот ко входу был слишком гладким, отполированным. Некоторые статуи у фонтана были новыми, их черты ещё не обтёрлись временем. Воздух пах не только осенней сыростью и магией, но и лёгкой, едва уловимой пылью недавно уложенного камня и свежей краски. Замок был не просто восстановлен. Он был тщательно заштопан, как дорогое, но порванное в клочья платье. Швы были искусными, но для того, кто знал, где искать, они всё равно проступали. Вот здесь, в северной башне, был пролом — теперь новая кладка, чуть светлее старого камня. А здесь, у главного входа, следы от заклинаний стёртые, закрашенные, но всё ещё видные. — Странно возвращаться, — тихо сказала Панси, глядя на замок, — Будто... будто ничего не было. А будто всё было, но его спрятали. — Спрятать не получится, — ответил Драко, — Но можно сделать вид. Астория посмотрела на него с лёгким недоумением, но ничего не сказала. Компания слизеринцев зашла через огромные дубовые двери в молчании, нарушаемом лишь шагами. Блейз что-то говорил о новых узорах на гобеленах, но его голос звучал приглушённо. Эвелина чувствовала, как холодный камень пола будто просачивается сквозь подошвы туфель. Внутри замок был таким же — и другим. Те же коридоры, та же лестница, те же портреты, которые с любопытством разглядывали входящих. Но что-то неуловимо изменилось. Может, воздух стал чище — без той липкой, давящей тяжести, что висела здесь во раньше. Может, просто стены выдохнули, когда ушли те, кто приносил с собой страх. — Идём в Большой зал, — сказал Драко, беря ситуацию в свои руки, — Распределение скоро начнётся. Не хватало ещё опоздать. Они пошли по главному коридору, мимо портретов, которые приветствовали их жестами и возгласами, мимо старых рыцарских доспехов, которые почему-то стояли на своих местах, хотя Эвелина помнила, что в войну их свозили в кучу у главного входа, чтобы создать баррикаду. Зал встретил их ослепительным сиянием тысяч парящих свечей и гулким набором голосов. Он был таким, каким его помнили: огромный, с волшебным потолком, отражавшим быстро темнеющее сумеречное небо, с четырьмя длинными столами, ломящимися от явств. Но и здесь, как и снаружи, витало призрачное чувство неполноты. Будто в самом воздухе, пропитанном запахом жареной курицы и тыквенного пирога, не хватало какой-то фундаментальной ноты, какого-то звука, который больше никогда не прозвучит. Пустоты были невидимы, но ощутимы, как свежие раны под повязкой. Эвелина села между Панси и каким-то семикурсником, стараясь сосредоточиться на чём-то простом — на узоре на золотой тарелке, на переливах сока в кубке. Она подслушивала обрывки разговоров вокруг, кивала, даже улыбалась, когда Блейз отпускал одну из своих язвительных шуток. Её разум был разделён: одна часть здесь, пытаясь вписаться в нормальность, другая — там, в лабиринте собственных воспоминаний. Во главе учительского стола стояла не кто иная, как Минерва Макгонагалл. Женщина была в привычной темной мантии, которая отдавала зеленым перламутром, на голове была шляпа, заострённая к верху и с небольшим пушистым пером. Она стояла прямая и непреклонная, как одна из колонн замка, осматривала зал, оценивающим взглядом, пока студенты взбудораженно общались между собой, создавая шумную обстановку. Макгонагалл привлекла внимание, легонько постучав по бокалу. — Прошу внимания, — гул постепенно начал утихать, — Поздравляю всех с новым учебным годом! Рада вновь видеть вас в стенах Хогвартса, а первокурсникам хочу сказать: Добро пожаловать!, — по залу пробежалось рокотание от хлопков, — Думаю, этот год будет не менее продуктивным, чем прошедшие. — Ага, особенно предыдущий, — донеслось до ушей Эви от Блейза. Она недовольно покосилась на него, — Ну что? Макгонагалл продолжала, объявляя о внеурочных мероприятиях: наборе в квиддичные команды, тренировках. Потом она упомянула о Новогоднем бале. Слово «бал» вызвало оживлённый шёпот, особенно среди девушек. Эвелина же представила себе толпу, музыку, прикосновения — и её желудок неприятно сжался. — Также хочу отметить, что произошла незначительная замена учительского состава. Пока мы не нашли нового преподавателя Защиты от тёмных искусств, эту должность будет занимать профессор Зельеварения Гораций Слизнорт. Он охотно согласился преподавать сразу два предмета. На учительском столе пухленький профессор Слизнорт самодовольно встал и помахал рукой, сияя улыбкой. По Слизеринскому столу пробежал сдержанный смешок. — Как будто у него был бы выбор, — вновь шёпот Забини. На что уже трое возмущенно отреагировали: — Блейз! Мулат изумлённо посмотрел на своих друзей, разведя руки с преувеличенным невинным видом: «Что? Я прав!» Эвелина наблюдала за этой мелкой перепалкой, и на миг в её душе что-то дрогнуло. Вот оно. Крошечное, почти нормальное взаимодействие. Старая динамика. Это было знакомо. Это было... почти как раньше. Дальше была небольшая пауза, которую никто не посмел нарушить. — Рада заявить о том, что замок полностью восстановлен, за исключением нескольких коридоров, поэтом, чтобы избежать неприятных случаев, прошу вас быть осторожнее и более внимательными, — Директор обвела зал проницательным взглядом, будто пытаясь донести эту осторожность до каждого. — А теперь, можете расходиться по гостиным. Напоминаю, комендантский час начинается ровно в десять, надеюсь на вашу ответственность, — профессор закончила свою недолгую приветственную речь. Было заметно, что ей было трудно говорить, поскольку это её первое выступление в роли директора и первое без её наставника. Макгонагалл пыталась воспроизвести речь, какую сказал бы он, но получилось совсем не так. Женщина выдавила все слова, которые только могли прийти ей в голову. Эвелина медленно поднялась вместе с другими. Её мысли путались. Возвращение в Хогвартс должно было стать новым началом. Но чувствовала она себя не новичком, а призраком, вернувшимся в места, где когда-то жила. Всё было таким же, и всё было другим. И самое страшное было впереди — не тёмные коридоры или новые предметы, а тихие комнаты её собственной памяти и те пустые места за столом, которые будут напоминать ей каждый день о цене, которую заплатили все они.

***

Наконец Эвелина смогла спокойно завалиться на кровать, после выматывающей поездки. Её поселили в одну комнату с Панси, что обеих очень обрадовало, и с еще двумя старшекурсницами. Их имена слизеринка не узнавала. Вещи были разложены, так что теперь оставалось только укутаться в одеяло и забыться в сладком сне. Все источники света в комнате были потушены, Паркинсон заснула почти сразу, как только её голова коснулась подушки, а Эвелина некоторое время просто не могла уснуть. Поначалу она посматривала в окно, наблюдая за звездным небом, иногда смотрела на потолок, в попытках призвать сон. Но все они были тщетны, голову забивали все те же родные кошмары...       Холодно. Темно. В темноте всегда тяжело ориентироваться. Не знаешь, что тебя ждет спереди. Слева. Справа. Или сзади? В темноте ты как испуганный котёнок. Куда тебе деться? Я иду вперед. Потому что не превыкла стоять на месте. Но точно ли здесь я иду вперед? Я же ничего не вижу. Не вижу сменяющихся картинок, значит я всё еще стою на месте. А точно ли я тут одна?       — Эй? Эй?        Эй        Эй! Одна. Это всего лишь эхо.       — Эхо? Мы всего лишь эхо? Я стала слышать своё сердцебиение. Весьма бешенный ритм, очень странно. Мне...Страшно? Я уже не боюсь ничего. Но почему? Пойду вперед, может дойду до чего-нибудь. Не будет же это бесконечной пустотой? Пять минут. Десять. Тридцать. Час? Сколько я иду? Невыносимо. Не буду же я здесь очень долго. Рано или поздно всё закончится.       — Закончится... Мне пришлось остановиться. Я оглянулась. Передо мной была...Я?!       — Ты здесь.., — псевдо-я говорила со мной. Такое может быть наяву?       — Кто ты?       — Ты не видишь?, — детский задорный голос звучал в пространстве.       — Не думаю что ты – моя сестра-близнец. Такого не может быть.       — Я и не твоя сестра. Я та, которую ты больше всего боишься и прячешь глубокооо, — моя не сестра направила свой палец в мою грудь, в область сердца, всё еще игриво улыбаясь, — Я все твои страхи и боли в одном лице. Ну может в нескольких, как ты пожелаешь. Это же твоё тело.       — Чего ты хочешь?       — Разве, чтобы говорить с тобой, мне обязательно нужно чего-то хотеть? Разумно.       — Я появляюсь в любое время. Всегда. И совершенно неважно чего я хочу. Это пока. Голову пронзило острой болью, словно резало изнутри. Она начала перетекать в виски, пульсируя, а затем разливалась по всему телу, превращаясь в судорогу. Я присела на корточки и обняла себя за колени в надежде приглушить боль. И спустя время меня отпустило. Я чувствую как что-то стекает к моим губам. Железый привкус. Кровь. Я вновь испуганно посмотрела перед собой, но теперь меня там не было. Зато было много других лиц. Таких...знакомых. Каждый шептал что-то своё, отчего уши звенели. Они кружили вокруг, оставляя за собой холодное дуновение, словно призраки. От этих голосов приходится закрывать уши. Слишком громко. Не нужнаааа... Никому... Предательница...       —Нет! Пожалуйста! Останови их!       — Кого? Тех, кто с тобой всегда? Хи-хи Глупая ты!, — девичий голос насмехался, витая где-то в воздухе, — От них не избавиться, сама говорила! Существуешь ты, существуют и они! Ха-ха-ха Ни-икомуу.. Слабаяя..       — Перестаньте! Хватит!       — Не прерывай их!, — ребяческий веселящийся голосок сменился на резкий, громкий и пугающий, — Не смей их останавливать! Ты в их обители и ты будешь находиться здесь по их правилам! Один из духов будто пролетел сквозь меня, попутно оставляя за собой скрипучий звон, напоминающий смех. На месте, где он пролетел, образовалось коричневое пятно. Алая жидкость стекала по ногам, превращаясь в лужу на полу. В ушах всё еще было громко. В конце концов я свалилась на пол. Не в силах противостоять этим голосам. К своей крови. Она чистая. Мне так сказали. Мягкое прикосновение и тихий обеспокоенный голос прозвенел в голове: — Эви! Ну же, просыпайся! Эвелину словно окатили ледяной водой. Она ошарашенно подскочила с подушки, напугав соседку. — Ты вся холодная и во сне кричала! Кошмары?, - Панси прижала Эви к себе, наглаживая её спину, и пыталась успокоить её. В ответ она что-то промычала, пока пыталась унять дрожь. Пару минут они сидели в обнимку, когда Эвелина неожиданно сказала: — Кажется надо на завтрак. — Да, надо, — Паркинсон медленно отпустила подругу, что бы та могла умыться, а сама принялась собираться. В ванной комнате всё как обычно: горячая вода, чтобы согреть руки, зеркало, чтобы еще раз убедить себя, что это был всего лишь сон. Эви задумалась над тем, что этот был не похож на остальные. Раньше все сны были теми или иными воспоминаниями, или хотя бы немного их напоминали, но этот совершенно другой. Кажется, он был более жуткий и менее реалистичный, хотя всё же, что-то казалось реальным. Несколько брызгов в лицо холодной водой, чтобы хоть как-то оклиматься. Затем Эвелина опёрлась на раковину, периодически посматривая в зеркало. Нужно было быстрее совершить обычные водные процедуры, поэтому она как смогла умылась, попыталась снять с лица уставший вид и вскоре вышла в комнату. Эви присела на край кровати и принялась расчесывать свои запутанные пряди. С другого конца комнаты послышался тихий голос Панси. — Не хочешь сходить к Помфри, чтобы взять что-нибудь от сноведений? Ужасно, что ты просыпаешься в холодном поту. — Это не помогает. Всё перепробовала, — хрипловатым голосом ответила девушка, — Да и тем более это не каждую ночь. Все в порядке. — Стой, перепробовала? То есть такое уже было?, — Панси пристроилась рядом на постели. Эвелина прежде не делилась тем, что происходит по ночам. Просто не хотела никому забивать этим голову, и сейчас она слишком поздно поняла, что сказала. — Да. Пару раз.Совсем не стоит переживать. — Почему ты не говорила? — Скажем так, они были в период моей...изоляции, — И не только — Всё пустяки, правда. — Прости, но я переживаю. В любом случае помни, что всегда можешь обратиться ко мне или ребятам, мы точно поможем, — Паркинсон коснулась руки Эви, выражая поддержку. — Я знаю, — девушка улыбнулась как смогла, ведь понимала, что врятли сможет с ними всеми поделиться абсолютно всем. По крайней мере сейчас, — Можно попросить тебя? — М?, — брюнетка заинтересованно склонила голову. — Не говори ребятам про сегодняшнее. Пожалуйста. Сейчас сделаем вид, что ничего не было, хорошо? Паркинсон несколько секунд растерянно смотрела на подругу, не решаясь отвечать. — Панс, прошу, — на лице Эвелины была искренняя надежда. Она взялась за руки подруги и умоляюще просила. — Хорошо, но, если всё повторится, я молчать не буду. И ты меня знаешь. В ответ Эвелина её обняла: — Спасибо. Короткая пауза и девушки молча вышли из комнаты. Большой зал шумел утренними голосами и звоном посуды. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна, казались Эвелине слишком яркими, нарочито весёлыми. Компания слизеринцев уже сидела за своим столом. Драко, погружённый в раздумья, медленно помешивал чай. Блейз Забини, напротив, излучал неиссякаемую энергию. — До-оброе утро, — пропел Блейз, когда увидел усаживающихся подруг. — Доброе, — коротко ответила Эвелина, устраиваясь удобнее на скамейке напротив парней. — Ух, у вас что-то случилось?, — спросил мулат, когда увидел не очень радостные лица девушек, — Выглядите, будто вас гриндилоу ночью потрепал. — Просто не выспались, — бойко, с ленивой улыбкой парировала Панси, опускаясь на скамью. Эвелина лишь коротко кивнула и молча устроилась напротив Драко, избегая встречи с его взглядом. — Очень жаль, мы сегодня вечером хотели.. — О не-ет Блейз, никаких вечеринок, — недовольно прервал его Драко, — Я тоже не выспался, планировал лечь раньше. — Да ладно вам! Тихий, мирный вечер вчетвером. Отметим начало ещё одного года в этом мрачном замке... Его слова потонули в внезапном хаосе. В зал, как буря, ворвалась стая почтовых сов. Крылья хлопали, перья летели, письма и газеты сыпались на головы ученикам. Одна сова, неуклюжая и торопливая, с грохотом уронила сверток прямо в середину их стола, едва не угодив в кувшин с апельсиновым соком. — Когда их уже научат аккуратно доставлять письма.., — поморщилась Пэнси, откладывая от себя бумагу. — Наверно, когда люди перестанут использовать сов для этого, — скучающе ответила ей Эвелина. Драко потянулся к экземпляру «Ежедневного пророка», развернул первую страницу. И замер. Его пальцы слегка сжали газету. Взгляд, быстрым, почти невольным движением, метнулся к Блейзу, словно предупреждая о чём-то. — Что там?, — поинтересовалась Эви. Её собственное беспокойство, приглушённое усталостью, снова зашевелилось. Малфой начал разворачивать бумагу, как прозвучал удивленный голос Панс. — Тео! Все посмотрели в сторону, куда указывала девушка. К ним приближался Теодор Нотт. Его тёмные волосы были всклокочены утренним ветром, в руках он сжимал потрёпанную сумку для книг. Никто действительно не ожидал его увидеть. Сам он говорил, что не вернется после всего. Теперь, по неизвестной причине он оказался здесь, в Хогвартсе. Лишь при одном взгляде на него у Эвелины словно внутри всё рухнуло. Больше всего на свете она не хотела его видеть снова. Тело онемело как на заседании Визенгамота, она просто не могла пошевелиться. Сердце начало бешенно колотиться, в животе образовался тугой узел. Было тяжело. В мыслях начали мелькать их моменты, каждая радость, каждое слово, каждые взгляды. И всё это оттенялось одной болью. Каждый его шаг отдавался в её висках тяжёлым стуком. Она следила за тем, как он здоровался сначала с Блейзом, потом с Драко. Пока Панси, оправившись от шока, вскочила и бросилась обнимать его, приговаривая что-то про «придурка, который не предупредил», Эвелина нашла в себе остатки сил. Инстинкт выживания, острый и безошибочный, сработал. Она резко поднялась со скамьи. Движение было настолько отрывистым, что скамья скрипнула. Она не смотрела на него. Прошла мимо, буквально проскользнув между ним и Панси. Её рука на миллиметр коснулась его мантии. Краем сознания она зарегистрировала это мимолётное, электрическое прикосновение. Игнорируя все вопросы, Эвелина оказалась в коридоре. Спина была прямая, плечи напряжены. Она должна была уйти. Сейчас же. За её спиной воцарилась напряжённая тишина, а затем обеспокоенный голос Панси: — Что происходит? Почему она ушла..так? Драко не ответил. Он смотрел на Теодора, и в его взгляде читалась укоризна. — Ты ей не сказал, верно? — спросил он тихо. Теодор поднял на него глаза. В них была пустота. — Не нашёл подходящего момента, — ответил он. — Не нашёл? — Панси шагнула к нему, — Чего не нашёл? О чём вы говорите? Она переводила взгляд с Драко на Теодора, пытаясь собрать кусочки пазла. Блейз молчал — он уже догадывался, но не вмешивался. — Панси, — начал Теодор. — Не надо, — она подняла руку, останавливая его, — Я вижу, что вы что-то скрываете. Не хочу разбираться. Теодор молчал. — Я не знаю, что между вами двумя произошло, — продолжила Панси, и её голос дрогнул, — Но вы оба явно страдаете. Я не позволю себе потерять свою подругу ещё раз. — Панс, — мягко сказал Блейз, вставая с места, — Успокойся. — Успокоиться?, — Панс недовольно осматривала друзей, — Надеюсь вы знаете, что делаете. Не дожидаясь ответов девушка последовала за подругой. — Считаю, — прервал напряженную тишину Блейз, — Самое время тебе рассказать хотя бы это, — Забини развернул в сторону Нотта напечатанную статью Пророка.